Жанр: Электронное издание
Глава IV.
...собой разумеющихся" допущений
во всякой научной теории"^
' Огурцов А.П. История естествознания, идеалы научности и ценности
культуры. // Наука и культура. С. 178.
^ Гайденко П.П. Культурно-исторический аспект эволюции науки //
Методологические проблемы историко-научных исследований. Содерж
ательный анализ научных программ, функционирующих в различные
конкретно-исторические периоды развития науки и последовательно
сменяющих друг друга в процессе эволюции научного знания,
содержится в фундаментальной работе того же автора (см,: Гайденко
П.П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие первых научных
программ. Ее же. Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв.)).
Анализ идей этой прекрасной и обстоятельной работы дан в предыдущей
главе настоящей монографии.
^ Гайденко П.П. Культурно-исторический аспект эволюции науки.
С. 64.
312 Е.А.Мамчур, Н.Ф. Овчинников ,А.П .Огурцов
В.С.Степин утверждает, что основным каналом воздействия
культуры на науку является блок оснований научного
знания, т.е. уже неоднократно упоминавшиеся выше идеалы
и нормы научного познания, научная картина мира и философские
основания науки. С его точки зрения, именно выявление
этого блока в структуре научного знания "позволяет
перейти от простой констатации влияния социокультурных
факторов на развитие науки к конкретному анализу того, как
эти факторы интегрируются в ткань научного исследования"^
Специфицируя роль оснований в рассматриваемом
процессе, В.С.Степин утверждает, что посредником между
конкретными научными теориями и культурой эпохи, в которую
вписываются научные знания, являются специальные
и общенаучные картины мира2. В то же время, опосредующим
звеном, позволяющим вписать картину мира в культуру,
и через которое различные феномены культуры воздействуют
на картину мира, является, как утверждает автор рассматрив
аемой точки зрения, философия. Она как бы "высвечивает"
те идеалы и нормы познавательной деятельности, которые
складываются в культуре; она принимает активное участие в
их перестройке и выработке новых норм и идеалов и перед
ает их науке. В науке они конкретизируются соответственно
специфике научного исследования и предстают в виде идеалов
и норм объяснения, обоснования знания и идеалов его
организации^.
Е.Д.Бляхер и Л.М.Волынская также указывают на картину
мира как на один из важнейших каналов влияния общества
на категориальную систему. При посредстве этого канала общество
улавливает и описывает естественные, природные
процессы^. С точки зрения авторов цитируемой работы процесс
генерализации лидирующих картин мира (об этом процессе
мы упоминали ранее, см. с. 302 настоящей работы), их
превращения в общенаучную картину не может быть аде'
Степин B.C. Научные революции как "точки" бифуркации в развитии
знания. С. 68.
^ Степин B.C. Структура теоретического знания и историко-научные
реконструкции // Методологические проблемы историко-научных исследов
аний. С. 147.
^ Там же.
* Бляхер Е.Д., Волынская Л.М. Генерализация физической картины
мира как момент исторического движения познания // Вопросы философии.
1971. ь 12; Их же. "Картина мира" и механизмы познания.
Душанбе, 1976.
Отечественная философия науки: 60-90-е годы 313
кватно понят и реконструирован без учета социальных факторов,
детерминирующих этот процесс. Организация социума,
характерный для него тип связей, также как характер соци-
альной практики в значительной степени определяют, почему
именно та, а не другая частная картина мира становится
общим фундаментом знания, совпадая со "здравым смыслом"
эпохи'. В естественнонаучных картинах мира ЕД.Бляхер и
Л.М.Волынская выделяют слой содержательных онтологических
утверждений, которые фиксируются, познаются и описыв
аются в двух других слоях, имеющих исторический характер:
слой конструктов, при посредстве которых описывается ре-
альность, и слой операциональных стратагем, существенных
при логических сопряжениях понятий. Эти слои, как полаг
ают авторы рассматриваемой концепции, являются творением
общественного человека и носят столь же исторический
характер, как и все другие творения социума. И только в
них влияние социума может быть обнаружено^,
Воронежский исследователь С.Н.Жаров, размышляя над
механизмами взаимодействия науки и культуры, вычленяет в
структуре научного знания внеэмпирические концептуальные
образования, которые, с одной стороны, являются выражением
фундаментальных архетипов культуры, а с другой - выступ
ают системообразующими элементами в структуре теоретического
знания. Именно они, полагает С.Н.Жаров, являются
важнейшим каналом диалога между наукой и культурой,
представляя собой "послов культуры" в научном познании.
