Жанр: Электронное издание
all
...ором времени.
В Мессине произошло свидание этих двух монархов. По прибытии в Сицилию они
застали здесь войну за наследство по смерти Вильгельма II. Констанция, дочь
Вильгельма II, вышла замуж за Генриха VI, римского короля, и поручила ему защиту
своих прав; Танкред [9], брат Констанции, любимый и народом, и высшим сословием
острова, держался, между тем, силой оружия на престоле, принадлежащем сестре.
Немецкие отряды, призванные поддерживать права Констанции, опустошали Апулию.
Танкред, не успевший еще упрочить за собой власть, опасался встретить в ФилиппеАвгусте
союзника германского императора, а в Ричарде - брата королевы Иоанны,
вдовы Вильгельма, которую он держал в тюремном заключении. Покорностью и
угодливостью он обезоружил короля Французского, но Ричард, умиротворить которого
оказалось труднее, гордо потребовал приданого Иоанны и овладел двумя фортами,
господствовавшими над Мессиной. Он воздвиг свое знамя в самой столице Сицилии,
но это знамя было сорвано по приказанию Филиппа-Августа. Недоверие и ненависть
возникли между двумя королями, а следовательно, и между Францией и Англией.
Ричард отказался жениться на принцессе Алисе, сестре Филиппа-Августа, руки
которой он прежде добивался и ради которой вел войну со своим отцом Генрихом II.
Элеонора Венская, питая непримиримую вражду к французам, хлопотала о том, чтобы
Ричард женился на принцессе Беренгарии, дочери дона Санчеса Наваррского.
Однако же английский король, увлеченный внезапно порывом раскаяния и покаяния,
пожелал подвергнуться бичеванию, чтобы искупить вину свою перед крестоносцами.
Он решился обратиться к одному отшельнику по имени Иоаким, спасавшемуся в
уединении в горах Калабрийских и славившемуся искусством открывать тайны
будущего посредством Апокалипсиса. На вопрос о последствиях предполагаемой войны
в Палестине Иоаким отвечал, что Иерусалим будет освобожден через семь лет после
взятия Птолемаиды и что до тех пор Бог ниспошлет победы Ричарду и прославит имя
его выше всех земных князей. Из этого предсказания исполнились только слова
отшельника относительно будущей славы Ричарда.
В первый весенний день христианские флоты отправились в Палестину. Филипп-Август
был принят в христианском лагере под Акрой как ангел Божий. Французы
расположились на расстоянии выстрела от неприятельских укреплений; они сделали
такие приготовления к приступу, что, как говорят, могли бы овладеть городом; но
Филипп, воодушевляемый рыцарским духом более, чем политическим расчетом,
пожелал, чтобы Ричард присутствовал при этой первой победе. Это великодушие было
невыгодно в том отношении, что предоставило осажденным время получить
подкрепление.
Флот Ричарда по выходе из мессинской гавани застигла сильная буря; три корабля
были разбиты у берегов острова Кипр, а спасшихся от кораблекрушения очень грубо
приняли местные жители. Корабль, на котором находились Беренгария Наваррская и
Иоанна, королева Сицилии, не был даже допущен в порт Лимасол. Самому Ричарду,
прибывшему сюда с соединенным флотом, отказали в приеме; один греческий князь,
по имени Исаак, владетель и притеснитель острова Кипр, стал угрожать английскому
королю. Немного понадобилось времени, чтобы укротить этого греческого князя.
Ричард овладел островом, который оставался потом 300 лет во владении латинян.
Таким образом, в то время как Филипп-Август поджидал своего соперника, чтобы
отнять крепость у сарацин, Ричард положил основание новому королевству. В городе
Лимасол, по соседству с древним Амафунтом, Ричард отпраздновал свою свадьбу с
Беренгарией Наваррской. После этого он отправился в путь, чтобы присоединиться к
крестоносцам, стоявшим в лагере близ Птолемаиды.
Узнав о прибытии с Запада двух могущественных государей, Саладин разослал во все
стороны послов к мусульманским князьям; во всех мечетях возносились молитвы о
даровании победы его армии и имамы призывали народ к восстанию против врагов
Мухаммеда. "Походы ваши против неверных, - говорили имамы, - опасности, раны и
даже просто переход через поток - все будет записано в книге у Бога".
Воодушевляемые речами проповедников ислама, мусульмане со всех концов Азии
стекались в лагерь Саладина.
