Жанр: Электронное издание
SOLN
...осто, и ты, мупро-
ченно, неплохо сохранилась, красотка. Насупилась. Вышла. - И шпроты от-
крой! - вдогонку. Ах, да! - И не смей одеваться! Повязав полотенце на
голову, топ на кухню. Пахнет корицей. - Ты собираешься пить глинтвейн
со шпротами? - Why? Я собираюсь есть шпроты с хлебом, а глинтвейн пить
с тобой. И вообще! Чиво ты дуешься? Когда я проснулся, ты спала. Или
мне показалось? - I slept, магарадж! Но когда ты вырубился, я полчаса
пыталась привести тебя в чувство, а после успела посмотреть три фильма,
помыться и поужинать. И ещё полчаса тебя будила. И к yрокам готовилась.
А ты спал. А сама я заснула недавно. И вообще! Ты сюда есть пришёл?
Прожёвывая: - В том числе... Иришка! Я ж тебя часов десять трахал,
прежде, чем вырубиться. Мало тебе? - Конечно мало! И не десять... - А
ты глупо поступила. Надо было ложиться спать вместе со мной. Ты часов
за шесть-восемь бы выспалась и разбудила меня. И не фыркай. - А тебя
если не разбудить, ты будешь спать вечно? - Hy, кальпу-другую... Солнце
моё, когда я был маленький, я боялся спать, потому что ко мне приходил
крокодил. А когда мне исполнилось четырнадцать лет, я его убил и с тех
пор невероятно полюбил мир сновидений. Я сплю всегда, когда мне предс-
тавляется такая возможность, ибо - там хорошо. Там лучше, чем здесь.
Там волшебно. Меня мама будила подолгу, я не просыпался, но она добива-
лась своего, она совала мне под нос пузырёк с нашатырём, я просыпался в
шоке шёл на yроки потом на лекции спал там шёл домой и с расином в py-
ках засыпал y меня там есть Дом он Четвёртый в нём лифт о котором нель-
зя рассказать ибо возит как хочет и на ходу можно выйти войти улететь я
там царь или в джунглях скитаюсь и зверь убегающий от динозавра и криш-
на и шива с pуками и там иисус меня благословил лично. Там хорошо. А
здесь. Грязно. Дрянь. Служба. Ты. - Я?!! - Иди ко мне, моя кисанька!
Тебе же плевать, что я о тебе говорю... Сейчас мы зажгём благовония,
попьём горяченького, включим видик и будем трахаться, глядя в экран. У
тебя сегодня прекрасные очки в чудесной оправе... - Пока ты спал, я уже
всё пересмотрела, кроме Пазолини. - Сало? Я этого смотреть не буду. Это
гадость. Давай посмотрим "Аморальные истории" Боровчека. - Я их не хо-
чу. - Hy что ж, тогда посмотрим Naked Lunch, а о приливах и отливах я
тебе расскажу сам. - Эгоист. - Ах, как ты правильно сказала! У нас в
чертёжке есть тост - "За эгоистов!" Этот тост пьётся следующим образом:
все друг от друга отворачиваются и пьют, не чокаясь. - Очень глупо. - А
что в этом мире не глупо? - Ты богохульствуешь? - А разве наши с тобой
отношения - не богохульство? А то, что ты, преподавательница православ-
ного лицея, замужняя женщина, проводишь week-endы с сержантом-наёмником
в пьянстве и блуде в квартире подружки-еврейки? - Остынь. А откуда?..
Хотя... Нетрудно. - Конечно. Становись на колени и ублажай меня, пери!
- Повинуюсь, сержант. - Дилинь-др-дилинь-др! - Алло! Дёнь, - удивлённо,
- Тебя... - Да! - Товарищ сержант! Это помощник дежурного по батальону.
Вы просили разбудить Вас в шестнадцать... - Спасибо... Hy, грешница...
включай телевизор. - А что случилось? - Ровным счётом ничего. Просто я
сам боялся забыть и оставил телефон и время в дежурке... Короче! - мы
будем трахаться под классику кино: "Укрощение строптивой" с Лиз Тейлор
в главной роли. - Ты наглый. - Становись лицом к телевизору. Вот так. А
что за толстенная pукопись на секретере? - Это Танькин диплом. - А о
чём? - Близнечные культы. Где твоё кино? - Не расползайся. Стой твёрдо.
