Жанр: Электронное издание
all
...ины Креста с презрением отнеслись и к
предложениям, и к угрозам египетского халифа. Армии был подан сигнал поспешного
выступления в Иерусалим.
В христианской армии, состоявшей из 300.000 воинов под стенами Антиохии, теперь
насчитывалось не более 50.000, но войско это, за которым уже не следовала толпа
бесполезного сброда, составляло грозную силу. Эмир Трипольский, побежденный
после кровопролитной битвы, откупился данью, чтобы спасти свою столицу.
Пилигримы перешли через владения бейрутские, тирские и сидонские, не встречая на
своем пути неприятеля. Правители прибрежных городов посылали им продовольствие и
заявляли о своем миролюбии и покорности. Богатая Финикийская страна, раскрыв
свои сокровища перед крестоносцами, произвела на них радостное впечатление:
земля обетованная предстала перед ними во всей прелести; ливанские христиане
явились приветствовать своих братьев и избавителей. Армия ликовала и, оживленная
святой надеждой, сделалась образцом дисциплины и благочестивого единения.
Проходя через Птолемаиду, крестоносцы получили обещание от эмира этого города
подчиниться их власти, если они покорят Иерусалим. Горы Кармил, Кесария, Лид да
и Рамла представились глазам крестоносцев одна за другой, и все эти местности,
полные священных воспоминаний, признали владычество латинян. Но вот что
представляется почти невероятным: в Рамле предводители вдруг возбудили вопрос,
идти ли им осаждать Дамаск или предпринять осаду Каира. Воины Креста были уже
только в десяти милях от Иерусалима, и мужество их как будто поколебалось в ту
минуту, когда они приближались к городу, где должна была осуществиться цель их
тягостного и славного похода. Однако же страх скоро заглушили воспоминания о
стольких подвигах и также о близости Святых мест. Единогласно было решено
приступить к осаде Иерусалима.
Ночь накануне прибытия христианской армии в Иерусалим крестоносцы провели без
сна. Сколько стран было пройдено ими, скольким бедствиям подверглись они, чтобы
достигнуть этой святой цели Крестового похода! В их благочестивом нетерпении им
казалось, что эта ночь тянется слишком долго. Когда показалась утренняя заря, не
один из крестоносцев опередил знамена. Иерусалим не открывается издали; его
можно увидеть, только когда уже совсем приближаешься к нему; в продолжение
нескольких часов глаза 60.000 пилигримов, пробирающихся по горам Иудейским,
неотступно устремлялись туда, откуда должна была открыться перед ними Масличная
гора. Велик был их восторг, радостны слезы, когда, наконец, показались стены и
башни того города, который вмещал в себе Голгофу! Всадники сошли со своих коней
и пошли босые; стоны, вопли, преклонения, молитвы и тысячекратно переливающийся
возглас "Иерусалим!" служили выражением трогательного и восторженного
благоговения воинства Святого креста.
Глава VI
Осада и взятие Иерусалима (1099)
Иерусалим, город еврейских царей, пророков и Христа, Спасителя мира, столько раз
прославленный и столько раз разоренный, имел во время Первого Крестового похода
то же пространство, ту же окружность и тот же вид, что и в настоящее время.
Характер местности был также тот же самый; тогда, как и теперь, смоковница,
масличное и терпентинное деревья составляли скудную растительность иерусалимской
почвы. Природа вокруг священного города представилась спутникам Готфрида такой
же, как и нам, неизвестным путешественникам новейших времен, - безмолвной,
суровой, мертвенной. Над ней как будто навек суждено тяготеть проклятиям
Священного писания. Впрочем, следует заметить, что печальная картина этих
бесплодных гор находится в соответствии с судьбой Иерусалима: как не омертветь
природе вокруг того места, где принял смерть сам Бог, Творец ее?..
Обозначим прежде всего расположение христианского лагеря. Плоская местность
северной части Иерусалима, покрытая масличными деревьями, представляет
единственное подходящее место для лагеря. На этой площади, к северо-северовостоку
от Иерусалима, и раскинули свои палатки Готфрид Бульонский, Роберт
Нормандский и Роберт Фландрский; против лагеря, с этой стороны, были ворота,
называемые теперь Дамасскими, и другие, малые ворота, Иродовы, которые теперь
заделаны. Танкред расположился на северо-западной стороне против ворот
Вифлеемских; затем, палатки Раймунда Тулузского были расставлены на
возвышенности, называемой теперь холмами св. Георгия; между ними и стенами
города находилась узкая долина Рефраимская и обширный, глубокий пруд. Такая
позиция была не совсем благоприятна для осады. Поэтому граф Тулузский решился
перевести часть своего лагеря на гору Сион, к югу от города. На востоке же были
долины, или, вернее, глубокие овраги, Иосафатовы и Силоамские, которые не
позволяли ни стать лагерем, ни приступить к осаде города с этой стороны.
