Жанр: Электронное издание
Melirin4
...ы и глухо
заворчал, обнажая крупные желтоватые клыки.
- Тихо, тихо! - похлопала его по шее Малаша. - Успокойся, свои! - И
прошептала, испуганно косясь в сторону дома:
- Меня хозяйка послала до поселка сбегать, сказать, что Прошка
появился!
- Прошка! - Алексей едва не вскочил на ноги от неожиданности. - Прошка
здесь?!
- Так вы его знаете? - с облегчением вздохнула девочка. - Ночью
ввалился, страшный, как смерть!
Хозяйке сказал, что его с тюрьмы высвободили из-за того, что калека.
Денег требовал до Томску доехать!
Она ему дала, потом баню велела истопить, во все чистое переодеть.
Фролка, конюх, ему бороду и волосья подстриг, а то шибко страшной был. И
зубов нет... - добавила Малаша почти шепотом. - На кота посмотрел, а тот
как зашипит, да с печки прямо на пол, и во двор сиганул, только его и
видели. - Она снова оглянулась на дом. - Не могу я долго. Кое-как выпросила
хозяйка у Прохора меня вместе с Цезарем отпустить погулять, а то он выть
стал и землю лапами скрести.
А заодно велела потихоньку урядника упредить. Прохор ведь после бани
водки нажрался и ну хвастать, как из тюрьмы ускакал. - Девочка
по-старушечьи горестно вздохнула. - Варнак, чистой воды варнак!
- Не надо никого упреждать, - подполз к ним Вавилов. - Тут не только
урядник, но даже начальник сыскной полиции. Давай беги вон по той тропке, -
кивнул он на едва заметную дорожку вдоль забора, - а как завернешь за угол,
падай в траву и ползи в сторону озера, там тебя встретят. Объяснишь все про
Прохора.
- А как же Цезарь?
- Не пропадет твой Цезарь, - усмехнулся Иван. - Отпусти его. Пускай
себе побегает на воле. Порезвится всласть и домой вернется.
- Нет, мы с ним поползем, - покачала головой девочка, - а то еще лаять
взначнет или кидаться. А со мной не посмеет. - Она погрозила псу
хворостиной:
- Слушай давай, а то отхожу почем зря!
Пес виновато склонил голову и, виляя хвостом, опустился вдруг на брюхо
и снизу вверх преданно посмотрел на Малашу. Девочка улыбнулась:
- Ну, чистый неслух! Только палку и понимает!
Она прихватила пса за ошейник, и через мгновение ее тонкая фигурка
скрылась за углом. И тут же закачались зонтики борщевика и широкие листья
лопуха, отмечая их передвижение к озеру. Иногда среди травы мелькала
косматая серая шуба Цезаря и крупная морда со свесившимся чуть ли не до
земли языком, да еще рука Малаши, которой она удерживала пса за ошейник.
Трава перестала колыхаться, и почти сразу резко и требовательно
прокричала сорока, затем еще раз, потом - третий...
- Тартищев, - прошептал Иван и кивнул Алексею. - К себе зовет!
По примеру Малаши и Цезаря они юркнули в траву и не менее удачно
достигли небольшого пригорка, за которым Тартищев и Лямпе шепотом выясняли
отношения.
- Я ваших обормотов и близко не подпущу, - горячился Лямпе. - Убийство
Дильмаца - политическое дело, значит, Прохор - политический преступник.
Вы можете окружить дом, а взять его уже моя забота.
И велите не палить без меры, если перестрелка начнется. Сипаев мне
живым нужен.
- Лихо вы команды раздаете, Александр Георгиевич! - усмехнулся
Тартищев. - Выходит, Рыгаловку чистить, по самые уши в дерьме копаться -
это, значит, для нас, обормотов из полиции, а вы в белых перчатках, на
белом коне сливки слизывать? Нет, милейший, Прохор - прежде всего
уголовник, и работать с ним буду я - начальник уголовного сыска Тартищев. -
и так, как должно работать с подобной падалью!
- Вы много себе позволяете, Тартищев, - Лямпе нервно ударил плеткой по
ладони. - Я вынужден принять ваш план, но только потому, что у меня мало
людей. Но я пошлю порученца за Ольховским, а вы хотя бы обещайте, что
никаких действий не предпримите, пока не подоспеет подмога.
- Не обещаю, - буркнул Тартищев, - время уже не терпит. Прохор вот-вот
забеспокоится, что Малаша вовремя не вернулась. Давайте лучше подумаем, как
во двор проникнуть и Прохора врасплох застать!