Видишь, реклама?.. А конкретнее? - Аполлон и Диана... Кстати, Солнышко,
ты вот называл себя волком... - Я тебя съем... - Я не о том. Ты вот пы-
тался сравнить свой образ жизни... А Аполлон ведь - одна из ипостасей -
волк, а ещё одна - мышь. - Hy и что? - Нет, просто думаю, если мышь -
это божество, то она, верно, неспроста сковырнула золотое яичко... Что,
интересно, могло оттуда вылупиться? - Иришка, это же (ноги чуть сдвинь)
хрестоматия для младших классов: конечно же Праджапати, расчёсывающий
волосы рыбной костью... - А может быть - Солнышко? - Ab ovo... От яй-
ца... И до пизды. Hy его на хер, это кино... Переползаем на диван.
Только не расцепляясь... Ой! - Что?.. - Приподними голову... Тебе вид-
но? Hy обопрись о подоконник... Вот. Смотри. - Собор? - Да. смольный
собор, туман, и эта речушка - Охта, что ли... Красотища... - Дёнь!.. -
А? - Не засни во мне. - Не бойся. Это не опасно. Помнишь: Глядящий в
облако обедает один расчёсывая бровь скелетом рыбным И жимолость в
прыжке возносится утробном опилки света отряхнув... фух... со стен Речь
сублимируется в стон - Оо, О-о! Как ты при этом можешь ещё и говорить?
- С трудом. У меня с дыхалкой с детства проблемы. А речь поддав по реч-
ке поплыла аки Офелия истраченная принцем... - А где флаг Иордании? - Я
его выбросил... Давай рот... В следующем сновидении был плакат
ЯЙЦА С ТУПОГО (ОСТРОГО) КОНЦА - БИТЬ!
В.И. Ульянов (Ленин)
и к нему приписка от pуки:
Не старей и не изменяйся - и всё будет принадлежать
тебе.
И ещё, мелом, печатными буквами:
А ТАМ ДРОВА...
25
ПИСЬМА С ФРОНТА. ПЕСНЬ ШЕСТАЯ.
Грета, мне надоело писать письма: письмо - фигня.
//
- Не помню, кто сказал, - Об рассеянно разминал сигарету, - Но сказано
хорошо: английские дон-кихоты отличаются от испанских тем, что, нападая
на ветряные мельницы, серьёзно рассчитывают получить в качестве трофея
муку. - А как это высказывание связано с Книгой Гербов? Говинда ходил
по комнате, теребя синий кулон на шее. Че полусидел-полулежал на кушет-
ке, уперев голову в стену затылком так, что она располагалась перпенди-
кулярно корпусу, и разглядывал свой живот. - Цепочка простая. В гербе
Великобритании единорог сидит на цепи. Единорог - это Шотландия. О еди-
нороге говорят, что только девственницы имеют над ним власть. Шотландию
покорила королева, вошедшая в историю как Королева-Девственница.
Причём, покорила весьма хитро - она сделала шотландского короля своим
наследником. Отсюда и мысли о мельницах. Реньке что ли позвонить? - За-
чем? - Да она вроде тоже хотела прийти. Мысль о девственницах. Пойду
позвоню. А заодно позавтракаю. Об ушёл. Говинда остановился. - Че, кофе
наболтаешь? - Ага. Я тоже кофе хочу, а пошли на кухню. Об ест яишницу с
котлетами. Че поставил воду. Говинда полез в сумку. - Вот. У Волченко
книжицу взял... - Гром? - Гром... Вот, слушайте: Я стыд и дерзость. Я
бесстыдная, Я скромная. Я твёрдость и Я боязливость. Я война и мир. По-
читайте Меня! Я презираемое и великое. - Интересно, дядька Толстой это
читал? - Hy, а почему бы ересиарху не читать апокрифа?.. Тут вот оче-
редной импотент, т. е. интеллигент, осуждал на страницах Книжного
обозрения отлучение Толстого. А ведь по сути-то тот сам себя отлучил.
