Жанр: Электронное издание
Peresleg4
...почти невозможно, собственно, вся военная история полна восхищения
немногими гениальными полководцами, отвечающими граничному условию "теоремы об
индукции".
Х. Мольтке нашел альтернативное решение, препоручив руководство войной
композитной психике Генерального Штаба. К сожалению, его племянник оказался
столь далек от "современного Александра", что ему не помогло ни гениальные разработки
А.Шлиффена, ни "интеллектуальное усиление", обеспеченное надежной работой
аппарата Генштаба.
После Первой Мировой Войны ни один Генеральный Штаб (в том числе - и германский
при Беке и Гальдере) чертами Личности не обладал. Тем самым, он был обречен
оставаться лишь рабочим органом "пользователя", от которого вновь требовалась
индивидуальная гениальность.
Другим, по существу негативным способом обеспечить действенность руководства, была
примитивизация реальности: социум редуцировался до государства, государство
сводилось к армии, армия к нумерованным полкам, и на всех структурных этажах
всячески преследовалась любая индивидуальная активность, поскольку она при любых
обстоятельствах усложняло управляемую структуру и снижало надежность управления.
Таким образом, гротескные черты армейской и государственной бюрократии обретают
определенный смысл: полководец, если это не Сунь-Цзы, Велизарий или Наполеон, с
большей вероятностью выиграет войну, если под его началом будут тупые исполнители, а
не яркие творческие личности, знатоки стратегии и военного дела.
С усложнением армии, появлением новых родов войск, наконец, тривиальным ростом
численности, должна была проявиться (и проявилась) тенденция к примитивизации
организующих структур вооруженных сил. Это неизбежное обстоятельство резко снижала
размерность пространства решений и должно было рано или поздно привести к
структурному кризису, завязанному на неадекватность управления войсками.
(Пространство решений может быть определено чисто математически - как формальное
векторное пространство, в котором могут быть зафиксированы компоненты любого
мыслимого состояния системы. Проще, однако, пользоваться интуитивным подходом:
зафиксируем исходное и конечное - желательное - состояние системы. Рассмотрим пути,
связывающие первое состояние со вторым. Чем больше независимых путей может быть
найдено, тем выше размерность пространства решений. Если в какой-то ситуации
решение единственно, пространство решений называется вырожденным. Если решения
нет вообще, пространство называется сингулярным. Класс решений, при котором
пространство решений с каждым следующем шагом уменьшает размерность, носит
название воронки. Если пространство решений на дне воронки сингулярно, воронка
является фатальной.)
Всякое действие, которое уменьшает размерность пространства решений, является
формальной ошибкой командующего.
Назовем ситуацию, при которой все возможные решения обладают свойством
эргодичности (то есть, с неизбежностью возвращают нас к исходной позиции),
структурным кризисом. Первая теорема о структурном кризисе постулирует
невозможность выйти из него за счет "естественной" динамики систем, то есть, опираясь
лишь на внутрисистемные ресурсы. Вторая теорема о структурном кризисе
утверждает, что всякая неудачная попытка разрешить его провоцирует фатальную
воронку. Третья теорема о структурном кризисе гласит, что адекватной формой его
решения может быть только инновация - усложнение структуры пространства решений
за счет использования внешних по отношению к системе ресурсов.
Искусство войны.
Аналитическая стратегия рассматривает цель всякой войны по Б. Лиддел-Гарту: "целью
войны является мир, лучший, нежели довоенный (хотя бы только с вашей собственной
точки зрения)". В рамках базисных определений может быть предложена более общая
формулировка: цель войны есть такое изменение исходной ситуации, при котором
увеличивается размерность вашего пространства решений.
Заметим, что война может быть выиграна одной стороной и проиграна другой, может
быть проиграна обеими сторонами (обычно, именно так и бывает), может быть обеими
сторонами выиграна (что случается довольно редко). То есть, если пользоваться
аппаратом теории игр, война оказывается игрой с ненулевой суммой.