Акцентируя внимание на их системообразующей функции в
системе самого научного знания, автор статьи характеризует
их как "затравочные абстрактные объекты" теории^. Подчеркив
ая неразрывную связь социального и когнитивного аспектов
научного знания, С.Н.Жаров пишет: "Будучи взята в
своем реальном бытии наука представляет собой весьма
сложную социокультурную и социокогнитивную систему, определяемую
конкретно-исторической смысловой доминантой
познания, которая есть продукт переработки общекультурных
Аналогичные процессы имеет в виду и воронежский исследователь
А.С.Кравец. когда он говорит о существовании "социокультурной
ниши науки" (см.: Социокультурная ниша науки. Воронеж, 1990).
^ Бляхер Е.Д., Волынская Л.М. "Картина мира" и механизмы познания.
С. 147-148.
^ Жаров С.Н. Затравочные абстрактные объекты как системообразующий
фактор становления научной теории // Естествознание: системность
и динамика. М., 1990.
314 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
смыслов в специфическую смысловую установку познавательного
процесса"^
Обсуждая вопрос об "интериоризации" социокультурного
контекста в научное познание, киевская исследовательница
В.Л.Храмова обосновывает тезис о том, что определяющим
каналом воздействия культуры и социума на научное познание
выступает категориальный строй мышления^. В цитируемой
работе обращается внимание на существование мировоззренчески
значимых категориальных структур, представляющих,
по мнению автора работы, рационализированную форму
характерных для определенных исторических эпох архетипов
общественного сознания. Они формируют специфический
стиль мышления эпохи и, будучи общими для таких сопредельных
сфер духовной деятельности как наука и искусство,
обеспечивают целостность духовной культуры. С точки зрения
автора книги, для каждой исторической эпохи существуют
определенные группы категорий, которые как раз и обл
адают таким общекультурным смыслом. "Взятые в широком
культурном диапазоне, они выражают эпохальные стереотипы
восприятия, осознания и практического освоения реальности.
Они сродни шпенглеровской символике и восходят к архетип
ам коллективного бессознательного К.Г.Юнга"^. Как пол
агает автор цитируемой монографии, в основе современного
стиля мышления (в отечественной философии науки понятие
стиля мышления развивал Ю.В.Сачков^, а также ряд других
авторов^), лежит взаимосвязанная группа категорий: необходимость,
случайность, возможность, действительность. Важнейшим
архетипом современной культуры, полагает В.Л.Храмов
а, является идея поливариантности, которая находит свое
' Человеческое измерение науки. Воронеж, 1995. С. 24. Представления
о смысловой доминанте познания см.: Жаров С.Н. Наука и религия
в интегральных механизмах развития познания // Естествознание
в борьбе с религиозным мировоззрением. М,, 1988.
^ Храмова В.Л. Целостность духовной культуры, Киев, 1995.
^ Там же. С. 9.
" Сачков Ю. В.Эволюция стиля мышления в естествознании // Вопросы
философии. 1968. ь 4.
^ Среди наиболее значительных работ на эту тему укажем: Новик И. Б.
Системный стиль мышления. М., 1986: Кравец А.С. Традиции и новации
в становлении стиля научного мышления // Философия, естествозн
ание, социальное развитие. М., 1989; Порус В.Н. Стиль научного
мышления // Теория познания. Т. 3. Познание как исторический процесс.
М., 1993.
Отечественная философия науки: 60-90-е годы 315
выражение в категориях вероятности (автор книги солидаризуется
в этом с Ю.В.Сачковым^) и нелинейности^.
Таким образом, феномен социокультурной обусловленности
научного знания фиксируется и анализируется многими
авторами наряду с феноменом социальной природы познания.
