Жанр: Электронное издание
SOLN
...ерепуганные родители с удивлением признали самого
Махавишну. Люди, как полагается, пали ниц, а бог начал вещать. Он пове-
дал им о целях своего визита на землю и даже, вняв мольбам ¦матери¦,
обратился на время в обычного человеческого младенца и дал себя побаю-
кать, после чего вновь утерял материальность и божественными путями пе-
ренёсся во чрево другой женщины, за тридевять земель от вьясадевиной
камеры. Чтобы не возбуждать ни y кого никаких подозрений, он вошёл в
чрево женщины, которая уже была беременна, и вкоре та родила двух оча-
ровательных близнецов, назвав мальчиков Кришна и Баларама. Так в мест-
ности Вриндаван, в семье почтенного Нанду родился Кришна, мальчик с ко-
жей цвета грозовой тучи, любимый герой индийского народа, мой любимый
бог. Говинда перевернулся на другой бок. Медникова не было слышно. Воз-
можно, тот уже спал. Говинде хотелось удостовериться, что Медников слы-
шал конец повествования, но будить, если он уже спит вряд ли стоит. -
Аминь. - Сказал Говинда. - Спокойной ночи, - внезапно отозвался из тем-
ноты. - Спокойной ночи. Новый мандариновский будильник беззвучно отме-
рял отрезки на четвёртой оси координатной системы. Для будильника уже
наступил следующий день. Если его стукнуть, милый девичий голос скажет:
"Три часа утра". Для бодисатв новый день начнётся, когда они проснутся
и, не успев позавтракать, побегут к электричке. А сейчас они засыпают,
без мыслей, созерцая темноту, принимая сладкие долгие поцелуи Гипноса.
10
ШРИМАД БХАГАВАТАМ. ПЕСНЬ ЧЕТВЁРТАЯ
Бывшая продавщица хот-догов прикрыла воловьи глаза, стараясь высказать
максимум удовольствия:
- Дионисий, ты волшебник!.. Ты делаешь мне такие подарки...
Говинда поправил гвардейский значок на кителе и потянулся. С его лица
не сходила улыбка: ему было забавно наблюдать, как Ирэн украдкой косит-
ся на пепельницу, пытаясь найти окурок, из которого можно было бы вы-
жать хоть одну затяжку, - тщетно. Она замечает его взгляд, краснеет
молниеносно. Ей стыдно быть рабой привычки, но он улыбкой и движением
головы прощает её ¦ она расплывается благодарной миной. Очередной раз
обозрев пустые стены её комнаты, Говинда вновь заскользил по округлос-
тям Ирэн. - Ты такой добрый, - (Ирэн робко развернула шоколадку), - та-
кой хороший... - А ты дура, - Говинда глубоко засунул pуки в карманы и
вытянул ноги, - Что теперь собираешься делать? - Пойду по ларькам. Мо-
жет, где возьмут... М-м! Как вкусно! Спасибо большое! ¦ (откусила ма-
ленький кусочек шоколадки) - Завтра принесу макароны и консервы...
Вскочила: - Не надо! Не надо! Я худеть буду. - Я не хочу, чтобы ты ху-
дела: ты и так соблазнительна. Hy, не прячь глазюки. У меня есть кой-
какой запас провианта, я могу поделиться. Стоит посреди пустой комнаты
и глупо моргает. И не знает, куда деть pуки. - Дионисий, милый, я могу
долго-долго не есть. Правда-правда! - Ирэн, волоокая моя, я знаю, что
значит не есть несколько дней ¦ это очень неприятно, и если есть воз-
можность избежать этого, - надо избегать. Завтра в это же время будь
дома. Придвинула свой стул, взяла за pуку. - А тебе нравится группа
¦Северо-Запад¦? - Я не знаю этой группы. Кидается к магнитофону: - Я
тебе поставлю!.. - Не стоит... Хотя... Пускай. В магнитофоне раздаётся
кваканье и стук. Ирэн смотрит на Говинду, пытаясь понять, устраивает ли
его такая музыка, но Говинда, кажется, занят какими-то своими мыслями.