С формальной точки зрения война может быть рассмотрена, как конечная
последовательность операций. В рамках теории систем операция есть гомеоморфное
подмножество войны, так что в первом приближении законы, описывающие войну и
отдельную операцию, сходны. Данный гомеоморфизм приводит к известной
повторяемости событий войны во времени, пространстве, на разных иерархических
уровнях9.
Сущностью войны является преобразование ситуации (позиции) от заданной начальной
до некоей конечной, соответствующей цели войны. Алгоритм преобразования начальной
ситуации в конечную носит название плана войны. Выделение промежуточных целей и
соответствующих им промежуточных позиций есть определение оперативных задач.
Алгоритм решения оперативной задачи называется оперативным планом. Заметим, что
вследствие гомоморфизма операции и войны, операция оказывается игрой с ненулевой
суммой10!
Поскольку война (и соответственно, операция) есть антагонистический конфликт,
обычной является ситуация, когда стороны имеют нетождественные оперативные планы,
то есть, стремятся преобразовать одну и ту же исходную позицию в различные конечные.
В формальном векторном пространстве позиций можно ввести "расстояние" между
позициями и определить оперативное напряжение, как разность векторов конечных
позиций в представлении сторон, отнесенная к длине вектора исходной позиции. Легко
понять, что чем грандиознее замысел и выше темпы проведения операции (хотя бы одной
из сторон), тем больше оперативное напряжение.
Термин "правильные действия" можно понимать интуитивно. С формальной точки зрения
правильными являются те действия, которые однозначно переводят исходную ситуацию в
заданную конечную, и при этом совместимы с максимальным количеством граничных
условий11.
Принцип тождественности утверждает, что в рамках аналитической стратегии
при взаимно правильных действиях равные позиции преобразуются в равные12. Это
означает, во-первых, что исход войны (или операции) может быть предсказан до ее
начала, и во-вторых, что при столкновении равных или близких по силе противников (то
есть, во всех практически важных случаях) война не может быть выиграна правильными
действиями.
Понятно, что это приводит к необходимости выигрывать, используя действия, заведомо
неправильные. В шахматах классиком такой стратегии был Эммануил Ласкер,
заметивший как бы между делом: "В равных позициях зачастую возникает необходимость
пойти на те или иные ослабления".
Парадоксально, но "аналитическая стратегия" оказывается наукой о том, как
добиться оптимального результата, за счет ошибочных решений.
Простейшим механизмом нетождественного преобразования позиции является сужение
граничных условий, совместных с целью операции. Иными словами, победа достигается
за счет максимального использования ресурсов системы13. Назовем такие действия
экстенсивной стратегией. Она почти никогда не приводит к победе в нашем
определении, но часто может гарантировать поражение противника. Стратегический
"гипермодернизм" - это экстенсивная стратегия, доведенная до логического предела.
Альтернативой является сохранить требование экономии сил ценой отказа от требования
однозначности преобразования позиции. Речь идет о стратегии риска. Красивая и
экономичная победа достигается в рамках операции, которая при правильных
действиях противника опровергается. Обвиняя представителей "аналитической школы"
- А.Шлиффена, Э.Людендорфа, Э.Манштейна и других в авантюристичности и
недооценке противника, мы выражаем недовольство оборотной стороной "стратегии
риска" - то есть, собственно, риском.
Назовем "показателем риска" частное от размерностей подпространства решений, при
котором маневр опровергается противником, и общего пространства решений. Понятно,
что если для опровержения вашего замысла противник должен отыскать целую цепочку
глубоко неочевидных "ходов", его положение почти безнадежно. В реальном времени, "за
доской" он не сможет найти адекватный ответ на тщательно спланированную и
просчитанную акцию. Если же весь план рассчитан на единственный ответ противника и
не проходит при целом спектре возможностей, показатель риска стремится к единице, и
операция не проходит. По Сунь-Цзы: "тот, у кого мало шансов, не побеждает. Особенно
же тот, у кого шансов нет вообще".
Учение о позиции.
Назовем "позицией" систему взаимодействия вооруженных сил противников вместе со
средствами обеспечения боевых действий. Рассмотрим физическое пространство, в
котором такое взаимодействие осуществляется. Подпространство, в пределах которого
вооруженные силы сторон находятся в боевом контакте, назовем фронтом. Будем пока
изучать войну на земле независимо от войны в воздухе и на море; подпространство в этом
случае вырождается в поверхность. (Дальность действия артиллерии, не говоря уже о
ручном оружии, должна считаться пренебрежимо малой по отношению к длине фронта.)