В какой мере должны учитываться эти явления при методологической
реконструкции процесса развития научного
знания? До тех пор, пока мы имеем в виду упомянутые
уровни и типы воздействия социального и культурного на
научное познание, вполне можно присоединиться к одному
из отечественных исследователей взаимоотношения науки и
социума Л.А.Микешиной, когда она утверждает, что "элиминиров
ать субъект из результатов познания, абстрагироваться
от условий познания, не учитывать "фон" исследователя, в
частности его ценностные ориентации, не всегда возможно
не только в социальных, но и в естественных и технических
науках"^. И если цитируемый нами автор имеет в виду два
упомянутых плана воздействия социального на научное знание,
у нее есть все основания утверждать, что внесоциальная
методология ущербна. Ведь основной порок внесоциальной
методологии, если ее понимать так, как понимает ее наш
автор, состоит в том, что сторонники этой методологии счит
ают, что субъективные - социальные и культурные - факторы
способны только искажать, деформировать познание.
Они не учитывают, что социальное не только способно деформиров
ать познавательный процесс, но может играть в
этом процессе и конструктивную роль, выступая в качестве
условий и предпосылок познания. (Сама автор цитируемой
работы в качестве социокультурных детерминантов естественнон
аучного знания, определяющих характер познавательного
процесса, указывает на методы научного познания и
стиль мышления: они влияют не только на познавательный
процесс, но и в какой-то мере определяют результат позн
ания).
Точно так же, если социологический подход к анализу
научного знания понимать как подход, в котором учитываются
социальная природа и социокультурная обусловленность
познания, вполне можно согласиться и с Б.Г.Юдиным в том,
^ Сачков Ю.В. Вопросы обоснования вероятностных методов исследов
ания в физике // Эйнштейн и философские проблемы физики XX
века. М" 1979.
^ Храмова В.Л. Целостность духовной культуры. С. 9.
"~ Микешина Л.А. Детерминация научного познания. Л., 1977. С. 7.
316 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П. Огурцов
что противопоставление методологического подхода социологическому
при анализе феномена научного знания не имеет
под собой веских оснований. Пока мы остаемся в границах
тезисов о социальной природе и социальной обусловленности
познания, утверждения об изначальной внеположности
методологического и социологического подходов и в
самом деле не являются адекватными истинному положению
дел в научном познании: наука явление социальное,
и не принимать во внимание ее социальную и культурную
природу - значит обречь себя на непонимание этого феномен
а'.
Но, повторим, все эти рассуждения справедливы, пока мы
остаемся в пределах концепций социальной природы и социокультурной
обусловленности познания. Как только мы
выходим за рамки этих тезисов в сферу предположений о
социокультурной детерминированности познания (т.е. в
сферу третьего из выделенных нами типов и уровней воздей-
ствия на научное познание социального и культурного контекстов),
любые априорные утверждения о необходимости и
обязательности сочетания социологического и методологического
подходов при теоретической реконструкции развития
научного знания, становятся проблематичными. (Если только,
конечно, результаты социологического анализа знания не
просто привлекаются в качестве дополнительных к результат
ам методологического анализа, так сказать, "для полноты
картины". Но тезис о социокультурной детерминированности
научного знания говорит совсем о другом).
3. В рамках тезиса о социокультурной детерминированности
научного знания предполагается, что социальные факторы
не просто являются условиями и предпосылками познавательного
процесса, не просто влияют на характер предмета познания,
на используемые методы и средства познавательной деятельности,
но играют роль механизмов развития научного знания,
его "движущих сил", определяющих саму логику этого
развития. К сожалению, как уже отмечалось, в нашей литературе
различие между социокультурной обусловленностью (соци
альной природой) и социокультурной детерминированностью
научного знания не было проведено сколько-нибудь
четко, что породило множество недоразумений и случаев взаЮдин
Б. Г. О соотношении социологического и методологического в
анализе научного знания // Методологические проблемы историкон
аучных исследований. М., 1982.