Со времени ссоры в Мессине отношения между Филиппом и Ричардом приняли характер
раздражительной зависти; хотя частые разногласия между ними и кончались
заверениями в дружбе, но эти заверения скоро забывались. Филиппу-Августу досадно
было выслушивать восхваления Ричарду за покорение им острова Кипр; армия
английского короля была многочисленнее армии короля Французского. Ричард,
истощивший все средства своего государства перед отправлением в поход, был
теперь, по прибытии в Акру, богаче Филиппа; союз между этими людьми ни в каком
случае не мог быть вполне искренним, в особенности же если принять в соображение
пылкий нрав Ричарда. Притом, герой с львиным сердцем сознавал свои достоинства и
был не такой человек, чтобы смиренно переносить положение вассала, в котором он
находился. Такие поводы к соперничеству между французами и англичанами повредили
успешному ходу осадных работ и замедлили взятие Птолемаиды.
Филипп-Август, обязанный принять решение по поводу споров о короне
иерусалимской, объявил себя на стороне Конрада; этого было достаточно, чтобы
Ричард принял сторону Ги Люсиньяна. Христианская армия распалась на две части; в
одной были французы, германцы, храмовники, генуэзцы; другая состояла из
англичан, пизанцев и иоаннитов. Филипп-Август и Ричард, захворав по прибытии в
Палестину, вынуждены были оставаться в бездействии в своих палатках. Во время
болезни оба короля поддерживали с Саладином отношения, отличавшиеся такой
вежливостью и великодушием, что это не могло пройти незамеченным в истории.
Выздоровев, оба монарха занялись соединением всех христианских сил против общего
врага; и прежде всего покончили с гибельными спорами, порешив, что Ги Люсиньян
пожизненно сохранит титул короля, а Конрад и его потомство будут по смерти Ги
Люсиньяна наследниками Иерусалимского королевства. В довершение мирного согласия
решено было, что в то время, когда Ричард или Филипп-Август поведет атаку против
города, один из них останется оберегать лагерь и противодействовать армии
Саладина.
Явившись снова под стенами города, осаждающие встретили сопротивление, какого не
ожидали; мусульмане успели укрепиться в то время, когда христиане были заняты
бесплодными спорами. Тут начались страшные битвы, так как приходилось то вести
осаду города, то отражать армию Саладина. Теперь, как под знаменем Креста, так и
под знаменем ислама, деятельность, мужество, презрение к смерти заявили себя
поистине чудными подвигами. Христиане ежедневно пускали в ход новые средства,
чтобы сокрушить стены и проникнуть в крепость. Когда их деревянные башни и
тараны были сожжены, они делали подкопы и пробирались подземным ходом до самой
основы укреплений. В особенности замечательна была храбрость французов; целью
своих нападений они избрали Проклятую башню на восточной стороне города; стены с
этой стороны уже начали обрушиваться, и скоро должен был открыться пролом.
Встревоженные близкой опасностью и ослабевшие от болезней и голода, воины
гарнизона пришли в уныние. Комендант крепости решился просить о капитуляции; он
явился к Филиппу-Августу и предложил отдать ему город на тех же условиях, на
которых христиане отдали его мусульманам четыре года тому назад, то есть с
предоставлением осаждаемым жизни и свободы искать убежища, где они пожелают.
Французский король, посоветовавшись с главными начальниками войска, отвечал, что
крестоносцы не согласятся даровать пощаду жителям и гарнизону Птолемаиды, если
мусульмане не возвратят Иерусалима и всех христианских городов, перешедших к их
власти со времени Тивериадской битвы. Комендант удалился, поклявшись Мухаммедом
погрести себя заживо под развалинами города.
Плодом этого мужественного решения было последнее и сильное сопротивление. Но
после этого мимолетного порыва отчаяния вид разрушенных башен, бегство
нескольких вождей, бедственное положение жителей побудили эмиров к новым
переговорам с христианами. Возвратясь в палатку Филиппа-Августа, вожди обещали
заставить возвратить франкам древо Животворящего Креста и 1600 пленных; сверх
того они обязались уплатить государям христианским 200.000 червонцев. Заложники
со стороны мусульман и весь народ, заключенный в Птолемаиде, должны были
остаться во власти христиан в ожидании полного осуществления договора. Такую
капитуляцию крестоносцы приняли. Саладин получил известие об этом в ту минуту,
когда был готов употребить последние усилия, чтобы спасти крепость; подобный
исход дела после стольких битв поразил его душу глубокой скорбью.