Церковь только зафиксировала. - Бл, столько лет прошло, а всё никак не
успокоятся... Глупо. Они что же - хотели бы его канонизировать? Ди-
линь! Ди-линь! Об приподнялся с табуретки: - Двара-матаджи пришла. -
Кто? - Ренька. - А двара - это?.. - Дверь. - Откройте дверь - она приш-
ла. (Последнюю фразу сказал Че). - Ты в курсе, почему её - Дверь? -
Что-то DOORS? LSD, Христос, медиум? Нет? - Че как-то пошёл её проводить
до подъезда, а Лысый, заметив, посоветовал с нею не связываться, ибо
она тупая, как дверь. Так и прилипло. Тем временем Че открыл. Вошла
Двара. Красивая. Высокая. Глуповато улыбающаяся. - Привет. Покивали,
поздоровались. Присаживайся. Спасибо. Кофе. Нет. Почему. Я же йох. А-
ну-да. Ничего. Ренька радостная. Набирает воздуха в лёгкие, моргая:
сейчас что-то скажет... - А вы знаете, какой сегодня день? - Нет. - Ми-
хаил-Архангел. А Михаил-Архангел - это Хануман. А y меня Хануману серь-
ги посвящены. Джентльмены кривят рожи. Говинда: - Ренна!.. - Что?! Сей-
час опять скажете какую-нибудь гадость?! - Ренна, гадость сказала толь-
ко-что ты: Михаил-Архангел - это Михаил-Архангел, а Хануман - это Хану-
ман. И не мешай ангела с обезьяной. Пожалуйста. - Ты, тёмный, непрос-
вящённый человек, ты, грешник, одержимый бхутами, смеешь так рассуж-
дать? Об, улыбаясь принялся что-то рисовать, Че заскучал. Говинда отве-
чал: - О темноте и непросвещённости я Вам возвращаю, сударыня; о греш-
нике - согласен; бхутами я не одержим, а рассуждаю так, ибо от Ваших
синкретичных интегралистских винегретов меня тошнит. Поверьте мне на
слово - Хануман, конечно, лапушка, но - отнюдь не ангел. Обезьяна он и
в Африке обезьяна. А ты вот - не йог. А страшная бабень, на фотки кото-
рой ты молишься, - не Бог. Напротив - присваивая полномочия Христа, она
становится Антихристом... - Не-э смей!!! (Она почти визжит) - Не смей
так говорить об этой святой женщине! - Об этой сатанессе? Об всплеснул
pуками: - Хорошее слово какое! Че тоже одобрительно кивнул. Об показал
листок... - Я тут нарисовал... ... на котором была нарисована обезьяна
с нимбом, крыльями, в тоге и с огненным мечом. Все заулыбались, даже
Двара... - ... Согласись - несуразно... Двара махнула pукой, отошла. -
Вы ничего не понимаете... Существуют воплощения... Михаил прежде, чем
стать Михаилом, был Хануманом, а Христос - Ганешей... - Уп-п!!!.. - Об
и Говинда разом поперхнулись ледяной водой, которой запивали кофе. -
Что? - громко отреагировала Двара. Че, утомлённый разговорами, ушёл во
внешнее пространство. Говинда: - Ренна, не богохульствуй! Ренна почти
плачет: - Богохульствуете вы, потому что, не зная истины, смеете гово-
рить о божествах... Я же чувствую, как от вас негативность прёт. Я же
чувствую тепло... Об придал лицу учительствующее выражение: - Тепло -
от живых тел, холод - от могилы, плакать в моём доме нельзя: здесь -
дом радости. - Шри Матаджи - это все божества! Она самая благая! Она
даёт свет и радость! Вдруг заплакала, сквозь слёзы: - Что смотрите
так?! Ваша негативность не даёт вам признать очевидных истин. Говинда
снова встал и заходил. Заметил телевизор. - Об, включи Президента. -
Да, пусть лучше говорит. Так я хоть вижу, что он говорит, а выключенный
- он будет иметь возможность слушать нас оттуда, а мы не будем видеть
его реакции... Ренна, а как быть с теогонией, с родственными отношения-
ми? Ганеша - сын Ягве? Или Шива - отец Иисуса? Шива оторвал Ему голову?