Отечественная философия науки: 60-90-е годы 317
имонепонимания^. Подспудно, в качестве неявной предпосылки,
многие авторы полагали, что социокультурная обусловленность
и является или непременно влечет за собой социокультурную
детерминированность научного знания. И действительно,
без проведенного выше различения понять, как, несмотря
на активное взаимодействие науки и культуры, на несомненное
воздействие социокультурного окружения на научное
познание (т.е. на социокультурную обусловленность
науки), научное знание способно обладать автономией, иметь
собственную историю, независимую от истории социокультурного
окружения (т.е. быть не подверженным детерминирующему
воздействию социальных факторов) оказывается непросто.
Когда Б.С.Грязнов говорит о том, что он разделяет позицию
тех исследователей, которые утверждают, что наука -
это нечто большее, чем просто логика, он фиксирует культурную
обусловленность научного знания. Но когда он утвержд
ает, что изменения в научном знании определяются только
внутринаучными факторами - он переходит к вопросу о возможности
социокультурной детерминированности научного
знания и занимает при этом интерналистскую позицию. Дей-
ствие внешних (социальных) факторов на процесс роста знания,
считает Б.С.Грязнов, ограничивается лишь внешней историей
науки: они влияют, скажем, на выбор проблемы исследов
ания, но не на содержание самой проблемы. "Изменение
в знании, - отмечает Б.С.Грязнов, - это процесс, происходящий
в самом знании. Проблема, требующая разрешения,
может быть сформулирована только внутри самой науки.
Самые злободневные социальные проблемы могут оказать
влияние на развитие науки лишь только в том случае, если
внутри научного знания может быть обнаружена ее собственная
проблема, в каком-то смысле эквивалентная социальной"^.
Когда Л.М.Косарева утверждает: "Насколько наука может
быть открыта влияниям "извне" в моменты научных революций,
настолько же она может "держать" автономию и быть
неподатливой для подобных влияний в "нормальные" (в
смысле Куна) периоды своего развития"^, она выражается не'
К сожалению, и автор данного раздела настоящей монографии отдал
а дань такому непониманию, что нашло отражение в рецензии (в со-
авторстве) на книгу: Criticism and the Growth of Knowledge. Cambridge,
1970. (CM.: Акчурин И.А., Мамчур E.A. Логика открытия или психология
и социология исследования? // Вопросы философии. 1972. ь 8).
Понимание пришло позже.
^ Грязнов B.C. Логика и рациональность // Методологические проблемы
историко-научных исследований. С. 97.
^ Кесарева Л.М. Социокультурный генезис науки нового времени. С. 156.
318 Е-АМамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П. Огурцов
точно. На самом деле наука "держит" автономию и тогда, когда
она открыта воздействию культуры. Все зависит от того, как
трактовать это воздействие: в духе социокультурной обусловленности
или в плане социальной детерминации научного знания.
Верно фиксируя влияние философии на научное познание
в фило и онтогенезе развития науки, М.С.Козлова делает тем
не менее вывод, который представляется проблематичным.
"Ход научного познания, - утверждает она, - ...направляется
не только эмпирическим материалом или внутренней логикой
развития научных идей, но и философскими взглядами"^. Поскольку
в приведенной цитате речь идет фактически о социокультурной
детерминированности научного знания, этот
вывод требует специального обоснования.
Б.Г.Юдин утверждает: "Наука есть порождение культуры ...
одна из форм жизни культуры. Если последовательно придержив
аться именно этой перспективы, то в каждом элементе
науки, а не только в избранных точках мы обнаружим ... то
или иное проявление культуры"^. Это положение верно, если
в нем фиксируется социальная природа познания. Уже для
феномена социокультурной обусловленности научного познания
такое утверждение является слишком сильным: далеко не
все элементы научного (речь разумеется идет о естественнон
аучном и математическом знании) знания, не все его понятия,
идеи и методы являются социально и культурно обусловленными.
Это обстоятельство было убедительно продемонстриров
ано В.С.Степиным в развернувшейся на страницах изд
анной в Минске монографии^ дискуссии вокруг проблемы
взаимоотношения науки и культуры и вопроса об автономии
научного знания. В.С.Степин, как представляется совершенно
справедливо, утверждал, что мировоззренческий статус могут
приобрести лишь те понятия науки, которые так или иначе
соотнесены с основаниями научного знания. "Далеко не все
идеи имеют общекультурный смысл, - утверждает он. Идея
физическая, только будучи переведенной на язык физической
картины мира и получив философскую интерпретацию, обнаружив
ает глубокие мировоззренческие корни"^.
