Жанр: Электронное издание
Peresleg4
...ца. Для стран
Европы ей станет, по видимому, "боснийский плацдарм".
Важно понять, что террористические группы особой подготовки не требуют и потому
будут весьма дешевы в производстве. В самом деле, перед ними НЕ ставится задача
борьбы с вооруженными силами европейских государств, диверсий против хорошо
защищенных объектов или террористических актов против особо охраняемых людей. Эти
группы должны убивать невооруженных людей. В идеале, весьма легко достижимом, -
женщин и детей. Состоять террористические группы, кстати, тоже должны из женщин и
детей. 1
Понятно, что такие группы шансов на выживание не имеют. По всей видимости 9 из 10 их
будут уничтожены еще до первого террористического акта. Десятая, однако, обеспечит
необходимый эффект.
Подобное использование живой силы (аморальное с европейской, но, отнюдь, не с
"восточной" точки зрения - примером тому Ирако-Иранская война, война в Корее,
действия ООП) будет весьма эффективным использованием преимущества в численности.
Действия таких групп будут носить двоякий эффект. Сильнейшее воздействие на психику
европейцев окажут не только террористические акты, но и попытки государства с ними
бороться. В самом деле,очень скоро полицейские на улицах начнут стрелять в любого
человека, показавшегося им подозрительным. Возникнут добровольные отряды
самообороны, которые также займутся стрельбой направо и налево. Нетрудно понять, что
очень скоро количество погибших при борьбе с терроризмом превысит число жертв от
самих террористических актов. В возникшем хаосе власти предпримут меры,
направленные против "легальной инфильтрации". Большого эффекта они не дадут,
однако, немало завоеваний, представляющих собой реальные преимущества европейского
способа жизни, будет принесено в жертву "военной необходимости". Важно понять, что с
точки зрения столкновения систем-антагонистов, этот вынужденный отказ от
общепринятых ценностей сам по себе означает крупный (может быть, решающий) успех
"третьего мира".
В рамках наступательной партизанской стратегии действия "дешевых"
непрофессиональных террористов могут быть поддержаны небольшим количеством
хорошо подготовленных групп. Такие группы могут заниматься нападением на большие
гражданские аэропорты (чрезвычайно трудно прикрыть командно-диспетчерские пункты
от переносных зенитных комплексов с радиусом действия в несколько километров),
диверсиями против компьютерных систем крупных бирж, выведением из строя
компьютерных сетей. Весьма эффективной может быть "охота" за отдельными людьми,
смертный приговор которым объявляется заранее и официально. (Существует аналог:
дело Салмана Рушди.)
Наконец, может быть развернута бактериологическая война. Проще всего организовать ее,
послав в крупные аэропорты несколько зараженных людей. Высокая связность
транспортной сети превратит эпидемию в пандемию.
По сути, рассматриваемая стратегия представляет собой использование приемов
тотальной войны в локальных войнах. Она основана на том, что в рамках европейской
системы ценностей стоимость человеческой жизни неизмеримо выше, нежели в рамках
ценностей исламского фундаментализма.
Существенно, что ответом Европы не могут быть аналогичные террористические действия
(например, в форме ядерной бомбардировки крупных городов противника), поскольку это
означает отказ от собственной системы ценностей, и, следовательно, победу системы
"третий мир".
(Напомню, что целью войны является мир, который лучше довоенного хотя бы только с
вашей точки зрения. Сочтут ли сегодняшние европейцы мир, достигнутый ценой
нанесения ядерных ударов по крупным "фундаменталистским" городам, лучшим, нежели
довоенный?)
6. "Север против юга": новая стратегия.
Раньше или позже, стратегическая концепция, обрисованная в предыдущем разделе
статьи, будет испытана. Соответственно, вооруженные силы России должны готовиться
не к прошедшей Американо-Иракской войне, а к борьбе против наступательных
партизанских действий, потому что, прежде, чем описанные выше приемы будут
применены против чистеньких и аккуратных городов Западной Европы, они будут
опробованы здесь, в Российском хаосе.
Создание непроницаемой границы, прикрытой огромной армией - это позавчерашний
день военного искусства. "Свободно конвертируемый корпус быстрого реагирования"
годен для того, чтобы вернуть России место в европейском концерте. Цель достойная, но
не единственная, даже не главная.
