Жанр: Электронное издание
Predic37
...ития мусульманской культуры: это - проблема подавления
Русской многонациональной региональной цивилизации.
Но и укрепление государства Российского - ещё не гарантия мирного светлого
будущего. Поскольку для закулисных заправил глобальной политики сильная Россия - это
просто орудие решения проблемы искоренения мусульманской культуры и Корана, а также и
буржуазной демократии, то в складывающихся условиях вполне допустим и такой вариант
развития глобального сценария, при котором:
* На первом этапе создать всё тот же лжеисламский "халифат", но сдав ему не Россию, а
Европу, где диаспоры выходцев из мусульманских стран не только становятся всё более
многочисленными, но и проявляют прозелитическую [253] активность, вбирая в свои ряды всё
новых приверженцев, пребывающих в процессе поиска жизненно состоятельных альтернатив
нравственно-этическому кризису тех национальных культур, в которых они выросли, и находят
для себя такую альтернативу (хотя бы на некоторое время) в одной из ветвей исторически
сложившегося ислама. А как известно, новообращённые более склонны к фанатизму и
экстремизму, нежели прочие носители той же самой традиции, и эта закономерность
коллективной психологии толпо-"элитарных" обществ не сулит Западу ничего хорошего.
* На втором этапе стравить этот конгломерат с Россией, повторив сценарий второй
мировой войны ХХ века и назначив в нём на должность исполнителя роли "третьего рейха"
лжеисламский "халифат".
* На третьем этапе после такого взаимного истребления противников можно будет
заняться и обустройством "нового мирового порядка", в котором гонка потребления
индивидуалистов и их корпораций будет подавляться силами государств и некой церкви -
носительницы какой-то новой идеологии или коктейля из прежних идеологий.
Т.е. и укрепление государства Российского само по себе не гарантирует мирного светлого
будущего. Для того, чтобы мирное светлое будущее состоялось, государство Российское
должно обладать определёнными качествами. К рассмотрению этой проблематики мы
обратимся в разделе 5.7.
Далее продолжение основного текста.
* *
*
Соответственно предоставление Россией Чечне государственной самостоятельности в
конкретно сложившихся историко-политических условиях открывает дорогу к созданию
государства-монстра [254], которое, уже ведёт мировую войну средствами террора.
И надо быть не "политическим гроссмейстером", а последней непроходной "пешкой",
работающей на описанную выше сценаристику, обещающую быть весьма кровавой для всего
мира и, прежде всего, - для России [255], чтобы написать ту дурь, что Г.К.Вайнштейн
(Каспаров) опубликовал 8 сентября 2004 г. в "The Wall Street Journal" [256]. Т.е. если мнения
Г.К.Вайнштейна (Каспарова) соотнести с политической реальностью, В.В.Путин должен уйти,
чтобы не мешать осуществлению такого рода сценаристики очередной мировой войны, которая
обещает по своим ужасам и разрушительности затмить все прошлые войны; и целью
развязывания которой является установление глобальной фашистской диктатуры в стиле той,
что описана у братьев Стругацких в "Жуке в муравейнике" [257] (в "лучшем" случае).
И хотя "мемзер" Г.К.Вайнштейн (Каспаров) "прогнулся" в рассматриваемой статье перед
еврейской общественностью [258], но описанный выше сценарий предвещает евреям всего
мира и всем прочим людям такое, в сопоставлении с чем Гитлер покажется им выдающимся
правозащитником и гуманистом. В частности, государство Израиль - одна из первых
потенциальных жертв этого проекта - безжалостного и беспощадного. Поэтому
Г.К.Вайнштейн только одной этой статьёй в "The Wall Street Journal" наработал на вполне
заслуженный "херем" [259].
Но надо понимать, что есть люди, которые идут дальше, чем Г.К.Вайнштейн (Каспаров):
их мнение - В.В.Путина надо убить или "провернуть" в России государственный переворот.
Разница между носителями такого рода мнений только в том, что одни из них открыто заявляют
о своей связи с организациями международного лжеисламского терроризма, а другие что-то
лопочут о "защите в России демократии и прав человека". Но вне зависимости от мотивации
все придерживающиеся таких мнений объективно, точно так же как и Г.К.Вайнштейн
(Каспаров), работают на описанный выше сценарий создания лжеисламского "халифата" со
всем сопутствующими его государственному становлению глобальными бедствиями...
