Жанр: Электронное издание
all
...олебав могущество мамелюков, Селим овладел Палестиной; на стенах Иерусалима
водружено было тогда знамя полумесяца, и сын Баязида, по примеру Омара,
осквернил своим присутствием святыню Гроба Господня. Когда Европа узнала, что
Святые места во власти турок, ей казалось, что Иерусалим как бы впервые подпал
под иго неверных, и немногого недоставало для возбуждения в ней духа старинных
Крестовых походов. Следует прибавить, что могущество османов возросло в размерах
угрожающего свойства и что Селим, победитель Персии, властелин Египта, готовился
направить все свои силы против христиан. На пятом Латеранском соборе папа Лев Х
уже проповедовал Крестовый поход против грозного повелителя османов; позже,
после совещания со своими кардиналами, папа отправил просвещенных и
благочестивых легатов в Англию, Испанию, Германию и в северные страны Европы,
возложив на них миссию прекратить все споры и рознь между государями и
содействовать образованию могущественного союза против врагов христианства. Лев
X, который заранее провозгласил себя главою этого священного союза, объявил
перемирие на пять лет между всеми христианскими государствами, угрожая
отлучением от церкви нарушителям мира.
Чтобы привлечь благословение Божие на свое предприятие, этот папа приказал в
продолжение трех дней совершать процессии и молебствия в столице христианского
мира; он сам совершил божественную службу, раздавал милостыню и с босыми ногами
и непокрытою головой пришел в храм святых апостолов. Секретарь святого престола
Садолето в присутствии римского народа и духовенства произнес речь, в которой
восхвалял рвение и деятельность верховного первосвященника, готовность
христианских государей прекратить все свои ссоры и желание их соединиться общими
силами против турок. Духовный оратор заключил свою речь энергичным обращением к
османским племенам, которым он угрожал силою соединенных армий Европы, и
призывал Бога, заклиная его благословить оружие новых крестоносцев на сокрушение
Мухаммедова владычества над миром и на прославление имени Иисуса Христа по всей
земле - от юга до севера и от западных до восточных стран.
С согласия главных христианских государств, папа составил наконец план этой
священной войны. Германский император обязывался выставить армию, к которой
присоедининялась венгерская и польская кавалерия, и, перейдя Болгарию и Фракию,
должен был атаковать турок по сю и по ту сторону горы Гема (Балкан). Король
Французский со всеми своими силами, с войсками Венеции и других итальянских
государств, и с 16.000 швейцарцев должен был отплыть из Бриндизи и высадиться на
берега Греции, между тем как флоты испанский, португальский и английский
выступили бы из Картагены и соседних с нею портов для перевозки испанских
отрядов на берега Геллеспонта. Сам папа предполагал отправиться из Анконы
морским путем к стенам Византии, назначенной общим сборным пунктом всех
христианских сил.
Греческие музы, приютившиеся в Италии после взятия Константинополя,
проповедовали тогда Крестовый поход против свирепых властителей Спарты и Афин.
Латинские музы, которым покровительствовал Лев X, также не безмолвствовали при
подобных обстоятельствах. Знаменитый Вид клялся в своих поэтических строфах, что
он сам отправится в знойные пустыни Африки, зачерпнет своей каской воды из
Ксанфа и Иордана и поразит своим мечом варварских царей Востока. Другой
писатель, воспитанный в школе Цицерона, прославлял заранее победы Льва Х и
предвидел уже тот достопамятный день, когда бесчисленные граждане, устремляясь
по следам папы, будут "благословлять его за спасение их семейного очага, их
свободы, их жизни". Читая поэтов, трудно поверить, что османское владычество
могло устоять против стольких разнородных сил, направленных против него. Но все
эти прекрасные обещания поэзии не замедлили быть опровергнутыми и забытыми: мир
между христианскими монархами в скором времени оказался нарушен, и каждый из них
употребил для своей защиты те армии, которые предназначались для войны на
Востоке. Наконец, соперничество Карла V и Франциска I перенесло войну в Европу,
и все перестали думать о Крестовом походе против турок.