Египетский гарнизон, защищавший Иерусалим, состоял из 40.000 человек. Взялись за
оружие и 20.000 городских жителей. Толпы мусульман с берегов Иордана, Мертвого
моря и из других окрестных стран также собрались в столице Иудеи, ища здесь
прибежища или с целью присоединиться к защитникам города. Имамы ходили по улицам
Иерусалима, убеждая и призывая к мужеству защитников ислама и ободряя их
обещанием победы во имя Пророка.
В первые дни осады в христианский лагерь явился один отшельник с Масличной горы
и посоветовал им начать приступ всеми силами разом. Крестоносцы, поверив
чудесным обещаниям отшельника, решились сделать приступ к стенам. К сожалению,
одного только мужества и восторженного настроения духа было недостаточно, чтобы
разрушить стены и башни; понадобились лестницы и стенобитные орудия. Христиане,
разделившись на отряды, приступили к осаде города, не обращая внимания на то,
что их закидывали огромными каменьями и обливали сверху горячим маслом и смолой.
Сарацины могли удивляться в этот день чудному мужеству своих врагов. Если бы у
крестоносцев были орудия и машины, то после этого первого приступа перед ними
открылись бы ворота Иерусалима. Но не суждено было исполниться чудесам,
обещанным отшельником, и крестоносцы возвратились в свой лагерь, оставив под
стенами города многих товарищей, павших со славою.
Вожди армий позаботились тогда о том, чтобы достать дерево, необходимое для
сооружения машин, но это было нелегко в стране с обнаженной почвой. Первым
деревом, послужившим для осадных работ, были дома и даже ближайшие по соседству
церкви, разрушенные пилигримами.
Знойное лето было во всем разгаре, когда франкская армия прибыла к стенам
священного города. При слухах о приближении крестоносцев неприятель засыпал или
отравил все цистерны. Ни одной капли воды не осталось в пыльном русле Кедрона.
Силоамский источник, из которого истекала временами вода, был недостаточен для
множества пилигримов; головы их жег палящий зной, а под ногами была иссохшая
земля и раскаленные скалы. Воины Креста подверглись всем мучениям жажды, и так
велико было это бедствие, что недостатка в пище они почти и не замечали.
Генуэзский флот, прибывший в Яффу с продовольствием всякого рода, несколько
рассеял мрачное настроение христиан; в лагерь были доставлены съестные припасы,
различные инструменты для сооружений, инженеры и плотники-генуэзцы под защитой
300 человек, предводительствуемых Раймундом Пеле.
Между тем, дерева все-таки еще не могли достать. Но крестоносцы узнали, что в
окрестностях Наплусы есть лес, и вскоре доставлен был в лагерь на верблюдах
сосновый, кипарисовый и дубовый лес. Во все руки роздали работу, ни один из
пилигримов не остался без дела. В то время как одни сооружали тараны,
катапульты, крытые галереи и башни, другие, взяв в проводники христиан той
местности, отправлялись с мехами за водой к источнику Эльпирскому, по дороге в
Дамаск, или к источнику Апостолов, повыше Вифании, к источнику Марии, в долине,
называемой пустыней св. Иоанна, или еще к одному ключу, к западу от Вифлеема,
где, по сказанию, раб эфиопской царицы, Кандакий, принял крещение от св.
Филиппа-диакона.
Между приготовленными боевыми машинами угрожающего вида замечательны были три
огромные башни совершенно нового способа постройки; в каждой из этих башен было
по три этажа: первый предназначался для рабочих, которые руководили движением,
второй и третий - для воинов, ведущих осаду. Эти три перекатные крепости были
выше стен осаждаемого города. На вершине их прикрепили что-то вроде подъемного
моста, который перекидывали на укрепления и по которому можно было проникнуть в
саму крепость. К этим могущественным средствам для нападения следует
присоединить и религиозный энтузиазм, который произвел уже столько чудес во
время этого Крестового похода. После трехдневного строгого поста крестоносцы, в
настроении глубочайшего смирения, совершили крестный ход вокруг священного
города.
