Жанр: Электронное издание
Melirin4
...исывалось на его веселый нрав и широту души. Пока, конечно,
деньги платил.
- Вы что ж, это все своими глазами видели? - удивился Алексей.
- А как же, - усмехнулся Тартищев - Я ведь околоточным начинал в свое
время. Босота разная меня сильно боялась. Рука у меня тяжелая, а если еще и
пинка отвешу, то надолго, скажу тебе, запоминалось. Так что, бывало,
издалека заметят, и понеслось по околотку: "Турок, турок идет!" А почему
"турок", до сих пор не пойму, видно, из-за усов да головы черной. Она ж у
меня как осмоленная была.
- А Прошку встречали?
- Честно сказать, не помню, если б знать наперед, что понадобится,
обязательно запомнил бы. - Федор Михайлович вновь взял в руки браслет,
внимательно оглядел его и отложил в сторону. - Ты на всякий случай крестики
эти срисуй, вдруг пригодится, хотя, на мой взгляд, эта история с кладом
выеденного яйца не стоит. - Он задумчиво посмотрел в окно и неожиданно
горестно вздохнул:
- Гнусное это дело, Алексей, в прошлом копаться, почему-то всякая
дрянь вспоминается, словно и не было ничего хорошего. К примеру, тот же
Лабазников как-то возвращается после нескольких дней запоя ночью с
приятелем на лихаче. Ему отворяют ворота, а он: "Не хочу в ворота, ломай
забор!" А забор сажени три высотой из ошкуренных бревен. Но сам знаешь,
слово хозяина крепко, а кулак и того крепче.
Делать нечего. Затворяют ворота, ломают забор, и его степенство
победоносно въезжает во двор. И никакого тебе сожаления. Если закусил
удила, так надолго. Рассказывают, как-то жена стала его уговаривать в бане
помыться, чтобы душу смягчить и от пьяного угара избавиться. Так он велел
ей вместо бани погреб истопить.
И она, ничего не попишешь, приказала в погребе печку поставить и
спешно в баню его переделать. - Тартищев вернул браслет в кожаный мешочек и
серьезно посмотрел на Алексея. - Интересное дело закручивается, сынку.
Старухи, Дильмац, Казначеев.., и везде - странный человек с повадками
обезьяны. Мамонт ли это, Прохор или кто-то третий, кто под них славно
косит. Сильный и ловкий... Думаю, что и тот тип, что висел на кладбищенской
ограде, тоже каким-то образом в эту компанию вписывается. Пока не знаю как,
но чувствую, что это звенья одной цепочки... Только надо их по порядку
разложить, а потом свести воедино.
- Может, попробовать поймать убийцу на приманку? - предложил
Алексей. - Попросим Анастасию Васильевну отнести браслет Басмадиодису.
- И что это даст? - осведомился Тартищев. - Убийца вряд ли знает, что
ювелир замешан в этом деле.
Иначе он давно бы выследил Синицыну. Сам говоришь, браслет вернулся к
ней по ошибке.
- Но, возможно, в магазине попытаются исправить свой промах и направят
браслет по правильному адресу. И тогда мы узнаем, кому на самом деле
Дильмац хотел подарить браслет.
- Вряд ли грек захочет исправлять ошибку, - скривился Тартищев. -
Дильмаца уже нет в живых, кто его проверит. Скорее всего он просто его
прикарманит.
- А если поговорить с приказчиком, припугнуть его или заплатить
немного, пусть вспомнит, по какой такой причине перепутал адрес. Может, сам
Дильмац не правильно его записал? - предположил Алексей. - Но только я
теперь не пойду в магазин. Меня там слишком хорошо запомнили. Пусть Иван
попробует. У него это хорошо получается.
- Ну что ж, - произнес задумчиво Тартищев, - попытаться стоит. Ивана
он не знает, а ты в магазине достаточно засветился... - Он покачал
головой. - Но тебе тоже придется поработать как следует. В любительских
театрах не приходилось раньше играть?
