Жанр: Электронное издание
Peresleg4
... разрушения структуры обороняющейся стороны.
В отличие от обыденного темпа, который непосредственно измеряется по карте,
структурный темп вычисляется и, как правило, неизвестен ответственным командирам
(Шлиффен и Ямамото - исключения, которые только подтверждают это правило).
Именно на этом основан классический технический прием, использованный французами
на реке Марна: контрнаступление в момент прохождения противником второй
критической точки. Структурный темп уже растрачен, но темп в смысле первого
определения еще не равен нулю ("Ну мы же вчера хорошо продвинулись...").
Продвижение, однако, иллюзорно - оно лишь снижает устойчивость достигнутой
позиции, но интуитивно этого "не видно".
Интуитивно некоторым видно, что Земля плоская, а Солнце ночует в океане.
(3) Инновационное определение: темп, как запасенное время системы.
Поскольку "внешнее время", определяемое через повторяющиеся события, и "внутреннее
время", рассматриваемое, как мера изменений, не могут быть однозначно
синхронизированы4 , в любой достаточно сложной системе, будь то человек, океанский
корабль или стратегическая операция, сосуществуют структуры, относящиеся к разным
временам5. При очень большом рассогласовании времен система "теряет настоящее" и
колеблется от условного прошлого к условному будущему. Для человека подобная
неустойчивость означает деликвидное или суицидальное поведение, для государства -
экспансию в форме агрессии или колонизации, для технической системы -
ресурсоемкость или "невезучесть", склонность к авариям, вызванным якобы случайными
причинами.
Для стратегической операции "потеря настоящего" оборачивается возрастанием "трения
Клаузевица", что подразумевает сокращение фазы нарастания операции (структурного
темпа).
Кроме "внутреннего рассогласования" существует также внешнее рассогласование,
характеризующее, насколько "в среднем" данная система опережает системы
аналогичного класса или же отстает от них. (Например, истребитель Фоккер - Е с
синхропулеметом, стреляющим через винт, опережал современные ему истребители
союзников на год, Ме-262 вырвался вперед более, чем на два года.)
Итак, рассмотрим операцию как армию (вместе с системой подготовки, уставами,
снабжением и вооружением) плюс механизм ее применения. Рассмотрим аналогичным
образом замыслы противника.
Понятно, что структуры будут похожими (из-за огромной взаимоиндукции военных
систем), но не совпадающими. Проанализируем инновации - структурные элементы,
положительно влияющие на эффективность операции, наличествующие у одной стороны,
но отсутствующие у другой. Рано или поздно отставание будет ликвидировано, но время,
необходимое для этого, выиграно и может быть использовано для обмена на ресурсы и
территорию.
На практике всякая операция, как правило, в чем-то опережает "мировой уровень", в чемто
отстает от него. Вычислим внутреннюю десинхронизацию, характеризующую "потерю
настоящего". Вычислим внешнюю синхронизацию, описывающую, насколько в среднем
система обогнала время. Нормируем на единицу эффективности6. Тогда инновационный
темп равен нормированной на единицу эффективности разности внешней и
внутренней десинхронизации операции.
Инновационный темп представляет собой запасенное время: противник точно знает, что
он должен сделать, чтобы уравновесить шансы, но такая работа требует времени.
В плане Шлиффена содержалась важная организационная инновация - штатное
включение в состав корпусов тяжелой гаубичной артиллерии. В необходимости этого все
воюющие стороны пришли в первые же месяцы войны. Антанта, располагая лучшей
производственной базой, ликвидировала отставание к концу 1915 года, в 1916 году она
уже имела преимущество по оснащенности полевых войск артиллерией тяжелых и
сверхтяжелых калибров. Но в кампаниях 1914 и 1915 годов Германия широко
пользовалось предусмотрительностью своих стратегов7. Заметим, что инновационный
выигрыш темпа реализовывался на поле боя, как большая тактическая подвижность, то
есть - приводил к выигрышу темпа в значении (1).
В 1940 году немцы воспользовались организационным преимуществом: наличием в
составе армии подвижных соединений. В ходе кампании союзники попытались создать
аналогичные структуры у себя, но не успели - Франция была разгромлена раньше.