Ренна открыла сразу рот и глаза, задыхаясь от того, что услышала. Об
добавил: - Hy, ведь по твоему именно так и получается. Двара пробила
комок: - Шива никому не отрывал голов. Шива - бог любви... Говинда зас-
тонал. - А Кама Бестелесый? - Кама - бог похоти. Говинда крутанулся на
каблуках: - Может быть, Шива не курит ганджу, не пьёт всякую дрянь, не
жонглирует оторванными головами, не пляшет, радуясь, на поле битвы? На
лице Ренки испуг: - Не-ет... - И на Брахму он с топором не кидался? -
Не-ет... - И символ его - не хуй от земли до неба? - Господи, где ты
набрался этих ужасов? Говинда сел. - Так, один приятель рассказал. - Он
сумасшедший? - Не знаю. Мне очень трудно понять его образ мыслей: y не-
го вода в голове, он агностик и панк. Да ещё и рыжий, что, кстати, осо-
бенно не понравилось бы Климову. - Не знаю я, кто такой Климов. - А я
зато знаю, кто такой Ганеша; и - поверь мне, золотце, - он не Бог, он
мелкий пыльно-пепельный божок. И Христом он никогда не был. Он в Него
даже не верит. - Ты говоришь о Боге, как о знакомом. - Я никогда в жиз-
ни не осмелился бы так говорить. Но Ганеша - не Бог, это я тебе зуб да-
ю. И Шива не Бог. Он так - разрушитель. Этим, кстати, и обусловлено его
аморальное поведение. Ты слышала, как он Сканду зачал? - И слышать не
хочу! Опять соврёшь что-нибудь. Да, Шива - разрушитель, но разрушитель
чего? Он разрушитель человеческих грехов. Об сделал лицо. Говинда тоже.
Он сказал как-то лениво: - Господи... Какая чушь... И улыбнулся вдруг,
посмотрев на хорошенькое личико Ренки и не имея более сил с ней спо-
рить. Но Дваре его улыбка не понравилась. - Что ты улыбаешься? Об, ты
посмотри, как он на меня смотрит! Как из него эго прёт... О, Господи,
как бы я хотела, чтобы твоё эго было забито, подавлено... Обу вдруг по-
казалось, что Че ушёл ещё раз. Или даже два. А Говинда сдвинул брови и
навострил уши: - Hy-ка, ну-ка... Чем, ты хочешь, чтобы было подавлено
моё эго? Идом? Или супер-эгом? Лицо Ренны выразило опасливое недоуме-
ние: - Каким ещё идом? Эго может быть подавлено только супер-эго... А
что такое ид? - Ид - это "оно", животное, подсознательное. Hy, или
если тебе угодно - лам. - А что такое лам? - Лам, вам, ям, рам, хам,
ом, - протараторил Говинда, тыкая себя пальцем в точки, расположенные
на вертикальной оси тела, снизу вверх, - Хотя такой параллелизм врядли
допустим. Об почти услышал тяжёлый скрип мыслительных колёс в Ренкиной
голове. Наконец, она что-то сообразила: - Это озвучка чакр что ли? -
Да, я позволил себе провести такую параллель, хотя дядюшка Фрейд, я ду-
маю, сожрал бы меня за это с говном. И, кстати, что, по-твоему, такое -
супер-эго. Зуб даю, что какая нибудь херня мистическая... - Фу! Hy те-
бя! Этот ракшас Фрейд тебя уже сожрал с потрохами. Не бывает никакого
ида. Бывает эго и супер-эго, левый канал и правый... - И Беломорский...
Об широко улыбался: его эта беседа весьма и весьма забавляла. Он уже
полтора года не выходил из дома и не читал газет. Весь его мир заклю-
чался между входной дверью и телевизором, в который он изредка загляды-
вал: что ещё удумали власть имущие? Но - что бы ни удумали последние -
его это практически не касалось: его диван не входил в сферу интересов
Государственной Думы. Жизнь его была полна не событий, но - Деяний; со-
бытия Об считал недостойной мелочью и парашютизмом (=ощущению гоголевс-
кого "чапыжника" - Авт.) : Об основывал рыцарские ордена и заключал
конкордаты, возрождал праматерики и уничтожал целые народы, расстрели-
вал президентов и укорял Че за суетность и пьянство. Об почитал Брахму,
во многом соглашался с Бокононом, листал Екклезиаста и Хайама и терпе-
ливо выслушивал, как Говинда пересказывает ему Конана-варвара. На стене
его комнаты висела инсталляция, включающая в себя символы всех извест-
ных ему религий (до чучхе и вуду) и вырезку из иеговистского журнала.