- Приходилось, - усмехнулся Алексей. - У нас в имении летом мы часто
домашние спектакли ставили.
Мольера играли, Шекспира, Шиллера, да и сами кое-что сочиняли.
- Ну, значит, сам бог велел тебе в одном спектакле поучаствовать.
Слушай сюда... - Тартищев достал из сейфа лист бумаги. - Дело в том, что
Надежда Рябцева, кассирша из цирка...
Все вокруг насквозь промокло от дождя. Под ногами чавкала грязь,
деревья стояли понурые, с обвисшими ветвями и с радостью низвергали
водопады на голову неосторожного прохожего, избавляясь от избытка влаги.
Алексей аккуратно свернул промокший насквозь дождевик и перебросил его в
руки кого-то из агентов - кому именно, в темноте не различишь.
Из-за низко спустившихся на город туч тьма стояла кромешная. Ближайшие
деревья просматривались хорошо, стоявшие чуть дальше намного хуже.
Алексей пересек поляну и почти на ощупь вышел на утоптанную тропинку,
но сейчас всю в сплошных лужах и скользкую. Впереди возникли смутные
очертания забора, а за ним - дома.
Невдалеке послышался тихий мужской кашель.
На мягкой, влажной траве шаги Алексея едва ли были слышны. Но он пошел
осторожнее. Мужчина вновь кашлянул, но приглушил кашель носовым платком или
рукавом. Алексей сделал еще несколько шагов в сторону и вскоре разобрал
маячившую рядом с тропинкой тень. Он встал за дерево и пригнулся. В этот
момент мужчина повернулся в его сторону. В темноте его лицо должно было
казаться белым пятном, но оно оставалось темным. Алексей облегченно
вздохнул. Человек был в маске. Пока все шло как по маслу. Алексей
прислушался, поискал глазами второго, но никого не обнаружил. И это тоже
говорило о том, что все идет, как задумывалось...
Прижавшись к дереву, он стал ждать.
Через некоторое время на невидимой тропинке послышались легкие шаги.
Явно женские. Стоящий вблизи Алексея мужчина пошевелился. Темнота была
настолько густой, что на нее, казалось, можно было опереться. Женщину
Алексей поначалу не разглядел, только чуть позже на тропинке возникли
нечеткие очертания ее высокой фигуры, вероятно, оттого, что одета она была
в светлую одежду. Что-то в высокомерной посадке ее головы показалось ему
смутно знакомым. Но в этот момент мужчина сделал ей шаг навстречу, и
Алексей обратился в слух. Две темные фигуры как бы соединились. Несколько
секунд стояла мертвая тишина. Затем раздался мужской голос, сильно
измененный, подумал Алексей, потому что звучал он слегка неестественно:
- Стой, девка, не шевелись! Вякнешь что, получишь пулю в лоб. Давай
сумку.
Женщина застыла на месте. На мгновение Алексею стало ее жалко. Он даже
представил тот ужас, который она испытывает, оказавшись один на один с
грабителем всего в двух шагах от дома. Она стояла совершенно неподвижно, и
Алексею почудилось, что он слышит ее хриплое дыхание - будто кто-то водил
напильником по мягкому дереву.
- Голько пикни, - опять пригрозил мужчина, - все мозги вышибу!
Женщина не издала ни звука. И не сдвинулась с места.
- Не бойся, у меня твои финажки не залежатся, - послышался сухой
смешок.
Алексей обеспокоенно оглянулся на лес. Там было тихо, но он знал, что
не менее пяти пар глаз наблюдают за происходящим на тропинке. Но агент
почему-то до сих пор не произнес условную фразу, а стал рыться в женской
сумке. Затем он спрятал что-то за пазуху. События на тропинке явно
развивались не в том направлении... Алексей громко кашлянул и вышел на
тропу сзади грабителя. Тот резко повернулся к нему, и в грудь Алексею
уставился револьвер. Но рука грабителя, видно, от волнения ходила ходуном.