Впрочем, политическое состояние Европы было не единственным препятствием для
этой священной войны; второе затруднение возникло из взимания десятины. Во время
первых походов на Восток от христиан требовалась их собственная жизнь, и никто
не отступал перед подобною жертвой. В последнее время священных войн от верующих
требовались только деньги, и тут-то началась оппозиция или сопротивление.
Прибавим еще, что реформация естественным образом должна была отвлечь внимание
от войны с турками. Дух сектантства породил в некоторых христианских народах
Запада равнодушие не только к опасному положению христианства, но и к опасностям
своего отечества. Среди жестоких споров, волновавших Европу, и в особенности
Германию, церковь и даже гражданская власть, провозглашенная Лютером, утратили
единодушие, без которого нельзя было ожидать успеха в борьбе с таким
могущественным врагом. Последователи Лютера желали лучше видеть торжество турок,
нежели торжество католиков.
Крестовый поход Льва Х возбудил только воинственный фанатизм турок против
христиан. Преемник Селима Сулейман овладел Белградом и снова направил силы
османов на остров Родос. Угрожаемые таким образом рыцари ордена св. Иоанна
напрасно взывали о помощи к христианскому миру, они могли противопоставить
османам только свою доблестную милицию. После героического сопротивления в
продолжение многих месяцев остатки этого христианского рыцарства искали убежища
в Италии. Когда великий магистр ордена и благородные товарищи его по несчастию
рассказали в присутствии папы о подвигах и о бедствиях рыцарей, слезы полились у
папы и у всех римских прелатов; но этого сострадания пастырей христианской
церкви было недостаточно, чтобы доставить рыцарям то, что они просили у
государей европейских, а именно уголок земли, какой-нибудь пустынный остров в
Средиземном море, где они могли бы продолжать бороться с турками. Более десяти
лет прошло, прежде чем политика государей решила отдать им во владение
Мальтийский утес, где этот знаменитый орден, подобно Христу на утесе Голгофы,
должен был завершить свою последнюю жертву и выдержать последние битвы священной
войны.
Между тем, завоеватель Белграда и Родоса явился на берегах Дуная и начал снова
угрожать Европе. Людовик II [23], потерпевший поражение при Мохаче, погиб среди
общего смятения, оставив королевство свое раздираемым партиями и опустошаемым
турками. Между тем как папа Климент VII возвещал об опасностях Венгрии, Карл V
занял Рим и держал пленником главу церкви - печальное и новое зрелище для
христианского мира! Из глубины своего заключения папа все еще приискивал врагов
туркам, но все старания его были напрасны. Столица Австрии, осажденная османами,
обязана была своим спасением только разлитию Дуная, храбрости своего гарнизона
и, если верить некоторым историкам, измене великого визиря, подкупленного
деньгами христиан.
Сулейман заключил тогда мирный договор с христианскими государями, включая в том
числе и папу. Из истории видно, что султан называет именем "брата" Карла V, так
же как и венгерского короля Фердинанда, и именем "отца" - наместника Иисуса
Христа. С этих пор уже не приходилось заводить речи о Крестовых походах против
турок. Папе, как он говорил сам, не оставалось более ничего, как только умолять
Провидение "бодрствовать над спасением христианского мира". Единственными
предприятиями против неверных были две экспедиции Карла V на берега Африки: одна
кончилась взятием Туниса, в другой он потерпел поражение при Алжире. К концу
своей жизни Сулейман II, изгнавший иоаннитов с острова Родоса, захотел
преследовать их и на Мальтийской скале; тут в последний раз проявились мужество
и героические доблести борцов священных войн. Христово воинство рыцарейиоаннитов,
окруженное развалинами и почти совершенно покинутое христианским
миром, устояло против всех нападений османов. Сулейман, чтобы загладить позор
своих поражений, сам повел своих янычар на Венгрию, овладел многими народами, и
только Бог спас Германию, отозвав из мира победоносного султана. Величайший из
государей Османской империи умер в виду маленького венгерского городка, который
он осаждал во главе сильной армии.