' Козлова М.С. О роли философских идей в историческом процессе
развития науки. С. 85.
^ Юдин Б.Г. Наука, культура и научные революции // Научные революции
в динамике культуры. С. 123.
^ Речь идет о монографии "Научные революции в динамике культуры".
* Степин B.C. Культурологический и методологический аспекты анализ
а научных революций (проблемы синтеза) // Научные революции
в динамике культуры. С. 375.
Отечественная философия науки: 60-90-е годы 319
Верно, что наука - это порождение культуры. Однако отсюд
а вовсе не следует, что все ее аспекты и элементы должны
изучаться с помощью "подхода от культуры"'. Особенно проблем
атичным оказывается такое требование, когда анализируются
закономерности роста научного знания. Таким же проблем
атичным, требующим специального обоснования, является
и утверждение об обязательном сочетании "подхода от
науки" и "подхода от культуры". (Такое требование является
безусловно справедливым, если ставится задача воссоздать
процесс развития научного знания на том или ином историческом
этапе во всех его аспектах, т.е. если речь идет об уже
упоминавшемся требовании полноты картины. Но методологическ
ая реконструкция процесса роста знания не является
просто его полным описанием, она предполагает выявление
логики этого процесса, его существенных особенностей и закономерностей^).
Утверждать, что при анализе научных революций необходимо
реализовать именно культурологический подход, значит
руководствоваться некоей уже готовой схемой. Но ведь на
самом деле проблема внутренних и внешних факторов развития
науки, вопрос о возможности включения в исходную методологическую
абстракцию внешних культурологических
факторов - при реконструкции роста научного знания - яв'
Юдин Б. Г. Наука, культура и научные революции // Научные революции
в динамике культуры.
- В последнее время в зарубежных исследованиях феномена науки заметн
а тенденция к замещению методологических реконструкций развития
научного знания ситуативным исследованием, анализом отдельных
эпизодов в развитии науки (так называемые case studies), в которых
достижение полноты описания, единства когнитивных, социальных
и культурных аспектов того или иного события является основной
целью (См.: Маркова Л.А. Наука, история и историография XIXXX
вв. М., 1987. Гл. IV). Очевидно, однако, что проблему экстернализм
а-интернализма ситуативный анализ отнюдь не снимает. В этой
связи вполне можно присоединиться к Л.А.Марковой, когда она утвержд
ает: "В настоящее время едва ли кто-нибудь станет оспаривать
наличие в социологических, философских и исторических исследованиях
науки уже достаточно четко проявившей себя... тенденции к изучению
отдельных конкретных ситуаций в истории науки. Все эти исследов
ания разделяют стремление понять объект изучения в его целостности.
особенности, уникальности. То. что встает обычно на пути
такого понимания как основная трудность, так это вновь и вновь возник
ающая и не поддающаяся преодолению демаркационная линия
между социальными отношениями в научном сообществе и содержательной
стороной научных идей" (Маркова Л.А. Наука, история и историогр
афия Х1Х-ХХ вв. С. 241).
320 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
ляются открытыми, и их решение предполагает предварительный
анализ реальной истории науки и современной научной
практики.
И следует отметить, что позиции интернализма в решении
данной проблемы выглядят более убедительными, по
сравнению с позициями экстернализма. Анализируя соотношение
факторов науки и факторов культуры в методологической
реконструкции процесса развития физического знания,
минские исследователи Л.М.Томильчик и Ф.И.Федоров
пишут: "В общем плане не вызывает возражений... тезис
Б.Г.Юдина о том, что само появление теории относительности
было подготовлено общим состоянием культуры начала
XX века. В то же время подобное движение "от культуры",
видимо, принципиально не способно удовлетворительным обр
азом объяснить известные особенности реальной истории
возникновения специальной теории относительности^ И
далее: "...Понять природу научных революций, правильно
учесть их социокультурные предпосылки и последствия... невозможно
без предварительного выявления некоторых внутренних
для науки механизмов возникновения и становления
новых фундаментальных идей"2. Со сказанным вполне
можно согласиться, за исключением первой части первой цит
аты: даже выраженное в общей форме утверждение о том,
что появление специальной теории относительности было
подготовлено общим состоянием культуры XX в. не предст
авляется очевидным и требует специального обоснования.