Вообще говоря, при эскизном планировании операции следует иметь в виду "закон
сохранения": как правило, "структурный темп" не превосходит "инновационного".
(4) Оперативно-тактическое определение: темп, как запасенный маневр.
Данное понятие, ввиду его особой важности, будет рассмотрено подробно.
Основой войны является бой - такой подход установил первый военный теоретик Европы
- Клаузевиц. Отсюда следовало подразделение войны на тактику и стратегию, изучающие
соответственно ведение боя и использование системы боев для достижения цели войны.
Англо-американские и французские теоретики (Б.Лиддел Гарт, Ш. де Голль и др.) до сих
пор используют эту классификацию. Напротив, немецкая и советская военная школа
выделяют еще один уровень военной теории - оперативное искусство. Такой подход
органично вписывается в концепцию китайского военного философа Сунь-Цзы, который
утверждал, что "Вообще в бою схватываются с противником правильным боем,
побеждают же маневром". Операция как таковая, то есть, "совокупность согласованных и
взаимосвязанных по цели, месту и времени ударов"8 и является именно тем самым
побеждающим маневром, успешность которого измеряется решающим боем.
Современный смысл понятию "операция" был придан в Прусском Генеральном штабе9.
"Железному канцлеру" Бисмарку, когда он создавал из второстепенной ("первой среди
вторых") Пруссии централизованное германское государство, была необходима
современная армия, способная одерживать победы над армиями соседей. Прежде всего,
имелось в виду безусловное доминирование прусской армии над армиями других
немецких государств. Без выполнения этого условия всякая попытка объединения была
обречена. Во-вторых, Бисмарк был абсолютно уверен, что усиления Пруссии не желают ее
соседи - прежде всего Австро-Венгрия и Франция. Посему войны с этими государствами
были "эвентуальной неизбежностью". А, следовательно, Прусская армия, которая за
несколько веков существования этого государства не сумела выиграть ни одной крупной
войны10, теперь должна была превзойти армии великих держав.
Такая сверхзадача могла быть решена исключительно при помощи ТРИЗовского приема
"выхода в надсистему". Прежде всего, в надсистему политическую. И здесь в полной мере
раскрылся талант Бисмарка-политика. Пруссия, которая в 1861-1872 последовательно
участвовавшая в трех захватнических войнах - Датской, Австро-Прусской и ФранкоПрусской
- умудрилась проделать все это в чрезвычайно благоприятной
внешнеполитической обстановке, получив в европейском контексте статус
"обороняющегося".
Однако, при любой, сколь угодно благоприятной политической обстановке немецкая
армия уступала по своим боевым возможностям армии Австро-Венгрии, а французская
армия вообще была признана специалистами сильнейшей в мире. В этой ситуации Роон
(военный министр) и Мольтке (начальник штаба) реорганизовали армию на новый лад,
доселе не встречавшийся.
Клаузевиц подчеркивал, что главным фактором ведения войны являются личные качества
командира, которой вынужден сочетать в себе черты тонкого интеллектуала,
обладающего развитым воображением, и волевого управленца, способного двигаться к
намеченной цели, не отвлекаясь на ненужные фантазии. Качества эти, в общем случае,
несовместны11.
Роон и Мольтке решили это противоречие, разделив функции управления между двумя
людьми. Если раньше начальник штаба являлся сугубо служебной фигурой, то теперь его
роль была повышена почти до роли ответственного командира. Формальные отношения
между начальником штаба и командующим регламентировались уставами слабо, что
приводило к весьма нетривиальному взаимодействию - вплоть до возникновения
информационных структур, интерпретируемых в современной литературе термином
"композитная личность".
Сутью штабной работы стало осмысленное руководство армией во время боя и войны. Во
времена Клаузевица управление сводилось к следующей цепочке: построение войск,
введение в бой резерва, решение на преследование противника (отступление в случае
поражения). Теперь появилась возможность маневрировать своими войсками во время
сражения.
