Жанр: Электронное издание
Golvas01
...вихи, ушибы, содрана кожа...
- Хорошо хоть живы остались! Неужели открыли новое явление? Никто не
сообщал раньше ни о чем подобном.
- Вот поэтому я и говорю: следует прекратить вылазки и полеты к Башне, -
сказал Старостин. - Мартын Сергеевич, надо пересмотреть режим безопасности
исследований, и немедленно. - Заместитель премьер-министра повернулся к Ивашуре:
- Игорь Васильевич, вы же понимаете, что первым делом с нас спросят за людей, за
соблюдение норм безопасности, а уж потом за ход исследований. Подходить к Башне
опасно, а если до сих пор обходились без жертв, так это чисто случайно, а не изза
мер предосторожности. То, что нас предупреждают пауки, - не довод.
Старостин вытер платком лоб, сел, снова встал. Он был взволнован,
раздражен и не скрывал этого.
- Что мне докладывать в Москву? Что такое Башня - вы не знаете, чего от
нее ожидать дальше - тоже не знаете. А знать необходимо, иначе проглядим
катастрофу.
- Доложите, что есть, - пожал плечами Богаев. - К сожалению, рост Башни
вывел ее за пределы чисто научных проблем, добавил социальное и политическое
звучание, отмахиваться от этого нельзя. Вопрос эвакуации района из опасной зоны
- вопрос социальный, бытовой, психологический, финансовый и так далее. Его надо
решать в первую очередь, время не ждет.
На панели рации загорелся глазок индикатора, радист поправил наушники,
выслушал и сказал подошедшему Ивашуре:
- Посты наблюдают "глаз дьявола", аппаратура сейсмологов регистрирует
подземные шорохи.
Ивашура кивнул, повернулся к остальным.
- Извините, господа, я вас покину. Владлен Денисович, ты тут без меня...
Богаев исподлобья посмотрел на Старостина.
- Хорошо, Игорь Васильевич.
Ивашура кивнул Гаспаряну, они оделись и вышли.
- Похоже, приближается очередная пульсация, - сказал Ивашура уже в кабине
вертолета. - Башня активизируется. Больше ничего не нашли?
Гаспарян вопросительно посмотрел на приятеля.
- Ты имеешь в виду Мишины вещи? Ничего. - Он помолчал. Пилот поднял легкую
машину в воздух. - Правда, ближе к стене ребята нашли останки двух пауков. Такое
впечатление, будто ими выстрелили из пушки. А в стене напротив того места, где
упал вертолет авиаконтроля, на высоте трехсот метров обнаружился глубокий
провал, словно часть стены рухнула внутрь.
- Вот как? На высоте трехсот, говоришь? И вертолетчики шли на той же
высоте... Совпадение?
- Не знаю, но меня это насторожило. Надо бы дать задание экспертам
специально понаблюдать за стеной.
Внизу проплыла дорога с идущей по ней грузовой автомашиной. Лес кончился,
началось заснеженное поле колхоза "Жуковский". Башня угрюмо нависала слева,
придавая пейзажу гротескную нереальность декорации.
У опушки леса стояли военные палатки, а чуть поодаль, на холме,
неторопливо вращала антеннами радиолокационная станция.
Вскоре вертолет пошел на снижение и опустился у кромки леса на другой
стороне поля возле штабелей бревен и куч хвороста. В поле уходила цепочка
бревенчатых вышек разнокалиберной высоты - от восьми до двенадцати метров. Из
окон вышек, обращенных к Башне, торчали стволы стереотруб, кино- и
фотоаппаратуры, рога и решетки звуковых антенн, окуляры лазерных дальномеров и
спектроскопов.
Ивашура зашел в один из двух передвижных домиков и вскоре вернулся с
бородатым физиком по фамилии Меньшов, которого звали Виталием Борисовичем.
Физик подал руку Гаспаряну, и они направились к ближайшей вышке.
Верхняя площадка вышки была огорожена и походила издали на скворечник.
К ней вели десять пролетов лестницы с заледеневшими ступеньками. Чем выше
поднимались люди, тем сильнее становился ветер. У самой площадки он в сочетании
с морозом пронизывал одежду насквозь.