Таким образом окончилась осада Птолемаиды; жители города и гарнизон защищались в
продолжение двух лет с непоколебимой стойкостью, с неутомимым рвением.
Крестоносцы под стенами Птолемаиды пролили более крови и проявили более
храбрости, чем было бы нужно для завоевания целой Азии. Во все это время более
100.000 христиан пали жертвами меча и болезней. По мере того, как европейские
легионы гибли на акрской равнине, прибывали с Запада новые силы; суда,
отправляемые из всех западных портов, доставляли вооруженных ратников, которым
предстояло так же бедственно исчезнуть вокруг Туронской возвышенности или на
песчаном дне реки Вилы; можно было предположить, что море и земля Сирии вошли в
соглашение между собой и что одна взялась поглощать то, что доставляло ей
другое. Эта осада Птолемаиды, предпринятая королем-беглецом, соединила малопомалу
все разрозненные христианские силы. Целые государства восстали и
стремились к освобождению Иерусалима, и вся эта гроза разразилась и замерла в
одном из прибрежных городов Палестины. Следует заметить, что спасение
христианских войск под стенами Акры последовало от превосходства христианского
флота над флотом мусульманским; если бы франкские суда, доставлявшие
продовольствие в лагерь крестоносцев, потерпели поражение в битвах с судами
сарацин, то армия осаждающих погибла бы от голода.
Во время этой продолжительной осады Акры обнаружились и получили толчок к
развитию дух, нравы и страсти христианского и мусульманского народов. Средства
для нападения и защиты усовершенствовались. Не являются более, как в прежних
экспедициях, чудесные знамения для возбуждения благочестивого рвения
крестоносцев; но фанатизм европейских воинов, тем не менее, силен, и
неустрашимость их, тем не менее, непоколебима. В разгар войны, когда многие
изобретения увеличили число гибельных случаев, с обеих сторон оказались
проявления человечности, и христиане, так же как и мусульмане, чуждались иногда
варварского образа действий. В дни перемирия рыцарские празднества прерывали
печальное однообразие битв: на акрской равнине происходили турниры, на которые
бывали приглашаемы и сарацинские воины. Франки танцевали под звуки арабских
инструментов, а мусульмане плясали под аккомпанемент песен менестреля. Лагерь
крестоносцев близ Птолемаиды как бы превратился в большой европейский город с
его ремеслами, механическими искусствами и рынками. Жадная промышленность часто
пользовалась бедствиями крестоносцев, но часто и получала подобающую кару.
Пороки, всегда присущие многочисленным сборищам, и сцены разврата примешивались
к зрелищу бедствий. Были, однако же, и назидательные проявления и блистательные
примеры милосердия. Образовались учреждения для напутствия умирающих и
погребения умерших. Во время осады Птолемаиды великодушная заботливость о
северных воинах положила основание благодетельной ассоциации Тевтонских рыцарей.
В это же время возникло учреждение во имя Святой Троицы, целью которого был
выкуп христиан, взятых в плен мусульманами.
Филипп-Август и Ричард разделили между собой продовольствие, военные запасы и
богатства города, к великому неудовольствию множества крестоносцев, пострадавших
и участвовавших в битвах под стенами Птолемаиды в продолжение двух лет. Король
Французский Филипп-Август выказал в своих действиях мягкость и умеренность;
английский же король воспользовался победой без всякого стеснения не только в
отношении к неверным, но и в отношении к крестоносцам. Леопольд Австрийский
оказал чудеса доблести, и знамя его развевалось на одной из городских башен;
Ричард приказал его снять и бросить в ров. Леопольд удержал германских воинов,
которые взялись за оружие, чтобы отомстить за такое оскорбление; сама судьба
позаботилась впоследствии об удовлетворении его справедливого негодования.
Конрад, имевший причины быть недовольным английским королем, внезапно удалился в
Тир. Филипп-Август объявил в скором времени о своем намерении возвратиться в
свое государство и отправился морским путем в Европу, оставив в Палестине 10.000
французов под начальством герцога Бургундского. Он понял, что Крестовый поход не
представлял дальнейшего поприща для его славы.