Суть "наступательной партизанской войны" в использовании психологических козырей
против козырей технических, экономических и военных. Надо отдавать себе отчет: против
психологии может бороться только психология.
Война с "третьим миром" это столкновение разных ценностей. Ставкой в этом
столкновении является экономическое господство на Земном шаре, право
эксплуатировать ресурсы "нецивилизованных" стран, поддерживая у себя высокий
уровень жизни. Россия является европейской страной не только потому, что у нас
высокий уровень образования, более-менее развитая инфраструктура, экономика,
позволяющая создавать истребители и космические корабли. Россия европейская страна
потому, что она участвовала, участвует и будет участвовать в неэквивалентном обмене с
"третьим миром", перераспределяя мировые ресурсы в свою пользу. Это несправедливо?
Конечно. Но альтернативой является только передел по принципу "грабь награбленное".
Это означает равенство в бедности. Готовы ли европейцы (и в частности, русские, как
часть европейского миропорядка) отказаться от своего привилегированного положения?
Едва ли. Но всякая привилегия налагает определенные обязанности. "Владеющий
преимуществом обязан атаковать под угрозой потери этого преимущества". Социум,
добившийся выделенного положения, должен усугублять эту выделенность под угрозой ее
утраты. Иными словами, европейцы, если они хотят выжить, как привилегированный
социум, должны оставаться европейцами. То есть, они должны исповедовать ценности,
сделавшие их такими, какие они есть, и не бояться за это платить.
Ценой является риск. Европейская культура никогда не отличалась стабильностью,
стремлением к равновесию. Ключевые слова ее: динамика, развитие, прогресс,
изменение. На практике это приводило к предельно жестким социальным отношениям,
породившим, как отклик, стремление к экспансии. Экспансия могла носить военный,
экономический, географический характер (то есть, быть экстенсивной). Но она
проявлялась и в форме научного развития, и в форме индукции культуры (интенсивная
экспансия). Следствием этого было во-первых, страдания отдельных личностей и целых
социальных групп, и во-вторых - создание всепланетной, космической индустриальной
цивилизации.
Парадигмой развития является познание. Важно понять: познание без ограничений
(неважно: экономических ли, этических ли).
Парадигмой познания является свобода. Но свобода возможна только вкупе с
ответственностью (иначе, это псевдосвобода ребенка, которого кормят и опекают
взрослые). Всякая ответственность - это риск, причем риск личный. Свободный человек
за свои действия отвечает сам.
Эти три принципа: познание, свобода и риск, есть те граничные условия, которым должна
отвечать новая стратегия "севера" в его войне против "юга".
Рассуждая о борьбе с наступательными партизанскими действиями, прежде всего надо
понять, что военными или полицейскими мерами достичь успеха не удастся. Конечно,
такие стандартные решения (типа войсковых поисковых операций, создания полицейских
бригад по борьбе с терроризмом, привлечения криминалистов) применять необходимо -
хотя бы для того, чтобы отвлечь внимание противника. Определенную пользу эти
мероприятия принесут, особенно, если до предела насыть войска и полицию техникой.
(Неоценимую помощь могут оказать, например, беспилотные патрульные сверхмалые
летательные аппараты в крупных городах.) Реального значения это, однако, иметь не
будет.
Дело в том, что полиция, будучи в состоянии уничтожить террористическую группу после
совершения ей преступления, не может гарантировать его предотвращения. Нельзя,
невозможно прикрыть всех без исключения людей: все магазины, все школы, все детские
сады. Отсюда вывод: граждане должны научиться защищать себя сами.
Первой степенью защиты является такое глубокое овладение населения
психологическими знаниями, при котором диагностировать потенциального террориста
сможет любой: официант в кафе, мойщик машины, клерк в банке. Понятно, что это
сильно затруднит "работу" преступника (хотя бы за счет постоянной неуверенности).
Подобные меры позволят серьезно уменьшить "легальную инфильтрацию". Понятно,
однако, что это оружие во-первых, не абсолютно, во-вторых, является сугубо
оборонительным.