Поясним, о чём не следует забывать при рассмотрении перспектив лжеисламского
"халифата". Для начала: если Пакистан вследствие смены в нём режима оказывается в составе
этого "халифата", то "халифат" автоматически становится ядерной державой [260]. При этом
ООН, МАГАТЭ, другие глобальные институты координации и управления, сложившиеся к
настоящему времени во многом благодаря усилиям Запада, для предполагаемого
лжеисламского "халифата" - не указ, поскольку с точки зрения его идеологов Запад -
цивилизация безнадёжно и полностью сатанинская: она должна быть либо покорена и
очищена, либо подлежит уничтожению; судьба населения самого "халифата" его верхушку
волновать не может, поскольку они убеждены, что Земля для них - всего лишь преддверие
рая, путь в который через неизбежную смерть (соответственно, смерть для такого рода
"правоверных мусульман" представляется лучшей, чем жизнь).
Те из них, кто не лицемеры, пребывают в заблуждении и убеждены, что принудить
человечество к пятикратному на день поклонению молитвенному коврику и
формальному соблюдению шариата, уничтожив всех несогласных с ними и не
подчиняющихся им, и есть истинный ислам и джихад. Но это не так, поскольку Ислам -
лад человека с Богом в свободе чувств и совести, а не его покорность глупцам-тиранам и
умникам-лицемерам, творящим отсебятину от имени Бога.
Далее продолжать рассмотрение сценаристики становления и действий лжеисламского
"халифата" не будем. Ни России, ни мусульманскому миру, ни благонамеренной части
остального человечества такого развития глобальной политики не надо потому, что
предназначение этого проекта: стравить носителей двух культур для того, чтобы:
* они уничтожили или предельно ослабили друг друга,
* в результате чего "расчистилось бы место" для осуществления культурно иного
глобального цивилизационного проекта, в котором нет места ни Русскому духу, ни Корану, ни
Исламу,
* но в котором предусмотрено порабощение всего человечества.
Тот вклад, который Россия может внести в срыв описанного выше сценария, состоит в
том, чтобы она в исторически непродолжительное время стала непреходяще концептуально
властной, эффективно самоуправлялась во внутренней, внешней и глобальной политике . И в
этом деле одна из задач состоит в том, что от террористической агрессии необходимо защитить
всю Россию, включая и самый её больной регион - Чечню и прилегающие к ней другие
области Кавказа и Прикавказья.
5.5. Способны ли носители "либеральной идеи" заблокировать
терроризм, становление и агрессию лжеисламского "халифата"?
Просим читателя набраться терпения, поскольку этот раздел - длинный и во многом
занудный. Но его занудность обусловлена не нашим литературным стилем, а
бессодержательностью и вздорностью тех материалов, которые в нём предстоит рассмотреть и
которые по отношению к затронутой проблематике представляют собой объективную
нескончаемо занудную данность.
5.5.1. "Демократизация" на уровне стратегическом
Рассмотрение вынесенного в заглавие раздела 5.5 вопроса начнём с давней и уже забытой
многими публикации в "Независимой газете". 2 декабря 2003 г. "архитектору перестройки"
Александру Николаевичу Яковлеву исполнилось 80 лет и "Независимая - от народов России
- газета" опубликовала интервью с ним Анатолия Костюкова под заголовком "Я говорил про
обновление социализма, а сам знал к чему дело идёт. Александр Яковлев - о перестройке,
демократии, "стабильности"" .
"- Тогда позвольте, следуя традициям этого дома [261] , сразу спросить, как вы стали
антисоветчиком. Крестьянский сын, офицер-фронтовик, успешный партийный работник -
отличная анкета для строителя коммунизма. Диссиденты, как правило, получались из другого
теста. С чего вдруг примерный гражданин засомневался в советской власти?
- Вы пропустили существенный для меня фрагмент биографии - три с половиной года
работы в газете. Это было в Ярославле. Мне кажется, это мои лучшие годы. Во-первых,
благодаря газете я научился русскому языку. Во-вторых, на газетной работе приобретаешь
большой опыт наблюдений, узнаёшь жизнь с самых разных сторон. Очень скоро я понял,
насколько фальшива наша пропаганда, как она оторвана от реальных народных нужд. Потом
были годы "оттепели", возникло много либеральных веяний, появились запретные книжки,
начались дискуссии о том, правильным ли путём мы идём. Так что почва для инакомыслия
была. Конечно, я не могу сказать, какого числа, какого месяца я понял, что советский строй
никуда не годится [262]. Такие перемены в мировоззрении не происходят вдруг,
одномоментно. Вот сейчас я занимаюсь публикацией архивных материалов советского периода.