Глава XVI
Поход армии Ричарда от Сен-Жан-д'Акры до Яффы. - Битва при Арсуре. - Пребывание
в Яффе. - Аскалон выстраивается вновь (1191-1192)
Прошло уже более месяца, а условия Птолемаидской капитуляции еще не были
выполнены. Саладин не мог решиться выдать крестоносцам 2000 пленных, готовых
снова вооружиться против него, 200.000 червонцев, назначенных на содержание той
армии, которую он не мог победить, и древо Честного Креста, пробуждавшее
энтузиазм и рвение христианских воинов. Христиане уже несколько раз обращались к
султану с требованием исполнения данных им обещаний, угрожали умерщвлением
мусульман, находившихся в их власти, если он не исполнит условий договора; но
политика Саладина оставалась непоколебимой. Страшные угрозы христиан оказались
не напрасными. 2700 сарацин в оковах были выведены на равнину и поставлены в
виду лагеря султана; выбор места казни несчастных пленников явился как бы
последним напоминанием Саладину об исполнении договора. Затем Ричард отдал
приказ умертвить всех 2700 пленников. Не следует обвинять в этом варварском
поступке одного только английского короля, так как казнь пленных была решена на
общем совете вождей христианской армии. Некоторые летописцы говорят, что Саладин
еще прежде того велел умертвить христианских пленников, которых он обязался
возвратить в обмен на мусульманских. Впрочем, мусульмане не упрекали Ричарда в
умерщвлении их пленных братьев, они вознегодовали на султана, который мог бы
выкупить их жизни и свободу, если бы исполнил условия договора.
После продолжительных трудов наступил теперь отрадный отдых для христианпобедителей.
Изобилие продовольствия и кипрского вина заставляло крестоносцев
забывать суровую цель похода. Не без сожаления покинули они город, в котором
жизнь их была полна удовольствий. В назначенный день 100.000 крестоносцев под
предводительством Ричарда перешли реку Вилу, обошли Каифский залив и направились
к Кесарии, куда они прибыли после шести дней утомительного пути. На колеснице,
поставленной на четырех колесах, обитых железом, водружен был высокий шест, на
котором развевалось знамя священной войны; вокруг нее же соединялись все в
минуту общей опасности. Шествие христиан было продолжительной битвой и
постоянным страданием; им приходилось на всяком шагу отражать нападения
неприятеля и бороться с трудностями пути. Армия проходила не более трех лье в
день; каждый вечер она расставляла свои палатки, и, прежде чем войско
предавалось ночному покою, герольд провозглашал на весь лагерь: "Господи, помоги
Святому Гробу Твоему!" Трижды повторял он этот возглас, и все войско повторяло
эти слова вслед за ним, возведя к небу глаза и руки.
Летописцы отметили те местности, по которым проходила христианская армия; прежде
всего упоминают они о замке Капернаумском, которого не находят теперь
путешественники. Затем упоминают они об "узких дорогах" - это было что-то вроде
дороги, пробитой в камне человеческой рукой между двумя грядами скал на
протяжении полумили; за равниной, в конце этих узких дорог возвышается теперь
замок пилигримов, называемый Атлик, выстроенный храмовниками через несколько лет
после того, как Ричард проходил тут. Крестоносцы перешли через реку Крокодилов,
называемую теперь Нхар-Куках. В Кесарии, где остановилась на отдых армия
Ричарда, нет теперь жителей, но уцелели еще ее башни на морском берегу.
Миновав Кесарию, крестоносцы подверглись большим опасностям. Саладин, сгорая
нетерпением отомстить за потерю Птолемаиды и избиение мусульманских пленных,
собрал всю свою армию. 200.000 сарацин расположились по горам и на равнине; они
заняли берега реки, известной у летописцев под названием Рошеталии (ныне
Леддар), чтобы преградить путь крестоносцам. При виде мусульманской армии Ричард
приготовился к битве. Христианские войска разделились на пять отрядов; они были
так тесно сомкнуты, говорит один летописец, что нельзя было бы бросить между
ними какого-нибудь плода, не задев человека или лошадь. Воины получили приказ не
выступать из рядов и стоять неподвижно при приближении неприятеля. Вдруг, в
третьем часу дня, на арьергард крестоносцев нападает толпа сарацин, спустившихся
с гор с быстротой молнии, при звуках труб и литавр, оглашая воздух страшным
ревом. За первыми фалангами варваров следуют другие, и вскоре мусульманская
армия, как выражается арабский писатель, окружила христианскую армию, "как
ресницы окружают глаз". Иоанниты, позади которых выступали стрелки и метальщики,
составлявшие арьергард крестоносцев, отразили этот первый натиск неприятеля;
христиане, несмотря на повторяющиеся нападения, не прерывали своего шествия.