Недолго думая, Алексей выбил оружие у него из рук, а следующим приемом
перебросил мужчину через себя. Грабитель шлепнулся в лужу, мгновенно
вскочил на ноги, но теперь в его руке был нож, который он выхватил из-за
голенища сапога.
"О черт! - подумал Алексей. - Мало ему, что ли?" - И, заломив
нападавшему руку за спину, вырвал у него нож и забросил в кусты. Грабитель
заскулил от боли и грязно выругался. Алексей уложил его на траву, лицом
вниз. Связал ему руки припасенной для этой цели бечевкой и, склонившись,
прошептал:
- Успокойтесь уже!
Он повернулся лицом к женщине и перебросил ей сумку, которую отобрал у
грабителя. Затем сунул ему руку за пазуху и тут вдруг услышал чей-то
яростный крик. И в следующее мгновение его так звезданули в ухо, что он
чуть не перекувырнулся через голову и с шумом полетел в мокрые кусты, успев
подумать, что планом Тартищева оплеухи не предусматривалось...
Глава 22
- Нет, ты невыносим! - послышался ему сердитый шепот, принадлежавший
женщине. - Что ты кидаешься на человека, не разобравшись, в чем дело?
- Когда мне было разбираться? - виновато прогудел мужской голос. - Я
снизу услышал шум, бросился в гору, вижу, дерутся, ну я ему и заехал...
- Он меня спас от этого громилы, - заговорила вновь женщина, - а ты
его чуть не убил!
- Чуть-чуть не считается! - успокоил ее мужчина. - Парень здоровый,
живо очухается! Только зря ты его домой велела принести, надо было
извозчика нанять и в больницу отправить. Так безопаснее.
- Ничего подобного, - отрезала женщина, - там сразу в полицию заявят,
а тебе хочется иметь дело с полицией?
- Ладно, тебе виднее, - уступил мужчина. Говорил он медленно, слова
растягивал, и Алексей различил в них явный малороссийский акцент.
Он огляделся по сторонам. После удара по уху он несколько смутно
воспринимал происходящие с ним события. Но хорошо помнил, что его несли на
руках какие-то вынырнувшие из темноты мужчины. Внесли в дом, затем в эту
темную комнату, судя по всему спальню, свет в которой не зажигали.
Женщина и ударивший его мужчина все это время находились рядом, в
соседней комнате, и, видимо, что-то оживленно обсуждали, но что именно,
Алексею поначалу из-за шума в ушах разобрать не удалось. Потом шум исчез, и
он понял, что женщина сердится. И сердится из-за него. А мужчина
оправдывается. И чувствует себя не очень уютно.
Но железные нотки в голосе женщины были Алексею уже знакомы, как и сам
голос, и он с облегчением подумал, что первую часть плана выполнил без
сучка и задоринки, а оплеуха в счет не идет. У него, похоже, привычка
вырабатывается - получать их при каждом удобном случае.
Он выпростал руку из-под колючего суконного одеяла, судя по всему
солдатского, и постучал кулаком в стену. Тотчас распахнулась дверь и на
пороге возник высокий усатый человек. Он подошел к кровати и помог Алексею
подняться на ноги.
- Что, оклемался? - произнес он насмешливо, подставляя ему руку, и тут
же, понизив голос, добавил:
- Ты уж, хлопче, прости, не рассчитал я... Уж больно рассердился! - Он
оглянулся на дверь и в полный голос произнес:
- Пойдем чай пить и знакомиться, - и протянул свободную руку, -
отзываюсь я на Эдварда Лойса, но это у меня цирковое имя, а по паспорту я -
Григорий. Григорий Яровой.
- Так вы борец? - поразился Алексей. - Тот самый?! Чемпион мира?!
Борец слегка поморщился.
- Тот самый. Но давай без титулов. Надежда страшно этого не любит.