Проекция поверхности взаимодействия сухопутных сил на землю называется линией
фронта. Можно считать, что до начала войны линия фронта совпадает с линией границы.
Позицию удобно представить геометрически: как систему, включающую вооруженные
силы противников, средства обеспечения боевых действий и физическое пространство
фронта. Если речь идет о сухопутных силах, происходит редукция к армиям, сети
коммуникаций и линии фронта.
(В самом широком смысле "позиция" есть специфическая подсистема системы "война" .
Определим физическое время через периодические процессы (смена дня и ночи,
движение математического маятника, атомный распад). Определим внутреннее время
системы через изменение ее структуры (рождение новых структурных факторов). Можно
показать, что синхронизация системы - установление взаимнооднозначного соответствия
между физическим и внутренним временем - в общем случае невозможна.
В таком формализме позиция представляет собой систему "война" при фиксированном
внутреннем времени14. Можно показать, что позиция в узком смысле есть состояние
позиции в широком смысле.)
Задачей аналитической стратегии является анализ позиции (рассматривается узкое
определение) и определение методов ее преобразования в желательную сторону.
Позиции называются эквивалентными, если при переходе между ними структура
системы "война" не меняется. Позиция называется выигрышной, если она эквивалентна
конечной позиции, в которой реализуется цель войны. Позиция называется проигрышной,
если любое ее преобразование приводит к фатальной воронке. Поскольку война есть игра
с ненулевой суммой, позиция, выигрышная для одной из сторон не обязательно является
проигрышной для другой.
Позиции, не принадлежащие к классу выигрышных или проигрышных называются
неопределенными. Мы называем неопределенную позицию равной, если для обеих
сторон мощности пространства решений, не ухудшающих позицию, совпадают. В
противном случае можно говорить о преимуществе одной из сторон.
Заметим, что сторона, владеющая преимуществом, не обязательно выигрывает, но она
всегда может заставить противника проиграть. Вообще, как мы уже отмечали при
корректных преобразованиях класс позиции не меняется: равные позиции преобразуются
в равные.
Назовем единицей оценки или, что тоже самое, единицей планирования, максимальную
воинскую единицу, структурностью которой мы пренебрегаем на нашем уровне анализа.
(Как правило, единица планирования находится на два уровня иерархии ниже
рассматриваемой системы: если анализируются действия группы армии единицей
планирования является дивизия, на уровне полка - рота.) "Единица планирования"
является стандартной, снабженной всеми, необходимыми для ведения боевых действий
средствами. Ее боевые возможности описываются функцией, которая может зависеть от
внешних условий (местность, погода, геометрия столкновения), но никоим образом не от
внутренних параметров15 .
Важнейшим элементом оценки позиции является сведение разнородных вооруженных сил
противников к стандартным единицам планирования16. Необходимо еще раз подчеркнуть,
что стандартное соединение подразумевает стандартное снабжение: иными словами, если
у вас есть десять дивизий, потребности которых (вследствие особенностей геометрии
фронта, состояния коммуникаций или экономической недееспособности государства)
удовлетворяются на одну десятую, то эти дивизии составляют лишь одну стандартную.
Напротив, более совершенное оружие, элитный уровень подготовки, накопленный боевой
опыт увеличивает число стандартных соединений.
Боевое столкновение единиц планирования составляет стандартный бой. В рамках
аналитической стратегии считается, что такой бой описывается уравнениями
Остроградского-Ланчестера, причем коэффициенты уравнения зависят от погодных
условий, геометрии и характера столкновения, соотношения сил. Поскольку известно (из
боевой практики, а в известной мере - и из уставов) при каком уровне потерь слабейшая
сторона прекращает сопротивление, длительность стандартного боя, его ход и исход
могут быть с хорошей точностью определены на стадии планирования. В связи с этим
аналитическая стратегия не занимается теорией стандартного боя, ограничиваясь
статической оценкой позиции и динамикой ее развития (операцией).