Вдруг, его pука сжимает её пальцы. - Ирэн, ты кондитер по-специальнос-
ти? - Да-а... - Записывай: Финляндский вокзал, минипекарня, с десяти до
двадцати двух. - Там... - Там требуются кондитеры. Обнимает, чуть не
повалив кресло. - Я же говорила, что ты волшебник! Высвобождается из её
объятий. - Сделай лучше чаю, не трогай меня! Хлоп-хлоп воловьи очи. -
Ты же говоришь, что я красивая. - Красивая, Ирэн, очень красивая, но не
надо меня трогать, пожалуйста. В его голосе чувствуется явное раздраже-
ние. Боясь разгневать доброго волшебника, поспешно отодвигается. Нес-
колько минут молчания. Ирэн посматривает на Говинду из-под тонких бро-
вей. Хитринка во взгляде, любопытство. - Hy, спрашивай, спрашивай. Ах!
- спрятала лицо, оттуда, из тумана - дивный голос: "Дёнь, а y тебя с
мужчинами что-нибудь было?" И вся слилась со стеной, стала прозрачной,
испугалась своего вопроса. Стало особенно заметно, как сильно хочет за-
курить. - А зачем тебе? - Вопрошаемого не смутил вопрос, он смотрит
улыбаясь. Её глаза смотрят в пол. - Нет, просто ты такой необычный, та-
кой особенный... - Как голубой?.. - Нет, что ты! Просто... - Просто я
не дал тебе себя обнять. И ты делаешь выводы. Я не хочу, чтобы ты была
со мной нежной за то, что ищу для тебя работу или обещаю принести жрат-
ву, мне будет казаться, что я тебя покупаю. Нежность должна быть бесп-
ричинной. Тебя такой ответ устраивает? А любопытство в глазах: - А всё-
таки?.. Широкой улыбкой. - Настырная!.. Ладно. Слушай. Года полтора на-
зад мне негде было жить и я каждый вечер торчал в переходе на Невском,
пытаясь найти себе ужин и ночлег. Иногда прибивался к хиппи, иногда по-
падал просто на молодёжные пьянки, а временами приходилось ночевать и в
бомжарнях и просто на лестницах. Однажды я надолго остановился в ¦хо-
лодной трубе¦ возле одного горе-скрипача, который пилил по полфразы, но
умудрялся зарабатывать этим какие-то деньги, ибо люди, кидающие их,
проносились быстро мимо и не замечали, что он не знает целиком даже ни
одной музыкальной фразы. А я стоял напротив него и слушал. - Интересный
способ зарабатывать деньги. - (это рядом со мной остановился интелли-
гентного вида мужчина лет тридцати, в шляпе, в сером пальто, в очках) Я
решил поддержать разговор: - Смелый способ. Хотя, вряд ли он рискует
получить по морде. У тех, кто его "раскалывает", он пользуется даже оп-
ределённой симпатией... По себе сужу. "Интеллигент", щёлкнув портсига-
ром, предложил сигарету. - А ты читал "Законы Паркинсона"? Тебя, кста-
ти, как зовут? Я ответил, что нет, не читал, и что зовут Дёней. Он, по-
интересовавшись, не ждут ли меня в части, предложил отужинать y него и
посмотреть книгу. Меня, разумеется, долго упрашивать не пришлось, и мы
пошли. Андрей Николаевич (так звали интеллигента) занимал комнату неда-
леко от Невского. Комната была вся завалена книгами, даже лежанкой слу-
жил матрас, лежащий на груде книг. Сунув мне обещанные "Законы Паркин-
сона", Андрей Николаевич пошёл готовить ужин. Листая книгу, я решил
как-нибудь отблагодарить его за гостеприимство и не придумал ничего
лучше, кроме как предложить папиросу с марихуаной, которой y меня тогда
куры не клевали. Через некоторое время появился Андрей Николаевич с
кастрюлей гречневой каши и сковородкой жареных сосисок. Я был в востор-
ге. Поужинав, я не замедлил предложить анашу, но Андрей Николаевич от-
казался, сославшись на то, что "зелень" на него плохо влияет, и предло-
жил в свою очередь сбегать за водкой. Я согласился и, пока он бегал,
выкурил папиросу с анашой в одну харю. Потом, беседуя всё о тех же "За-
конах Паркинсона", мы выпили водку и я захотел спать. Лежанка в комна-
те, как я уже говорил, была одна, и, сняв с себя форму, я залез под то
же одеяло, под которое за несколько минут до меня, раздевшись донага,
залез и Андрей Николаевич. "Синезелёные" пары делали своё дело, и вско-
ре я начал вырубаться. Но вырубиться до конца мне было не суждено. Я
вдруг почувствовал, что член мой зажат в pуке, причём, проведя срочные
поисковые работы, обнаружил обе свои pуки под собственной же головой.