На площадке было чуть теплее. В сторону Башни смотрели подзорная труба на
треноге, кинокамера и крупнокалиберный пулемет, у которого возились двое парней
в танковых шлемах. Третьим оказался профессор Гришин, поглядывающий в окуляр
трубы и записывающий что-то в блокнот.
- Константин Семенович? - хмуро удивился Ивашура. - Вы-то здесь как
оказались?
- У них аппаратура лучше, - сказал Гришин. - Вот и забрел.
Бородатый Меньшов блеснул зубами.
- Аппаратура у них действительно неплохая, но Константин Семенович явился
к нам по другому поводу. Предлагает провести один совместный эксперимент.
Ивашура хмыкнул.
- Интересно. Что же это за эксперимент, который может заинтересовать
физика и эколога одновременно?
- Ничего противозаконного, - усмехнулся тонкими губами Гришин, пряча
блокнот. - Моя специальность - экология человека.
Позволю напомнить, что это направление экологии изучает общие
закономерности взаимоотношений природы и общества. Подчеркиваю: природы и
человека, а не растительного и животного миров.
Ивашура прильнул глазом к окуляру трубы.
- Вы хотите сказать, что объектом экологии может быть не только популяция
или экосистема, но и техносфера?
- Совершенно верно. Техносфера как часть экосферы Земли.
- А в качестве конкретного локального объекта вы избрали Башню,
предполагая ее искусственное происхождение...
- С вами страшно разговаривать, вы все знаете наперед!
- Положим, не все, но, по имеющимся данным, человек эту Башню на Земле не
строил, выдвигались гипотезы, что она сооружена пришельцами, иными разумными
существами.
- Вполне допустимо, однако это мало что меняет. Башня - искусственное
сооружение, а значит, часть техносферы, пусть и не земной.
Ивашура вдруг насторожился, поднял руку, призывая к молчанию. От Башни
докатился крик паука, ослабленный расстоянием.
- "Глаз дьявола", - сообщил один из наблюдателей.
На стене Башни почти под самыми облаками разгорелся мигающий желтый
зрачок, продержался с полминуты и погас. Зазвонил телефон. Меньшов снял трубку,
выслушал, буркнул что-то и положил трубку.
- Две тысячи рентген в импульсе, дальность затухания около пятнадцати
километров. Это уже пятый "глаз" за сегодняшний вечер. Активность Башни растет
не по дням, а по часам.
- Завтра вечером или ночью будет пульсация, - кивнул Ивашура. -
Готовьтесь. - Повернулся к Гришину: - Итак, Константин Семенович, что за
эксперимент вы предлагаете провести?
- Не один, а целых два. Первый: попробовать опустить зонд с
телеаппаратурой на Башню сверху, на ее размытую вершину. А еще меня интересует
"зона ужасов". Никакого излучения - ни частиц, ни полей - аппаратура,
установленная в самой "зоне", не регистрирует, тем не менее какое-то поле,
вызывающее у людей ощущение страха и другие негативные эмоции, существует. Есть
датчики, которые могут замерить биотоки, "электрические наводки" в нервных
окончаниях и узлах.
Надо просто нацепить эти датчики и побродить по "зоне".
- Ну вы и садист, Константин Семенович! - пробормотал Гаспарян.
Физики засмеялись. Гришин тоже улыбнулся.
- Я предлагал в качестве кролика себя.
- Суть ясна, - произнес Ивашура. - Но в последнем случае я не вижу связи с
физиками. Скорее это должно интересовать биологов и медиков. Ах нет, простите,
понял. Излучение?
Бородач кивнул.
- Нас тоже интересует излучение. До сих пор человечество знало только три
вида излучений: электромагнитное, гравитационное и излучение частиц от адронов -
протонов, нейтронов, мезонов - до лептонов и разного рода пси, кси и других
странных частиц. Если мы не обнаружим в "зоне ужасов" какого-нибудь из
перечисленных видов излучений, значит либо наши теории неверны, либо существует
излучение, о котором мы ничего не знаем.
- Может быть, инфразвук или ультразвук?
- Звукорегистраторы молчат, по сообщениям соседей.
Соседями физиков-ядерщиков были физики лаборатории звука.