Существует и психологическое наступательное оружие. Представьте себе внутреннее
состояние членов "дешевой" террористической группы. Они фанатики, они, возможно,
находятся под воздействием наркотика или психокодирования. Но, как бы то ни было,
они люди. Они находятся в незнакомом им мире. Они должны совершить преступление
(убийство есть биологическое "фрейдовское" преступление, которое вызывает негативную
реакцию цензуры при любых обстоятельствах). Они практически не имеют шансов
выжить и если не осознают, то предчувствуют это.
В таком положении любой человек будет испытывать неуверенность и страх. Что нужно
для того, чтобы превратить эту неуверенность в панический ужас, парализующий
противника, заставляющий его отказаться от выполнения заданий или по крайней мере
значительно замедляющий его реакцию?
Прежде всего мир, в который он попал, должен быть не просто незнакомым. Он должен
постоянно меняться. Так, чтобы любая подготовка, которую может получить агент,
запаздывало бы. Следует иметь в виду: для европейской культуры быстрые изменения
более естественны, нежели для восточной. Таким образом, первое оружие наступательной
психологической борьбы - прогресс, динамика, изменение. Основа европейской картины
мира.
Огромную роль может сыграть эффект сверхцивилизации. В свое время араб, увидевший
фонтаны Версаля, пораженный воскликнул: "Господь франков дает им на земле то, что
аллах обещает нам лишь на небе!" В наши дни иракские солдаты сдавались американцам в
плен, чтобы попробовать кока-колу и выкурить "Кэмел". Не следует думать, что это
оружие хуже другого. Противника можно удивлять. А если удивление становится
восхищением, его боевой дух заметно падает.
Следует, однако, иметь в виду, что европейская цивилизация сама по себе способствует
информационному обмену. Иными словами, те достижения, которыми мы гордимся
сегодня, арабы получат в свое распоряжение завтра. Значит, "завтра" мы должны иметь
что-то новое. А для достижения подлинного психологического эффекта - неизмеримо
новое.
Эффект сверхцивилизации должен сопровождаться эффектом сверхчеловека. То есть,
гипотетический араб-террорист должен на своем пути сталкиваться с людьми, явно
превосходящими его, причем, не только по культуре, знаниям, умению владеть техникой,
но и по тому, что он считает своей сильной стороной: по физической подготовке, по
владению оружием и, представьте себе, по изображаемому фанатизму.
Слова о том, что граждане должны защищать себя сами, именно так и следует понимать:
потенциального террориста встречает народ, каждый представитель которого (не
исключая воспитательниц детского сада или девочек-школьниц) способен при
необходимости взять на себя роль Рембо, Джеймса Бонда или (смотря по ситуации) Язона
дин Альта или дона Руматы Эсторнского. Разве это не воплощение европейской
концепции личности?
7. Россия: сухопутная армия.
Предложенная в предыдущем разделе стратегия выглядит чем-то, не имеющим отношения
к войне и военным проблемам. Заметим, однако, что когда и строительство железных
дорог воспринималось, как процедура исключительно мирная. Мольтке, впервые
выступивший с лозунгом: "железные дороги вместо крепостей" был понят не сразу. Да и
"урановая проблема" потребовала для своей реализации письмо А. Эйнштейна к
Рузвельту.
Для борьбы с "третьим миром" необходимо единство европейской культуры. Это военная
задача? Да, поскольку без ее решения война будет проиграна. Для борьбы с "третьим
миром" необходимо существенное ускорение прогресса (а это, между прочим,
подразумевает подавление "зеленого движения", пользующегося таким влиянием в
европейских парламентах, конгрессе США и Верховном Совете России). Это военная
задача? Да, потому что без нее война не будет выиграна. Для борьбы с "третьим миром"
необходимо создание псевдореальности и воспитание людей, способных в ней жить. Это
военная задача? Да, потому что иначе война потребует недопустимых жертв.
Другой вопрос, что решение этих военных задач не требует, вроде бы, участия армии.