36 томов уже вышло. И представьте себе, до сих пор узнаю много нового, а что-то из давно
известного приходится переосмысливать заново.
- Вы не любите рассказывать о том, как повлияли на ваши политические воззрения годы,
прожитые за рубежом. Почему? Чтобы не дразнить коммунистов-ортодоксов, которые
обзывают вас агентом ЦРУ?
- Ну, на обвинения людей этого сорта я давно не реагирую. Хотя мне, конечно, не
хочется, чтобы кто-то думал, будто план перестройки завезён из-за рубежа [263]. Это
неправда, со мной всё было намного сложнее. Со стажировки в Колумбийском университете я,
например, вернулся догматиком [264]. Не то чтобы сталинистом, но довольно правоверным
партийцем [265]. Мне даже самому страшно стало: что это со мной?
В то время я уже знал, что наша антизападная пропаганда насквозь лжива. Но, приехав в
Америку, я увидел, что здесь врут не меньше нашего. Это меня ошеломило. Я не мог понять,
зачем они рассказывают, будто в Парк имени Горького через центральные ворота ходит только
номенклатура, а простых советских граждан пускают через калитку со стороны Нескучного
сада.
Однажды мне показали листовку, распространявшуюся в американской армии, в ней было
написано: "Солдат, помни, что под твоей кроватью всегда лежит агент-коммунист!". Что за
бред? Ну, ладно, мы врём, потому что живём плохо, а выглядеть хотим хорошо. Но им-то
это зачем? [266] Жратвы полно, свободы навалом, книжки читай, какие хочешь... [267] А
правды, выходит, нет и тут, хвалёный американский образ жизни тоже основывается на
лжи? Короче говоря, Америка не показалась мне образцом, достойным подражания.
- Но потом, уже в более зрелые годы, вы 10 лет работали послом в Канаде. Наверное, это
был очень важный опыт, причём не только для вас лично? Когда вы стали членом Политбюро
ЦК КПСС, в нашей партийной верхушке, впервые с 1917 года, появился человек, который знает
жизнь современного Запада. До этого советские руководители бывали там только с краткими
официальными визитами. Что они могли узнать о мире капитала, рассматривая его через окно
лимузина по пути из аэропорта в Елисейский дворец или на Даунинг-стрит? А вы об этом мире
знали, что называется, из первоисточника.
- Разумеется, это повлияло на образ мыслей. Я же там не с завязанными глазами жил. В
Канаде, например, я по-настоящему узнал, что такое фермерская система. Мне стало ясно, что
фермер работает больше и лучше, чем наш колхозник. И живёт тоже лучше. Я с удовольствием
изучал, как работает канадская судебная система, и, естественно, сравнивал с нашей. Более
всего меня поразила там степень защищённости человека. Я вырос в государстве, где
гражданин был априори виновен во всём и перед всеми - перед милиционером, перед
домоуправом, перед партийным бюро. Ты ещё ничего не сделал, а на тебя уже смотрят, как на
нарушителя и сукина сына [268]. А там всё наоборот - даже если ты попался на чём-то
нехорошем, с тобой будут обращаться как с невиновным, пока суд не докажет обратное.
Понятное дело, я думал: хорошо бы перенести эту традицию уважения к человеку на нашу
родную почву. Но я бы не сказал, что тогда у меня уже были мысли о заимствовании западной
политической модели. Это пришло позже [269], когда я снова и довольно глубоко окунулся в
нашу советскую действительность.
- Вас называют то идеологом, то архитектором перестройки. Но у нас, живших в то
время, было большое сомнение в том, что у перестройщиков есть идеология, есть стройный
план реформ [270]. Казалось, что спущенная с тормозов машина несётся, не слушаясь руля, не
разбирая дороги. Насколько это впечатление было справедливо?
- Интересно, как вы себе представляете "план перестройки"? Это что, перечень
мероприятий, утвержденный на Политбюро, согласованный с министерствами и ведомствами,
включая КГБ? Такого плана действительно не было и быть не могло [271]. Того, кто его
предложил бы, тут же поставили бы к стенке [272]. Вообще говоря, ни одна революция, ни
одна серьёзная политическая реформа нигде и никогда не проходила по строго заданному
плану. Всегда реформаторам приходится импровизировать по ходу дела [273].