- Я всего лишь дам поручение и тут же назад! - процедил недовольно
Лямпе и отполз в сторону, а Алексей посмотрел на Тартищева:
- Федор Михайлович, вы узнали, что с Лизой?
- Что с Лизой? Что с Лизой? - неожиданно взъярился Тартищев. - То же
самое, что и с Анастасией Васильевной! Малаша говорит, что они сидят в
доме, на улицу глаз не кажут. Прохор сейчас спит, а им к ногам веревку
привязал и в руке ее держит, чтоб не сбежали и на помощь не позвали. А
девчонку выпустил потому, что Цезарь выть стал. Побоялся, видно, что люди
заподозрят неладное. Но предупредил, что первой ее матушку удавит, если
девчонка вскоре не вернется. Слуг тоже припугнул, что хозяйку сразу
порешит, коли за ворота посмеют выйти... Вот они и бегают только в хлев, в
дровяник да в уборную.
- Может, Малаше вернуться в дом?
- Не стоит рисковать, - возразил Тартищев, - если свара начнется, там
горячо будет.
- А как же Лиза?
- А что Лиза? - опять рассердился Тартищев. - Негоже мне делать
предпочтение собственной дочери перед другими. И не рви мне душу! -
прикрикнул он на Алексея. - Сейчас мне ее на дело надо настроить, а не на
сопли-вопли!
- Я знаю, как проникнуть во двор, - прошептал возбужденно Вавилов. -
Тут в полуверсте всего, помните, мы мимо проезжали, мужики сено косят.
Прилично уже навалили, думаю, с воз будет. Одолжим у них телегу и...
- Вот и дело! - Тартищев радостно хлопнул его по плечу. - Давай,
Ванюшка, действуй. - И, осенив себя крестом, прошептал:
- Господи, на все твоя воля!
Не дай Прошке уйти! Помоги схватить душегуба!
- Хозяйка! Открывай! - Два дюжих мужика подъехали к воротам и стали
бить в них ногами. - Открывай! - орали они во всю глотку. - Сено привезли,
как обещали!
В доме некоторое время не отзывались, словно выжидали, что будет
дальше. Наконец на крыльце появился все тот же детина в красной рубахе и не
спеша, вразвалочку направился к воротам.
- Чего орете? - Слегка приоткрыв створку, он высунул голову и лениво
справился:
- Какое еще сено?
- Тихо, - предупредил его один из прибывших, - мы из полиции. Прохор в
доме?
- В доме, - быстро ответил мужик. - У него хозяйкин револьверт и ружжо
охотничье.
- Открывай ворота и запускай во двор. И ругайся громче, что сено
плохое, сырое совсем.
- Это мы можем! - усмехнулся мужик. Он развел створки ворот в стороны
и тут же заорал:
- Куда прешь, деревня! Разворачивай, разворачивай! - И, выдернув пук
из наваленной на телегу травы, закричал истошно:
- Жулики, жиганы! Что вы привезли?
Хозяйка за сено платит, а не за зелень! Оно ж запреет!
Это ж сколько его сушить надобно!
- Охолонись, - принялся увещевать его один из мужиков, - мы скидку
сделаем. Давай зови хозяйку.
Мужик зыркнул глазами в сторону окон и совсем уж заблажил:
- Хозяйку! Пошто вам хозяйку? Я и без нее вижу, что сено дурное!
- Чего горло дерешь? - рассердился в свою очередь мужик. - Она за сено
платит, ей и решать, берет она его или нет.
- Что за шум, Игнат? - появилась на крыльце Анастасия Васильевна. - В
чем дело?
- Да вот мужики сено привезли, что вы давеча заказывали, - мужик
махнул рукой в сторону телеги. - Только что это за сено, через месяц одна
труха будет, сгниет, как есть сгниет.
- Помолчи пока, - приказала Анастасия Васильевна и спустилась с
крыльца. Прекрасное лицо ее побледнело, глаза ввалились, но ни одна жилочка
на ее лице не дрогнула, хотя, несомненно, она узнала в одном из мужиков
Корнеева.
- Что ж вы, мужички, делаете? - сказала она с укоризной и подошла к
возу, развернувшись к дому спиной. Вытащив, как и Игнат до этого, пук травы
из воза, она с негодованием произнесла:
- Обмануть меня вздумали? - И тихо, почти не разжимая губ, быстро
проговорила:
- Он за вторым окном слева. За занавеской. Лиза рядом. У него
ружье... - И уже громко:
- Плачу, как за зеленку. Не согласны, можете поворачивать обратно.
- Согласны, согласны, - подобострастно закивали головой мужики, -
показывай, куда везти.
Но не успел воз миновать крыльцо, как двери в дом с треском
распахнулись и на пороге вырос Прохор.