При оценке позиции важнейшим фактором является соотношение сил, сведенных к
стандартным единицам. Численное превосходство само по себе не означает решающего
преимущества, но очень часто ведет к нему.
Здесь необходимо иметь в виду, что в отличие от шахмат, в войне число соединений
переменно. Существует армия мирного времени, армия военного времени, резервы
первой, второй и последующих очередей. В результате в течение первого месяца войны (а
это важнейший для хода и исхода войны отрезок боевых действий) соотношение сил
может существенно меняться. Важно, однако, что эти изменения предсказуемы и могут
быть учтены заранее. Таким образом, еще до начала войны Генеральному Штабу должно
быть известно в какой промежуток времени от дня мобилизации соотношение сил будет
благоприятствовать операциям; искусство планирования в том и состоит, чтобы
решающие события состоялись именно в эти дни17.
Следующий по важности фактор - геометрия позиции или оперативная обстановка. Как
правило, геометрия может быть однозначно охарактеризована связностью позиции.
Позиция является тем более связной, чем быстрее может быть проведена переброска
"стандартной единицы" между произвольными ее точками. Формально связность участка
позиции может быть определена как величина, обратная к максимальному времени
переброски единицы планирования в пределах участка. Разбивая позицию по-разному
(включая, разумеется и тождественное разбиение, когда участок совпадает с позицией),
получим функционал (отображение пространства функций разбиения на числовую ось
связности). Минимум этого функционала назовем связностью позиции.
Эта формулировка выглядит абстрактной, однако, она допускает ясную интерпретацию в
обыденных терминах военного искусства.
Связность, очевидно, определяется геометрией фронта и структурой коммуникаций, не
пересекающих эту линию18. В войнах первой половины XX столетия сухопутные
коммуникации могли быть в первом приближении сведены к железнодорожным линиям и
немногим магистральным автострадам. "Единица планирования" определена и
существует (а, следовательно, и перемещается) только вместе со своей системой
снабжения. Таким образом, связность характеризует одновременно и связь позиции с
тылом и способность войск, занимающих позицию, к оперативному маневру. Очевидно,
что если связность позиции у одной стороны много больше, чем у другой, речь идет о
преимуществе, возможно, решающем.
Пункты, при потере которых связность "своей" позиции снижается, обладают
положительной связностью. Напротив, если при потере пункта связность позиции
увеличивается, связность пункта отрицательна. Пункты, владение которыми резко меняет
связность, назовем узлами позиции. Узел, в максимальной мере меняющий связность,
назовем центром позиции. (Понятно, что эти определения пригодны как для позиции в
целом, так и для любого ее анализируемого участка.)
Прежде всего, формализм позволяет разделить позиции на три основных класса.
Подвергнем линию фронта малым преобразованиям. При этом связность "своей" позиции
и позиции противника, естественно, будет меняться. Если при любых малых
преобразованиях фронта связность позиции уменьшается для обеих сторон, позиция
называется устойчивой. Если для обоих сторон связность уменьшается при наступлении
и не убывает при отступлении (речь по прежнему идет о малых преобразованиях),
позиция называется взаимно блокированной. Если позиция блокирована только для
одной стороны, в то время как другая может наступать без снижения своей связности,
говорят об односторонней блокаде19. Наконец, если позиция не является экстремумом
связности, она является неопределенной.
Для взаимно блокированных позиций характерно изохроническое построение: время
переброски дивизий вдоль линии фронта одинаково для обеих сторон. Иначе говоря,
взаимно блокированные позиции обладают равной для обеих сторон связностью (первая
теорема о позиционности).
Устойчивая позиционная война всегда есть проявление взаимно блокированного
характера позиции (вторая теорема о позиционности).
Из этих двух теорем вытекает любопытное следствие: при позиционной войне можно
построить взаимнооднозначное соответствие между узлами связности сторон: иными
словами, в пространстве коммуникаций центры позиций сторон симметричны
относительно линии фронта.
