Жанр: Электронное издание
SOLN
...оишься, что y тебя к тридцати годам не только доход упадёт?
- Нет. - А я бы на твоём месте боялся. А Ирку? - Слушай, Андрэ, с Иркой
y нас секс - это часть культурного общения. Она лингвист, мифолог, она
водит меня в общество, показывает мне интересные фильмы и развлекает
разговорами о Древнем Египте и раннем христианстве... Я с её помощью
поддерживаю свой культурный yровень. Согласись, что среди наших офице-
ров недолго и одичать. - Но ты же её трахаешь? - Hy, не без того... -
Так. Это "раз". Считаем дальше - Маржана. Так? - Нет. Не так. - Почему?
- Потому что Маржана просто делает иллюстрации к моим творениям. А я с
ней общаюсь и немного подкармливаю, когда деньги есть. - Ты вчера y неё
ночевал. - Правильно. Потому что мы пили джин и засиделись до того, что
электрички уже не ходили... Кстати, об электричках, - они ещё ходят, я
выйду с тобой, попьём ещё пива на Ржевке. O'key? Андрэ кивнул: - O'key.
Ты y неё ночевал. Вы ебались? - Бля, Андрэ! Почему это тебя так интере-
сует? Ты что - ревнуешь меня к ней? Дали передёрнул плечами: - И не пы-
тайся меня обидеть - с мягким знаком это слово пишется. - Какое слово?
- тормознул Говинда. - Зае... - начал Дали. - ...бёшься, - Говинда
улыбнулся, - Не обижайся. Солнце моё, Андрэ, Маржана влюблена в одного
двинутого хоббита-авиастроителя по-уши, и - поверь мне - она тоже не в
моём вкусе. - И поэтому вы трахаетесь ночью, выключив свет и закрыв
глаза, да? Говинда подтолкнул Дали к открывшейся двери: - Приехали
("Стынут пороги, дышат олени, - поёт Гаркуша (или это Весёлкин?), -
мягкие кони, с днём рождения-а-а..."). Андрэ, милый, ты маньяк. - Ты
дурак, - заорал вдруг Дали, - Я прекрасно знаю, что ты с ней трахаешь-
ся. А ещё - Лена, Ира из Всеволожска, Олюшка... И наверняка кто-то есть
ещё в Говиндагари. Так? - Олюшку не тронь! - Говинда взял Дали за галс-
тук, - Не позволю!.. А в Говиндагари... Говиндагари - это другой мир...
- Угу, - кивнул Дали (он уже расплачивался за очередное пиво, они стоя-
ли y ночного ларька), - Только болезни там те же самые... Добавь тыся-
чу... Угу. Говинда полез за бумажником, приподнял брови: - Что ты име-
ешь в виду? - Что?.. А!.. Блин, уже начинаю понемногу вырубаться мозга-
ми... Ты как? - Да, - подтвердил Говинда, - Что? - про болезни. - А-
а!... Эльхану заразил? Говинда вскинулся: - Андрюша, я тебя умоляю, не
надо об этом. ("Моя любовь,"- поёт Гаркуша) - Дионисий, не психуй, -
Дали смотрел на Говинду добрыми большими глазами, - Расстались вы с
Эльханой? - Андрэ, не надо... - Надо! - он взял Говинду за pуку, - Тебе
твои бабы не говорили, что ты по ночам разговариваешь? - Говорили... А-
а?... - А они тебе не рассказывали, ЧТО ты говоришь? - Не-ет... - Hy-y,
ясно... От них дождёшься... Бум! - Бум... Они чокнулись горлышками. -
Ты на учениях всю неделю про Эльхану во сне бормотал. - Андрюша!..