Увы, только на первый взгляд. В течение всей европейской истории наука, техника,
технология развивались прежде всего на войне и для войны. Соответственно,
поставленная задача ускорения прогресса подразумевает прогресс в военной области, то
есть - гонку вооружений. Опять-таки, нельзя забывать, что основой, на которой держится
как новая стратегия "юга", так и ответ "севера" является неоспоримое превосходство
вооружений европейцев. Это превосходство и в дальнейшем должно оставаться
безоговорочным.
То есть, "конвертируемую армию", являющуюся первой, и необходимой линией обороны,
придется создавать и развивать. и развиваться. Для России значение этой армии состоит
еще и в том, что без ее наличия страна не будет включена в европейскую общность, что
весьма затруднит поиск союзников и взаимодействие с ними.
Специфика России состоит в том, что на данном этапе она не может отказаться даже от
своей малобоеспособной стационарной армии, которая - плохо ли, хорошо ли, но как то
поддерживает существование ее политических структур.
Выводы: на ближайшие десять лет сухопутные войска Российской Федерации будут
состоять из "стационарных" войск, комплектованных на основе воинской повинности, и
элитной "ударной" армии;
- обучение солдат и офицеров "ударной" армии потребует создание в стране системы
тренажеров, основанных на виртуальной реальности; в дальнейшем такие тренажеры
должны получить самое широкое применение в играх, городках аттракционов и т.п., то
есть - способствовать профессиональной боевой подготовке мирного населения
(интересно, что на каком-то этапе такая необычная система воинской подготовки станет
еще и коммерчески выгодной);
- следует максимально использовать региональные и иные вооруженные конфликты для
подготовки как армии, так и ее руководства (желательно широкое коммерческое
распространение военно-теоретических игр, созданных "по мотивам" реальных
современных вооруженных конфликтов);
- "ударная" армия должна быть оснащена техникой на современном европейском уровне -
каких бы затрат (впрочем, всегда окупающихся при должным образом разработанной
системе конверсии) на НИОКР и промышленный шпионаж это бы не потребовало.
8. Ближнее зарубежье: блокадные операции.
Очевидно, что вооруженные силы России должны создаваться с учетом возможных
действий против государств, возникших на территории бывшего Советского Союза. Вне
всякой зависимости от того, что мы сами об этом думаем, генеральные штабы
прибалтийских государств уже считают Россию своим противником. Грузия угрожает
мобилизацией. Отношения с Украиной осложняются нерешенным территориальным
спором. Наконец, мы не вправе забывать, что на территории этих государств проживает
русское население.
(Разговор идет не о том, соответствует или не соответствует вмешательство во внутренние
дела государств-лимитрофов современному демократическому пониманию морали и
нравственности. Важно, что Россия, "отдавшая" националистам русское зарубежье,
потеряет не только потенциальных граждан, но и реальных союзников. Позволить себе
игнорировать интересы "своих" может только очень сильная и уважаемая страна. В
современной ситуации слишком последовательный демократизм будет истолкован всеми
- и друзьями, и врагами, только как признак слабости.)
Очевидно, что использование армии, в том числе и ударной, против ближнего зарубежья,
мало реально. (При определенном стечении обстоятельств, не слишком вероятном, оно
допустимо на Украине.) Следовательно, армия, как таковая, не способна обеспечить
интересы России в борьбе с лимитрофами. Она, однако, может и должна быть гарантом
действий правительства в иных сферах - прежде всего, в политической, экономической и
психологической области.
Речь идет, следовательно, о концепции "дальней блокады".
Политическое ослабление можно спровоцировать, используя крайне непродуманную
внутреннюю политику националистических правительств. Экономическое ослабление
подразумевает целый комплекс мероприятий, направленный прежде всего на подрыв
финансов противника. (Поскольку огромную роль в определении соотношения валют
имеет психологический фактор: внутренняя уверенность покупателя, что стабильность,
экономические возможности, наконец, военная мощь страны гарантирует ее валюту,
которая может по первому требованию быть обменяна на товары, золото или другую
валюту,- то есть, финансы любой страны зависимы от мирового общественного мнения, а
иногда и просто от слухов.)
Психологическое же воздействие - это прежде всего создание у себя столь высокого
уровня жизни, что он вызывает зависть у стран -соседей. Опять-таки, внутренняя
политика государств ближнего зарубежья практически гарантирует успех этого
начинания.