К середине XIX столетия численность европейских армий достигла таких величин, что
использование всех войск в одном сражении стало невозможным. (Опыт показывает, что
бой, в котором принимает участие более 100.000 человек неизбежно распадается на
серию отдельных столкновений. Это происходит по причинам географического характера
- из-за увеличения размеров поля боя резервы из центра позиции не успевают на фланги:
обратная связность позиции оказывается меньше характерного времени боя12). Возникло
противоречие с требованием Клаузевица использовать в генеральном сражении все
наличные силы.
Прусская армия могла либо отказаться от концепции генерального сражения (а, значит, и
от достижения позитивных целей войны), либо научиться использовать отдельные бои
согласованно. Сначала, в пространстве, а затем и во времени. Отметим еще раз -
проведение и планирование операций органически связано с усилением штабной
(информационной) составляющей в боевой деятельности армии.
Будучи синтезом правильного боя и маневра, операция проявляет характерные черты то
одного из этих элементов, то другого. Прежде всего, это касается так называемых
"кризисов", характеризующихся высокой неопределенностью динамики операции.
Клаузевиц отмечал, что в моменты максимального напряжения сил столь многие факторы
оказывают действие на исход сражения, что предсказать результат становится
невозможным13. Клаузевиц выделял единственный кризис боя - переломный момент,
преодолев который одна из сторон безусловно одержит победу (вполне возможно, однако,
что сам бой закончится раньше этого момента).
Операция, являющаяся совокупностью боев, имеет несколько локальных оперативных
кризисов. Несложно показать, что в наиболее простом случае, когда для достижения цели
операции необходимо одержать победы во всех частных боях, переломные моменты
каждого боя являются точками кризиса операции. Заметим в этой связи, что, если число
боев в операции десять (что немного), а вероятность выиграть каждый бой составляет
90% (что бывает весьма редко), то шансы на успех всей операции не превышают 35%. Это
накладывает на оперативное планирование требование сократить число боев, критичных
для развития операции. В идеале таких боев не должно быть вообще.
Наиболее простая схема операции такова: прорыв, маневр, контрудар противника,
отражение его, прохождение первой критической точки, развитие успеха до момента
прохождения второй критической точки. Отметим, что фаза прорыва (разрушения
статического гомеостаза системы "война") необходима и при отсутствии позиционного
фронта или даже фронта вообще. Дело в том, что неприятельские войска в полосе
операции обязательно должны быть связаны боем - в противном случае у противника
обязательно найдется опровергающий вашу операцию маневр против фланга и тыла
наступающей группировки.
А вот стадия контрудара противника проявляется не всегда. В Висло-Одерской операции,
например, силы обороняющегося были полностью разгромлены в фазе прорыва, поэтому
организовывать контрудар оказалось нечем. Но такой случай все же является редким
везением. Ведь если у противника остались хоть какие-то резервы, он обязан
контратаковать и именно на стадии развития успеха вашей операции. В противном случае
он предоставляет вам свободу действий, что чревато по меньшей мере потерей
пространства (то есть территорий государства), а чаще всего - окружением и разгромом.
Заметим далее, что на стадии прорыва наступающая сторона тратит некоторое
количество сил. Следовательно, маневр должен приводит к выигрышу в качестве
расположения сил. Только в таком случае контрудар противника будет парирован, и
операция войдет в стадию развития успеха.
Эта динамическая схема является не только самой простой, но, фактически, и
единственно приемлемой. Мольтке отмечал, что "План операции не может с некоторой
уверенностью простираться дальше первого столкновения с главной массой неприятеля.
Только профан может думать, что весь поход ведется по предначертаному во всех мелочах
плану без отступлений и что этот первоначальный план может быть выдержан до
конца"14. Заметим, что исключая ситуации, когда противник явно "подставил" свои
войска, столкновение с главными силами неприятеля состоится именно на третьей фазе
операции.
Крайне важно понимать, что успех операции измеряется15 именно на этой стадии.
Мольтке-младший при выполнении шлиффеновского плана ошибочно посчитал операцию
удавшейся уже после Приграничного сражения. Однако, в этот момент в стадию развития
успеха вступал только марш-маневр правого крыла через Бельгию и Францию, но не вся
"Битва за Францию". Для войны в целом "сбор урожая" начинался только после стадии
контрудара, к которой Шлиффен подходил очень ответственно - как к генеральному
сражению.
