Жанр: Электронное издание
all
...вкладов, от воинов -
примеров мужества и самопожертвования, от приморских городов - кораблей и, со
своей стороны, обязывался сделать самые значительные пожертвования. История
почти не может проследовать за Иннокентием, воздвигающим повсюду врагов
неверным; он охватывал взором одновременно и Восток и Запад, письма его и
посланники способны были расшевелить и Европу, и Азию.
Во все христианские государства послали папских легатов; на проповедников было
возложено убеждать верующих к принятию креста. Иаков де Витри проповедовал по
берегам Рейна; Петр Курсонский - в провинциях Франции. Филипп-Август предоставил
сороковую часть своих удельных доходов на издержки крестного похода - многие
знатные владетели и прелаты последовали примеру монарха. Архиепископ
Кентерберийский призывал Англию вооружиться против неверных; король Иоанн,
находившийся в войне с баронами и общинами, принял крест, надеясь таким образом
снискать покровительство церкви; в Германии Фридрих II также принял облачение
пилигрима, но - с единственной целью: угодить римскому пале и найти поддержку
святого престола в войне против Отгона Саксонского.
В христианском мире шли приготовления к общему собору, объявленному папой
Иннокентием. В Рим уже прибыли депутаты из Антиохии и Александрии, патриархи
Константинопольский и Иерусалимский, послы Фридриха, Филиппа-Августа, королей
Английского и Венгерского. Собор, на котором присутствовало более 500 епископов
и архиепископов, происходил в Латеранской церкви под председательством папы.
Иннокентий произнес речь, в которой он оплакивал заблуждения своего века и
несчастия церкви; он обращался к духовенству и ко всем верующим с увещанием
освятить своими молитвами те меры, которые предстояло принять против еретиков и
сарацин; он представил Иерусалим облаченным в печаль, изнемогающим в оковах
своего пленения и вещающим устами своих пророков, чтобы тронуть сердца христиан.
Собор употребил несколько заседаний на обсуждение вопроса о средствах доставки
помощи Святой земле. Постановили, что духовенство будет уплачивать двадцатую
часть своих доходов для издержек Крестового похода, папа же и кардиналы -
десятую часть; решено было соблюдать пятилетнее перемирие между всеми
христианскими государями; собор Латеранский предал проклятию пиратов, которые
затрудняли путь пилигримов, и тех, кто доставлял продовольствие и оружие
неверным. Постановления о священной войне были возвещены во всех церквях Запада;
толпе начали чудиться сверхъестественные явления, как и во время первых
Крестовых походов, и христиане, которые только что перед тем воевали между
собою, сблизились теперь и поклялись Евангелием не иметь других врагов, кроме
мусульман.
Однако же Иннокентий III не смог довершить начатого им предприятия и умер среди
забот об улаживании распрей, возникших между пизанцами и генуэзцами. Первая
мысль преемника его, Гонория III, была об освобождении Иерусалима. "Да не
сокрушит вашего мужества смерть Иннокентия! - писал он христианам палестинским.
- Я проявлю не меньше усердия для освобождения Святой земли и употреблю все
старания помочь вам". В письме своем ко всем епископам и государям Запада папа
увещевал их продолжать проповедовать Крестовый поход и приготовляться к этой
священной войне.
Между государями, принявшими крест, был также и венгерский король Андрей II; он
покинул двор и королевство, раздираемое партиями. Подобно своей матери, вдове
Бала, он надеялся найти в местах, освящаемых страданиями Христа, верное
прибежище от горя, которое преследовало его всю жизнь. Венгерский монарх мог
надеяться также, что пилигримство со священной целью доставит ему уважение его
подданных и что церковь, всегда вооруженная в пользу государей-крестоносцев,
лучше, нежели он сам, защитит права его короны. Андрей, в сопровождении герцога
Баварского, герцога Австрийского и многих германских владетелей, отправился на
Восток во главе многочисленного войска и прибыл в Спалато, древний Салон, где
ждали его корабли венецианские, анконские и из Зары. Множество крестоносцев, сев
на суда в Бриндизи, Генуе и Марселе, опередили короля Венгерского; кипрский
король Люсиньян со своими баронами также отправился из Лимиссо в Птолемаиду. Со
времен Саладина у христиан не было такой многочисленной армии в Сирии.