- Но у них еще есть неиспользованные возможности, - заметил Гришин. - Я
был у них, они готовят к запуску в "зону ужасов" какой-то сверхчувствительный
звукозаписывающий агрегат.
Ивашура задумался, нахохлившись, спрятал руки в карманы полушубка.
Зазвонил телефон. Меньшов снова снял трубку, выслушал и передал трубку
начальнику экспедиции. Звонил Богаев.
- Старостин говорил с Москвой, - сказал он с сопением. - Приедет кто-то из
первых лиц.
Ивашура молчал.
- Ты слушаешь?
- Да.
- Пульсация скоро?
- Вероятно, ночью. Слушай, Владлен Денисович, что ты за душу тянешь?
Выкладывай, что произошло.
Богаев помолчал, прочистил нос и сказал:
- Звонили из метеоцентра. Башня изменила метеообстановку. Мы-то в
спокойной зоне, аналогичной "глазу тайфуна", а в радиусе ста километров начались
ураганные ветры, снегопады с градом.
- Разберемся. - Ивашура положил трубку, постоял с минуту, кивнул на
пулемет. - А это чудо у вас откуда? И зачем?
- Хотим пострелять по Башне. - Меньшов подождал реакции гостей, но оба
умели сдерживаться. - С этой стороны мертвые выбросы появляются чаще, вот мы и
решили в момент фонтанирования черной струи выпустить в нее очередь пуль из
разного материала. А потом проверим, в какое вещество превратились пули.
Ивашура поманил пальцем Гаспаряна, шагнул к лестнице.
- Так что, Васильич? - сказал ему в спину Меньшов. - Насчет "зоны ужасов"
договорились?
- Я подумаю, - не оборачиваясь, ответил Ивашура.
У подножия вышки он остановился, посмотрел на свинцовое небо, подождал
Сурена.
- Давай-ка еще раз поищем Михаила. Не верю я, что он погиб.
- Да и я тоже, - оживился Гаспарян. - Миша не такой человек, чтобы
пропасть за здорово живешь... - Он осекся, вспомнив странное исчезновение Ивана
Кострова.
Ивашура косо посмотрел на него, понял и вздохнул.
- Вот-вот, с пропажей Ивана тоже не все ясно. Есть шанс на его
возвращение. Не идет у меня из головы тот случай с ним, помнишь? Сон, когда он
попал куда-то в мезозой...
- Как не помнить! Галлюцинации от воздействия инфразвука...
- А если нет?
Гаспарян в замешательстве поскреб подбородок.
- Черт его знает! Ты всерьез думаешь, что он путешествовал во времени?
- С одной стороны, вроде бы чистейшей воды фантастика. Ну а с другой... чем
не фантастика эта Башня? Да и вспомни наши странные находки вокруг Башни: часть
скелета диметродона, череп зауропода, кости диатримы... Откуда они в Брянском
лесу? Или "десантники", не принадлежащие ни к одному из существующих ныне
спецподразделений?
Да еще с таким оружием. - Ивашура достал бластер, полюбовался и спрятал.
- Насчет "десантников" не задумывался. - Гаспарян глубже нахлобучил шапку,
поправил шарф. - Пусть ими занимается полковник Одинцов сотоварищи. Наше дело -
Башня. Давно пора пробить туда дырку и посмотреть, что это такое, внутри. Пошли,
а то дуба врежу от холода. Все же человек я южный, теплолюбивый.
Они облетели Башню кругом, побывали у биологов, геофизиков и медиков, на
вычислительном центре. До того как стемнело, успели еще раз обыскать то место,
где пропали Рузаев и разбитый вертолет авиаконтроля, но ничего и никого не
нашли. К Башне подходить близко не рискнули: стена ее с этой стороны все еще
светилась пятнами, хотя и слабо. К тому же близилась очередная пульсация, и
вероятность всякого рода сюрпризов увеличивалась с каждой минутой.
Шел десятый час вечера, когда Ивашура закончил перекличку постов вокруг
Башни, оставил в штабе вместо себя Богаева и вышел из теплушки в морозную темь.
За ним увязался Одинцов, накидывая на ходу ватник.