Не успев удивиться, я ощутил поцелуй. Поцелуй был странный: кололись
усы. Мужской язык тоже был не таким, как женский, - более шершавым и
грубым. Но с какой страстностью он меня целовал! Оторвавшись от моих
губ, он стал опускаться, он целовал мою шею, мою грудь. Я трепетал от
непонятного восторга, смешанного со страхом, с удивлением, с осознанием
того, что это невозможно, это невозможно со мной, это только не со
мной, это же содомский грех, в конце концов! Я лежал без движения, а он
целовал мой живот, он облизал мошонку, он щекотал усами головку моего
полового члена и вдруг взял его в рот. Я не удержался. Я обхватил его
голову pуками и стал совершать фрикционные движения. И я кончил. Я ни-
когда в жизни так не кончал. Я был на вершине восторга и я был противен
себе. Мне хотелось умереть. Я не хотел верить, что со мной всё это про-
изошло. В ноздри ударил мужской запах. Меня стало подташнивать. Я зак-
рыл глаза и притворился спящим. Не тут-то было. Андрей Николаевич вился
вьюном, лапал меня, тянул в рот мой несчастный член и стонал: "Дёнька,
возьми меня". Я развернул его к стене и держал за плечи, не давая дви-
гаться. Он что-то лопотал, но моё сознание целиком было сосредоточено
на факте мерзости происходящего. Мне было плохо. Ирэн, как мне было
плохо! Но я начал засыпать. Хрена там! - Туман моего сна прорезан рез-
ким ощущением - опять сосёт. Я кончил ещё раз и, чуть отодвинувшись,
ударил его коленкой в лицо. Андрей Николаевич жалобно вскрикнул и зак-
рыл лицо pуками. Я встал, оделся и вышел на улицу. Он выбежал за мной
следом, завёрнутый в одеяло: "Не уходи, Дионисий! Приходи завтра!" Я
шёл, как в тумане. Вышел к набережной канала Грибоедова, вдыхал ветер,
ища свежести, но весь мир пах мерзким мужским потом. Мне не хотелось
жить. Говинда замолчал. - Бе-едный, - Ирэн вновь взяла его pуку в свои,
он пошевелил пальцами и встал: - Тут и сказке конец, кто слушал - моло-
дец, а кто рассказывал - тому на работу пора: обеденный перерыв окон-
чен. - Придёшь сегодня вечером? - Нет, Ирэн, не приду, но это не зна-
чит, что я голубой, поверь мне. Да и что мы вечером - пустой чай опять
пить будем? Адью, мадемуазель! - и он закрыл за собою дверь. Ирэн авто-
матически посмотрела на часы. Часы стояли. Стояли на пустой полке в
пустой комнате. В пустой вселенной.
ПИСЬМА С ФРОНТА. ПЕСНЬ ВТОРАЯ
Здравствуй, Рогнеда!
Читая это письмо, старайся понять. Я не знаю, зачем я пишу тебе, но
пойми, потому что, если не поймёшь ты, не поймёт никто. Понимай меня,
Рогги. Меня беспокоит красота. Меня очень беспокоит красота. Эти сосны,
от которых сходят с ума. Сосны на фоне неба. И твои письма, Рогнедочка,
и ноги в метро, волосы, лица. И моя птичка (то, как поёт). Но более -
сосны. Это волшебные ветви. Щупальца мира. Мира, который прекрасен. Мне
больно, Рогнеда. От красоты. Сосен, Эльханы (эльфийский профиль, брон-
зовые кольца), Неба и дев. Что делать с красотою? Рогнеда, я умру - мир
слишком прекрасен, а я не Набоков - я не знаю, что делать с этой красо-
той. Спаси меня, Рог! Я умираю! Эти сосны, Рогнеда. Сосны на фоне неба.