- А кто это - Надежда?
- Надежда? - переспросил борец. - А вот сейчас узнаешь.
Они вышли на свет и очутились в уютной гостиной с кожаными диванами,
широкими креслами, фикусом в углу и овальным столом, накрытым белой
кружевной скатертью. Лампа под зеленым абажуром, висевшая над столом,
освещала лишь центральную часть комнаты, которая по углам утопала в
полумраке.
Женщина поднялась к ним из-за стола, на котором все было готово к чаю.
Тень от лампы падала ей на лицо. Но волосы были освещены, и они были
ярко-рыжего, почти огненного цвета, а затем Алексей увидел ее глаза и чуть
не задохнулся от волнения. На фотографии они были темнее и строже, а здесь
весело улыбались.
- Ну, что, мой юный герой, я вижу, вы окончательно пришли в себя, и
надеюсь разделите нашу компанию за скромным поздним ужином, - произнесла
она слегка нараспев и протянула ему руку, которую он не преминул тут же
поднести к губам и прижаться к ней в долгом поцелуе.
Борец за его спиной выразительно кашлянул, и женщина, потрепав Алексея
за вихор, произнесла, улыбаясь:
- Давайте знакомиться. Как вас зовут?
- Алексей Поляков. Служу в управлении полиции...
Борец озадаченно крякнул и посмотрел на женщину, но она, кажется, даже
ухом не повела на подобное известие, а протянула в ответ руку и произнесла
весело:
- А я - Надежда Рябцева, всего лишь кассир в цирке. - Она повернулась
к борцу:
- А это...
- Мы уже познакомились, - прервал ее борец.
Его настроение после того, как Алексей назвал себя, явно ухудшилось.
- Что ж, прекрасно! - Женщина зябко поежилась и стянула на груди концы
пуховой шали. - Сегодня такая отвратительная погода, что в самый раз попить
горячего чая с вареньем. А может, все-таки вина? - Она опять рассмеялась,
слегка закинув голову назад. - Да-да, непременно вина! За мое счастливое
спасение! Григорий, - она посмотрела на борца, - вы не могли бы достать нам
пару бутылочек чего-нибудь приличного? - И объяснила Алексею:
- Обычно я дома не держу вина, но по такому случаю просто грех будет
не выпить!
- Надежда... - борец осуждающе покачал головой, - я думаю...
Женщина махнула рукой.
- Прекрати, я наперед знаю, что ты думаешь!
Могу я позволить себе маленькое исключение из правил? - И уже строго
приказала:
- Иди, делай, что я велела!
Григорий ничего не ответил, по-солдатски щелкнул каблуками, сделал
"кругом" и вышел.
- Алеша... Можно я буду называть вас Алешей? - справилась она,
присаживаясь на диван рядом с ним.
Алексей едва сдержался, чтобы не отодвинуться, настолько его поразило
ее внезапное превращение. На свету женщина смотрелась значительно старше,
лет этак под сорок. Продольные морщины избороздили ее лицо - серое лицо
очень уставшей и больной женщины. Покрытые жестким, хотя и редким темным
пушком скулы явно излишне выдавались над впалыми щеками, под прекрасными
когда-то глазами - мешки, а кончики губ, когда она не улыбалась, печально
опускались вниз. Да и всем свои обликом она напоминала ворону, печально
поникшую под проливным дождем на деревенском заборе.
Женщина, видно, что-то прочитала в его глазах, потому что еще плотнее
закуталась в свою шаль и смущенно произнесла:
- Вы меня так разглядываете... Право, я неловко себя чувствую.
Алексей нервно закашлялся. И виновато посмотрел на нее.
- Вы меня не узнали?
- Вас? - опешила женщина. - Разве мы раньше встречались?
Алексей прочитал испуг в ее глазах, но это продолжалось всего лишь
мгновение. Тотчас выпрямившись, она окинула его высокомерным взглядом, а
затем уже более основательно прошлась им по лицу Алексея.