Лес вокруг шумел - темный, мрачный, враждебный, замерзший. Призрачное
сияние Башни не могло рассеять мрак ночи, и Башня вырастала из тьмы чудовищной
стеклянной колонной, заполненной жидким светом, чуждой всему лесу, простору,
земле. Облака вились вокруг нее живыми змеями, зажигались фосфорно и дымно,
исчезали в мутной пелене. Иногда в стенах Башни рождались злые зеленые звезды,
вспухали сияющими облачками, расплывались и осыпались вниз золотым дождем. Ветер
приносил гулкие громовые раскаты и пронзительный клекочущий свист.
- Светопреставление! - пробормотал Одинцов.
Ивашура оглянулся, но не ответил. Он думал о Рузаеве, Кострове и девушкежурналистке,
пропавших без вести. Думал, что мощь и масштабы небывалого явления
превосходят все известное в истории человечества, что пауки не зря отпугивали
людей от паутинного шатра, что Башня - скорее всего свидетельство какой-то
аварии в "паучьем измерении", а не инструмент для контакта иного разума, но
разобраться в этом будет не очень просто, если не совсем невозможно. Как говорил
Экзюпери:
"Истина - это вовсе не то, что можно убедительно доказать".
А главное, судя по всему, скоро наступит такой момент, когда вопрос
контакта обернется вопросом небывалого конфликта. Недаром появились эти странные
"десантники", угрожая всем, кто изучал Башню, и приказывая "не вмешиваться в
события". Ивашура знал, что появлялись они и у пограничников, и в палатках
ученых, хотя мало кто воспринял их всерьез. Кроме федералов, подчиненных
Одинцову. Но и они, похоже, не торопились с выяснением принадлежности шутников.
Золотое сияние Башни заколебалось волнами. Впечатление было такое, будто
Башня занавешена развевающимися под ветром ажурными полотнищами.
Куски сияния отрывались от общего полотна и медленно плыли к земле,
постепенно истаивая снопами искр. Слева на боку Башни загорелся громадный синий
проем "телеэкрана", но из-за сияния невозможно было разглядеть, что он
показывает.
И вот началось.
Сначала где-то далеко зародился низкий, едва слышный звук. Ивашуре
показалось, что воздух загустел, завибрировал и эта дрожь вошла в кончики
пальцев, в хребет, в череп и еще глубже - в мозг. Появилось ощущение
постороннего взгляда, готовящегося нападения, какой-то беды...
От Башни донеслись знакомые крики пауков, ослабленные расстоянием.
- Инфразвук? - коротко спросил Одинцов, склонив голову набок.
- Похоже. Предупреждение и отпугивание одновременно. Держитесь, сейчас
начнется пульсация.
Одинцов послушно расставил ноги пошире, в ту же секунду земля дернулась
раз, другой, третий... Ивашура устоял, но для полковника серия толчков оказалась
неожиданной. Лежа на боку, он увидел, как Башня вспыхнула алым сиянием сверху
донизу, скачком увеличила диаметр. Земные недра отозвались грохочущим гулом,
заглушившим все звуки. Гул оборвался каменным стоном, лавиной тресков и ударов,
и все стихло. Земля перестала дергаться и дрожать. В лес вернулся свист ветра,
стали слышны шорохи и скрипы деревьев.
Башня еще некоторое время багрово светилась, потом свечение потускнело,
ушло в темноту инфракрасного диапазона. Исчезло и электрическое сияние стен.
Башня перестала быть невидимой. Лишь в тучах вокруг ее ствола иногда вспыхивали
зарницы, словно напоминая людям, что она не исчезла.
Хлопнула дверь.
- Игорь? - раздался голос Гаспаряна.
- Здесь я, - отозвался Ивашура.
- Диаметр Башни увеличился на полтора километра.
- В прошлую пульсацию - на два. Что говорят сейсмологи?
- Пять баллов. В Жуковке около четырех. Как обычно. Радиофон тот же, разве
что затухание у атмосферников на ультракоротких увеличилось.
- Готовь вертолет.
Гаспарян, спотыкаясь в темноте, удалился к дежурке.
- Зачем вертолет? - спросил Одинцов.
Ивашура долго молчал.