Осажденные, между тем, также запаслись большим количеством боевых машин и
укрепились с той стороны города, откуда угрожали им христиане; восточную же
часть они оставили без защиты. Сюда-то и перенесли свой лагерь Готфрид и оба
Роберта и заняли позицию против ворот св. Стефана. Это перемещение, ради
которого понадобилось разобрать башни и разные военные машины и которое должно
было решить участь Иерусалима, было совершено в одну ночь, и в ночь июльскую, то
есть короткую. 14 июля 1099 г., на рассвете дня, предводители армии подали
сигнал ко всеобщему наступлению. Все силы армии, все боевые орудия разом
нагрянули на неприятельские укрепления. Три большие башни или перекатные
крепости под управлением Готфрида на востоке, Танкреда на северо-западе и
Раймунда Тулузского с южной стороны города двинулись к стенам, среди грома
оружия и криков рабочего люда и воинов. Этот первый натиск был ужасен, но он еще
не решил судьбу сражения; после 12-часовой упорной битвы нельзя еще было
определить, на чьей стороне останется победа. Когда наступившая ночь заставила
враждующих разойтись по лагерям, христиане томились тем, что "Бог не удостоил
еще их войти в священный город, чтобы поклониться Гробу Его Сына".
На следующий день битва возобновилась. Осаждаемые, узнав о приближении
египетской армии, ободрились надеждой на победу. Но вместе с тем и мужество
воинов Креста возросло до непобедимой силы. Нападая с трех сторон, они
действовали разрушительно. Две колдуньи, которые, стоя на укреплениях, заклинали
стихии и все адские силы, свалились мертвыми под градом стрел и каменьев. Осада
длилась уже полдня, однако крестоносцы все еще не могли проникнуть в Иерусалим.
Вдруг на Масличной горе показался рыцарь, размахивающий щитом и подающий
христианским вождям знак, чтобы они вступали в город. Это внезапное появление
воспламенило рвение христиан. Башня Готфрида выступает вперед под градом
каменьев, стрел и греческого огня [3] и опускает свой подъемный мост на стены.
Крестоносцы в то же время пускают горящие стрелы в боевые машины осажденных, и в
мешки с сеном и соломой, и в шерстяные тюки, прикрывающие остатки городских
стен. Ветер раздувает пожар, относит пламя в сторону сарацин, и они, окруженные
столбами дыма, в смятении отступают. Готфрид, предшествуемый двумя братьями,
Летальдом и Энгельбертом Турнейскими, сопровождаемый Балдуином Бурским, братом
его Евстафием Ремботом Кротонским, Гишером, Бернаром де Сен-Валье, Аманжье и
Альбертским, теснит неприятеля и по следам его вторгается в Иерусалим. Танкред,
оба Роберта и Раймунд Тулузский не замедлили со своей стороны с вступлением в
крепость. Крестоносцы вошли в Иерусалим в пятницу, в три часа пополудни, в самый
день и час крестной смерти Спасителя.
С ужасом описывает история гибель мусульман в побежденном городе. Избиение их
продолжалось целую неделю, и жертвами его оказалось до 70.000 человек. Причиной
такой варварской политики было то соображение, что трудно было бы наблюдать за
слишком большим числом пленников, и что рано или поздно пришлось бы вновь
бороться с ними, если бы их теперь только выселить из Иерусалима. Ярость
победителей уступила только рвению, с которым они устремились в храм
Воскресения, чтобы поклониться Гробу Христа. Загадочное противоречие
человеческой природы! Те самые люди, которые только что избивали на улицах
побежденных врагов, шли теперь с босыми ногами, с обнаженными головами, с
благочестивыми воздыханиями и проливали слезы умиления и любви. Молитва и
набожные рыдания внезапно раздались в Иерусалиме вместо яростных криков и стонов
погибающих жертв.
Со времени избрания Готфрида до Аскалонской битвы (1099)
Раздел военной добычи произошел без всякого беспорядка; по определению,
постановленному перед последним приступом, каждый воин мог почитать себя
обладателем того дома или здания, в которое он вступит первый; крест, щит или
какой-нибудь знак, прибитый к двери здания, служит для победителя правом на
обладание. Святилища, посвященные имени Иисуса Христа, сироты и бедные также
имели свою долю в богатствах, забранных у неприятеля. Несметные сокровища,
найденные в мечети Омара, достались Танкреду.