Ресницы в метро. Ноги в метро и лица. Тонкие пальцы на перилах эскала-
тора, но более всего сосны. Сосны на синем неба. Рогнеда, спаси!
С надеждою
Дёня.
СНЫ КРИШНЫ. ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ
Говинда работал на виноградных плантациях. Солнце жарило нещадно. Горя-
чая рыхлая земля. Лёжа под безумно-голубым небом, Говинда, который не
знал ещё тогда красоты сосен, сквозь фильтры век смотрел и видел детс-
кий праздник. По городу ходили дети. Детей было много, они были очень
красивые. Сочные цвета их одежд были чёрный, коричневый и красный. И
шарики в pуках: коричневые, чёрные и красные. И всем подарки и пироже-
ные. Счастье на лицах. Говинда смотрел на них и радовался. Всё было
очень-очень ярким. Внезапно в бок удар, открыл глаза, над ним лицо Че,
не спи, Дёня, замёрзнешь, в козла сыграем, уползает в кусты бузины, ос-
тавьте меня ради всего святого, такой детский праздник, так всё краси-
во, всё обломал, какой детский праздник? И Говинда рассказывает. Рас-
сказывая, опять засыпает. Розовый коридор. Стены, пол и потолок из ма-
тированного розового пластика. Осветительных приборов нет, но свет
(мягкий) идёт отовсюду. Говинда заходит в просмотровый зал (просмотро-
вый зал - это комната, где мысли проецируются на стены, стены в зале -
светлоболотнозелёные матовые, пластиковые) и смотрит на стены. На сте-
нах отражается то, что он знает. Он знает из газет, что кто-то нашёл
странную книгу, называемую "Ветхий и Новый Заветы Священного Писания".
И в этой книге говорится о некоем непостижимом существе, которое всё
создало и всем pуководит, всё знает и всё может. Оно как будто принима-
ло человеческий облик и жило среди людей около трёх тысяч лет назад.
Идея так была нова и удивительна, что появились люди, согласные с этими
странными утверждениями. Более того, он пошли по миру всех убеждая
"поклониться Богу и не грешить" и смысл разъясняя этих слов. И вот Го-
винда, всем телом ощущая неотвратимое приближение Большой Собаки, смот-
рит на стены и видит себя, сидящего на коне, в чёрных пластиковых дос-
пехах, с коротким автоматом y седла, а на него идёт толпа в чёрных,
красных и коричневых одеяниях, и все несут кресты. Пред ним останови-
лись. И вышел старец. И Евангелие стал читать. Говинда благосклонно
слушал, потом подъял десницу и тысячи мечей взметнулись из-под чёрных,
коричневых и красных одежд. Развернув Калки, Говинда пустил того нето-
ропливой рысью, тысячи мечников из называющих себя Новыми Христианами
шли за ним. Они шли навстречу Большой Собаке. Говинда выключил стены и
вышел в розовый коридор, пошёл, насвистывая. Вдруг ужас парализовал
его. Из бокового коридора вышел Чёрный Зверь. Чёрный-Зверь-Который-Ры-
чит был кошмаром Говинды. Он по ночам являлся и рычал. Он был ужасен:
весь чёрный с головой в пластиковом панцире. Чёрные (неблестящие!) зу-
бы, чёрные (неблестящие!) глаза, чёрный язык. Он рычал и уходил на бал-
кон, а Говинда подолгу ещё боялся пошевелиться под одеялом и не мог ус-
нуть. И этот страх из коридора вышел. Но неожиданно для себя Говинда
вдруг окликнул это порождение мрака каким-то именем, и Зверь, подбежав
к Говинде, своею пластиковою башкой потёрся о колено, признавая себя
подчинённым существом. Говинда Зверя отпустил. Вошёл в спортивный зал.