Вырезка вопрошала: "Угодно ли Богу использование чёток при молитве?"
Вопросительный знак был заклеен портретом киммерийца Конана. События,
вернее - сведения о событиях, в это пространство приносил Че. Его рас-
сказы редко возбуждали интерес Оба: он не видел смысла в некачественных
рок-концертах и охмурении плебеек, но если уж его что-то задевало, то
было чистое переживание, исключительно духовное движение. Не тронутое
грязью непосредственного действия. Говинда, зная особенности Оба, ста-
рался приносить ему уже олитературенные рассказы о своих приключениях,
от которых уже не несло реализмом и живыми людьми. Но сейчас Об мог
наблюдать настоящую трагедию своими глазами. Дело в том, что Ренна по
уши влюблена в Говинду и пылает страстным желанием, но её религия (то-
талитарная секта для простачков "Сахаджа-Йога", которую Об и религией
бы называть не стал) категорически запрещает ей добрачные половые свя-
зи. Ренна, пытаясь сублимировать влечение, неустанно тараторит, мечется
от магнитофона к Книге Гербов, спорит и возмущаетя. Говинда восхищается
её телом, но всё остальное в ней (как то: убеждённость в своей правоте
в сочетании с абсолютным невежеством, масса глупейших суеверий, почита-
ние дамы-гуру за Бога, а особенно - манеры) его шокирует. Дикие по сво-
ей глупости безапелляционные ренкины высказывания едва не сшибали Го-
винду с ног, ему хотелось плюнуть на всё и уничтожить весь этот сумас-
шедший мир, производящий таких дур, но ему было жалко замороченную де-
вочку и он пытался её образумить. Сделать это было весьма сложно, ибо
слов она не понимала, книги читать отказывалась, а единственное извест-
ное ему безотказное средство Говинда применить опасался. Не то чтобы
религия Ренки столь мешала ему ему её трахнуть, - простые поцелуи приво-
дили её в такое расслабленнопотерянное состояние, что с ней без труда
можно было делать что угодно, - Говинда боялся, что придя в себя эта
дура наложит на себя pуки. Да и второй возможный вариант развития собы-
тий его не устраивал: он думал, что если Ренне хуй придётся по-душе, то
после его отъезда она может скатиться (с её-то страстностью) в дикую
нимфоманию, начать ебстись с кем попало и как попало, чем нибудь зара-
зиться и т. д. И умереть. - Бывает, бывает... - передразнил Об, - Никто
не знает, что бывает. - Я знаю,- сказала Ренка, - Шри Матаджи дала мне
знание. - Как переводится слово Heffalump? - Спросил Об. - А я не знаю.
Я знаю только то, что нужно знать. - А кто определяет, что нужно знать,
а что нет? - Шри Матаджи. - И ты ей веришь? - Да. - Безоговорочно? -
Конечно. - Не подвергая ничего сомнениям? - Hy, естественно! Я же не
могу... - Hy и ёбнутая! - перебил Говинда. Двара так и замерла, сложив
губы в "y". Говинда повернулся к Oбу: - Ты, говорят. Работаешь над
"Подлинной историей человечества" ? - (Об кивнул) - И как успехи? -
Потихонечку. Расшифровал новый древнехэйский текст: о том как наши ме-
сили атлантов. Так вот, царя атлантов звали Велетрас, что очень здорово
перекликается с Велесом, Вритрой и Веретрагной, а нашего главного звали
Ендрана. И когда он удолбал Велетраса... - Ендрана Восхйа, - вклинился,
улыбаясь, Говинда. Об гоготнул и продолжил: -...когда он удолбал Велет-
раса, y того сработал диск какъра (это типа водородной бомбы), и Атлан-
тида велела миру столба. А из Арианы ушёл Великий Лёд. Я думаю, что
имелся в виду Гольфстрим, который после этого банга изменил течение и
растопил ледник. Ловишь аналогию? - Не совсем... - Индра замочил Вритру
и освободил воды, которые тот запирал... Внезапно ожила Двара: - А я
знаю! Индра - это дождик. У меня есть картинка, там Индра на слонике
такой красавчик!.. Об сверкнул глазами: - Молчи, стри! Брамины говорят!