При перевесе в силах прорыв позиционного фронта возможен, при этом связность
уменьшается у обеих сторон. Однако, связность наступающей стороны уменьшается
быстрее, поскольку коммуникации выступа проходят через разрушенную при прорыве
зону. Поскольку уменьшение связности эквивалентно уменьшению эффективного числа
стандартных дивизий, выполняется принцип Ле-Шателье, и наступление останавливается.
Элементарные расчеты для технических систем Первой Мировой Войны приводят к
правилу: глубина выступа лежит в пределах от 50% до 100% его ширины (третья теорема
о позиционности).
Заметим здесь, что существует класс ситуаций, когда наступление может сломать
позиционный фронт. Для этого прежде всего необходимо, чтобы центры позиций (как мы
выяснили, симметричные) находились достаточно близко к линии фронта. Для таких
позиций характерна не столько позиционная оборона, сколько обоюдное темповое
наступление, имеющее своей целью захватить центр позиции противника раньше, чем он
сможет захватить твой. Такое наступление, конечно, рискованно.
Риск (у стороны, владеющей преимуществом) значительно меньше, если позиция
блокирована односторонне. Такая позиция таит для слабейшей стороны зародыш гибели,
поскольку сильнейшая малыми последовательными операциями, которые не являются ни
достаточно рискованными, ни ресурсоемкими, в конце концов овладеет ее узловыми
пунктами.
В неопределенных позициях фронт надолго остановиться не может, и дальнейшее
развитие событий определяется исходом боевых столкновений, который может быть
предсказан, исходя из анализа связностей сторон. Собственно, обычно сражение есть
борьба за центр неопределенной позиции.
Для сражения при Шарлеруа-Монсе (Первая Мировая Война, Приграничное сражение)
центр связности находился в Брюсселе. Поскольку Брюссель был захвачен немцами, а
операционные линии французских армий через него даже не проходили, сражение было
изначально проиграно французами. Напротив, в сражении на Марне немцы имели в своих
руках лишь один узел позиции (притом, не слишком высокого ранга) - Шато-Тьери.
Французы опирались на Париж и Верден. Как результат, великолепные тактические
успехи немцев, привели их к необходимости отступать. Для Восточно-Прусской операции
определяющее воздействие связности на исход сражения общеизвестно: весь замысел
обороны провинции строился на невозможности для русских 1-й и 2-й армии
организовать взаимодействие, иначе говоря, на том, что позиция для русских всю
операцию имела отрицательную связность20.
Формальным вычислением центров и узлов позиции (как функционалов от начертания
линии фронта) стратеги, обычно, не занимаются: в большинстве случаев эти "особые
точки" либо общеизвестны (Париж, Верден, Вязьма, Москва...), либо интуитивно понятны
(Праценские высоты под Аустерлицем, холм Шпицберг в сражении при Кунерсдорфе,
Шато-Тьери в битве на Марне). Однако, далеко не всегда это так. В сложнейшем
Галицийском сражении центр позиции и центр операции приходился на Раву-Русскую, в
то время, как русские, насколько можно судить, считали критической точкой Львов, а
австрийцы переоценивали значение Люблина. При выполнении "шлиффеновского
маневра" центр позиции перемещался по дуге от Маастрихта (Голландская территория)
через Брюссель, Лилль, Амьен до средней Сены и далее к Шартру. Шлиффен совершенно
точно представлял себе это перемещение, но ни французское руководство, ни Мольтке, ни
командующие немецкими армиями этого, по-видимому, не знали. В Польской кампании
1939 г. позиция Рыдз-Смиглы разваливалась после захвата Кутно, о чем немцы имели
смутное представление, поляки же - вовсе никакого. На советско-германском фронте
было быстро и верно оценено значение Даугавпилса, Смоленска, Вязьмы, Москвы, в
известной степени - Великих Лук. Однако, стороны проявили полное невнимание к
районам Риги, Пярну, Ярославля и Рыбинска. В японо-американской войне не было в
полной мере уяснено и значение Мидуэя, острова, являющегося центром огромной
тихоокеанской "позиции".