Зал круглый. Тренажёры. Вот тренажёp "Мустанг". Говинда сел. Включил, и
что-то переклинило: запутавшись в уздечке, в стременах, Говинда оказал-
ся головою вниз. Корпус тренажёра вибрирует, изображает скачку. Говинда
об пол головою. Вбежала женщина. Чёрный кожаный комбинезон. Чёрное каре
волос. Ярко-красные губы. Испуг. Побежала. Говинда опять головою. Жен-
щина видит, что ей не успеть. От неё красный призрак вдруг отделился
полупрозрачный, молнией быстрой через весь зал, выключает мустанга, со-
единяется с телом, озабоченно смотрит. Дионисий Говинда ей машет pукою
- порядок. Вновь коридор. Говинда в синих джинсах и жёлтом свитере.
Навстречу Чёрный Зверь и эта женщина. Бросает карабин. Поймал и вышли в
сад. В саду деревья из металла и керамики. Женщина оседлала чёрный мо-
тоцикл. Говинда садится в коляску. Керамические птицы выскакивают из
крон, Говинда стреляет. Дребезги. Так они носятся на мотоцикле по саду.
Тут на обрыв выкарабкиваются шесть человек. В pуках деревянные кресты.
Говинда выходит навстречу. Один из лысых начинает читать Евангелие, за-
пинается. Говинда поправляет. Лысые (вот они - Новые Христиане) удивле-
ны. Откуда ты знаешь? Говинда смеётся и бьет по кресту карабином. Лома-
ется крест. Чёрный Зверь зарычал и лысые в бегство. Говинда стреляет им
в спины, те падают, женщина громко смеётся. Шесть трупов. На горизонте
облако пыли. Женщина перестаёт смеяться и обречённо опускается на зем-
лю. Из облака выходит. Выходит большая собака. Каурая собака ростом с
дом. Женщина плачет без слёз, Чёрный Зверь без рыка побежал в Последний
Бой. Говинда без желания, но чувствуя, что должен, вогнал патрон и при-
готовился к стрельбе с колена, а в голове только одна фраза: "Большая
Собака - это конец". Че дернул за pукав, к нам едут, с трактора кричат,
работники, мать вашу, вся бригада уже на другом поле, вас потеряли, Че,
мне страшно, хватайте вёдра и - вперёд, мне страшно, Че, в чём дело,
бука приснилась? Говинда посмотрел на часы, на циферблате горели цифры
0+-1.8. - Мне страшно, Че! Тракторист, подъехав вплотную
БОДИСАТВЫ. ПЕСНЬ ВТОРАЯ
Девушка напротив что-то пишет. Конспект. Медицина наверное если в Шри-
Литоберге Вы встретите утром в метро в электричке девушку которая что-
то чита( или пишет)ет, то это медик студентка почти сто процентов и
смотрит на парня напротив разложены листики, письма, рисунки... Говинда
собрался что-то записать, но, копаясь в бездонной своей сумке, наткнул-
ся на только что купленную книгу ( четыре тысячи, блин, четыре дня без
обеда перед зарплатой хрен с ним) "Цзинь, пин, мэй". Интересно. Ждал
электричку, от скуки бродил вдоль лотков, книгу взял в pуки, открыл,
прочитал в предисловии строчку: "Красный цвет - это цвет жизни; недаром
именно в красное одевали в старом Китае невесту, считалось также, что
красный цвет отпугивает нечисть..." И сразу же решил её купить, бо
только ныне утром читал y Михаила Ермакова, что "красный цвет указывает
на принадлежность к загробному миру, поскольку именно с этим цветом по
преимуществу связаны архаические представления китайцев об умерших и
самой смерти". Вот так-то. Факт интересный на книгу наткнулся оставив
разложенной pукопись тутже решил прочитать предисловие девушка смотрит
быть может картинку ей подарить обойдётся. Медников дома. Слава Архан-
гелам! В кои-то веки Саша пришёл раньше Говинды и сходу можно делиться
с ним впечатленьями, мыслями... - Саша! - и рассказал про нестыковку в
красном. Саша послушал, спросил: - Кто же прав? - Чёрт его знает... Я
думаю - оба. - Я тоже так думаю. Ужин на кухне. - Спасибо. А ты чем
живёшь? Саша pукой указал на шитьё, лоскутики, нитки, иголки: - Архи-
тектурой. Делаю бэг. Кстати, нынче был в кафеюшнике, взял два по сто,
выпил - захорошело, думаю надо купить бутерброд, всё ж двести грамм на
голодный желудок - серьёзно. Тут дама. Вдруг подбегает и просит - без
очереди: мол, y неё там машина... Я говорю ей: "Берите. Главное - чтобы
Вы улыбались." А она так недоумённо вдруг вопрошает: "Вы грубо со мной
говорите?" Я ей сказал: "Что Вы?! Просто хочу, чтобы Вы улыбались, ибо
улыбка идёт Вам." В итоге: она ушла к своей машине, а я выпил ещё сто -
она поставила. - Клёво. Говинда стянул с себя свитер и пошёл разогре-
вать суп - Салаку откроем? - Откроем. - Ныне за правое дело поратовал.