На Востоке еще оставалось одно христианское государство, основанное еще во время
Крестовых походов. Королевство Кипрское по прекращении рода Люсиньянов перешло
под власть Венеции. Давно уже угрожали ему сначала мамелюки каирские, затем
турки; наконец, во время царствования Селима, высадилась на остров грозно
вооруженная османская армия; она опустошила селения и поля; города Никозия и
Фамагуста оказались не в состоянии сопротивляться приступам варваров. Можно было
бы упрекнуть Венецию за те средства, употребившиеся ей, чтобы наследовать
династии Люсиньянов, но если вообразить все то, что сделали венецианцы во время
этого вторжения турок, все страдания, которым они подверглись, защищая остров
Кипр, то представляется только их героическая храбрость и бедствия христианского
народа. Этот остров Кипр, одно из чудес древности, бывший в таком цветущем
состоянии еще под властью латинян, с тех пор как бы погружен в бездну несчастий.
Даже и в настоящее время представляет он глазам путешественников только зрелище
смерти и разрушения.
Для утешения друзей человечества история может сообщить им о знаменитой победе
при Лепанто, которая последовала вскоре после завоевания турками Кипрского
королевства. Флот османский и флот христианский под начальством дона Хуана
Австрийского встретились в водах древнего Акциума; эта морская битва напоминает
нам несколько дух и энтузиазм священных войн. До начала боя дон Хуан велел
водрузить на своем корабле знамя церкви и знамя Креста, и весь флот
приветствовал радостными криками это религиозное знамение победы. Никакую битву
в древнем мире нельзя сравнить с битвою при Лепанто, в которой турки сражались
за обладанием миром, а христиане защищали Европу. Венеция ознаменовала торжество
христианского флота необыкновенными увеселениями; победа лепантская была
начертана на монетах, и день битвы причислен к ежегодно чествуемым праздникам.
Во Франции, в Англии, в Испании и у всех северных народов совершали
благодарственные молебствия за победу, дарованную доблести христианских воинов.
Так как папа существенно содействовал успеху христианского оружия, то в Риме
проявилось наибольшее ликование. Марк Антоний Колонна, командовавший кораблями
папы, был с торжеством введен в Капитолий; в церкви Ara Caeli (Алтаря Небесного)
вывесили знамена, отнятые у неприятеля; папа Пий V установил празднество в честь
Девы Марии, предстательством которой, по общему верованию, была одержана победа
над мусульманами, и праздник этот, совершаемый 7 октября, в день битвы, получил
названия праздника в честь Богородицы побед (Notre-Dames des Victoires).
Война, кончившаяся Лепантской битвой, оказалась последней, в которой являлось
знамя Креста. Христианская Европа после такого блистательного торжества сложила
с себя свое победоносное оружие и не воспользовалась страхом, внушенным ею
мусульманам. Великое европейское общество шло тогда по пути широкого развития, и
каждое государство было преимущественно занято или увеличением своих пределов,
или сохранением их и не помышляло об отдаленных войнах. С другой стороны, народы
придерживались домашнего очага по причине выгод или обещаний возникающей
цивилизации. В это время произошли четыре великих открытия: Америка, путь в
Индию, книгопечатание и порох. Война, законы, нравы, промышленность - все должно
было измениться. Новый переворот оказался вдруг лицом к лицу со старым
переворотом, произведенным кончающимися уже теперь Крестовыми походами, и
овладел умами, чтобы направить их к иным замыслам и иным предприятиям.
Счастливым обстоятельством для христианского мира явилось то, что, когда
Крестовые походы, имевшие целью защиту Европы, клонились к упадку, и военное
могущество турок также начало ослабевать. В средневековой истории Востока
замечательно то обстоятельство, что многие мусульманские династии, быстро
возвысившись посредством оружия, вдруг останавливались среди своего торжества;
османы, казалось, также истощили все свои силы на завоевании Греции. После этого
завоевания, которое являлось как бы окончательным осуществлением угроз
аравийского пророка, армии их перестали быть непобедимыми и началось их падение.
Ислам, давший им все, что нужно было, чтобы побеждать, не помог им
воспользоваться победами. Могли расширяться только их владения, но не
могущество. С тех же пор, как перестали бояться мусульман, не колебались
сближаться с ними посредством мирных договоров; христианская Европа поочередно
то посылала войска против османов, то отправляла к ним послов. Так было и в
войне Кандийской, во время которой Людовик XIV доставлял помощь венецианцам и в
то же время держал при Порте полномочного посла.