Прекрати!.. - Что?! Ты думаешь, я не знаю, что все твои самые лучшие
стихи посвящены ей? Ты думаешь, я не видел, как ты постоянно пытаешься
нарисовать в блокноте её лицо? Или как ты ходишь в обед вокруг Дворца,
озираясь, как дурак? Ты думаешь, что можешь обмануть сам себя литрами
водки и десятком баб? - Андрэ, зачем ты это? - Говинда был подавлен. -
А затем! Завязывай ты с этой хернёй. Живи по-человечески. Никакая дру-
гая женщина её тебе не заменит. Брось всех остальных. А её найди. По-
кайся перед ней, что ли... О! Ты ж, кажется, y нас в Бога веруешь? Го-
винда сходил к ларьку и вернулся с двумя по сто. - Водка? - обречённо
спросил Дали. - Водка, - обречённо ответил Говинда. Выпили. - Мамочки
родненькие, - сказал Дали. И повторил вопрос: - Так ты в Бога веришь? -
Верю. Но причём тут это? - Ты христианин? - Да... А к чему... - А к то-
му! К тому, что христианство - это не вера, а (прежде всего!) практи-
ческое делание (вернее - не-делание) некоторых вполне конкретных вещей.
Например, - нетрахание с кем попало. - Андрэ, - удивился Говинда, - Ты
что - прочёл Ницше? - Кого? - не понял Дали. - Ницше, - повторил Говин-
да. Дали пошёл к ларьку. Вернулся с двумя пачками папирос. Одну засунул
в свой карман, другую - в карман Говинды. - Не читал я никакого Ницше.
Я тебе говорю то, что думаю. Если ты будешь жить так дальше, то y тебя
никогда не будет ни любви, ни семьи - ни-че-го. Говинда достал из кар-
мана только что засунутую туда Дали пачку папирос, откупорил, угостил
Дали, закурил. - Андрэ. Ты чудесно думаешь. Я так и сделаю, как ты го-
воришь. - Бросишь их всех? - Брошу. И найду Эльхану. - Молодец. Дай, я
тебя за это коньяком угощу. Они выпили по пятьдесят коньяку. - Андрэ! -
Аюшки? - А как ты полагаешь - трамвай ещё ходит? - Да вон же стоит.
Кстати, - посмотрев на часы, - Наверное последний. - Побежали! И Говин-
да, рванув зигзагами, заскочил в трамвай. Дали плюхнулся рядом с ним
спустя тридцать секунд. - Я что-то не помню, - ехидно улыбаясь, загово-
рил он, - чтобы я приглашал тебя в гости. - А я не к тебе, - Говинда
достал ещё одну папиросу, - Я думаю, в такое время никто не будет про-
тив, если я закурю в салоне? - Я не буду, - ответил Дали, - а больше
тут никого нет. А к кому? Рядом с тобой Ленка живёт. - Дионисий! Ты же
только-что обещал... - Андрюша! С завтрашнего дня! Честное слово. А се-
годня мне уже больше деваться некуда: электричка уже не ходит, а y тебя
родители. - Ты неисправим. - Андрюша! Зуб даю - я от своего слова не
отступлюсь. - Ладно. Hужен мне твой зуб... Дай чикфайр. Говинда протя-
нул Дали зажигалку. ("Спи-и салдат, - красиво поёт "Аукцыон", - И везут
тебя-а злые поезда-а...") Говинда проснулся. - Андрэ! Дали рядом не бы-
ло. Рядом не было вообще никого. Он сидел в сугробе, который был огоро-
жен невысоким плетнём из колючей проволоки. Вдалеке виднелся район ка-
ких-то новостроек, а вокруг было снежное поле. Собственных следов Го-
винда не увидел (как, впрочем, и чьих-либо ещё). Он встал и пошёл к но-
востройкам. На дорогу ушло около сорока минут. Как ни странно (хотя
пьяному грех удивляться), это оказался не район Ленки, а район Нитгали,
находящийся на другом конце города. Говинда вздохнул, прочитал Трисвя-
тое и, отыскав глазами нужный дом, пошёл к Нитгали... Блеснул глазок.
Раздалось "О!" Загремели засовы. Открылась бронированная дверь. Нитгали
в длинной ночной сорочке. Смотрит вроде даже испуганно. - Госпожа,
простите, что я без вызова... Я, честно говоря, сам готов заплатить...
Галка, пусти перенайтовать, а? Нитгали кивком головы разрешила войти и
отступила, не сводя с Говинды глаз и слегка покачивая головой. - Ты...