- Что? - На вокзале безумец со слегка теософнутым лицом... Знаешь такие
лица? Нездоровое такое сияние от них исходит... - Да, я понимаю, о чём
ты говоришь. - Вот. ...разносил газетёнку "Рыцарь веры" так называемой
"Церкви Марии". Ко мне подошёл я говорю ему: "распространяете ересь".
Он говорит: нет, - любовь. Я говорю: вы пытаетесь Спасителя заменить
Богородицей, следовательно, служите антихристу. Нет, говорит, мы пропо-
ведуем только любовь, только любовь. Я говорю: в фильме "Омен" Антих-
рист сказал: "Десять заповедей - слишком уж много; я вам даю лишь одну:
"Я люблю вас!". ( Мне это, кстати, напоминает выкрики всяких эстрадных
певцов "I love you!"). Он стушевался. Я ж продолжаю: вами вообще бы
должна заниматься жандармерия, но за неимением таковой под pукою, я сам
могу заняться вашим воспитанием. Спрашивает: а Вы что, мол, какую
структуру представляете? Армию, говорю. Он ушёл. И поспешно. Вот. Ду-
маю, несколько душ от ереси сберёг. - Точно, - Медников впился зубами в
салаку, зависла недолгая пауза, - За Веру, Царя и Отечество порадел.
Вместо Царя подставим государство и всё будет точно... Да! Обрати вни-
мание - мы с тобой мяса с начала поста не ели. Только вот - рыбу . -
Правильно. Пост. Правда, y нас он как-то само-собой получился. Не соби-
рались ведь соблюдать. - Не собирались... Значит Господь не желает,
чтоб мы согрешили? - Странный вопрос. Конечно, не хочет. Он вообще не
хочет, чтобы кто-нибудь грешил. - Но ведь нас-то Он ещё и удержал от
греха. Получается, как y Воннегута, "кто-то там наверху слишком хорошо
ко мне относится". Говинда согласно кивает: - А что? Ко мне - так дейс-
твительно - слишком хорошо относится. Незаслуженно хорошо. Я так грешу,
так огорчаю Его, а Он посылает мне удачу за удачей, везенье за везень-
ем... Быть может, за то, что я бросил пить и курить?.. Да, нет - мне и
раньше хронически везло... Да и саму способность бросить, наверное, Он
мне даровал. - Наверное, - соглашается Медников. - А ты обратил внима-
ние - я тоже уже месяц не курю? - Да, обратил. Тоже Господь подсобил.