Завоевание Кандии, хотя и стоило туркам неимоверных усилий и потери многих
армий, возбудило, однако же, на некоторое время их воинственный энтузиазм. Снова
вооружилась вся империя, и в лагере под стенами Вены собралось до 300.000
мусульман. Германия была в страхе; Ян Собесский поспешил тогда на помощь со
своими поляками, и появление его подействовало ободрительно. Столкновение между
двумя армиями произошло 16 сентября 1683 г. и дошло до рукопашной схватки.
Победа была скоро решена. "Слава Богу, - писал по окончании битвы король
Польский, - Господь даровал победу нашему народу; даровал такое торжество,
какого и не видано было в прошлых веках!" На другой день после битвы совершили
благодарственные молебствия во всех венских церквах, которые великий визирь
клялся превратить в мечети. Большое мусульманское знамя было послано папе, а
королю Французскому Собесский послал "донесение о выигранном сражении и о
спасении христианского мира".
В это же время поляки нанесли поражение туркам на берегах Прута; флот водрузил
знамена папы и Венеции в городах Модоне, Короне, Наварине, Патрах, Коринфе и
Афинах. Армии турецкие были везде разбиты и рассеяны. Два визиря и многие паши
заплатили своими головами за поражения, нанесенные исламу. Мехмед IV, обвиняемый
в этих поражениях народом и улемами, был свергнут с престола среди всех этих
смут, приписываемых гневу небесному и от которых распространились беспорядки и
смятение во всей империи. Карловицкий договор служит свидетельством громадных
потерь турецкого народа и неоспоримого превосходства христиан в эту эпоху.
Два обстоятельства должны быть отмечены историей при этом Карловицком договоре:
Венгрия, которая в продолжение двух веков сопротивлялась всем нападениям со
стороны Османской империи и территория которой была как бы Фермопилами
христианского мира, ослабленная, наконец, внутренними раздорами и внешними
войнами, бывшая целью нападений то со стороны германских императоров, то со
стороны константинопольских султанов, утратила в это время свою независимость и
оказалась присоединенной к владениям австрийского дома. Между государствами и
государями, подписавшимися под этим договором, участвовали и цари Московские -
новая могучая сила, на которую до сих пор, среди борьбы между христианами и
неверными, не обращали большого внимания и которая должна была впоследствии
нанести самые сокрушительные удары османскому владычеству.
Если турки остались еще обладателями многих стран, отнятых ими у христиан, то
только потому, что их империя не казалась уже опасною для европейских государей.
На турецкую империю перестали смотреть как на силу, которую следовало истребить
вооруженной рукой; довольствовались тем, что отнимали у нее или приобретали иным
способом те блага и преимущества, которые были у нее в руках, но которыми она не
пользовалась. На европейскую промышленность, при содействии дипломатии, можно
было исключительно возложить достижение такого рода победы над нею. Когда
знаменитый колосс Родосский упал, то долго никто не мог поднять его, и он
оставался лежать на земле. Наконец, наехали купцы, разделили между собой металл,
из которого он был сооружен, и нагрузили им своих верблюдов. Такова же была
судьба Османской империи.
Глава XLI
Взгляд на Крестовые походы в XVI и XVII столетиях. - Мнение Бэкона. - Памятная
записка Лейбница на имя Людовика XIV. - Последний Крестовый поход против турок.
- Воспоминание о Иерусалиме. - Путешествие в Святую землю (XVII и XVIII вв.)
В ту эпоху истории, которой мы достигли, те страстные увлечения, которые
породили чудеса Крестовых походов, перешли в состояние отвлеченных идей,
привлекавших более внимание писателей и ученых, чем царей и народов. Таким
образом, священные войны с их причинами и последствиями сделались достоянием
ученых и философов, выводящих из них свои заключения. И потому самому, что
Крестовые походы сделались предметом рассуждений, можно сказать, что исчез
вполне тот энтузиазм, которому они были обязаны своим возникновением. Некоторые
последователи Лютера видели даже в турках помощников протестантских христиан; их
привело к этому странному мнению то убеждение, что римские папы являлись
единственными двигателями священных войн. Папы, между тем, стали во главе
Крестовых походов только тогда, когда их сила и общее рвение к ним ослабло. Они
в этом случае заявили себя бодрствующими стражами христианства и верными
охранителями христианской Европы; усердие их в деле священных войн в дни
опасности было внушаемо им религиозным патриотизмом.