Когда крестоносцы прибыли в Палестину, там свирепствовал сильный голод;
недостаток жизненных припасов и крайность нужды доводили пилигримов до
распущенности и разбойничества; чтобы прекратить беспорядки, вожди поспешили
перевести своих воинов во владения неверных. Крестоносцы нахлынули на область
Наплускую и на верхнюю Галилею, принадлежащую мусульманам, и опустошили их;
Малик-Адил, поспешно прибывший с войском из Египта, принужден был обратиться в
бегство перед победоносными полками Креста.
Возвратясь в Птолемаиду, христианская армия ожидала сигнала для новых битв.
Решено было сделать нападение на крепость, которую Саладин велел выстроить на
горе Фавор. Перед выступлением крестоносцев патриарх пришел в лагерь и принес
частицу Честного Креста, которую, как уверяли, удалось спасти во время битвы при
Тивериаде. Пилигримы благоговейно преклонились перед знаменем спасения и
выступили в путь, воодушевленные воинственным энтузиазмом. Армия, выстроенная в
боевом порядке, прошла по горе под градом стрел и камней и преследовала
неприятеля до самой крепости, к осаде которой и приступили немедленно. После
нескольких приступов мусульманский гарнизон готов был сдаться, когда вдруг
христиане, охваченные паническим страхом, отступили в беспорядке, как будто бы
они были побеждены. Это отступление, причины которого история не объясняет,
произвело смятение и уныние между пилигримами. Патриарх Иерусалимский с гневом
покинул армию, унося с собою Честное Древо, в присутствии которого христиане
вели себя таким недостойным образом. Князья и государи, руководившие Крестовым
походом, не посмели возвратиться в Птолемаиду и отправились в Финикию, стараясь
загладить позор своего отступления на горе Фавор. Здесь воины Креста не
встретили врагов, с которыми им нужно было бы сражаться; но зима уже началась,
крестоносцам пришлось много пострадать от ураганов, дождя, холода, голода,
болезней. Ко всем этим бедствиям присоединились и раздоры.
В армии христианской было три короля, и ни один из них не командовал; новый
король Иерусалимский предводительствовал только своими рыцарями и баронами
Святой земли; король Кипрский заболел и умер, когда уже собирался возвратиться в
свое королевство. Король Венгерский, оставивший Европу как вождь Крестового
похода, не сумел приобрести повиновения себе среди своей армии, как и между
подданными собственного государства. После трехмесячного пребывания в Палестине
он забыл свои клятвы и, ничего не сделав для дела Иисуса Христа, думал только об
отъезде; патриарх старался удержать его под знаменами священной войны, но так
как венгерский монарх был глух ко всем просьбам, то прелат осыпал его угрозами
церковного наказания. Тем не менее Андрей настаивал на своем решении покинуть
Восток, но, чтобы не казаться изменником делу Иисуса Христа, он оставил половину
частицы мощей, приобретенной им во время посещения Святой земли. Если верить
летописи, то по возвращении Андрея в Венгрию принесения этой святыни было
достаточно, чтобы прекратить смуты в государстве и доставить процветание в его
провинциях миру, законам и правосудию. Большинство венгерских историков говорят,
наоборот, что эта бесславная экспедиция навлекла на него презрение народа и
только усилила беспорядки в его королевстве.
Глава XXV
Продолжение Шестого Крестового похода. - Осада Дамиетты. - Битвы и бедствия
крестоносцев. - Взятие города (1218-1219)
После отъезда венгерского короля в Птолемаиду прибыло множество крестоносцев,
выехавших из гаваней Голландии, Франции и Италии. Крестоносцы из Фрисландии, из
Кельна, с берегов Рейна остановились на португальском берегу и в нескольких
битвах нанесли поражение маврам. Прибытие этих воинов, рассказы об их победах
оживили мужество пилигримов, остававшихся в Палестине под начальством герцога
Австрийского Леопольда. При таком посильном подкреплении только и было речи, что
о возобновлении военных действий, и на совете князей и вождей было решено
перенести войну на берега Нила.
Христианская армия под предводительством короля Иерусалимского, герцога
Австрийского и Вильгельма, графа Голландского, выступила из Птолемаиды в начале
весны 1218 г. и высадилась в виду Дамиетты. Город Дамиетта, расположенный на
расстоянии одной мили от моря, на правом берегу Нила, был укреплен двойным рядом
стен со стороны реки и тройным рядом со стороны суши; посреди реки возвышалась
башня; проход для судов был загражден железной цепью, протянутой от города к
башне. В городе имелся многочисленный гарнизон, снабженный достаточным
количеством продовольствия и военного снаряжения, что давало ему возможность
выдержать продолжительную осаду.