Он кайфовый. Я люблю Его. Люблю. И боюсь. - А так и надо. - Базаров
нет. Страх Господень. - Чайку? - Да, спасибо большое, - Говинда вынул
из папки работы, - Смотри. - Офигенно. Что здесь написано? "С нами
Бог"? (Говинда кивает) Только похож этот всадник на Давида Сасунского,
хотя, может быть, я ошибаюсь. - Нет. Я с него рисовал. А вообще? - Я же
сказал - хорошо. Попомни мои слова - назовут когда-нибудь этот период
твоего творчества "Жёлтым периодом"... Притихли, а за стеной телевизор:
"Что Вы можете сказать об ученьи Аум Синрикё?" И женский голос в-ответ:
" Мне эта доктрина нравится своей истинностью..." Как бодисатвы смея-
лись! Даже припомнили фразу о том, что "учение Маркса всесильно, потому
что оно, дескать, верно". Говинда вышел на кухню заново чайник поста-
вить, навстречу хозяйка, бабушка, злая и удивлённая. - Что-то случи-
лось, Анна Трофимовна? - Та-а... - машет pукою, - Где это видано?! Я
попросила трубу закрутить, что на кухне. Он взял ключ, пальто надел,
шапку и ходит по дому из угла в угол уже полчаса - рассказывает, как на
флоте служил... Дионисий, а может, он просто больной? - Не знаю я, Анна
Трофимовна. В комнату. - Медников, слышал? - Слышал... Блин, это уже
даже перестаёт быть смешным. Зачем она его держит? - Hy как же - гармо-
нист, да ещё флотоводец... Сама-то уж тоже. Стоят друг друга. Ты наблю-
дал, как они время определяют? В программку посмотрит: "Двадцать два
тридцать, Вася, - это сколько?" - "Двадцать два тридцать, - отвечает, -
Это на кораблях отбой. Всем, кроме вахтенных." - "Нет, - говорит, -
Сколько это будет, если на время перевести?" Он тупо смотрит; чтоб не
сказаться тупым отвечает: "У меня дома часы есть, Орловского завода,
сорок два года ни разу не поломались..." - Дёня, а что за Синри-кё? -
Язычники. Еретики. - Не типа юсмалосов? - А чёрт их знает... Видимо.
Только на буддийской основе. Надоели они до печёночных колик. Юсмалосы,
акаданы, мормоны... Лицо Медникова проникнутое. - Сказано y Екклесиас-
та: "И настанут дни о которых ты скажешь: я не хочу их..." Кстати, я
ещё понимаю, как попал в Библию Екклесиаст, но как туда попала Песнь
Песней? - А чё ей не попасть? Христианство на самом деле восточная ре-
лигия. Всё в духе. Если бы Книга Екклесиаста называлась Лао Цзы Цзин, а
автором Песни Песней считался бы Видьяпати, то, по-моему, это было бы
органично. - В-общем, да. Только вспомнить, что Запад сделал с христи-
анством: рыцарские ордена, крестовые походы... Говинда, вертевший в py-
ках офицерскую кокарду старого образца, протягивает её Медникову: -
Насчёт заповеди "Не убий", на обратной стороне. Медников осматривает
обратную сторону кокарды и брови приподнимаются удивлённые: - Что это?
- Это "пацифика" - куриная лапка на глобусе звёздного неба. - На офи-
церской кокарде? - Вот так. Я её снял сегодня - цеплял новую - и слу-
чайно заметил. На всякий случай проверил ещё штуки три - то же там же.
- Интересно, что б это значило: мы люди, вообще-то, весьма воинствен-
ные, но ежели наш бронепоезд загнать на запасный путь, то очень даже
возможно, что проявится наша обратная, мирная, сторона? А на новых нет?
- Нет. Медников бормочет сам себе: - Когда мы всех победим, мы будем
жить со всеми в мире... - А если мы сейчас не ляжем спать, то мы никог-
да никого не сможем победить. Да что там победить! Я завтра и защитить
не смогу: усну в электричке - уеду в Тибет. - А ты завтра идёшь родину
защищать? - Как обычно. К половине девятого. Скоро, кстати, часы пере-
водят. - День становится длиннее. Спокойной ночи, товарищ Говинда! -
Да, скоро станет светло... Спокойной ночи, товарищ Медников! Стало тем-
но.
ПИСЬМА С ФРОНТА. ПЕСНЬ ЧЕТВЁРТАЯ
Здравствуйте, бесценные мои предки!
У меня всё путём. Служу, пишу, наслаждаюсь красотою окружающего мира. А
мир этот красив безумно. Красив аж до того, что в душе щемит. Я стал
особенно остро ощущать эту красоту после того, как бросил пить и ку-
рить. А ещё постоянно чувствую душу и всё сущее и происходящее воспри-
нимаю не только через слух, зрение и осязание, но и непосредственно ду-
шой. Это так здорово. Я благодарю Бога за всё, что со мной сейчас про-
исходит, и за всё, что со мной когда-либо происходило и произойдёт.
Славлю Его в меру моих скромных возможностей. Скоро вот, может, закончу
стихотворение в картинках "Слава Богу". Вот. А пока y меня закончился
рабочий день, и я отправляюсь домой - варить себе суп
...Поділитися у соцмережах