В продолжение нескольких дней в Иерусалиме переменились обитатели, законы,
вероисповедание. Латиняне немедленно позаботились о выборе царя, чтобы сохранить
и поддержать свое завоевание. Собрался совет из князей. Между вождями, которым
предстояло предложить царствование в Иерусалиме, особенно выдавались Готфрид,
Роберт Фландрский, Роберт Нормандский, Раймунд Тулузский и Танкред. Роберт
Фландрский задумывался о своем возвращении в Европу и довольствовался титулом
сына св. Георгия, который он заслужил своими подвигами во время священной войны.
Герцог Нормандский всегда выказывал более мужества, чем честолюбия. Что касается
Танкреда, то он только и стремился к военной славе и титул рыцаря ставил гораздо
выше, чем титул царя. Оставались Готфрид и Раймунд Тулузский. Последний,
известный своим честолюбием и несокрушимой гордостью, не пользовался ни
доверием, ни любовью пилигримов, так что все данные на избрание короля
оказывались на стороне герцога Лотарингского.
Решили, что избрание будет произведено советом из десяти самых представительных
лиц духовного и военного звания. Этот совет, тщательно разузнав мнение войска о
каждом из подлежащих избранию вождей, расспросив даже их прислугу и домашних,
провозгласил Готфрида. Избрание герцога Лотарингского было встречено с живейшим
сочувствием. Готфрид отказался от короны и знаков королевского достоинства,
говоря, что он никогда не примет золотого венца в том городе, где на Спасителя
мира был возложен терновый венец. Он удовольствовался скромным титулом барона и
защитника Святого Гроба.
Итак, новое государство получило правителя; следовало дать правителя и церкви
Иерусалимской. Но епископами городов, подчинившихся латинской власти, выбраны
были, в большинстве случаев, ловкие и пронырливые люди, вместо благочестивых и
действительно достойных этого сана. Это странствующее духовенство, потеряв
своего разумного вождя и преобразователя в лице епископа Адемара, очень
испортилось и представляло из среды своей мало добродетельных и просвещенных
личностей. Арнульд, капеллан герцога Нормандского, избранный патриархом
Иерусалимским, не отличался безукоризненной нравственностью. Первым заявлением
его духовной власти было оспаривание у Танкреда богатств Омарской мечети, как бы
составляющих достояние Гроба Господня; ему не удалось, однако же, получить
отсюда более 700 серебряных марок.
Слух о завоевании Иерусалима распространился по всему Востоку. Христиане из
Сирии, Киликии, Месопотамии и Каппадокии направились в Иерусалим, иные - чтобы
поселиться в нем, другие - чтобы поклониться Святым местам. Радость воцарилась
между последователями Евангелия, между тем как жители Каира, Дамаска, Багдада
предавались отчаянию. Имамы и поэты оплакивали бедственную участь иерусалимских
мусульман. "Хребты верблюдов и утробы коршунов - вот единственное прибежище
братьев наших, бывших доселе владыками Сирии!" - пела муза ислама. Мусульмане из
Дамаска и с берегов Тигра присоединились к многочисленной египетской армии,
прибывшей для нападения на новых владетелей Палестины. Готфрид получил
уведомление, что несметное неприятельское войско перешло уже через Газские
владения и что через три дня оно может подступить к Иерусалиму. Воины Креста
решились выступить на битву с ним.
Крестоносцы собрались в Рамле. Оттуда двинулись они к югу, имея налево от себя
горы Иудейские, а направо - груды песка, покрывающего морской берег. Таким
образом перешли они через землю Ибелимскую, через древние города Гаф, Экрон и
Азот. От пленников узнали крестоносцы, что мусульманская армия расположилась
лагерем на Аскалонской равнине; христиане находились от нее только в одном часе
пути. 14 августа на самом рассвете герольды возвестили, что сражение начинается;
иерусалимский патриарх обошел тогда ряды воинов, показывая им древо
Животворящего Креста, которое почиталось у латинян самой священною
драгоценностью. Вскоре затем крестоносцы являются перед неприятелем в равнине
Аскалонской, окаймленной с востока холмами, с запада - плоскогорьем,
возвышающимся над морем, а с юго-запада - громадными песчаными заносами. Город
Аскалон был выстроен на западном плоскогорье. Египетская армия расположилась на
скате песчаных холмов, к юго-западу от равнины.
Готфрид, Раймунд Тулузский, Танкред и оба Роберта заняли каждый тот пункт,
откуда удобнее всего было произвести общее нападение. Христианских воинов было
едва 20.000; мусульманская же армия насчитывала до 300.000 под своими знаменами.