- Этого просто не может быть! Очевидно, я похожа на кого-то из ваших
знакомых.
- Нет, я не ошибся. У меня хорошая память на лица. "И на
фотографии", - добавил он уже про себя. - Мы с вами определенно
встречались. - Он отвел взгляд в сторону и уставился в пол, а потом с
выражением сильнейшей муки на лице вновь посмотрел ей в глаза. - Год назад
в Санкт-Петербурге, недалеко от Английского клуба... Помните? Я остановил
тогда пролетку, чтобы вас не схватили... Ну вспомните же...
Жандарм бежал за вами...
- Господи! - Она поднесла руки ко рту и потрясенно воскликнула:
- Так это вы?! Молоденький подпоручик! Но как вы здесь... - Она
схватила его за руки. - Вас наказали?
- Конечно. - Он поправил галстук, потому что ему на самом деле стало
душно, - Североеланск - почти ссылка для меня, причем я даже не знаю,
закончится ли она когда-нибудь.
- Бедный вы мой. - Она пододвинулась к нему, обняла за плечи и
притянула к себе. Женские пальцы впились в его затылок, горящие глаза
приблизились вплотную к его лицу, и она прошептала, задыхаясь:
- Значит, вы страдали из-за меня? Вы такой чистый, неиспорченный
мальчик, видимо, из хорошей семьи... Вы бросились мне на помощь. - Она на
мгновение впилась в его рот сухими горячими губами. Тут же оторвалась от
него, слегка откинула голову и, нервно облизав губы, торопливо произнесла:
- Вы сами не понимаете, что вы сделали. В тот момент вы спасли меня от
виселицы. - Она на пару вершков отодвинулась от него и погрозила пальцем:
- Надеюсь, вы не продадите меня? Как вы поняли, я здесь под чужим
именем.
- Григорий тоже под чужим?
- А это вам уже ни к чему, - произнесла она мягко, но взгляд у нее
стал более напряженным. - Вполне достаточно, что вы узнали меня. Думаю, мое
настоящее имя для вас тоже не секрет?
- Да, вы - Александра Завадская. Вы покушались на жизнь великого князя
и шефа жандармов. И к тому же я знаю, что впоследствии вас судили и
отправили в Тару. И еще.., вы потеряли ребенка.
Александра болезненно поморщилась и отстранилась от него.
- Да, борьба за идеалы требует жертв. Люди не понимают нас и осуждают
порой, но все больше и больше лучших из лучших становятся в наши ряды,
Алеша.
И им не страшны ни каторга, ни тюрьмы. Они знают, что их участь -
погибнуть в борьбе с царскими сатрапами, но, если моя смерть хотя бы на миг
приблизит светлое будущее, я готова умереть хоть сейчас.
Глаза ее полыхнули странным огнем, а взгляд прошелся выше головы
Алексея и уставился в окно. Вероятно, в ночной темноте ей виделись
проблески того самого светлого будущего, за которое она могла умереть в
любой момент. "Или убить того, кто встанет на пути к нему", - подумалось
вдруг Алексею. Но он отогнал от себя эту мысль. Эта женщина достойна была
самого непритворного восхищения, и он не упустил возможности выразить его.
- Я искренне преклоняюсь перед вами, Александра. - Он взял ее руку и
поцеловал. - Вы такая хрупкая и нежная... Невозможно поверить... - Он опять
поцеловал ее руку, от которой пахло табаком и лекарствами. - Скажите, чем я
могу помочь вам... Я, знаете ли, мало что умею, но всеми силами... - Он
опять потянулся к ее руке, но Александра освободила свою ладонь и положила
ему на лоб, заставив его задрать подбородок.
- Посмотрите мне в глаза! - сказала она повелительно. Черные пятна
зрачков сузились, хотя она продолжала улыбаться. Только улыбка стала более
напряженной, будто приклеенной на полоску блестевших в тусклом свете зубов.