Та же ошибка была допущена штабом ОКХ при осуществлении планов "Гельб" и
"Барбаросса". Выиграв огромный резерв на фазе маневра, немецкое командование всякий
раз считало, что этого достаточно для победы. Во Франции противник действительно не
смог организовать адекватного ответа, но даже в этом случае достигнутый успех был
невелик, и для разгрома Франции пришлось организовывать новую операцию, то есть -
тратить время и ресурсы. Что касается плана "Барбаросса", то он контрударом был
фактически опровергнут. В целом, промахи планирования приводили немцев к "странным
победам", при которых удавалось захватить территорию, но не разбить армию
противника.
А ведь захват территории в принципе не может быть целью операции. Это задача
возникает лишь на уровне стратегии, в то время как цель операции - разгром войск
противника и создание условий для легкого решения стратегических задач.
Итак, качество операции определяется на ее третьей фазе. Зададимся вопросом - а где
накапливаются шансы для победы в генеральном сражении? Ответ однозначен:
накопление "ресурса" осуществляется на фазе маневра. Некоторый выигрыш можно
получить и на первой фазе, однако, прорыв - это правильный бой, в котором велики
затраты обеих сторон, причем наступающий, как правило, теряет больше.
В чем же именно заключается "выигрыш качества" во время маневра? Чаще всего он
носит геометрический (географический) характер. За счет маневра создается угроза
многим пунктам противника, тем самым, он вынуждается к распылению сил, которые, в
большинстве своем, теряют "валентность" (способность к оперативному движению) и
пропадают для решающего боя. Это - основная форма выигрыша. (Понятно, что пункты,
которым маневр создает угрозу, должны быть значимыми для противника.)
Альтернативным способом использования маневра является выигрыш фланга или тыла
неприятельских войск. Несмотря на всю привлекательность такого образа действий, он
редко приводит к решающему успеху: если только в "тень" операции не попадают особо
важные пункты, противник сможет избежать окружения, пожертвовав арьергардами. Так
было после Приграничного сражения в 1914 году, после прорыва германских войск к
Ростову на Дону в 1942 году. Шлиффен потому и планировал обходный маневр огромного
размаха, что не рассчитывал на грубые ошибки противника. По его мнению, войско,
подвергнутое угрозе охвата, всегда успевает отступить, и для достижения победы
необходимо сначала парализовать подвижность противника. В маневре правого крыла это
достигалось последовательным захватом центров связности.
Необходимость предварительного сковывания противника понимал и младший Мольтке,
и его командующие армиями. Они, однако, оказались во власти распространенного
заблуждения. Понятно, что силы, вышедшие на оперативный простор (то есть перешедшие
ко второй стадии) более подвижны, чем связанные боями или находящиеся на
блокированных позициях силы противника. Поэтому всегда можно разменять успех
прорыва на удар по ближнему флангу противника - то есть, сразу "выиграть материал". В
такой схеме, однако, есть слабое звено: затраты на стадии прорыва обычно бывают
больше, чем приобретения за счет такого вымороченного маневра. (Может быть, самыми
характерными примерами являются второе наступление при Сомме в сентябре 1916 или
сражение при Камбе. В обоих случаях реализованный прорыв не привел к существенному
изменению в соотношении сил и не оказал воздействия на устойчивость фронта.)
Итак, наступление следует вести против таких пунктов в глубине расположения
противника, которые он обречен защищать. При этом наступающие войска порождают
сразу множество угроз, то есть, создают "оперативную тень"16, в которую попадают
войска противника. А потому наиболее перспективным будет самый дальний маневр,
который мы сможет совершить до перехода операции в стадию контрудара.
Итак, кризисом оперативного маневра является именно момент перехода к третьей фазе.
Именно здесь спектр возможных исходов операции максимально широк.