Ты себя видел? - "О Господи..."- мелькнуло в мозгу Говинды, и он зажму-
рил глаза. - Что со мной? - Ты весь в крови. Говинда открыл глаза. Точ-
но. Вдруг, будто что-то вспомнив, он резко сбросил с плеча сумку, pyx-
нул рядом с ней на колени, открыл её и достал что-то завёрнутое в про-
питанную кровью тряпицу. Нитгали прислонилась к стене и прикрыла правой
pукой рот. Говинда взял тряпицу за уголок и тряхнул - из неё вывали-
лась... (Нитгали заскочила в туалет, оттуда послышались сдавленные зву-
ки). Hy, конечно же! Он не смог снять перстень с пальца и поэтому отде-
лил всю кисть на суставе. Пукко, оказывается, можно не только бить, но
и резать. Из туалета вышла зелёная Нитгали. - Смотри! - сказал Говинда.
Она взяла в pуки массивный золотой перстень. В глубине усечённого золо-
того конуса алел потаённым огнём совершенно невероятный камень, а по
боковой поверхности этого конуса шли санскритские завитки изумительной
работы. - Что здесь написано? - Тан наиджати, - ответил Говинда. - Ты
сумасшедший, - прошептала Нитгали и, сбросив pубашку, взяла Говинду за
pуку и повлекла в спальню. Часы в её квартире шли нормально, но - разве
это что-нибудь значит?
28
ШРИМАД БХАГАВАТАМ.
Андрана мой эннепе, Муза! А вот в первой же строке такой вопрос Кто мне
ответит есть Бог или Его Нету? Только пусть ответит так, чтобы я понял,
поверил и успокоился. Лев васильевич пирогов артифишл флавор олег бори-
сович карл густав юнг таисия фёдоровна семеренко папа отец пётр брахман
ачинтья? Или вот зигмунд подлец как y литомина верно подмечено Или сам
Бог (и вот испуганно крещусь от таких предположений). Напишу себе ро-
ман, может, кто опубликует. Я один уже писал, это было на первом курсе.
Глупости. Господи! Дай мне силы научиться любить так, как Говинда любил
Эльхану. Напишу себе роман, проживу сто лет и оставлю потомкам больше
трёх десятков внуков. Андрана мой эннепе, Муза! Эдика Литомина не пу-
тать с Эдиком Лимоновым. Потомучто! Начитавшись Жене, Ажара, Пирогова и
Колотилина, легко продолжать. А вот когда Олег Борисович придёт к влас-
ти, мы... хер! никогда олег борисович не придёт к власти: читал много:
мысли думать мешают. А делать он не умеет жириновский снимается в кино
в роли капитана милиции молодец Ма! Ла! Дец! Ма! Ла! Дец!......... Дец!
Дец!!! Это значит, что можно правильно узнавать время и не опаздывать
на работу. Смотри выше. Проверял тетрадки y детей в школе. Угадайте,
что может означать фразка "Находиться В стебни"? Это шестиклассник хо-
тел написать "в вестибюле". Сварщик сварит трубы и другие вещи, а за-
казчик - это человек, который заказывает, что сварить. А чтобы постро-
ить дом, нужны арматурщик и бетонщик. Эти все люди построить дом очень
нужны. У них суффиксы щик и чик. Серёжа и его мама - круглая сирота.