Алексей нервно сглотнул. Александра сняла руку у него со лба и тоже нервно
рассмеялась. - В молодости мы все готовы к подвигу, но если вся жизнь
становится подвигом, это мало кто выдерживает. Именно такие мальчики, как
вы, совестливые и искренние поначалу, ломаются в первую очередь.
Нет, Алеша, я не хочу, чтобы вы считали меня источником ваших бед.
Подумайте, прежде чем делать подобное заявление.
- Но я очень много думал об этом... Я готов буквально на все... Я
восхищен вами.., и хочу быть рядом.
Конечно, если вы позволите... - Он вновь взял ее за руку. - Я ведь
даже нарисовал ваш портрет. Только я не видел ваших волос, поэтому на
портрете они темные...
Завадская расхохоталась.
- Они на самом деле темные, а выкрасила я их после побега с каторги.
Жутко ядовитый цвет, но кое-кому очень нравится, - произнесла она слегка
кокетливо, но взгляд ее по-прежнему оставался напряженным. И Алексею вдруг
показалось, что с ним играют в кошки-мышки, правда, лениво, без азарта, но
роль кошки отвели явно не ему...
- Хорошо, - произнес он с обидой, - если вы меня отвергаете...
Возможно, вы не верите мне? Из-за моей службы? Но, честное слово, я совсем
ею не дорожу! Я могу уйти хоть сейчас. Вы только скажите!
- Ну что вы, Алеша! - Завадская ласково посмотрела на него. - Зачем же
так резко! Просто я боюсь, что вы быстро во всем разочаруетесь и я стану
виновницей ваших разочарований.
- Но я могу быть полезен вам. - Алексей вскочил на ноги. - Наша вторая
встреча не случайна.
Видно, там, - он ткнул пальцем в потолок, - все это давно определено.
Иначе мы бы просто разминулись. Я ведь по чистой случайности, из-за дождя,
задержался у приятеля. И вы наверняка тоже совершенно случайно оказались на
этой тропинке одна.
- Да, - удивленно произнесла Завадская, - я действительно никогда не
хожу по этой тропинке одна. Но извозчик умудрился застрять в канаве, и мы с
Григорием битый час помогали ему оттуда выбраться, пока я окончательно не
вымокла и не замерзла. Тогда Григорий отправил меня домой. Но вам не
кажется, что грабитель знал, что я буду возвращаться одна, и поджидал
именно меня, потому что по этой тропке даже днем мало кто ходит?
- Вы наверняка ошибаетесь, - возразил Алексей, - возможно, он поджидал
первого, кто попадется.
Не выйди я от приятеля чуть позже, вполне мог оказаться на вашем
месте.
- Но тем не менее вы очень удачно появились, как раз вовремя, иначе я
просто бы умерла со страху! И вы так ловко уложили его! А ведь у него и
револьвер был, и нож...
- Когда-то я тоже увлекался французской борьбой, - смутился Алексей, -
даже из дому убежал в пятнадцать лет. Полтора года скитался с одним цирком.
Там и научился кое-чему. Чемпионских лент не заработал, но зато встречался
со многими борцами.
Правда. Григория вижу впервые.
- Вы убегали из дома?! - изумилась Завадская. - И ваши родные не
искали вас?
- Конечно же, искали, а я слишком поздно понял, что натворил. Отец
нашел меня в Саратове и даже за уши не отодрал, просто сказал, что матушка
чуть не умерла после моего исчезновения.
- А сейчас ваша матушка здорова?
- Слава богу, здорова! После смерти отца никуда не выезжает, живет в
нашем имении под Смоленском.
Завадская с интересом взглянула на Алексея, хотела что-то еще
спросить, открыла было рот, но в этот момент на пороге возник Григорий.
Многозначительно посмотрев на Завадскую, он скрылся за дверью, которая вела
из гостиной в прихожую. Это Алексей постарался запомнить, когда его вносили
в спальню.