Если предыдущие рассуждения в принципе были справедливы для армий любых
исторических периодов, то теперь мы переходим к непосредственному рассмотрению
сущностей XX века. Для современных армий характерна огромная разница в скоростях
перемещения войск по полю боя, по оспариваемой территории вне поля боя, по тыловым
коммуникационным линиям. Первая скорость определяется тактической подвижностью
войск и является минимальной. Вторая - зависит от скорости самого медленного
транспортного средства в наступающих порядках армии (телеги, позднее автомобиля,
бронетранспортера, танка). Третья скорость связана не столько с особенностями
вооруженных сил страны, сколько с состоянием ее системой коммуникаций. Речь идет о
переброске частей и соединений по магистральным железным дорогам, по морю или
авиатранспортом (наибыстрейший способ). С развитием механизации возрастали все
характерные скорости, но соотношение между ними оставалось практически
неизменным. В этих условиях кризис маневра, как правило, наступает раньше, чем
маневр может привести к значимым результатам.
Обосновать это несложно. Почти всегда (речь не идет об "ударе милосердия",
обрывающем сопротивление поверженной стороны), стратегическим результатом
операции должно стать уничтожение или изоляция резервов противника. Пока эти
резервы в явной или скрытой форме существуют (например, в виде дивизий, которых
можно снять с неатакованных направлений), в силу большей скорости перемещения войск
по коммуникационным линиям, нежели по операционным, обороняющийся будет иметь
преимущество в маневре. (Так, при всех тактических успехах немцев во Фландрии линия
фронта непрерывно загибалась к северу, то есть, тактически наступая, немцы отступали в
оперативном масштабе.)
Мы приходим к необходимости каким-либо способом "запасти" маневр: заранее выиграть
время, пространство, оперативную конфигурацию. Подобный выигрыш (либо, наоборот,
потеря) и называется оперативно-тактическим темпом операции. Измеряется, как
интеграл по запасенному времени от эффективной подвижности. Иными словами,
оперативно-тактический темп есть расстояние (в пространстве позиций), пройденное
эффективно свободными войсками за время принятия противником решения на
контрманевр17.
Итак, темп операции это запасенный маневр. То есть возможность произвести вне
противодействия противника некоторое перемещение войск. К примеру, в Польской
кампании 1939 года и Югославской 1941 года выигрыш темпа немцами был столь велик,
что они смогли захватить все стратегические пункты страны. Во Франции выигрыш
оказался меньшим, удалось только лишь окружить треть вражеской армии.
В очередной раз отметим, что выигрыш темпа не сводится к простому выигрышу
(физического, тот есть, внешнего) времени. Последний является лишь формой такого
выигрыша, притом - не самой значимой. Скорее уже, темп выигрывается созданием
непосредственной угрозы флангу и тылу противника. В рамках замысла Шлиффена
правое крыло создавало именно такую угрозу. Подобный выигрыш темпа неизбежно
требует от наступающих сил движения уступом (шлиффеновское "корпусное каре"): в
этом случае создается цепочка взаимосвязанных фланговых угроз.
Значительный выигрыш оперативно-тактического темпа может быть получен за счет
десантной операции, когда войска перемещаются в глубокий тыл противника, обычно,
свободный от его сил, со скоростью корабля или даже самолета.
(5) Энергетическое определение: темп, как обобщенный потенциал позиции18
Следующее определение темпа не столь прозрачно, нежели предыдущие, но, возможно,
более плодотворно. Приведем пример из памятного многим фильма "Дума о Ковпаке".
Июнь или июль 41 года. Украина. Не успевший добраться до уже эвакуировавшегося
военкомата юноша идет воевать "сам". В гражданском пиджачке и с винтовкой. Он
успевает сделать только один выстрел по наступавшему мотопехотному батальону,
прежде чем оказывается скошенным автоматной очередью, НО батальон ОСТАНОВИЛСЯ
и ОДНУ МИНУТУ обсуждал раннее появление партизан. Можно говорить здесь о
проигрыше темпа, равном одной минуте, умноженной на мотопехотный батальон.
"То есть как это зря? Мне попадались имперские генералы, которым за всю их карьеру
удавалось сделать куда меньше"19. Эта лишняя минута выиграна для организации
обороны: ее МОЖЕТ хватить для того, чтобы поставить пулемет или подорвать важный
мост20. И тогда батальон уже не сумеет наверстать обыденный темп - наступление
потеряет скорость. Следовательно, вторая критическая точка операции будет пройдена в
иной позиционной конфигурации: структурный темп растрачен не самым эффективным
образом. Обратим внимание на кумулятивный эффект: в построенном примере
проигрыш темпа интегрируется по всему фазовому пространству, в котором перемещается
батальон.