И сверх того, с моря угрожал египетский флот. Несмотря на это, не без испуга
встретили враги Креста отряд, смело выступивший против них. Египетские части
дрогнули, когда засвистели сквозь их ряды первые дротики латинян. Поэтому битва
не затянулась. При первом натиске вождей крестоносцев мусульманская армия пришла
в полное смятение. Вихри пыли, поднявшиеся по Газской дороге, обозначили бегство
неприятеля. Но не все мусульмане нашли спасение в бегстве. Те, которые
направились к морскому берегу, чтобы присоединиться к египетскому флоту, погибли
большей частью в волнах или от меча. Несколько корпусов мусульманской армии
хотели соединиться между собой, но Готфрид ворвался в их ряды, и снова латинский
меч произвел между ними страшное опустошение. "Он косил мусульманские головы, -
говорится в летописи, - как колосья на бороздах или как траву на лугах". То, что
было найдено при павших на поле битвы, обогатило победоносных христиан. Они не
запаслись продовольствием и нашли его в изобилии в неприятельском лагере. Ссора,
возникшая между Готфридом и Раймундом Тулузским, который хотел удержать Аскалон
за собой, воспрепятствовала присоединению этой крепости с той же минуты к новому
Иерусалимскому королевству.
По возвращении из Аскалона Раймунд Тулузский, шедший во главе христианского
войска, напал со своим отрядом на город Арсур, находящийся на берегу моря, в
нескольких часах расстояния к северу от Рамлы; но, встретив сильный отпор, он
отказался от осады города. Покидая крепость, Раймунд послал сказать гарнизону,
чтобы тот не пугался нападения со стороны короля Иерусалимского. Вскоре после
того Готфрид явился под стенами Арсура; жители вознамерились защищаться. Узнав,
что это противодействие было следствием советов Раймунда, король Иерусалимский
пришел в негодование и решился отомстить оружием. Танкред и оба Роберта помирили
князей, которые обнялись в присутствии своих ратников. Армия христианская снова
направилась в Иерусалим и принята была в священном городе с шумными изъявлениями
радости и при пении священных гимнов. Большое знамя и меч предводителя
египетской армии были прикреплены к колоннам Святого Гроба.
Весть об этой битве скоро распространилась и снова навела страх на врагов
христианской армии. Это обеспечивало на некоторое время спокойствие христиан. И
многие бароны и рыцари стали подумывать о возвращении в Европу. Те же, которым
приходилось оставаться здесь, просили своих товарищей не забывать их и убеждать
христианский мир не оставаться безучастным к спасению и славе Иерусалима.
Нетрудно представить себе картину слез и печали во время прощания пилигримов с
уезжавшими товарищами. Готфрид остался царствовать в священном городе, имея
пособниками только Танкреда и 300 рыцарей. Раймунд Тулузский, решившийся кончить
жизнь свою на Востоке, получил от императора Константинопольского княжество
Лаодикею. Петр Пустынник, возвратясь во Францию, кончил свою жизнь в монастыре,
основанном им самим. Евстафий, брат Готфрида, Роберт Фландрский и Роберт
Нормандский возвратились в отечество, и, без сомнения, последние дни их жизни
были часто озарены хотя и грустными, но вместе с тем славными воспоминаниями о
Крестовом походе.
Экспедиция 1101-1103 гг.
В Европе, без сомнения, с восторгом была принята весть об освобождении Святого
Гроба из рук неверных. Победы крестоносцев снова воспламенили настроение духа в
Европе; письма князей, написанные после взятия Антиохии и Аскалонской битвы,
читались народу с церковных кафедр, и в христианском мире возобновились те
сцены, которые происходили после Клермонского собора.
Те, кто в 1097 г. принял крест и не отправился в поход, те, кто покинул знамена
Крестового похода, сделались внезапно предметом общего презрения. Гуго, брат
французского короля, который оставил своих спутников, не дойдя до цели
путешествия, Стефан, граф Блуаский, покинувший святые знамена, и все, кто
последовал их примеру, принуждены были предпринять вторичное путешествие в
Иерусалим. Они присоединились ко множеству знатных владетелей и баронов, которые
не увлеклись общим движением во время Первого Крестового похода, но которых
вырывал теперь из их отечества новый взрыв общего энтузиазма. Вильгельм IX граф
Пуатьерский, поэт, любезного и веселого нрава, также решился проститься с Пуату
и Лиможем, "и с рыцарством, которое он так любил, и с суетой мирскою"; его
сопровождали многие из его вассалов: Гильом, граф Неверский, Герпин, граф
Буржский, Одон, герцог Бургонский, собрались под знаменами Креста; последний
надеялся напасть на какие-нибудь следы своей дочери Флорины, которая погибла в
Малой Азии вместе со своим женихом Светоном.