Крестоносцы расположились лагерем на левом берегу Нила, на равнине, представляла
вшей западной и южной стороны бесплодную пустыню, и на которой не произрастало
ни деревьев, ни растений; перед ними был город, выстроенный между рекою и озером
Менсал, на пространстве, прорезанном множеством каналов и покрытом пальмовым
лесом. Едва они успели устроить лагерь, как сделалось совершенно темно по случаю
лунного затмения. Это небесное явление воспламенило мужество крестоносцев и было
для них предзнаменованием блистательнейших побед.
Первые нападения направили на башню, выстроенную посреди Нила; пущены были в ход
всякого рода боевые машины, сделали также несколько приступов. Башня соединялась
с городом посредством деревянного моста; таким образом, она получала помощь, при
которой все чудеса храбрости оказывались бесполезными. После осады,
продолжавшейся несколько недель, крестоносцы сделали нападение на мост и
разрушили его; потом соорудили громадную деревянную крепость, поставленную на
двух судах, связанных вместе; на этой подвижной крепости избранные воины
двинулись на приступ башни. Мусульмане с высоты своих стен, крестоносцы - с
берегов реки следили глазами за христианскою крепостью; два судна, которые
подымали ее, бросили якорь у подножия стен; сарацины осыпали их тогда градом
каменьев и потоками греческого огня; воины Креста, бросившись на приступ, вскоре
достигли зубцов башни.
Среди битвы, в которой действовали мечи и копья, пламя вдруг охватывает
деревянный замок крестоносцев, и подъемный мост, перекинутый на стены башни,
колеблется; знамя герцога Австрийского, командовавшего атакующим отрядом, уже в
руках осажденных! Крики радости раздаются в городе, продолжительный стон
слышится с берега, где стоят крестоносцы. Патриарх Иерусалимский, духовенство,
вся армия коленопреклоненно с мольбою воздевают руки к небу. Вскоре, как будто
бы Богу было угодно внять их молитвам, пламя угасает, машина снова действует,
надземный мост утвержден. Товарищи Леопольда возобновляют нападение с большим
жаром; повсюду под ударами христиан рушатся стены; растерянные мусульмане
складывают оружие и молят победителей пощадить их жизнь. Крестоносцы
приготовлялись к этой победе молитвами, постом, религиозными процессиями. Видны
были лики воинов небесных среди сражающихся; все пилигримы считали взятие башни
делом Божиим. Христиане не могли воспользоваться этим первым своим успехом за
неимением судов для переправы через Нил. Б?льшая часть кораблей, на которых они
прибыли в Египет, вернулись обратно; даже многие из пилигримов, присутствовавших
при начале осады, возвратились на этих судах в Европу. Бегство их, повествуют
летописи, так разгневало Бога, что множество пилигримов погибло от
кораблекрушения, а иные приняли смерть несчастными образом уже по возвращении
домой.
Между тем, папа не переставал торопить с отъездом тех, кто принял крест; и в то
время, как христианская армия оплакивала еще удаление крестоносцев фрисландских
и голландских, в лагерь при Дамиетте прибыли новые воины из Германии, Пизы,
Генуи и Венеции; а также воины из всех провинций Франции. Англия выслала в
Египет своих храбрейших рыцарей, явившихся сюда для исполнения клятвы монарха
их, Генриха III. Между пилигримами, высадившимися тогда на берегах Нила, история
не должна забывать кардинала Пелагия, которого сопровождало множество римских
крестоносцев; он привез с собою сокровища, собранные с верующих на Западе и
назначенные для расходов на священную войну. Папа поручил ему вести Крестовый
поход с твердостью и не вступать в переговоры о мире иначе, как с побежденными и
подчинившимися власти римской церкви врагами. Войну с мусульманами хотели вести
такую же, как с греками и еретиками: хотели одновременно и побеждать их, и
обращать. Пелагий, избранный для этой миссии, был человек ревностный и горячий,
имел характер упрямый и непоколебимый. Через несколько дней после его приезда, в
день св. Дионисия, сарацины произвели нападение на крестоносцев; новый легат
выступил во главе христианской армии; он нес крест Спасителя и вслух молился: "О
Господи, спаси нас и яви нам помощь Твою, чтобы мы могли обратить этот жестокий
и развращенный народ!.." Победа осталась на стороне христиан. Пелагий оспаривал
командование армией у короля Иерусалимского; в подкрепление своих притязаний он
говорил, что крестоносцы вооружились по призыву папы римского и что они были
воинами церкви. Толпа пилигримов подчинялась его распоряжениям, убежденная, что
на это была Божия воля, но притязание Пелагия руководить действиями возмущало
рыцарей Креста и привело к бедственным последствиям.