Можно сказать, что проигрыш темпа мотопехотным батальоном привел к уменьшению"
полезной работы", которую этот батальон мог бы совершить за операцию. Это подводит
нас к определению темпа, как запасенной соединением "полезной работы".
(Сугубо формально, обобщенная работа равна интегралу обобщенной силы по
обобщенному перемещению. В данном случае обобщенная сила измеряется числом
единиц планирования; обобщенное перемещение есть характерная скорость развития
операции на запасенное время. То есть, темп в смысле (5) есть число единиц
планирования, умноженное на интеграл от темпа в смысле (1) по темпу в смысле (3).)
"Запасенная работа" имеет смысл обобщенной потенциальной энергии. Создавая и
тренируя армию, насыщая ее техническими, организационными, оперативнотактическими
инновациями, создавая наиболее выгодную геометрическую
конфигурацию, командующий концентрирует энергию, запасая темп, который в
дальнейшем будет расходоваться - более или менее оптимальным образом. Продолжая
построение аналогии, можно сказать, что маневр превращает потенциальную энергию в
кинетическую, а бой - в тепловую.
Энергетическое определение может быть расширено вплоть до понятия темпа в развитии
цивилизации.
Что, собственно, означают такие часто употребляемые понятия, как "экономический
потенциал", "военный потенциал", "научный потенциал"? Интуитивное значение термина
здесь совпадает с научным - вне зависимости от того, идет ли речь о потенциальных
физических полях, о термодинамических потенциалах или о потенциалах обобщенных
(системных).
Потенциал (любой) есть интеграл по фазовому пространству от обобщенной силы (с
точностью до нормировочного множителя). Для государства фазовое пространство
включает все времена и территории, для которых экономическое и энергетическое
взаимодействие с данным государством не может считаться пренебрежимо малыми.
Назовем это фазовое пространство "локальной Ойкуменой". Заметим, что размеры
"локальной Ойкумены" не обязательно определяются системой коммуникаций. Так,
например, Китай входил в "локальную Ойкумену" любого из европейских государств, а
вот фазовое пространство Китая Европу не содержало (в силу замкнутости страны и
чрезмерной приверженности традициям, что мешало использовать даже собственные
научные и технические достижения).
Тогда проигрыш темпа - есть обобщенная работа, которую необходимо проделать для
того, чтобы нагнать конкурента. Фуззи-Вуззи из стихотворения Киплинга "Суданские
экспедиционные части" смог прорвать британский строй, но для того, чтобы победить в
войне, его племени пришлось бы по меньшей мере создать промышленность, способную
поддерживать армию современного (по европейским понятиям) типа, соответствующую
социальную структуру, и саму армию, разумеется.
Заметим в заключение этого раздела, что М.Галактионов использует понятие темпа -
обобщенного потенциала при анализе действий сторон в Лотарингии.
"В лотарингской битве немцы одержали крупную тактическую победу, но стратегически
операция им не удалась. Эта неудача оказалась, однако, гораздо значительней, чем могло
показаться с первого взгляда. Мольтке, как мы видели, санкционировал действия
кронпринца баварского, который, вместо выполнения задачи, возложенной на него,-
защиты левого фланга фронта захождения, перешел в наступление, вынудив французов
перейти к обороне на линии крепостных укреплений. В масштабе маневра в целом это
означало выигрыш времени союзниками для переброски сил на левый свой фланг. Для
немцев же действия в Эльзасе и Лотарингии означали потерю темпа в выполнении
главного своего маневра. ...
Потеря темпа, вызванная операциями немцев в Эльзас-Лотарингии, явилась одной из
важнейших причин, приведших к перемещению центра тяжести с флангового маневра
правого крыла на фронтальное накопление центра их левого крыла".
Наступая, армия кронпринца растрачивала энергию (поскольку переходила от более
выгодной оперативной конфигурации к менее выгодной). Полезной работы для войны в
целом при этом не совершалось, тем самым энергия переходила в тепло. И действительно,
н
...Закладка в соц.сетях