- Посмотрим, не обнаружился ли Михаил.
Одинцов хмыкнул, потер уши - мороз стоял нешуточный, градусов двадцать, -
и ушел в теплушку штаба. Через минуту вернулся уже в шапке, с молодым
широкоплечим телохранителем.
- Мы с вами, если не возражаете.
- Он лишний, - показал на парня Ивашура.
- А если попадутся эти ваши... "десантники"? Профессионал охраны никогда не
бывает лишним.
- Он все равно не поможет. Оружие у вас имеется?
- Кое-что найдем, - уклончиво ответил Одинцов.
- Ну, тогда мы в безопасности, - с иронией проворчал Ивашура.
- Идемте, время не ждет.
Телохранитель полковника вопросительно глянул на своего шефа, и Одинцов
успокаивающе кивнул.
- В другой раз, Володя. Мы ненадолго. - Повернулся к начальнику
экспедиции. - Я готов.
Ивашура молча зашагал к стоянке машин в сотне метров от домиков
экспедиции.
Облет Башни не дал никаких результатов.
Вал дымящейся земли у ее подножия вырос еще на несколько десятков метров в
высоту и метров на пятьдесят в ширину. Примерно на полкилометра от него шла
полоса изломанного, исполосованного трещинами, рытвинами и буграми верхнего
почвенного слоя замерзшего болота и земли полей.
Кое-где со стороны западных стен Башни, где располагались топи, проступила
сквозь слой торфа вода и разлилась коричневыми лужами, заметными издалека по
струям пара.
Зона разрушений и изменений рельефа заканчивалась в трех-четырех
километрах от стен Башни, и это озадачило Одинцова.
- Я ожидал большего, - сказал он, не отрываясь от окуляров бинокля. - Во
всяком случае, землетрясение силой пять баллов в эпицентре создает гораздо
больше разрушений. Видел собственными глазами.
Вертолет летел на высоте полутораста метров над заснеженной целиной болота
- там, где оно не было затронуто расширением Башни. Эллипсы прожекторного света
то вспыхивали и искрились на снегу, то темнели на островках травы, черных
ледяных зеркалах и пластах торфа.
Сделали один круг, потом другой. На третьем Ивашура опустил бинокль и
буркнул в спину пилоту:
- Поворачивай домой, Витя.
И они полетели к лагерю, не глядя друг на друга, думая каждый о своем.
После ужина Ивашура, почти не притронувшийся к еде, пожелал всем спокойной
ночи и ушел в свой вагончик. Когда он разделся и лег на топчан, в вагончик без
стука вошел Михаил Рузаев...
* ГЛАВА 4
Весть о том, что вернулся пропавший без вести при странных обстоятельствах
эксперт Рузаев, облетела лагерь за минуту, и в вагончик, где спали эксперты
Центра, набилось много народу. Ивашура, терпевший нашествие до поры до времени,
наконец почувствовал холод (дверь почти не закрывалась), перекричал шум и, как
был - в трусах, вытолкал всех за порог.
В комнате остались он, Богаев, Одинцов, Гаспарян, эксперт Валера, так и не
проснувшийся в общем гаме, и Рузаев.
Выглядел виновник торжества как после драки с дикими котами: одежда
располосована на ленты и клочья, на лбу и под глазом синяки, на щеке глубокие
царапины, такие же царапины на шее и на руках. Невозмутимый, как и всегда,
Рузаев напился из чайника, отдышался и начал переодеваться, словно не замечая
взглядов товарищей и затянувшегося молчания.
Ивашура поймал взгляд Богаева и натянул брюки. Гаспарян, бурча, что, мол,
выхолодили весь дом, подкинул в печурку сосновых поленьев. На лицо его лег
желтый отсвет огня.
Наконец Рузаев переоделся, умылся, залепил царапины пластырем, еще раз
глотнул воды и сел у длинного, во весь вагончик, деревянного стола.
- Дайте закурить, - попросил он в пространство.
- Ты же бросил! - удивился Гаспарян.
Рузаев молча взял из рук Одинцова сигарету и закурил.
- К сожалению, кинокамеру я потерял, - сказал он. - А рассказывать не
умею.