Если два пункта, являющиеся узлами позиции, соединены прямой (то есть,
"беспересадочной", не включающей иные узлы) коммуникационной линией,
"транспортное сопротивление" между этими пунктами очень мало. Часто это приводит к
определенной "сверхпроводимости" - узлы оказываются "сцепленными" и обороняются
или теряются одновременно. Ниже мы рассмотрим "сцепленность" в четырехугольнике
Ростов - Калач-на-Дону-Сталинград-Тихорецк и ее влияние на ход событий в 1942 - 1943
гг.
Заканчивая разговор о связности позиции, заметим, что наличие в тылу партизанских
отрядов влияет на связность катастрофическим образом. Пусть на некотором участке
фронта находится тридцать стандартных дивизий, снабжаемых по двум основным
магистралям. Пусть в течение месяца напряженных боев из-за действий партизан в
течение пяти дней работает только одна магистраль (при длине коммуникационной
линии в пятьсот километров, что представляет собой характерный масштаб Второй
Мировой Войны, для надежного решения этой задачи потребуется не больше сотни
партизан). В этом случае снижение эффективного числа соединений составит 2,5
стандартные дивизии, то есть, из активных боевых действий изымается около тридцати
тысяч человек, не считая сил, выделенных на бесполезную охрану дороги и на еще более
бесполезную борьбу с партизанами.
Таким образом, действия партизан оказываются сверхэффективными. Нетрудно видеть,
однако, что они самоубийственны для страны и ее населения, оказавшегося на
оккупированной территории, которое снабжается по тем же магистралям. Понятно,
что сокращение потока снабжения действующей армии на 8% (как в нашем примере)
будет компенсировано за счет гражданских грузов.
До сих пор речь шла о связности чисто сухопутной позиции. На море, где связность
позиции изначально очень высока, изменить принадлежность узловых пунктов
затруднительно, а соотношение сил фиксировано, речь идет почти исключительно о
позициях с односторонней блокадой или о владении морем. В воздухе вся связность
концентрируется в немногих базовых аэродромах, снабженным всем необходимым для
обеспечения полетов и ремонта поврежденных машин.
В известном смысле стратегия борьбы на море и воздухе подчиняется противоположным
законам. Для морских операций (и сухопутной войны в богатой коммуникациями
местности) характерно стремление к уничтожению вооруженной силы противника -
соответственно, кораблей и дивизий, в то время, как для воздушной (и горной21) войны -
стремление к уничтожению - даже не захвату - узлов связности.
Наконец, последним пунктом оценки позиции, лежащим на границе статики (учения о
позиции) и динамики (учения об операции), является оценка сильных и слабых пунктов
позиции.
Назовем звено позиции сильным, если прямой вооруженный захват его - по условиям
местности, по начертанию линии фронта, наконец, просто по соотношению сил,
затруднителен. Напротив, если пункт затруднительно удерживать, он является слабым.
(Сильные пункты могут совпадать с центром позиции, но это вовсе не обязательно.
Центром позиции может оказаться и слабый пункт, и пункт, ни сильным ни слабым не
являющийся. Последний случай встречается чаще всего.)
В устойчивой позиции слабости сторон (и их сильные пункты) взаимно
скомпенсированы. В некоторых случаях компенсация происходит за счет неравенства
сил: слабейшая сторона занимает более сильную позицию.
Позиция может быть удержана при наличии одной нескомпенсированной слабости за
счет избыточной обороны этого пункта и третьей теоремы о позиционности. Однако,
наличие двух нескомпенсированных слабостей делает позицию незащитимой (принцип
двух слабостей), причем чем дальше географически разнесены слабости, тем сложнее
обороняться слабейшей стороне.
Связано это со свободой маневра. Дело в том, что ей приходится охранять не только сами
слабости, но и линию связи между ними, в результате чего внутри этой линии сильнейшая
сторона может наступать, не попадая под условия третьей теоремы о позиционности.
Проблема слабейшей стороны состоит в том, что, обеспечивая избыточную защиту двух
разнесенных в пространстве пунктов, она вынуждена связывать свои соединения в этих
пунктах, между ними (как маневренный резерв), во всех вклинениях, развитие которых
создаст слабостям дополнительную угрозу. То, что связность позиции формально не
изменилась - слабое
...Закладка в соц.сетях