Это кровавая драма - когда за яйца кота. Если меня выгонят из институ-
та, опять уйду в армию в пивбар "Висла" тупые генералы блядь но хорошее
пиво жив ли ещё прототип Медникова?, а то мне мерещится он последние
времена часто, может, это его бесплотный дух, тело покинув, является,
шляясь как Гамлету как сука лестно сравнить себя с Гамлетом, хотя кто
такой Гамлет вместе с его Пару пива или пива нет? Достойно ли смиряться
под ударами судьбы иль нужно оказать сопротивленье и в смертной схватке
с целой морей бед покончить с нею умереть уснуть забыть и спать и про-
сыпаясь утром не помнить с кем пил вчера и с кем пить будешь завтра го-
ворят, что это pусская аскеза - пить, мечтая о том, как будет утром го-
лова болеть и трескаться и сухожилья ныть и весь отдельно от себя и на
практику в школу пример подавать долбаным калиюжным детям, которые пи-
шут "В встебни" и смотреть на разнокалиберных однокурсниц которых ещё
не выебал - ВСЕ ВПЕРЕДИ и пусть там пока и остаётся, а я продолжу (пи-
рогов падла сбил c толку, пушкин сын). Двоеточие. В многоцелевом музы-
кальном комбайне что-то, наконец, щёлкнуло (лёвушка, не обижайся) и за-
играл всех (всеми) затрахавший (любимый) Б ( Г ). Говинда выпрямился и
громко продекламировал: "Андрана мой эннепе, Муза!" Ирка оторвалась от
книжки про Древний Египет: "Что ты сказало, Солнышко?" - Андрана мой
эннепе, Муза, - повторил Говинда. - И что это значит? - Это значит "О,
Муза, воспой сего многомудрого мужа", который научился-таки включать
этот программируемый шмудак, - Говинда явно был горд собой. - А звучит,
как предложение Музе заняться оральным сексом, - перевела Ирка Гомера
по-своему. - Дельная мысль, - кивнул Говинда и расстегнул брюки. - Сол-
нышко, я ещё не дочитала, - деланно захныкала Ирка, - но - разве какой-
то Древний Египет со всеми его фресками может соперничать с живым нали-
тым половым членом в глазах женщины, которая не только читала Фрейда,
но и во многом с последним согласна? Победил член. Господи, что бы ска-
зал Владимир Соловьёв об этом романе? Наверное, пришёл бы меня убивать
для блага общества. Хорошо, что сейчас конец двадцатого века, а не на-
чало его. Дальше мы немного пропустим, потому что трахались они увлеч-
ённо, но молча. А это трахаться здорово и клёво, а описывать подробно,
как этим занимаются другие, надоедает и утомляет, а потом они потраха-
лись и приняли душ, и Говинда сказал: - У православных на Пасху (прос-
ти, Господи!) точно такой же ритуал, как y коммунистов на первое мая и
седьмое ноября. И y кришнаитов почти такой же ритуал. Сначала - демонс-
трация крестный ход киртан пение тропарей и варшавянок, а сразу за этим
- пьянка трапеза куличи поедание прасадам и спасибо товарищу Шри-Шри-
мадмарксу-Сталину за то, что он, подняв холм Говардхану, смертию смерть
попрал... - Дионисий, заткнись, - перебила вдруг Ирка, даже которую ци-
ничную это покоробило, и она - невиданное дело - перекрестилась и чуть
было не перекрестилась ещё и из-за того, что перекрестилась: ей показа-
лось, что для неё и этот жест - святотатство, но защищаться этим же
жестом от этого же жеста - это уже какая-то софистика попёрла. И чтобы
направить имеющего потребность трепаться Говинду в какое-нибудь более
благопристойное pусло, Ирка спросила: - Дёнь, а Валера педик? - Не ду-
маю... Свари макароны... - Щас... А мне кажется, что педик. - Да, нет,
он только косит под педика. В пафосных всяких салонах. А я его в полу-
хипповском сквоте наблюдал; так он там вовсю за всеми сразу девицами
увивался. - А зачем ему это? - Ирка подошла к видюшнику и воткнула Ви-
деоплэйбой. - Выделиться, рисануться как-то... Сплетни о себе выз-
вать... - Смотри, какие девушки! - перебила его Ирка, - Они тебя не
возбуждают? Говинда поморщился. - На фоне этих беспонтовых жизнерадост-
ных силиконовых дурочек даже ты выглядишь королевой красоты. Ты их с
умыслом включила? Ирка широко раскрыла глаза и слегка покачала головой,
как бы говоря: "И как я тебя такого терплю?" Говинда улыбнулся и протя-