В самом ли деле так? Не были ли ответственными за появление
этой теории скорее внутренние факторы - проблемы
самой физической науки: трудности классических концепций
пространства и времени; результат эксперимента Майкельсон
а-Морли и т.д.? Что касается внешних факторов, возможно
они сыграли свою роль главным образом в "принятии" теории,
в ее ассимиляции научным сообществом и околонаучной
общественностью.
Наука, несомненно, социальна по своей природе и является
частью культуры. Также как и искусство, религия, миф и
другие сферы интеллектуальной деятельности людей. Но в отличие
от этих других сфер наука имеет особый эпистемологический
статус. Обоснованию тезиса об особом эпистемологическом
статусе науки, статусе, который позволяет говорить об
' ТомильчикЛ.М., Федоров Ф.И. Предпосылки и механизмы научных
революций // Научные революции в динамике культуры. С. 140.
"- Там же. С. 141.
Отечественная философия науки: 60-90-е годы 321
автономии научного знания, была посвящена специальная моногр
афия'. В этой работе было проведено то "разведение" понятий
социальной природы, социальной обусловленности и
социальной детерминированности научного познания, о котором
упоминалось в начале этого параграфа, и показана проблем
атичность тезиса о социокультурной детерминации естественнон
аучного знания. Было продемонстрировано, что если
иметь в виду знаниевый аспект науки, утверждение о том, что
проблема экстернализма-интернализма является мнимой
контраверзой^, справедливо только для случаев социальной
природы и социальной обусловленности знания. Оно перестает
быть таковым для случая социальной детерминации знания.
(Излишне, по-видимому, говорить о его безусловной справедливости
по отношению к науке в целом, включающей в себя
не только знаниевый, но и деятельностный и институцион
альный аспекты. Но действительно проблематичным является
вопрос о необходимости апелляции к социальным фактор
ам при теоретической реконструкции научного познания
только тогда, когда имеется в виду именно знаниевый аспект).
В цитируемой монографии было показано, что позиции
сторонников тезиса о существовании социокультурной детермин
ации естественнонаучного знания не выглядят убедительными.
Приводимые (в качестве примеров якобы детерминирующего
воздействия социума и культуры на научное знание)
случаи параллелизма между научными идеями и интеллекту-
альными течениями в других сферах культуры не поддаются,
как правило, однозначной интерпретации. И будучи истолков
аны в духе существования каузального воздействия культуры
на науку не выдерживают критики^. В этой связи для интерпрет
ации случаев параллелизма предлагалось ввести предст
авление об иных по сравнению с каузальными типах от'
Мамчур Е.А. Проблемы социокультурной детерминации научного
знания. М.. 1987. Вопросу об особом эпистемологическом статусе
науки посвящена также статья: Баженов Л.Б. Обладает ли наука особым
эпистемологическим статусом? // Вопросы философии. 1988.
ь 7.
"~ Это утверждение в нашей литературе было высказано и отстаивалось
Микулинским С.Р. (См.: Микулинский С.Р. Мнимые контраверзы и
реальные проблемы теории развития науки // Вопросы философии.
1977. ь II) и поддерживалось многими пишущими на эту тему отечественными
авторами.
^ Мамчур Е.А. Проблемы социокультурной детерминации научного
знания. С. 31-44.
322 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
ношений. Было рассмотрено и проанализировано понятие
"синхронизации", введенное в свое время автором глубинной
психологии К.Г.Юнгом. Исследуя явления человеческой психики,
Юнг пришел к выводу, что для объяснения и поним
ания природных явлений, недостаточно оперировать только
двумя известными к тому времени типами отношений: кауз
альными и акаузальными (случайными); необходимо ввести
в научный оборот
...Закладка в соц.сетях