В дальнейшем возможно три пути развития отношений:
- реинтеграция по образцу Британской Империи или (что более вероятно) Европейского
Сообщества;
- эксплуатация государств ближнего зарубежья за счет неэквивалентного экономического
обмена;
- прямые военные действия в союзе с США и европейскими странами (в случае перехода
лимитрофов на сторону "третьего мира", что не является невозможным).
Следует, однако, подчеркнуть, что всякие действия против ближнего зарубежья могут
быть успешными, только в случае создания нового паритета между Россией и Европой.
Важная роль в восстановлении этого паритета должна принадлежать русскому военноморскому
флоту.
9. Восток против Запада: новый флот.
Россия всегда имела вместо флота, созданного для выполнения конкретных политических
и военных задач, собрание кораблей, построенных в меру сил, возможностей и разумения.
"Флот Открытого Моря заложили, линейные крейсера, которым в Заливе, как слону в
ванной..."
Особенность нынешней ситуации заключается в том, что лавинообразное разрушение
тоталитарного государства оставило флот без баз, специалистов, топлива и оперативных
планов. Строительство новых кораблей и модернизация старых практически
прекратились, даже регламентные работы в полном объеме не производятся.
В результате, подводные лодки - некогда основа стратегической ядерной триады,
устарели физически и морально. Часть их нуждается в перезарядке реакторов, произвести
которую в условиях разрухи не представляется возможным.
Что же касается надводных кораблей, то "с ними дело обстоит серьезнее всего". После
Первой Мировой Войны страна так и не имела конкурентоспособного надводного флота.
Практически все советские надводные корабли строились, как противолодочные. Надо
полагать, предназначались они защищать во время войны наши несуществующие
океанские коммуникации.
Военно-морские силы призваны решать следующий круг задач: - блокада неприятельской
территории, разрушение торговли противника;
- контрблокада, обеспечение собственной торговли;
- прикрытие приморских флангов войск, защита побережья;
- десантные операции.
Сверх перечисленного, на флот возлагается еще одна задача: он является визитной
карточкой страны, мерилом ее возможностей и не в последней степени материальных
обеспечением ее валюты. Иными словами в мирное время Флот служит орудием
государственной политики.
Основой флота являются крупные надводные корабли. В настоящее время это -
авианосцы, крейсера и эсминцы. При этом реальная мощь флота определяется только
количеством ядерных ударных авианосцев.
Из этого исходил министр обороны, выступивший с предложением сократить флот на
20% и одновременно построить 12 новых авианесущих кораблей.
Следует, однако, иметь в виду, что в отличие от авиации, где соответствие тех или иных
технических концепций реальности постоянно проверяется на поле боя, крупные
надводные корабли практически не имели после Второй Мировой Войны боевых
столкновений. Иными словами, современные военно-морские доктрины и, в частности,
абсолютизация роли авианосцев, представляют собой, скорее, символ веры, нежели
результат научного анализа.
Фолклендские события 1982 года оказались единственной, далеко не достаточной,
проверкой на прочность господствующих тенденций в кораблестроении. Оставляя за
скобками потопление "Генерала Бельграно", прадедушки аргентинского флота (бывший
американский "Бруклин" постройки середины 30-х годов), заметим, что и новейшие
корабли - английские эсминцы серии "Шеффилд" показали низкую живучесть. Корабль
выходил из строя или погибал от одного попадания авиационной ракеты "Экзосет".
С очевидностью встает вопрос, в каком положении оказались бы англичане, будь
противник чуть посильнее? Выход из строя "Инвинсибла" сорвал бы операцию. Гибель
этого корабля могла привести к отставке кабинета М. Тэчер и серьезным внутренним
осложнениям в Великобритании. Между тем, рассчеты показывают, что аргентинцы
имели реальную возможность потопить "Инвинсибл".
Не будет ли разумным предположить: что "гипермодернизм в кораблестроении":
максимальное облегчение корпусов судов, вплоть до применения легких сплавов,
сверхдальние дистанции боя, использование в качестве основного оружия управляемых
ракет, - столь же оправдан, сколь оправдан он в авиации?