Христианская армия, несмотря на все свои победы, оставалась на левом берегу Нила
и не могла приступить к осаде Дамиетты. Много раз она делала попытки
переправиться через реку, но всегда была останавливаема сарацинами и часто
повторяющимися здесь в зимнее время бурями. Пилигримы начали наконец роптать на
легата. "В этой несчастной пустыне, - говорили они, - что с нами будет? Разве в
нашей стране недоставало могил?" Пелагий, до слуха которого доходили эти жалобы,
приказал соблюдать пост в продолжение трех дней и молиться перед Святым Крестом,
чтобы Иисус Христос научил их, как перебраться через реку. В это самое время
поднялась страшная буря и полил такой дождь, что нельзя было отличить реки от
моря, и вода сделалась везде горькою; лагерь затопило, на вопли растерявшихся
христиан легат повторял им то, что Иисус Христос сказал Петру, когда его лодку
заливало волнами: "Маловерные, зачем усомнились вы?" Вскоре вновь просияло
солнце, и вода начала убывать. Крестоносцы сделали новые усилия переправиться
через Нил, но берег, занятый сарацинами, оставался все-таки недоступным.
Христианской армии оставалось возложить надежду только на небесную помощь.
Незадолго до празднования памяти св. Агафьи, говорится в летописи, произошло
великое чудо. Св. Георгий и многие другие воины небесные, облаченные с "белую
одежду и вооруженные, представились сарацинам в их лагере, и три дня сряду
сарацинам слышался голос: "Бегите отсюда, иначе вы погибнете!" На третий день
голос послышался вдоль реки и возвестил христианам: "Вот, сарацины убегают!"
Сарацины действительно покинули лагерь, и вот как рассказывают об этом чудном
событии арабские историки. Между эмирами составился заговор против Малик-Камила;
накануне того дня, когда предполагалось привести его в исполнение, султан,
предупрежденный об этом, вышел ночью из лагеря, а войско его, не имея больше
вождя, разбежалось в беспорядке. Тогда христиане могли совершить переправу через
Нил и беспрепятственно расположиться на левом берегу реки. Они раскинули лагерь
под стенами Дамиетты, и город был осажден и со стороны Нила, и со стороны суши.
В это самое время мусульманские князья решились разрушить укрепления и стены
Иерусалима; они разрушили также крепость Фаворскую и все укрепления, которые еще
оставались у них в Палестине и в Финикии. Все сирийские войска были призваны на
защиту Египта. Прибытие их на берега Нила и сознание опасности,
распространившееся между неверными, возбудило мужество Малик-Камила;
разбежавшаяся египетская армия поспешно возвратилась, полная рвения и усердия,
на помощь Дамиетте. Крестоносцам пришлось одновременно сражаться с гарнизоном
крепости и несметными толпами сарацин, покрывавших оба берега реки.
В Вербное воскресенье произошла битва на Ниле и на равнине. Воины Креста,
говорит современная история, вместо пальмовых ветвей держали в руках в этот день
обнаженные мечи и обагренные кровью копья; 5000 мусульманских трупов осталось на
поле битвы. Через несколько дней после того, в день памяти Иоанна Крестителя,
демон зависти и гордости предал христиан мечу их врагов. Христианская пехота,
постоянно сражавшаяся на приступах и на судах, жаловалась, что на нее
обрушивается все бремя войны, и упрекала рыцарей за то, что они спокойно сидят в
лагере. Рыцари же хвастались тем, что они держат в страхе сарацин, и приписывали
себе все победы Крестового похода. Вспыхнула ссора, и, чтобы доказать, на чьей
стороне было больше храбрости, и конница, и пехота поспешно устремились в бой с
неприятелем; бились с ожесточением, но без всякого порядка; вожди, следившие за
этой толпою, действовавшей без всякой дисциплины, не могли добиться от нее
подчинения своим распоряжениям. Король Иерусалимский, старавшийся соединить
воинов Креста, едва спасся от греческого огня, пущенного в него сарацинами;
множество христиан погибли от меча. "Это поражение, - говорит очевидец-историк,
- было нам наказанием за наши грехи, и наказанием, далеко не превышающим грехи
наши".