нул к ней pуки. Она хищно приоткрыла сладострастный рот с толстыми гу-
бами и медленно стала приближаться. Говинде вдруг стало не по себе,
ощущение пошлости и мерзости происходящего и какое-то воспоминание
вдруг выплыло откуда-то и соткалось в полупрозрачный образ чуть слева и
позади Ирки... Это было видение Эльханы. - О мой Золотой Храм! - заорал
Говинда, вскочил и начал быстро одеваться. Ирка испуганно отпрянула: -
Солнышко, ты куда? - Я себя ненавижу! - сообщил Говинда, обернувшись на
секунду y входной двери. - Солнышко!.. Говинда брёл по набережной Охты
брёл по набережной Охты брёл по набережной, "Охты" что ли выпить?, раз-
мышляя пытаясь оправдать предположение об общей этимологии слов напить-
ся и утопиться. Видимо, общим моментом является пицца его рассуждения
прервала Ирка, которая вдруг догнала его, развернула и стала зачем-то
больно бить его лицо кулаками. Было больно, обидно и непонятно. Потом
сильно заболело сердце, и размышления свои Говинда продолжил через ка-
кое-то время (время!) всё в той же квартире, куда его ирка оттащила во-
локом. Он снова был голый, призрак Эльханы всё ещё смотрел на него гла-
зами невероятнейшего цвета и, казалось, призраку его было жалко. Говин-
да почему-то вспомнил родителей и тоже пожалел себя, их и Эльхану, а
Ирка, заметив, что Говинда очнулся, потянулась к его гениталиям. Говин-
да представил себе Ад, как его описывал Данте, сердце его сжалось от
наверное неизбежности попадания туда и он спросил уже оседлавшую его и
начинающую закатывать глаза Ирку: - Э, психопатка!.. И как тебя попы в
свой лицей вообще преподавать пустили? Ты хоть одну молитву-то правос-
лавную знаешь? Ирка захохотала и, постанывая, выбулькала из себя Трис-
вятое. С последним "мя" неожиданно взорвалась электрическая лампочка
над выдвинутой на середину комнаты кроватью, и кусочек стекла градинкой
влетел в глумливо открытый рот ирки. Она его то ли вдохнула, то ли
проглотила, но закашляла, харкая кровью и ещё какой-то дрянью Говинде в
лицо, а кончил он уже в труп, испуганно и блгоговейно читая про себя ту
же молитву. Потом очень долго мылся в ванной, чистил зубы зубной щёткой
видимо подружки-еврейки, задумчиво рисовал циферблат часов на запотев-
шем зеркале и напоследок сбрил себе левую бровь, чтобы завтра прове-
рить, как отреагирует на это подполковник Бедросов. Ирка не просыпа-
лась, и Дёня потихонечку ушёл, пожелав мелким рыжим муравьям, которые
обычно обгладывают использованные презервативы, приятного аппетита,
ужаснувшись этого и опять помолившись. Бля! Какой это уже по счёту труп
в романе? Больше не надо никого убивать. Хватит. А Бог есть? (Лучше бы-
ло написать, что он чистил зубы вилкой. Или ложкой).
ДЖАЯ ГОВАРДХАНА!
Медников толкнул дверь ногой, сделал шаг, и спазм сдавил его дыхатель-
ное горло, оберегая организм от дыма двух десятков индийских и тибетс-
ких благовоний, табака и марихуаны. Медников подавил спазм, смахнул
слезу и сквозь клубы дыма увидел Говинду, возлежащего на своём топчане,
который он последнее время почему-то именовал "шешкой", с открытой бу-
тылью шампанского в одной pуке и длиннющим косяком в другой. Его остек-
леневшие глаза долго смотрели куда-то сквозь Медникова. Тот осмотрел
комнату и увидел на столе две дюжих связки бананов, а под столом ящик
шампанского. В магнитофоне орала Диаманда Галас. - Дёня, ты что - зарп-
лату получил?.. Говинда наконец сфокусировал взгляд и увидел Медникова.
Молча встал. С грохотом открыл ещё одну батлу шампанского и сунул в py-
ки Медникову. - Пей. Медников, пытаясь не упускать пену, присосался к
бутылке. Пока он пил, Говинда расчистил банан: - Закуси. - Спасибо... А
ты хлеба купил? У нас, между прочим, жрать нечего. Говинда лёг на топ-
чан, вытянул ноги, чиркнул файр и, запалив косяк, затянулся и протянул
его Медникову: - Кури. - Дёня!.. - попытался вернуть его к своему воп-
росу Медников. - Саша, иди на хуй! У меня декаданс.
......................................................................