- Алеша, простите, но я вынуждена на некоторое время покинуть вас, а
вы пока займитесь чем-нибудь.
Газету почитайте, что ли... - Она ласково улыбнулась, но по взгляду,
который Завадская бросила вслед борцу, Алексей догадался, что она
встревожена.
Женщина торопливо вышла, а Алексей пересел на край дивана поближе к
двери, взял в руки газету "Сибирские ведомости" и тут же наткнулся на
сообщение об ограблении ювелирного магазина Вайтенса. Быстро пробежал его
глазами, остановившись на паре абзацев, с особым восторгом повествующих о
разгроме, учиненном неизвестными преступниками в одном из самых шикарных
магазинов города. Дальше шли домыслы репортера о сумме похищенных
драгоценностей, и Алексей поморщился, представив лицо Тартищева в тот самый
момент, когда эта газетенка попадет ему в руки.
После подобной статейки непременно вызовут Федора Михайловича на ковер
к губернатору, это уж как пить дать вызовут... Но главные события
произойдут чуть позже, и можно только догадываться, в какой крендель
завьются хвосты личного состава сыскной полиции после визита Тартищева к
высокому начальству...
Алексей отбросил газету в сторону и прислушался.
За дверью что-то крайне возбужденно обсуждали. Два или три раза он
уловил слово "грек", произнесенное почти трагическим шепотом. Говорил
мужчина, и наверняка Изя Фейгин, потому что иногда срывался на фальцет.
Борец гудел басом, но редко. Похоже, его мнением не слишком интересовались.
Преобладал в разговоре голос Завадской. Выходит, прав оказался Вавилов,
когда предполагал, что эта дама верховодит всеми этими господами с
сомнительным прошлым...
Впрочем, самое поразительное в этой истории было то, что он совершенно
спокойно, как само собой разумеющееся, воспринял превращение цирковой
кассирши в Александру Завадскую. Независимо от собственного сознания он
долгое время жил предчувствием этой встречи, ждал ее, знал, что она
неминуема, но только слегка опешил, когда обнаружил, что вторично выступил
в роли спасителя этой странной женщины, которая пытается ввести убийство в
ранг добродетели.
А ведь как заныло его сердце в то мгновение, когда Тартищев сообщил о
ее смерти, как сжалось при виде огня, превратившего в пепел ее портрет...
Алексей недовольно поморщился. Конечно, судьба опять свела их на узкой
дорожке, но почему-то на этот раз он не испытывал даже частички того
душевного трепета, который ощущал вплоть до уничтожения портрета. Возможно,
блестевшие, словно в горячке, глаза и дряблая шея сумели гораздо быстрее,
чем его дядька или Тартищев, развеять тот романтический ореол, который
весьма исправно создавало его воображение. Вдобавок рыжий цвет ее волос
мгновенно вызвал в памяти те весьма нецеломудренные откровения, на которые
расщедрился Дильмац в своем дневнике.
И хотя Алексей понимал, что нельзя видеть в каждой рыжеволосой женщине
порочную бестию, которую столь яркими красками живописал старый бонвиван,
на всякий случай решил не сбрасывать со счетов и Завадскую. Кто ее знает?
Возможно, у нее в порядке вещей не только убивать, но и торговать своим
телом ради призрачных идеалов, ради светлого будущего, за которое она, не
задумываясь, готова сложить свою голову.
Знать бы только, для кого это будущее станет светлым? И скоро ли?
Тем не менее он чувствовал себя крайне гнусно.
Было неимоверно стыдно за свой давний, неосмотрительный поступок. Он
спас эту женщину от виселицы, но скольких людей она приговорила к смерти
только за то, что они исправно исполняли свой долг перед государем и
Отечеством, а сколько еще поплатятся жизнью, и все по той причине, что
Алексей Поляков позволил ей когда-то скрыться с места преступления?.
...Закладка в соц.сетях