- Где ты был? - хрипло спросил обретший голос Ивашура.
- Не знаю. Когда появились призраки, я снимал "телеэкран".
- Мы же кричали! Не мог снимать из вертолета?
- Дело в том, что мне показалось, будто "телеэкран" показывает лицо
человека... точнее, лицо Вани Кострова.
В комнате наступила тишина. Потом Ивашура, пряча плескавшуюся в душе
радость, сел на свою полку-кровать и посмотрел на Одинцова...
- Только лицо? Какое?
Рузаев поднял недоумевающий взгляд.
- Ну, я имею в виду, живое или...
- Вроде бы живое. Один глаз у него был прищурен, словно он целился.
Потом меня что-то ударило по затылку. - Рузаев пощупал затылок, в глазах
его снова отразилось недоумение. - Ничего не болит.
Вот лоб болит...
- Ты, наверное, перепутал, куда тебя шарахнуло, - вставил Гаспарян. - А то
получается - били в затылок, а шишка вскочила на лбу. Кстати, кто бил-то?
- А пес его знает! Говорю же: сзади ударило. Очнулся - кругом светящийся
туман и земля под ногами, и ничего больше не видно.
Где Башня, где вы, где вертолет - не понять. Ну я встал и пошел.
Жарко, душно, сыро... Горизонт - вот он, под носом, а дойти невозможно. Шел
я, наверное, часа два. Земля теплая, в трещинах, идти легко, тишина - аж в ушах
звенит! Ну, потом стал замечать, вроде тени движутся, то впереди, то сзади, а
разобрать опять-таки не могу.
Побежал за одной и... вот. - Рузаев кивнул на кучу своего рваного
обмундирования. - Так и не понял, что за нечистая сила меня крутила.
Зацепила, попинала, исцарапала и бросила, причем бесшумно, отчего мне
самому взвыть захотелось.
Рузаев передохнул, прополоскал рот глотком воды. Все молча смотрели, как
он это делает.
- Ну вот. Потом увидел: вроде как просветление впереди обозначается.
Поднялся, побежал и... вывалился прямо на снег! Рядом Башня, все гудит,
грохочет! Понял - пульсация. Ну я бегом в лес, пока не нашел лагерь.
- Скажи пожалуйста! - Богаев помолчал, откашлялся. - М-да! Только нечистой
силы нам не хватало. Может быть, Михаил, тебе все это померещилось?
Рузаев пожал плечами.
- Не хотите верить на слово - проверьте. Как говорил философ Берджес:
"Существует только один заменитель воображения - опыт".
Гаспарян иронически приподнял бровь, хотел вставить какое-то едкое
замечание в адрес эрудиции Рузаева, но посмотрел на Ивашуру и передумал.
- Ладно, утро вечера мудренее, - сказал Ивашура. - Предлагаю отложить
анализ сообщения Михаила на утро.
Одинцов пожелал всем хорошо отдохнуть и ушел. Гаспарян разделся, нырнул в
свой спальник с головой. Богаев посидел еще несколько минут, растерянно
поглядывая на Рузаева. Ему хотелось поговорить, но он боялся показаться смешным.
- Поешь, - спохватился Ивашура. - У нас есть банка сгущенки и хлеб. Сурен,
куда ты дел сгущенку?
- В шкафу с обувью, - ответил Гаспарян из спальника.
Рузаев подумал и согласился.
- Можно и подкрепиться, оголодал маленько.
- Звонили из местной Думы, - проговорил Богаев, не глядя на Ивашуру. -
Толчки от пульсаций разрушают здания города, жертв пока нет, но...
Ивашура молча залез в спальный мешок.
Богаев посмотрел на него с некоторой растерянностью, покашлял в кулак.
- У них тут в десяти километрах газопровод. Боятся, что трубы не выдержат.
Молчание.
- Надо что-то делать, Игорь.
- Надо, - отозвался наконец Ивашура. - В первую очередь надо создать
правительственную комиссию, которая была бы правомочна решать все
организационные вопросы.
Богаев оживился.
- Я тоже так думаю. Зачем нам одним брать на себя ответственность такого
масштаба? Нужна компетентная... - Он замолчал, заметив взгляд Ивашуры,
заторопился: - Ну я тоже пойду. Желаю приятных снов.