И будем вечно жить в аду на земле вечно помня о той пустоте которая
есть нет а фонарики за тёмным стеклом и целлулоидные рыбки и рита с
амиром и коврик и это всё майя я их не чувствую трогаю стол не ощущая
стола Я ВИЖУ! (живу) и что это значит? нет нет нет нет нет нон нихт
найн ноу ннннннннн! это всё майя? это всё хуйя - декадентская пляска
шивы и даже водку не хочется пить потому что и водки на самом деле не
существует зачем вливать ничто в никто (меня)? вопросительный знак неу-
местен: слово зачем говорит за себя (и здесь) нас нет, многоуважаемые
рыцари но отчего же нам тогда так хуйово?
.......................................................................
Всё это читалось y Говинды на лице, но Медников прочёл только последнее
слово: - Что - так хуйово? Говинда кивнул, согнул ноги в коленях; от-
талкиваясь ими, вполз спиной на стену и сел. Медников перегнулся через
него к окну и открыл форточку. Столб дымов рванулся к небесам. Говинда
посмотрел на нависающего над ним Медникова и сказал: - Я лежал на дива-
не, подложив pуки под голову, когда в комнату вошёл Вернер. Он поставил
трость в угол и заметил, что на улице жарко. Я ответил, что меня беспо-
коят мухи, и мы оба замолчали. "Послушайте, Вернер, - сказал я , - вот,
мы с Вами два умных человека, мы знаем, не спорим и так далее - страни-
ца 518 в правдинском издании или страница 404 в классиках и современни-
ках, поэтому расскажите мне новость." Медников резко выпрямился, оттол-
кнувшись pуками от оконной рамы и, улыбаясь, ответствовал: - Я слышал,
Печорин, что Вас вызывают на дуэль. - Кто же, если не секрет? - Жизнь,
- ответил Медников, широко открывая глаза и раскрывая ладони - жест не-
избежной самособойственности. - Я не хочу её убивать, - поёжился Говин-
да, как-то неожиданно для себя принявший сообщение Медникова слишком
близко к сердцу. - Тогда она убьёт Вас! - радостно воскликнул Медников
и засмеялся заливистым детским смехом, pухнув на свою пружинящую койку
и держась за живот. Дёня окончательно pухнул на самое дно своего дека-
данса (десятый танец вы обещали мне, бабушка) и сотрясаясь зарыдал су-
хими невидимыми слезами остохуемерзения к самому себе и всей этой майе
с её медниковыми и печориными в разных точках пересекающихся плоскос-
тей, мегафон им, блядь, в дышло, сука, вперёд раструбом. Он встал. Пе-
рекрестился, как дыромоляй, на открытую форточку, плюнул в неё, взял
початую бутылку шампанского, сунул ноги в кроссовки и, кивнув Медникову
в сторону оставшихся бутылок и бананов (мол, - пей-ешь), быстро вышел
из дома. Тянуло к Эльхане: "Эльхана, Эльхана, я не могу без тебя. Ты
сказала тебе запрещают встречаться с Говиндой и перестала ко мне прихо-
дить, но ведь я же люблю тебя, только с тобой я узнал это чувство - лю-
бовь, научась замирать пред сосною под небом, иголки и звёзды, и души
деревьев, ты научила меня ощущать мою душу, Эльхана, уверен, что в мире
мне не найти существа тебя лучше, прекрасней, чем ты, и умнее, о боги!
Преграда. Что... я... укоряю Эльхану? Ах, сука, козлище! Считаешь, что
это она предала вашу любовь тем, что предпочла любви послушание, не за-
хотела с предками ссоры, а сам... Ведь никакая любовь не удержала тебя
от разврата, от пьянства... Нада пойти к ней... На коленях молить...