Мы должны, однако же, сказать, что великие писатели и люди, известные своим
просвещением и принадлежавшие к последователям реформы, оплакивали в это время
равнодушие христианского мира к священным войнам. Канцлер Бэкон в диалоге своем
о священной войне ("De bello sacro") пустил в ход всю силу своей диалектики,
чтобы доказать, что турки были вне закона, общего для всех народов; он призывал
и естественное право, и право человеческое, и право божественное против этих
варваров, которым он отказывал в имени народа, и настаивал на том, что с ними
следует вести такую же войну, как "с пиратами, антропофагами и хищными
животными".
Отчасти разделяя мнение знаменитого канцлера, нельзя, однако же, допустить
подобных преувеличений; самые пламенные проповедники Крестовых походов никогда
не заходили столь далеко. Другой философ того же времени говорил с большей
умеренностью и правдой о способе войны с турками. В то время, когда Людовик XIV
намеревался воевать с Нидерландами, Лейбниц послал ему записку объемистого
содержания, чтобы убедить его возобновить поход Людовика Святого в Египет.
Завоевание этой богатой страны, которую Лейбниц называет Восточной Голландией,
должно было содействовать торжеству и распространению христианской веры; оно
должно было доставить христианнейшему королю знаменитую славу Александра, а
французской монархии - самые верные средства для достижения могущества и
процветания. "Египет - мать земледелия, промышленности, - говорил он, - служит в
одно и то же время и преградою и путем между Африкой и Азией; он есть
соединительный пункт и место общего торгового склада, с одной стороны, для
Индии, а с другой - для Европы; он, в некотором роде, "око" прилегающих к нему
стран; богатый по причине плодородия своей почвы и многочисленности своего
населения, среди пустынь, окружающих его, он соединяет в себе чудеса природы и
искусства, которые в продолжение стольких веков составляют предмет вечно нового
удивления". Германскому философу представлялась уже христианская вера вновь
процветающей в Азии и соединяющей весь род человеческий под одними законами;
одним словом, в обладании Египтом ему виделось столько преимуществ для Франции и
для христианства, что "за исключением философского камня" ничто в мире не
казалось ему столь важным, как завоевание этой страны.
Мы имели случай познакомиться со многими мемуарами XV и XVI столетий, имевшими
целью убедить христианских владетелей перенести войну на Восток. Св. Франциск
Сальский, живший при Генрихе IV, часто в письмах своих высказывал желание
увидеть Святую землю освобожденною от ига неверных. Бонгарс, озаглавливая
собрание историй, изданное им, "Gesta Dei per Francos", выражает этим свое
благоговение к священным предприятиям во имя Креста. В одном посвящении Людовику
ХIII он не упускает из вида напомнить монарху о примере его предков, которые
отправлялись на Восток, и обещает ему славу героя и святого, если он предпримет
освобождение Византии или Иерусалима. Таким образом, проповедовали священную
войну даже в книжных посвящениях, но в сущности никто не думал принимать крест
или браться за оружие. Идея Крестовых походов переходила постепенно в область
поэзии, подобно тем сказочным чудесам, которым никто больше не верил, но которые
воспламеняли еще воображение поэтов. Когда Тассо воспевал освобождение
Иерусалима, священные войны могли только составлять великолепное содержание для
эпопеи. Когда Буало, обращаясь в стихотворении своем к Людовику XIV, говорил
ему: "Я жду тебя через полгода на берегах Геллеспонта", - нельзя было
предполагать в нем другого намерения, кроме того, чтобы польстить великому
монарху, и такого рода лесть достаточно выражала, сколько воспоминания о
Крестовых походах сохраняли поэзии и славы во мнении современников.
Однако же можно упомянуть еще об одной, последней попытке христиан против турок.