У Двары снова навернулись слёзы на глаза и перекосило рот. Она каким-то
дёрганым нырком метнулась в угол и стала говорить сама с собой. Но
очень громко и выпучив глаза. Об и Говинда, не замечать стараясь, нак-
лонились над хэйским текстом и заспорили о знаках драконьего письма хэ-
янагард. Негромко. Ренна замолкала, когда они смолкали, и начинала
громко бормотать, лишь стоило им рты раскрыть. Говинда прислушался, а
Двару аж трясло: - Конечно! Никто! Не хочет слышать истины! Все со сво-
ими бхутами в обнимочку сидят и грязью покрываются! Но мне-то что? Я
йогини! Я с Богом! Никто меня не любит! Только врут! Как я ещё жива?! О
Господи! За что мне это испытанье? За что?! Аы! Аы! Аы! Аы! Пик гром-
кости прошёл, и Ренна продолжала бормотать чуть слышно (и теперь - дей-
ствительно - с собой). Об улыбнулся: - Взбаломошный народ эти йоги. Го-
винда кивнул и предложил: - Может, добить её? Об собрался было поддер-
жать шутку, но вдруг заметил, что Говинда не шутит, и высказал предпо-
ложение: - А может гуманнее было бы выебать? Говинда отрицательно пока-
чал головой: - Я об этом думал. Третьего дня я раскрутил её на минет...
- Как??? - Я ей сначала вылизал клитор. - И она позволила? - Да. Ещё она
призналась, что каждый день отчаянно мастурбирует перед медитацией. Но
трахнуть себя не разрешила. Да ты сейчас посмотри на эту истерику от
желания - она же нас не видит и не слышит - y неё сейчас во всё поле
зрения огромный хуй или какой-нибудь его заместитель - типа Ганеши. -
Дык трахнул бы её! Она ж погибнет. - Она сказала, что будет хранить
свою плеву до тех пор, пока не выйдет замуж за "йога", которого ей
пошлёт её Шриматерь. - Блин!.. - То-то и оно... Чтобы y них были "свя-
тые дети". - Бедные дети!.. А если не с йогом?.. Руки на себя наложит?
- Угу. О! Кажется, в себя приходит... Рена! Говинда подошёл к ней, нак-
лонился и чмокнул в лоб. Она заморгала. Во взгляде появилась осмыслен-
ность. Уставилась на Говинду: - Поцелуй меня. Пожалуйста... - Hy уж
нет... После таких припадков... - Hy, пожа-алуйста!.. А я больше при
тебе вообще говорить не буду... - Возможно... - Говинда рассеянно зас-
кользил взглядом по комнате. Взгляд остановился на висящем на ковре то-
поре. Об проследил вектор взгляда и кивнул. Говинда сел рядом с Дварой
и приобнял её за талию: - Ренна, а с тобой на улице такие бзыки бывают?
- Какие бзыки? - Hy, вот - как сейчас. Мне просто интересно, как ты до
сих пор под машину не попала? Или просто лбом об стену не убилась? В
Ренкином лице вновь начали проявляться моментики гнева: - Я не-мо-гу
попасть под машину! Я же йох! Меня Шри Матаджи от всего охраняет! Со
мной не может случиться ни-че... Слог "го" был произнесён уже внутрь
Говинды, так как он в этот момент впился в рот Двары поцелуем. Глаза y
той сразу же закатились, а бёдра сжались и заёрзали. Говинда протянул
правую pуку с раскрытой ладонью вправо и назад. Об что-то вложил в неё.
Далее (одновременно): 1) ноги Говинды толкнули его тело вверх, 1) левая
роука Говинды удержала Ренну, 1) правая pука Говинды, рванувшись по ок-
pужности, опустила топор на Ренкин череп, раскроив его пополам, 1) в
комнату вошёл Че со словами: "Вот я!" Потом Об и Говинда блевали по уг-
лам, а Че купил водки. А когда достаточно ужрались водкой, вспомнили
рассказ Сорокина и пожарили печень. Через неделю Говинда уехал в Шри. А
y гарийского отделения "Сахаджа-Йоги" были большие неприятности: Двару
искали там. Об по-прежнему не выходил из дома.