Весна и лето 1217 г. прошли в постоянных битвах. Христианская армия, хотя
понесла уже значительные потери, все еще покрывала окрестности Дамиетты на
протяжении более десяти миль; при всяком новом приступе к городу жители зажигали
огни на башне, называемой Муркита, и армия султана спешила на помощь городу.
Несколько раз христианам приходилось выдерживать сильные нападения, но они
отражали их, "потому что Бог был с ними".
С каждым днем прибывали с моря новые крестоносцы; пришло известие о скором
приезде германского императора, также принявшего крест. Неверные с трепетом
ожидали вступления в борьбу с могущественнейшим монархом Запада. Султан Каирский
отправил, от имени принцев своей фамилии, послов в лагерь крестоносцев, чтобы
просить их о заключении мира; он возобновил предложение, сделанное им в начале
осады, - уступить франкам королевство Иерусалимское и оставить в своем владении
только крепости Крак и Монреаль, за которые он соглашался платить дань. Вожди
Крестового похода приступили к обсуждению этого предложения. Король
Иерусалимский, бароны французские, английские, германские находили этот мир
столь же выгодным, сколько славным; но кардинал Пелагий и большинство прелатов
не разделяли их мнения; в предложениях неприятеля они видели только новую
ловушку - ради того, чтобы замедлить взятие Дамиетты и выиграть время. Для них
казалось постыдным отказываться от завоевания города, против которого велась
осада уже в продолжение 17-ти месяцев и который не в силах был оказывать
дальнейшее сопротивление. Рассуждения тянулись несколько дней, но не привели ни
к какому соглашению, а между тем, как обе стороны вели горячие споры, враждебные
действия возобновились; тогда все крестоносцы соединились, чтобы продолжать
осаду Дамиетты.
В окрестностях города произошло еще несколько битв. Назначая день общего
наступления, готовились к нему трехдневным постом, процессией, за которою
следовали пешком, с босыми ногами, и молебствиями перед Честным Крестом. Во
время битвы трупы сарацин покрывали равнину, как снопы покрывают плодородную
землю во время жатвы, а неверные, сражавшиеся на Ниле, бедственно гибли в
волнах, как фараоновы воины. Наконец, говорится в летописи, дети и старики в
городе с плачем восклицали на стенах: "О, Мухаммед, зачем ты покидаешь нас?"
Кое-какое соленое мясо, дыни, арбузы, сберегаемые в кожаных мешках, завернутые в
саванах вместе с покойниками, которых спускали по течению Нила, были для самых
богатых людей последней поддержкою против голода. Многие мусульманские воины,
пытавшиеся проникнуть в крепость, погибли под ударами христиан. Крестоносцы
ловили сетями и предавали смерти пловцов, которые, ныряя под водою, добирались
до города с какими-нибудь поручениями; всякое сообщение между крепостью и
мусульманской армией было прервано; ни султану Каирскому, ни крестоносцам не
могло быть известно, что делалось в осажденном городе, где царствовало молчание
смерти и бывшего, по выражению одного арабского писателя, уже не чем иным, как
закрытой могилой.
Кардинал Пелагий, проповедовавший на совете вождей войну, ревностно следил за ее
продолжением; беспрерывно воодушевлял он крестоносцев своими речами; в лагере
ежедневно совершались им молебствия Богу браней. Действуя то обещаниями, то
угрозами церкви, он имел индульгенции для случаев опасности, индульгенции по
поводу бедствий, которые терпели пилигримы, и всех трудов, возложенных на них.
Никто и не помышлял теперь покидать знамена Креста; воины и вожди только и
дышали битвами. В первые дни ноября герольды объезжали лагерь, повторяя
громогласно: "Во имя Господа и Богородицы, мы идем на приступ Дамиетты; с
помощью Божией мы ее возьмем". И вся армия отвечала: "Да будет воля Божия!"
Пелагий проходил по рядам, обещая победу пилигримам. Для решительного нападения
он рассудил воспользоваться темнотою ночи, и в глубокую ночь был подан сигнал.
Бушевала сильная гроза; под укреплениями и в городе все было тихо. Крестоносцы в
молчании взобрались на стены и убили несколько сарацин, которых нашли там.