Ричард возобновил приказ оставаться в оборонительном положении и не бросаться на
неприятеля прежде, чем будет подан сигнал из шести труб: двух во главе армии,
двух в центре и двух в арьергарде.
Наконец, однако же, несколько рыцарей, не стерпев позора бездействия и не
дождавшись сигнала Ричарда, бросились на сарацин. Примером их увлеклись и разные
отряды армии, горевшей нетерпением сразиться с неприятелем, и битва закипела.
Король Ричард появлялся всюду, где была нужна помощь христианам, и повсюду его
появление сопровождалось бегством турок. Сражение происходило на пространстве
между Арсурской возвышенностью и равниной Рамлы, от моря до гор. Земля была
покрыта изорванными знаменами, переломленными копьями и мечами. В двадцати
телегах не поместились бы все стрелы и дротики, которыми оказалась усеянной
земля, рассказывает летописец-очевидец. Сарацины не смогли выдержать яростного
напора франков; желтые значки Саладина отступили перед знаменами Ричарда.
Христиане, с трудом веря своей победе, оставались еще на поле сражения. Они
занялись уходом за ранеными и уборкой оружия, покрывавшего поле битвы, когда
вдруг 20.000 сарацин, собранные своими вождями, появились вновь, чтобы
возобновить битву. Не ожидавшие нового нападения крестоносцы были сначала
поражены изумлением. Изнемогая от зноя и усталости, они нуждались для своего
ободрения в присутствии Ричарда, перед которым ни один сарацин не мог устоять и
которого среди этой ужасной схватки летописцы сравнивают со жнецом, пожинающим
колосья. В то время как победоносные христиане снова двинулись к Арсуру,
отчаяние придало мусульманам силы еще раз напасть на их арьергард. Ричард, два
раза отразивший неприятеля, устремляется на место битвы в сопровождении только
15-ти рыцарей, громко повторяя военный лозунг: "Господи, спаси Святой Гроб!" И
мусульмане разбегаются при первом столкновении; войско их, трижды пораженное,
было бы истреблено совершенно, если бы уцелевшим остаткам его не удалось
поспешным бегством скрыться в арсурском лесу. Больше 8000 мусульманских воинов и
32 эмира погибли во время сражения. Христианская же армия потеряла только около
1000 человек. Велика была скорбь христиан, когда они увидели между мертвыми
Иакова Авенского. Его нашли покрытого ранами и окруженного товарищами и
родственниками, убитыми возле него. Неустрашимый Иаков Авенский, который
продолжал битву и тогда, когда у него уже были оторваны рука и нога, воскликнул,
умирая: "О Ричард! Отомсти за мою смерть!" Этот защитник Креста похоронен в
Арсуре, в церкви Богородицы, оплаканный всей армией.
Летописи древности и новых времен не представляют битвы более замечательной, чем
эта битва Арсурская; тут встретились храбрейшие воины Европы и Азии; берега
Леддара, на которых теперь виднеются только черные шатры бедуинов и слышатся
только робкие шаги пилигрима, направляющего свой путь к Святым местам, были
тогда свидетелями такого героизма, какого не видели Граник [10] и Симоис.
Современные летописи с изумлением повествуют о невероятных подвигах Ричарда. Из
одного из писем короля Английского мы узнаем, что он был ранен слегка в левый
бок. Эта битва могла бы решить участь Крестового похода: если бы победа осталась
за Саладином, то Крест исчез бы из Сирии. Франки не воспользовались своим
торжеством, но если бы они продолжали преследовать побежденного неприятеля, то
могли бы вырвать Сирию и Египет из-под власти мусульман.
Сарацинские воины, устрашенные воспоминаниями об осаде Птолемаиды, не решались
более запираться в укреплениях. Саладин разорял города и замки, которые не мог
защищать; прибыв в Яффу, крестоносцы нашли там только развалины. Между
предводителями христианскими одни хотели воспользоваться страхом, овладевшим
неприятелем после Арсурской битвы, и были того мнения, что следует немедленно
идти к Иерусалиму; другие думали, что благоразумнее сначала восстановить
разрушенные крепости. Первое из мнений принадлежало герцогу Бургундскому, второе
- Ричарду. Вероятно, эти различные мнения вытекали не из убеждения в их
справедливости, а были внушены духом противоречия и соперничества. Английская
партия оказалась многочисленнее, и мнение Ричарда восторжествовало. Решено было
приступить к восстановлению стен Яффы. Сюда приехали к королю Английскому
королева Беренгария, вдова Вильгельма, короля Сицилии, и дочь Исаака. Шатры
христиан раскинулись среди огородов и фруктовых садов Яффы, и все роскошные дары
осени предоставлены были пользованию пилигримов.