Но что касается идеологии перестройки, то это неправда, будто её не было. Есть
документальное свидетельство - моя записка Горбачёву, написанная в декабре 1985 года, то
есть в самом начале перестройки. В ней всё расписано: альтернативные выборы, гласность,
независимое судопроизводство, права человека, плюрализм форм собственности, интеграция
со странами Запада [274]...
Михаил Сергеевич прочитал и сказал: рано. Мне кажется, он не думал [275], что с
советским строем пора кончать, и удовлетворился бы ликвидацией наиболее очевидных
несуразностей. Не знаю. Но факт, что в конце концов нам пришлось выполнить практически
всё, что было в той записке [276]. Разумеется, не обошлось без глупостей, без виляний в
сторону, нередко общество получало "сверху" совершенно ложные сигналы. Это было
неизбежно, потому что нам приходилось преодолевать жестокое сопротивление
консервативной части партаппарата, а это не всегда удавалось с первой попытки.
Скажем, консерваторы "продавили" скандальный закон о борьбе с нетрудовыми
доходами. Началась облава на бабушек, торгующих редиской, на шоферов, везущих на рынок
"левый" груз [277]. Этот идиотский закон шёл вразрез с концепцией перестройки,
противоречил её духу, но у него, к сожалению, нашлись мощные защитники. Нельзя оценивать
наши тогдашние действия, не зная, какой борьбой сопровождался каждый новый шаг.
Для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить [278]. Я сам грешен - лукавил не
раз. Говорил про "обновление социализма", а сам знал, к чему дело идёт. А как было иначе?
Стоило мне в Перми высказаться в пользу рыночной экономики - сразу же получил взбучку на
Политбюро [279]. Помню, Николай Иванович Рыжков возмущался: как это можно говорить
такие вещи без разрешения ЦК! [280]
- Как вам теперь кажется, была ли у СССР возможность реформироваться по
"китайскому варианту" - путём постепенного, управляемого демонтажа социалистической
системы?
- А мы по этому варианту и шли - до августа 1991 года. Но, видимо, что-то у нас не
как у китайцев, если нас понесло по более радикальному курсу [281].
- К радикальным реформаторам, пришедшим за вами, вы тем не менее относитесь
по-отечески доброжелательно?
- На этот вопрос трудно ответить односложно. Мне ясно, что благодаря "шоковой
терапии" Гайдара наши люди узнали, что такое деньги. Благодаря Чубайсу и его
приватизации у нас узнали, что такое собственность [282]. Это великое дело, но я убеждён,
что и то, и другое необязательно было делать в такой спешке, с такими социальными
издержками.
Я всегда был противником безденежной приватизации. По мне, частная собственность
должна быть нажитой, а не полученной в результате дележа госимущества. Вот когда человек
начинает с мастерской или с ларька, потом, накопив денег, заводит фабрику, потом прикупает
соседнюю компанию, - это нормальный путь формирования собственника. Одновременно с
накоплением капитала нарастает социальная база новой экономики.
Конечно, такой процесс идёт медленно, нудно, зато в нём - гарантия надёжного,
стабильного развития. А мы не успели поделить и раздать, как уже звучат требования
национализировать всё обратно. Олигархов вчера холили и лелеяли, сегодня тащим в тюрьму.
Такими кругами можно ходить до бесконечности и никуда не дойти.
Лет семь назад я подавал записку Ельцину, предлагал ему меры, которые, на мой взгляд,
могли усилить общественную поддержку рыночных реформ. Мне казалось, что есть смысл
пожертвовать какими-то макроэкономическими планами, чтобы поднять уровень зарплат,
пенсий, социальных пособий, оживить внутренний спрос... Видимо, Борис Николаевич тоже
решил: рано.
- Это самое большое ваше разочарование в постперестроечное время?
- Нет, пожалуй, есть вещи, с которыми мне смириться гораздо труднее. Я, например, не
собирался доживать свой век под звуки сталинского гимна, для меня это серьёзная моральная
травма [283]. А самое большое разочарование [284] - это, наверное, наш парламентаризм. Я
ведь очень верил в парламентскую власть. Просто как мальчишка верил. Думал: вот будут
настоящие, альтернативные выборы - в законодательную власть придут умные, честные,
ответственные люди. Парламент станет храмом морали, и, глядя на него, всё общество
будет учиться жить по правде . А когда я смотрю на нынешние выборы, на сегодняшнюю
Думу, меня ужас берёт [285]. Вместо парламента - примитивная лоббистская организация.