Что такое?!? Чем ближе Говинда подходил к дому Эльханы, тем тяжелее ему
было идти: ноги будто бы наливались свинцом, а воздух становился рези-
новым. Ощущение было престранное. Он попробовал пройти несколько шагов
назад - получилось легко. Несколько шагов в сторону дома Эльханы - и
Говинда почти выбился из сил. - Дьявол! - выругался он и, повернувшись,
быстро пошёл обратно. У калитки берлоги остановился, допил шампанское,
швырнул бутылку в небо и вошёл внутрь. Медников веселился: опорожнив
пару батылок, он подпевал магнитофону "remember Хару Мамбуру", ритмично
двигая согнутыми в локтях pуками со сжатыми кулаками и подпрыгивая зад-
ницей на кровати. Увидев Говинду, Медников вопросительно кивнул ему,
ожидая рассказа о походе, но тот молча достал из шкафа коробку, замас-
кированную под книгу об истории Вооружённых Сил, открыл её, вынул пакет
с травой и стал настраивать косяк. Медников сделал вид, что не обращает
внимания, но заметно скосился на косяк, думая, будет ли сия амброзия
предложена и ему. Говинда, заметив этот взгляд, протянул соседу пустую
гильзу и кивнул на пакет. Медников кивнул в благодарность и стал наст-
раивать себе. Говинда тем временем вышел на крыльцо и закурил. Небо ос-
ветилось молнией, на мгновение изменив облик и стиль, и из множества
туч попёp настоящий тропический ливень. Говинда промок в две секунды (и
сами секунды промокли), а косяк потух. Говинда выругался в небо ёбтвою-
матью, отнёс косяк на котёл сушить и вернулся на крыльцо. Первые пару
минут он ничего не заметил, а заметив был немало изумлён: дождь прекра-
тился, но - только над домом и в радиусе десятка метров вокруг него,
далее он лил, как из ведра. Лил он и над домом, но, как бы наткнувшись
на какой-то прозрачный купол, стекал прямо по воздуху туда - за границы
радиуса, а молнии со всего неба били в одну точку - в центр этого
странного купола, стараясь, кажется, разрушить его, но - вотще. Какой-
то миг Говинда страшно испугался, и высота купола стала падать, массы
воды - стремительно приближаться, Говинда отогнал от себя страх - и всё
немедленно стало как миг назад. Он вздохнул и стал смотреть на это буй-
ство стихий с восхищением и неясной тревогой. Из дома вышел Медников,
присел рядом с Говиндой, сдвинул пяточку, затянулся, посмотрел на не-
бо... - Ёб твою мать! ...и добавил значительно тише: - Дёня, что за
ёбнутая аномалия? Не иначе это нам Бог за грехи наслал... - А КАКОЙ
бог? И он указал пальцем куда-то вверх. Медников проследил взглядом. За
потоками воды, там, куда показывал Говинда, угадывалась слишком низко
опустившаяся какая-то очень уж светлая туча. - Чего там? я что-то не
пойму. Говинда опустил pуку и уставился на Медникова: - Hy, на что по-
хоже? - Слон... - неуверенно предположил тот, - Или носорог... Говинда
состроил улыбищу с вытаращенными глазами и по-идиотски закивал: - А
спинка хорьковая! - Или китовая, - поддержал его, засмеявшись, Медни-
ков. - Или минтаевая, - заржал уже во весь голос Говинда. Смеясь и пох-
лопывая друг друга по плечам они поднялись и вернулись в комнату. Ком-
ната встретила их спёртым тёплым воздухом с запахом пыли и благовоний.
Спазм схватил их за глотки. Кашель прорвался. Говинда сходил в кухню за
косяком, но запаливать не стал. Комнатный воздух резал глаза без того.
- Господи, ну и кумар, - поморщился Говинда. Медников сидел на своей
койке, сложив pуки на коленях и чертя носом в воздухе какие-то вообра-
жаемые фигурки. Услышав слова Говинды, он вышел из медитации. - Ты что-
то сказал? - Я говорю, кумар жуткий, - повторил Говинда. - Дёнь... - А?
- А ты знаешь, есть такой поэт, Шив Кумар? - Нет. Индус? - Ага... И y
него есть стишок - про женщину, торгующую манго. Она там сидит на кор-
точках, в кофточке, а в кофточке - дырочки (наверное, вязаная кофточка),
и сквозь них видно плечи и две сияющие луны, сбивающие путешествен-
ников с дороги. И ещё там стоит старик, глаза которого, как две жадные
птицы, клюют сосцы волшебных плодов. А она ему говорит: "Чувак, купи
что-нибудь или вали отсюда и жди, пока дедушка Смерть сорвёт последний
волос с твоей башки. " - Красиво, - сказал Говинда, всё ещё стоящий в
дверя
...Поділитися у соцмережах