Он ушел.
Рузаев ел сгущенное молоко и прихлебывал из чайника.
- Не думал, что старик так боится ответственности, - глухо проговорил
Гаспарян из спального мешка. - Дома, в Центре, он казался мне более решительным.
Возраст, что ли, подошел? .. Да минует нас чаша сия!
- Тебе это не грозит, - буркнул Ивашура. - Ты помрешь раньше, причем из-за
длинного языка. Нигде от вас покоя нет. Михаил, сможешь показать место, где
выбрался из тумана?
- Вообще-то не уверен, но попробую.
Ивашура больше ничего не спросил. Рузаев погасил свет в вагончике и лег
сам. В наступившей тишине отчетливо похрапывал эксперт Валера, умевший ночью
отключаться до состояния полной нечувствительности к внешним раздражителям,
потрескивали горящие поленья в печурке да сквозь тонкие стенки просачивался в
теплушку равномерный шум леса.
Наутро, после завтрака, Старостин собрался уезжать и перед отъездом собрал
в штабе руководителей экспедиции и командиров приданных ей войсковых частей.
- Я убедился, что явление Башни не только уникально с научной точки
зрения, - сказал он, - но и представляет огромную опасность для людей и несет
колоссальные убытки хозяйству района.
Поэтому следует принимать какие-то решительные меры. Первое и самое важное
- остановить рост Башни, второе - установить контакт с пауками, потому что
именно они, с моей точки зрения, главные действующие лица во всей этой кутерьме.
Мнения ученых о том, что такое Башня, я выслушал и понял, что оригиналов среди
вас много, а истину вы видите только во сне, да и то не каждый. Примите это не
как упрек вашей компетентности.
Задуматься и даже просто восхищаться есть чем. Я сейчас уезжаю, а дня
через три ждите правительственную комиссию. Она и будет решать, что делать
дальше. А пока выслушайте... ну, если не приказ, то указание: к Башне ближе чем на
три километра не подходить! Все намечающиеся эксперименты согласовывать прежде с
начальником экспедиции Ивашурой.
Риск свести к минимуму! Ясно? Но, с другой стороны, ускорьте исследования,
сведите накопленные сведения в единую систему. Необходимо знать точно, что такое
Башня, прежде чем принимать кардинальные меры. Вопросы ко мне есть?
Ученые и командиры молчали.
Старостин уехал. Одинцов улетел ночью, никого не предупредив. Ивашура
передал бразды правления штабом Гришину (Богаев уехал в райцентр), забрал
Рузаева с Гаспаряном, и они отправились искать точку выхода Михаила из "тумана".
Вертолетная стоянка по совету Старостина была перенесена на триста метров
южнее, на лед замерзшего озерца, окруженного редким сосняком.
Отсюда было удобнее загружать машины аппаратурой, топливом, держать связь
со всеми подразделениями экспедиции и с городом, благо дорога в город пролегала
рядом. Сосны здесь росли какие-то жалкие, искривленные, будто пораженные
болезнью. Дорога в райцентр огибала озерцо и исчезала в стене мрачного бора, за
которым до самого города шло поле озимой пшеницы.
Вертолет поднялся выше сосен, и Башня выросла над лесом геометрически
правильной голубовато-серой горой, неправдоподобная и неестественная этой своей
геометричностью, расцветкой и размерами. Не труба, не башня, не колонна - конец
"земной оси"!
Ивашура включил рацию.
- Пятый, ответьте первому.
- Я вас слушаю, - отозвался командир роты оцепления.
- Отодвиньте посты на четыре километра от Башни. Ближе никого не пускать
до особого распоряжения.
- Принял, выполняю.
- Связь-два, ответьте первому.
- Слушаю, Игорь Васильевич. - Характерный говор Гришина.
- Переключите сеть оповещения на мой канал. Как только наблюдатели заметят
что-нибудь подозрительное, пусть дадут знать.
- Хорошо, сейчас предупрежу.
Вертолет приблизился к Башне и пошел вокруг нее на высоте ста метров.
Внизу медленно проплывали снежная целина, рощи
...Поділитися у соцмережах