Одни пошли в депутаты, чтобы денег подзаработать, других хозяева послали интересы фирмы
отстаивать, третьи от суда прячутся... Если бы я мог это предвидеть, не знаю, стал ли бы я
проповедовать демократию . Может, я долго-долго бы думал, стоит ли всё это затевать, не
поискать ли какой-нибудь другой вариант [286].
- Вы, чувствуется, не верите, что сегодняшняя политическая элита способна вернуть
себе доверие народа?
- Честно скажу: не верю. [287] Потому что незаметно, чтобы эти люди начали
беспокоиться о нравственности своего поведения [288]. Всякое новое дело не обходится без
ошибок, и общество в принципе относится к этому с пониманием. Но люди не могут простить
вороватую, коррумпированную, наглую власть . А сегодняшняя власть в массовом восприятии,
к сожалению, такова. Может, эти представления и не совсем справедливы, однако не бывает
дыма без огня.
О политиках моего поколения тоже говорили много неприятного. Могли назвать
предателем, агентом ЦРУ, русофобом, но это были политические ярлыки. Другое дело, когда
про тебя люди говорят: вор, взяточник. Одно время энтузиасты искали "деньги КПСС", но
никто же не искал "деньги Рыжкова" или "деньги Яковлева". Образ власти изменился, увы, не
в лучшую сторону. И не видно, чтобы правящий класс это сильно тревожило [289].
- Вы не согласны с тем, что перестройка шла "по воле волн". А что вы думаете о
стратегии сегодняшней власти? Вам понятен "план Путина"?
- Я внимательно, с карандашом в руке, читал все ежегодные Послания президента
Федеральному собранию. И каждый раз готов был аплодировать их автору: замечательная
либеральная программа... Всё правильно написано: произвол чиновников надо ограничивать,
налоги на малый и средний бизнес снижать, армию реформировать... Согласен с каждым
пунктом. Но это пока только слова. А что по любому из этих пунктов сделано? Взяток стали
меньше брать, бизнесменам стало легче дышать, милиция стала законопослушной?
Фактически ничего не сделано [290].
Зато, говорят, теперь у нас стабильность. Боюсь, что эта "стабильность" - синоним
"реставрации". Как "укрепление государства" - синоним "укрепления бюрократии" [291].
Ведь очевидно, что чиновничество, всевластие которого было подорвано уже с началом
перестройки [292], сегодня берет реванш, снова становится безраздельным хозяином
положения. Мне кажется, ставка на бюрократию - большая ошибка президента Путина
[293]. Опираясь на такую "партию", нечего и думать о реформах. Бюрократии не нужны
реформы, как не нужны ей демократия, гражданские свободы, независимое судопроизводство.
Который год мы уже наблюдаем, как президент пытается заставить чиновников начать
административную реформу. Ну и что? За это время наши столоначальники всё никак не могут
пересчитать свои избыточные функции, зато успели несколько раз повысить себе жалованье. Не
знаю, может быть, Путин думает, что бюрократия - это надёжная "партия", верное воинство,
так он заблуждается. Чиновник всегда был первый предатель, ему переметнуться в другой
лагерь - что улицу перейти [294]. Я не склонен к катастрофическому мышлению [295], но
опыт и интуиция мне подсказывают: если кто и погубит всё, что было сделано доброго за
последние 15 лет [296], а в конечном счёте и страну, так это наш чиновник.
- Раз уж мы ступили на зыбкую почву прогнозов, не могли бы вы сказать, какого лидера
нам ждать после Владимира Путина? Что подсказывает ваша интуиция? [297]
- Это уже больше походит на гадание, чем на прогноз. У нас ведь лидеры появляются
неожиданно, как бы по воле случая. Разве кто-то ждал Горбачёва? А Ельцина? А Путина? Так
что лучше говорить не о лицах, а о том, какой тип лидера в наибольшей степени отвечал бы
актуальным потребностям общества. По моим представлениям, на следующий срок было бы
хорошо заполучить в президенты человека немолодого, лет 60 - 70, образованного, с неяркой
политической биографией, не имевшего дел с большими деньгами. Я не думаю, что сейчас
стране нужен "молодой и энергичный", разбирающийся и в финансах, и в самолетостроении, и
в сельском хозяйстве. Требуется не президент-менеджер [298], а умный, порядочный,
ответственный человек, который станет для нации и для правящей элиты моральным
авторитетом.