Несколько лет спустя после договора Карловицкого Венеция, опасаясь лишиться
своих владений в Морее, обратилась к помощи папы. Климент XI разослал повсюду
своих легатов, чтобы убеждать царей и народы взяться за оружие. Во всех церквах
проповедовали священную войну; музы христианства присоединили свои голоса к
голосам проповедников Крестового похода. Испания, Португалия, Генуя, Тоскана,
Мальтийский орден снарядили корабли; многочисленный флот под знаменем церкви
двинулся к архипелагу и берегам Азии. Климент употребил свои собственные
сокровища на войну, успех которой, как выражался папа, он охотно купил бы
посредством продажи "чаш и дароносиц". По призыву папы императорская армия
выступила навстречу туркам, надвигавшимся на Германию; 6000 швейцарцев,
вооружившихся на средства римского двора, присоединились к немецкой армии;
христианский мир молился о торжестве христовых воинов, сражавшихся в Венгрии и в
Пелопоннесе. Когда узнали о победах, одержанных над турками, верховный
первосвященник во главе священной коллегии отправился в церковь Санта-МарияМаджоре
для возблагодарения Господа воинств; знамена, отнятые у турок, были
положены на алтарь Богородицы, к предстательству которой прибегали верующие.
Тогда османы подчинились судьбе, повелевавшей им остановиться на пути
завоеваний, и стали заботиться только о защите своей империи, угрожаемой
поочередно то германцами, то русскими. Когда опасность для христианства
миновала, то и церковь перестала проповедовать экспедиции против турок, и с тех
пор побуждением к войне с Востоком служило только честолюбие государей или
воспоминания о древней Греции.
Во всех этих войнах с османами не было ни одного воспоминания, никакого
предания, которое могло бы возбудить энтузиазм христианских народов.
Необходимость для каждого народа на Западе защищать свои собственные очаги
действовала на души и сердца верующих менее сильно, чем одно имя Иерусалима,
одно представление мест, освященных присутствием и чудесами Иисуса Христа. С
прекращением войн с мусульманами снова начались путешествия к Святым местам, и
Крестовые походы за море кончились тем же, чем и начались. В продолжение XVI и
XVII столетий множество лиц святой жизни, знаменитых государей посетили Иудею в
качестве пилигримов; большинство христианских государей, по примеру Карла
Великого, полагали славу теперь не в освобождении Иерусалима, но в оказании
покровительства христианскому населению Иудеи. Капитуляции Франциска I,
возобновленные большей частью его приемников, заключали многие постановления,
которые обеспечивали последователям Христа мир и свободное исповедание
христианской религии среди неверующих народов. В царствование Генриха IV
французский посланник при константинопольском дворе Дезе посетил иерусалимских
христиан и принес им утешение с истинно царской щедростью. Граф Ноантель,
представитель Людовика XIV при дворе турецкого султана, также посетил Святую
землю, и имя могущественного монарха было благословляемо у Голгофы и в Святых
местах. После договора Пасаровицкого Порта отправила к Людовику XIV
торжественное посольство. Оно было уполномочено представить христианнейшему
королю фирман турецкого повелителя, по которому католикам в Иерусалиме
предоставлялось безусловное обладание Гробом Господним и свобода восстановления
своих церквей. Христианские государи ежегодно посылали свои приношения
священному городу; во время торжественных церемоний храм Воскресения Христова
блистал драгоценными украшениями, присланными в дар христианскими государями.
Пилигримов принимали в Иерусалиме уже не рыцари-иоанниты, но иноки
Францисканского ордена, сделавшиеся хранителями божественного Гроба.
Однако же пилигримство, как и Крестовые походы, имело свои фазы процветания,
колебания и упадка; энтузиазм пилигримов, как и воинов Креста, зависел от чувств
и понятий, преобладавших среди великого европейского общества. Настала эпоха
равнодушия, такого же, к какому близки теперь и мы, когда Святые места перестали
привлекать к себе христиан Европы. В конце последнего столетия целая армия
отправилась из портов Франции на Восток. Во время этой славной экспедиции
французские воины одержали победы над мусульманами при пирамидах, в Тивериаде,
на Фаворе; но Иерусалим, от которого они были так близко, не заставил биться их
сердце, не обратил даже на себя их внимания: все уже было изменено в понятиях,
которые управляли судьбами Запада.
Нравственная характеристика Крестовых походов
В кратких очерках мы из
...Закладка в соц.сетях