Воодушевление, охватившее теперь Италию и Германию, было еще живее, чем после
Клермонского собора. Ломбардских пилигримов оказалось до 100.000; во главе
движения стали Альберт, граф Бландратский, и Ансельм, епископ Миланский. Вельф
IV, герцог Баварский, Конрад, коннетабль императора Генриха III, явились во
главе громадного сборища германских пилигримов. Вместе со знатными и
могущественными крестоносцами Германии приняла участие в походе и маркграфиня
Ида Австрийская. Летописцы свидетельствуют, что число пилигримов, устремившихся
на Восток в 1101 г., простиралось до 500.000. Эта экспедиция разделилась на три
отряда.
Первыми выступили в поход ломбардские крестоносцы; путь их через Болгарию и
греческие провинции был ознаменован страшными насилиями. Этот отряд, не
сдерживаемый никакой дисциплиной, просто разбойничал по пути до самого
Константинополя, откуда император Алексей, чтобы обуздать их дерзость, рассудил
выслать против них не вооруженных людей, а львов и леопардов. Пришлось
прибегнуть к роскошным дарам и смиреннейшим мольбам, чтобы убедить ломбардцев
перейти через Босфор. Достигнув Никомедии, ломбардцы расположились тут лагерем;
сюда же прибыли коннетабль Конрад с 2000 германских воинов, герцог Бургонский,
граф Блуаский, епископы Ланский и Суассонский во главе французских ратников с
берегов Сены, Луары и Мааса. Эта первая армия, соединившаяся в Никомедии,
состояла из 260.000 пилигримов. Начальство над нею принял Раймунд, граф
Тулузский, находившийся тогда в Константинополе.
Ломбардцы не захотели идти по той дороге, по которой шел Готфрид; они принудили
своих предводителей вести их в Пафлагонию, "чтобы завоевать, - говорили они, -
царство Хорасанское". Этот путь, между тем, должен был завести их в такие
страны, которые были для них неизвестны и где предстояло им встретиться с
неодолимыми препятствиями. Через три недели пути они дошли до Анкиры, известной
у летописцев под именем Анкраса. Путь из Никомедии до Анкиры проходит через
плодоносные страны, и на этом пространстве армия не испытала голода. Она
овладела Анкирой в пользу греческого императора и, продолжая путь, достигла
укрепления Гаргара, или Гангра, и с этих пор начались страдания армии.
"Крестоносцы подвигаются вперед через необитаемые страны и через ужасные горы",
- повествуют летописцы. Турки, укрываясь в засадах, делают частые нападения на
отставших от армии, больных и вообще на слабую часть войска. Герцог Бургонский и
Раймунд иринимают на себя заботу защищать арьергард. К бедствиям, причиняемым
неприятелем, присоединяется голод. За недостатком продовольствия крестоносцы
питаются листьями, корой деревьев и корнями диких растений. На своем пути
христиане встречают город Констамн (древний Германикополь); шли они, следуя по
извилистому берегу Галиса, то приближаясь, то удаляясь от берега. Тысяча
пилигримов, остановившихся близ Констамна в долине, чтобы собрать ячменя и
испечь из него хлеб, погибли в огне: турки, обложив долину сухой травой и
древесными ветвями, спалили ее.
Вслед за христианской армией устремились бесчисленные легионы турок из разных
местностей Малой Азии и Месопотамии. С каждым днем неприятель становился смелее,
дороги - труднее, опасности - грознее; на совете предводителей решено было
вступить в битву. В назначенный день, убеждая воинов вооружиться всем своим
мужеством, епископ Миланский прошел по рядам армии, показывая руку св. Амвросия
как залог благословения Божьего, а граф Тулузский представил воинам копье,
найденное в Антиохии, которое он принес с собой, и напомнил крестоносцам обо
всех чудесах, произведенных на берегах Оронта действием этого чудотворного
оружия. Разные отряды - графа Альберта, Конрада, графа Блуаского, герцога
Бургонского - сражались все в одиночку, а не соединенными силами, и поочередно
были принуждены обращаться
...Закладка в соц.сетях