По-моему, стране сейчас нужна какая-то нравственная передышка [299]. Слишком уж мы
взбудоражены, обозлены, распущенны. Моё мнение, разумеется, может быть ошибочным. Я
всегда помню Галича: "Не бойся тюрьмы, не бойся сумы, не бойся ни глада, ни хлада, а бойся
единственно того, кто скажет: я знаю, как надо" [300]. Но могу же я помечтать? Хотя бы по
случаю юбилея".
Но это ещё не всё, что предстоит рассмотреть в этом разделе прежде, чем дать ответы на
вопрос, вынесенный в его заголовок. Дело в том, что А.Н.Яковлев - "стратегический
"демократизатор"" [301], каких мало, однако ориентируясь на которых действуют
"демократизаторы" тактического уровня. "Демократизаторов" тактического уровня неизмеримо
больше, всё написанное и сказанное ими рассмотреть весьма затруднительно, поэтому
обратимся только к двум тематически связанным публикациям этого уровня для того, чтобы
выявить характерное для психики "тактических "демократизаторов"", хотя они, как и
"стратегические "демократизаторы"", - тоже оружие массового поражения психики членов
толпы (в ранее определённом смысле этого термина социологии) .
5.5.2. "Демократизация" на уровне тактики
Александр Хинштейн в "Московском комсомольце" 8 сентября 2004 г. опубликовал
статью " Избавление от КГБ. За что боролись, на то и напоролись", в которой он пишет
следующее:
"КГБ-АФБ-МСБ-МБР-ФСК-ФСБ . Тринадцать лет - шесть названий. Бессчётное
множество пертурбаций, реформ и перестроек.
Если каждые полгода жэк - по собственной прихоти - будет делать в вашей
квартире ремонт: ломать стены, вырубать окна, белить потолки - долго ли вы
протянете в таком жилище?
Мы сами довели свои спецслужбы до ручки. "Спецслужбы вообще не нужны! -
горланили демократы первого, ельцинско-афанасьевского призыва. - Нам незачем
теперь защищаться, все люди - братья, свободный мир призывно раскрывает объятия".
Покойная ныне Галина Старовойтова (депутат, советник президента, власть и влияние
- безграничные [302]) заявляла на голубом глазу: агенты - это рудимент режима, стучать и
доносить - безнравственно [303]. (Хотя ни один мудрец не додумался ещё, как спецслужбе
работать без агентуры.)
Последний председатель КГБ Вадим Бакатин изобрёл специальный ругательный термин
- "чекизм" (нечто среднее между "фашизмом", "терроризмом" и "коммунизмом") - и с
"чекизмом" этим боролся не покладая рук. Свои воспоминания о работе на Лубянке он так и
назвал: "Избавление от КГБ".
Вспомните, разве не мы ходили на митинги и шествия, трясли плакатами "Долой КГБ!",
требовали суда над всеми, кто служит в органах? Разве не мы, свистя и улюлюкая, вздернули
на железном тросу памятник Дзержинскому (картина дикая, со стороны - натуральное
повешение) швыряли бутылки с краской по ненавистному желтому дому, рисовали свастики на
мемориальной доске Андропова? [304]
Так чего ж теперь сокрушаться и горевать? Что посеяли, то и пожали. Хотели избавиться
от КГБ? Избавились!
Надо иметь мужество признаваться: мы сами, собственными руками уничтожили и
развалили спецслужбы - некогда лучшие в мире. Оказывается, как просто разрушить то, что
создавалось десятилетиями, и как трудно это потом восстановить..."
Тут возразить нечего - оценки роли демократической тусовки времён перестройки,
дорвавшейся до государственной власти под идиотским лозунгом "Партия, дай порулить!"
[305], соответствуют действительности. Далее А.Хинштейн продолжает, однако, впав в
неоправданную идеализацию прошлого:
"После терактов, после Беслана, вновь и вновь задаёмся мы вопросом: почему так плохо
работают спецслужбы?
А с чего работать им хорошо? За эти тринадцать лет и шесть переименований с Лубянки
ушли тысячи, десятки тысяч людей. Не худшие - лучшие; те, кто знал, что не пропадёт.
Выбитой оказалась самая работоспособная часть, костяк - среднее звено, от старших
оперов до начальников отделов - те, кто тащил на себе основную ношу [306].
Люди, пришедшие в КГБ до 1990 года, шли служить в самую престижную организацию
страны. Они гордились своей принадлежностью к КГБ - тайному ордену меченосцев,
чувствовали свою причастность к важным государственным делам. А потом в одночасье
оказалось, что служить в КГБ - не почётно, а позорно
...Закладка в соц.сетях