Соглашаясь с необходимостью бронировать ударные боевые корабли, мы будем
вынуждены пересмотреть и некоторые другие устоявшиеся оценки. Так, управляемое
ракетное оружие весьма действенно в ситуации, когда одно попадание ракеты выводит
корабль из строя. Но при защите жизненно важных частей всего лишь 152 мм. броней
корабль может выдержать значительное количество попаданий современных
противокорабельных ракет без существенного вреда для себя. (Большинство ракет
класса "корабль-корабль" и "воздух-поверхность" соответствует 7 - 8 дюймовому
фугасному снаряду образца Второй Мировой Войны. Исключение составляют лишь
весьма дорогие ракеты "Томогавк".) Между тем, обеспечить это "значительное
количество попаданий" непросто: управляемые ракеты с их сравнительно небольшой
скоростью и маневренностью достаточно легко сбить. Мы приходим, таким образом, к
необходимости вернуться к артиллерии, как средству уничтожения кораблей,
защищенных броней. Начинает вырисовываться концепция линейного корабля, как
станового хребта ударного корабельного соединения.
Подобная идея выглядит анахронизмом, однако, опровергнуть ее достаточно трудно.
Линейный корабль, даже не линкор специальной современной постройки, а корабль,
построенный по спецификациям Первой Мировой Войны (с современным
радиоэлектронным оборудованием), легко уничтожит в артиллерийском бою любой
нынешний крейсер - с его алюминиевыми надстройками и ракетными контейнерами.
Разумеется, такой линкор может быть потоплен подводной лодкой, но это, во всяком
случае, не проще, чем потопить таким образом авианосец. Разумеется, такой линкор не
справится с несколькими десятками самолетов, но и здесь он сохранит боеспособность
дольше, нежели корабль любого другого класса. Наконец, линкор выглядит значительно
полезнее прочих ударных кораблей при поддержке десантных операций.
И во всяком случае, догонять американский флот по числу авианосцев - задача
достаточно малореальная. Что же касается бронированных артиллерийских кораблей, то
все страны находятся примерно в одинаковом положении. (Расконсервированные
американские линкоры класса "Миссури" являются не более чем намеком на
возобновление линейного флота.) Весьма существенно и то, что строительство линейных
кораблей не ограничивается сейчас ни одним международным договором.
Новый русский линейный корабль должен быть основой океанской боевой ударной
группы. Он должен быть в состоянии уничтожить артиллерийским огнем любой
современный надводный корабль, обеспечить радиоэлектронную защиту соединения,
поиск подводных лодок, обнаружение воздушных целей. Он должен быть способен
длительное время находиться в море, прикрывать конвои, блокировать неприятельское
побережье. Он должен выдерживать значительное количество попаданий современных
противокорабельных ракет.
Такие требования подразумевают:
- скорость не менее 38 узлов;
- автономность порядка шести - десяти месяцев;
- бронирование пояса, главной артиллерии, рубки;
- обеспечение возможностей размещения приборов радиолокационной и
гидроакустической разведки, радиоэлектронной борьбы.
Требования к скорости и автономности однозначно определяют атомную энергетическую
установку. Конечно, не может быть и речи о размещении на корабле резервной
двигательной установки на органическом топливе. Более того, 38-и узловая скорость
полного хода требует снижения массы биозащиты и установки реактора, работающего в
надкритическом режиме. (Возможно использование двух реакторов, имеющих общее
нейтронное поле и переменный коэффициент связи по нейтронному потоку. Такая
установка, разумеется, небезопасна. Но надо отдавать себе отчет в том, что боевой
корабль создается для борьбы с противником, а не для защиты окружающей среды. Тем
более, что реальный вред от такого линкора во всяком случае меньше, чем от
супертанкера.)
Заметим, что предложенная силовая установка позволяет форсировать мощность (за счет
изменения коэффициента поглощения нейтронов в стенке, разделяющей реакторы). При
необходимости можно даже превратить линкор в ядерный брандер.
Артиллерия корабля должна включать три трехорудийные башни калибром 12 - 14
дюймов. Орудия должны оснащаться активно-реактивными снарядами максимальной
дальностью порядка 100 миль.
Корабль не оснащается артиллерией вспомогательного калибра. Противово
...Закладка в соц.сетях