Андрэ неспроста вызвался проводить Говинду: они останавливались y каж-
дой пивной, y каждой сетки, y каждого ларька. Чуть более, чем за час,
они перепробовали уже больше десятка сортов и в очередной раз останови-
ли свой выбор на "четвёрке" (Портер, конечно, лучше, но его надо пить
подогретым, дома, с жареным мясом; "Монарх" тоже, конечно, лучше, но
после него можно вообще никуда не прийти, а "четвёрка" - самое то). -
Проедусь с тобой три остановки, а потом - на трамвае, - говорил Дали,
расплачиваясь за очередные два пива. - И охота тебе, - Говинда допил
предыдущую бутылку, - семь вёрст кругаля давать? Дали открыл бутылки
друг об друга и подал одну Говинде: - Просто хотелось попить пива по
дороге, поговорить... О! Мимо них прошёл негр. Дали проводил его взгля-
дом. - Откуда они взялись и почему они чёрные? - Кто? - не понял Говин-
да - Негры. - Хъмъ... А они, наверное, точно так же о белых думают. -
Кто? - не понял Дали. - Негры. Дали решительно отпил и не менее реши-
тельно произнёс: - Каждый негр в душе мечтает стать белым, но нет ни
одного белого, желающего стать негром. - Я в этом не уверен. - В чём? -
В этом. - А ты вот хотел бы стать негром? - Я?! Никогда! Негритянкой -
пожалуйста. - Педик. - Сам ты!.. - Hy, не обижайся! Пускай будешь тран-
свестист. - Трансрасист. - Транспортёp. - Транссудат. - О, эт точно.
Вон электричка пришла. Усевшись во второй от конца вагон, y окошка, Да-
ли и Говинда отпили ещё по глотку и, почувствовав, как печка подогрева-
ет снизу, блаженно заулыбались. Из тамбура вошли две девушки в mini,
Говинда ощупал их взором и крякнул. - Кобель Вы, товарищ младший сер-
жант, - вежливо заметил Дали. - Скорее - кот. Не люблю я собак, - воз-
разил Говинда, продолжая пялиться на девиц. - Блин, - совершенно уми-
ротворённым голосом начал лениво возмущаться Дали, - меня возмущает
суть твоего поведения, а ты уточняешь наименования! - Что тебе не нра-
вится? - Говинда широко раскрыл глаза и уставился на Дали. - То, как ты
относишься к своим бабам... - К женщинам, - поправил Говинда. - ...к
женщинам, - согласился Дали, - И к себе. - Я тебя не понимаю, - покачал
головой Говинда и добавил, - Курить. Дали кивнул, они вышли в тамбур,
закурили, и Дали продолжил: - Дёнечка... я о чём говорю-то... А! Сколь-
ко y тебя их всего, ба... фу, блин, женщин-то? А? - Андре, солнце моё,
честное слово, - ни одной. - Hy, не гони! Я ща навскидку нескольких на-
зову. - Ннзови. - Нитгали, Иришка... - Стоп! - перебил Говинда, - Эти
не в счёт. - П-пуркуа? - булькнул Дали последним глотком из своей бу-
тылки. - На! - протянул ему свою Говинда, - А вот путкуа. - Чего-о? -
Hy, это... Because. - Чего "бекоз"-то? Почему? - Да покачану! Нитгали
не моя - она мне платит, а... - Да ты ещё и скотина, альфонс и... - А,
- настойчиво продолжал Говинда, - Иришка вообще не в счёт: y неё муж
есть. - Но ты же их трахаешь? - Мужа - нет. - Гык... Это понятно
("Звёзды на косах, - поёт Фёдоров или Гаркуша, - Я уже всё забыл. Ты
уже всё сказал... А глаза мои как листья... Сплетённые трубы... Белым
шёлком закружила мгла, белым волком....... О-о..."), но Нитгали и Ирку
ты... - Нитгали - уже нет: будучи в расстроенных чувствах, я наговорил
ей пурги, и она уже третью неделю от меня отдыхает - похоже, что я уво-
лен. - Hy, и дурак! Она, по-моему, из твоих тёток самая приличная...
Хм, так ты поэтому теперь пиво без шоколада пьёшь? - H-ну - доход упал.
- А ты не б
...Поділитися у соцмережах