Овладев башнею, они призвали на помощь тех, кто следовал за ними, и, не встречая
нигде врагов, начали петь: "Kyrie eleison!" Армия, выстроенная в боевом порядке
у подножия укреплений, отозвалась словами: "Gloria In excelsis". Немедленно
выломаны были двое городских ворот, через которые открывался свободный проход
осаждающей армии. В продолжение этого времени кардинал Пелагий, окруженный
епископами, воспевал победный гимн "Те Deum laudamus!".
На рассвете дня воины Креста с мечами в руках двинулись преследовать неверных в
их последних убежищах, но, когда они вошли в город, представившееся им страшное
зрелище поразило их ужасом и заставило даже сначала отступить: городские
площади, дома, мечети были завалены трупами. При начале осады в Дамиетте
насчитывалось до 70.000 жителей, теперь же оставалось едва 3000, да и те, еле
живые, бродили, как бледные тени в громадной могиле.
В городе была знаменитая мечеть, украшенная шестью обширными галереями и 150
мраморными колоннами и увенчанная башнею. Эту мечеть крестоносцы посвятили
Богородице. Вся христианская армия собралась в мечети, чтобы принести
благодарение Богу за торжество, дарованное оружию пилигримов. На другой день
бароны и прелаты снова собрались здесь для совещания о новом своем завоевании и
единодушно решили предоставить город Дамиетту королю Иерусалимскому.
Крестоносцы остаются в продолжение нескольких месяцев в Дамиетте. - Выступление
к Каиру. - Крестоносцы остановлены в Мансуре. - У них прерваны все сообщения. -
Христианская армия подвергается голоду и сдается мусульманам (1218-1219)
Крепость Танис, выстроенная посреди озера Менсал, была покинута защитниками, и
христиане без битвы овладели ею. Судьба, казалось, доставляла крестоносцам
благоприятный случай для покорения Египта; все обращалось в бегство при их
приближении. Нил, вошедший в свое русло, не затоплял больше берегов; пути к
Каиру были открыты для христиан. К несчастью, раздоры, возникшие между
победителями, задерживали их в бездействии: Пелагий распоряжался в лагере как
хозяин; Иерусалимский король, не будучи в состоянии переносить его первенства,
удалился в Птолемаиду. Между тем, каждый день прибывали новые пилигримы; герцог
Баварский и 400 баронов и рыцарей германских, посланных Фридрихом II, высадились
на берега Нила; прелаты и архиепископы привезли с собою множество крестоносцев
из всех провинций Германии, Франции и Италии; папа прислал своему легату
продовольствие для армии и значительную сумму денег, частью из своей казны,
частью - пожертвованных верующими. Все эти пособия внушили Пелагию мысль
довершить свои завоевания: он решился идти на столицу Египта. Его воинственное
решение не встретило сопротивления в духовенстве, но рыцари и бароны отказались
следовать за ним, и так как причиною своего отказа они выставляли отсутствие
короля Иерусалимского, то прелат вынужден был послать депутатов к Иоанну
Бриеннскому, чтобы просить его возвратиться в армию.
Крестоносцы потеряли таким образом несколько месяцев. Мусульмане ободрились, а
Нил начал выступать из своих берегов; султан Каирский удалился со своими
войсками за канал Ашмонский, в 12-ти лье от Дамиетты и в 15-ти от столицы. Здесь
он ежедневно принимал под свои знамена воинов, собиравшихся изо всех стран
мусульманских. В лагере он велел воздвигнуть дворец, окруженный стенами; тут
выстроены были также дома, бани, лавки; лагерь султана превратился в город,
названный Мансур ("Победоносный"), которому суждено было прославиться в истории
поражением при нем и уничтожением многих христианских армий.
По возвращении Иоанна Бриеннского в христианский лагерь начались совещания о
дальнейших действиях. Папский легат первый высказал свое мнение и предложил идти
на столицу Египта. Взоры всего христианского мира были обращены на крестоносцев;
от них ожидали не только освобождения Святых мест, но и покорения и уничтожения
всех народов, которые осквернили своим владычеством город Иисуса Христа.
Епископы, прелаты, б?льшая часть духовных лиц, тамплиеры аплодировали речам
легата. Иерусалимский король, не разделявший мнения Пелагия, возразил ему, что
предполагаемая экспедиция могла быть успешною три месяца тому назад, но что она
имеет меньше вероятностей на успех с тех пор, как началось разлитие Нила; он
...Закладка в соц.сетях