Во время пребывания христианской армии в Яффе Ричард едва не попал в руки
мусульман. Однажды, охотясь на полях саронских, он прилег отдохнуть под деревом
и заснул. Вдруг он был разбужен криками своих товарищей, завидевших
приближающийся отряд сарацин. Английский король вскакивает на лошадь и
приготовляется к битве; вскоре мусульмане окружают его и теснят. Ричарду
становится трудно бороться с многочисленным неприятелем. Ему угрожала неминуемая
опасность, но в это время один из рыцарей его свиты по имени Вильгельм де
Пратель восклицает на языке сарацин: "Я - король! Пощадите жизнь мою!"
Великодушного воина берут в плен, а Ричард, обязанный, таким образом, своим
спасением преданности французского рыцаря, успевает добраться до Яффы, где
христианское войско с ужасом приняло весть об опасности, которой подвергался
король. Вильгельм де Пратель, между тем, был отведен в дамасскую тюрьму. Ричард
впоследствии не находил, что он заплатил слишком дорого за свободу своего
верного рыцаря, возвратив Саладину десять его эмиров, взятых в плен
крестоносцами.
Христианская армия выступила из Яффы и к празднику Всех Святых расположилась
лагерем между замками Планским и Майе. Сарацины и крестоносцы не искали более
новых битв, и, проходя по стране, разоренной их победами, одни старались только
о том, чтобы разрушать города, а другие - чтобы строить вновь башни и стены. Тем
не менее, время от времени блистательные подвиги примешивались к трудам
христианской армии; в Лидде, в Рамле, в Аскалоне произошли стычки с неприятелем,
и Ричард продолжал одерживать верх над сарацинами. Между тем, герцог Бургундский
и его французы неохотно подчинялись власти английского короля. Конрад, маркиз
Тирский, под влиянием враждебного чувства к нему дерзнул даже предложить
мусульманам соединиться с ними против Ричарда. Английский король, со своей
стороны, повторив Саладину обещание, данное Малик-Адилу, объявил ему, что он
готов вернуться в Европу, если христианам возвратят Иерусалим и древо
Животворящего Креста. Ричардом сделаны были и другие предложения, которые, по
своему свойству, не могли вызвать одобрения христианской армии: он предложил
Иоанну, вдову Вильгельма Сицилийского, в супружество Малик-Адилу; под
покровительством Саладина и английского короля супруги эти должны были
царствовать над мусульманами и христианами и управлять королевством
Иерусалимским. Мысль о подобном союзе поразила удивлением законников ислама;
султан же, по-видимому, принял ее не без сочувствия. Но епископы христианские
энергически восстали против подобного союза, и переговоры по этому поводу не
привели ни к чему.
Ричард, обвиняемый в намерении изменить делу Креста и желая возвратить
утраченное им доверие пилигримов, велел обезглавить всех мусульман, находившихся
у него в плену, и объявил о своем намерении идти на освобождение Иерусалима.
Зимние дожди привели христианский лагерь в бедственное состояние; погибло
громадное количество лошадей и вьючного скота; большинство пилигримов снова
упали духом. Однако же надежда увидеть в скором времени город Иисуса Христа
оживила умы и возбудила вновь мужество. Между тем Саладин окружал Иерусалим
новыми рвами и распоряжался починкой стен и башен. Конница мусульманская
оберегала пути к священному городу.
В христианской армии некоторые были против плана предпринимать осаду Иерусалима
в зимнее время, но большинство крестоносцев находились под влиянием пламенного
энтузиазма. Когда вожди решили приступить к восстановлению Аскалона, одной из
крепостей, разрушенных Саладином, это привело христианскую армию в глубокое
уныние; среди толпы, столько выстрадавшей ради того, чтобы идти в Иерусалим,
послышались вопли отчаяния; поднялся горький ропот против вождей, против Ричарда
и против самого Бога. Герцог Бургундский и его французы покинули знамя Ричарда;
но депутаты, которые стали убеждать их именем Иисуса Христа, склонили их
возвратиться в лагерь.
В Аскалоне глазам крест
...Закладка в соц.сетях