В правой руке он держал револьвер, а левой ухватил под горло Лизу.
- А, суки! - крикнул он и выстрелил в сторону телеги. Оба мужика
мгновенно упали за колеса, а Анастасия Васильевна, охнув, присела за возом.
Мужик в красной рубахе, как заяц, подпрыгнул на месте, и сиганул за угол
дома.
- Накрыть решили! - заорал Прохор и снова выстрелил.
Иван и Алексей, лежащие в копне, скользнули с телеги вниз и устроились
рядом с Корнеевым и вторым "мужиком" - жандармом из группы Лямпе.
- Порешу девку, если кто подойдет! - заорал Прохор и, перекинув Лизу
через перильца крыльца, сиганул следом, и так ловко, как и с двумя ногами
не всякий сумеет. И, обхватив ее за талию, поволок за собой, двигаясь к
загону для лошадей задом наперед и не отводя револьвера от телеги.
- Уйдет, - прошептала Анастасия Васильевна побелевшими губами, - уйдет
и девчонку погубит.
Алеша, - повернулась она к Алексею, - дайте мне ваш револьвер! Я
прекрасно стреляю, я эту гадину изувечу...
- Никуда он не уйдет, - успокоил ее Алексей, - дом окружен. И там
Федор Михайлович. Он его собственными руками задавит, если с Лизой что
случится. Прохор, думаю, и сам это понимает!
И будто в подтверждение его слов из-за забора рявкнул Тартищев:
- Прохор, брось чудить! Дом окружен! Сдавайся!
- А как бы не так! - Прохор ворвался в загон, оттолкнул Лизу, отчего
она с размаху полетела на землю, и Алексей не успел моргнуть, как тот
очутился на лошади. Она была без седла, но это, видно, не слишком смутило
Прохора. И без седла он сидел на лошади как влитой. Только теперь Алексей
заметил, что ружье болтается у него за спиной.
Дико взвизгнув, Прохор ударил ее в бока пятками, лошадь поднялась на
дыбы, но всадник крепко держался за гриву и не позволил себя сбросить. Лиза
поднялась тем временем на колени. Грязная, растрепанная, с заплаканным
лицом. У Алексея сжалось сердце. Дважды за короткое время она попадает в
такие переделки, которые многим едва ли придется пережить за всю свою
жизнь. Он навел револьвер на Прохора, раздумывая, куда следует лучше
выстрелить - в руку или в ногу.
Но Прохор не оставил ему времени ни для размышлений, ни для выстрела.
На полном скаку он подхватил Лизу за косу. Девушка закричала. Прохор рывком
поднял ее и бросил поперек лошади. Лиза не сопротивлялась. Прохор вновь
дико взвизгнул и направил лошадь через забор. И никто не выстрелил ему
вслед.
Опасались попасть в девушку.
Вавилов, Алексей и Корнеев, не разбирая дороги бросились к загону.
Следом сломя голову летел жандарм. Лошади, напуганные шумом и выстрелами,
не подпускали к себе, но первым Вавилов, а потом и Алексей умудрились
оседлать двух из них и, не дожидаясь остальных, махнули через забор вслед
за Прохором.
Алексей успел заметить, что к Тартищеву подвели его жеребца. Федор
Михайлович взлетел в седло и что-то прокричал вслед своим агентам. Они не
разобрали, что именно, и промчались на полном скаку сквозь возбужденную
толпу полицейских и жандармов.
Через несколько мгновений Прохор и его преследователи вырвались на
широкую, поросшую мелкой травой дорогу. Алексей оглянулся. Вслед за ними
мчался отряд не меньше чем из двадцати всадников. Впереди шел Тартищев. И к
своему удивлению, Алексей заметил скачущую рядом с ним во весь опор
всадницу. Высоко подобрав юбки, она сидела в мужском седле, низко
пригнувшись, как заправский наездник.
Следом голова в голову скакали Лямпе и Ольховский, на корпус
опередившие остальную группу преследователей. Синицына приподнялась на
стременах, что-то крикнула, и всадники разделились на две части.
Отряд во главе с Лямпе и Тартищевым свернул на боковую, почти не
заметную в траве лежневку <Зимник или дорога по болоту, выложенная
бревнами.> и скрылся за неопрятной, с проплешинами рыжей глины - следами
недавних оползней - горой. Оставшиеся всадники прибавили ходу, и Ольховский
поравнялся с Анастасией Васильевной. Она что-то вновь прокричала и показала
ему куда-то вниз, в сторону бурной речушки с перекинутым через нее хилым
мостиком.
Дорога тем временем вильнула и ушла вниз под уклон, но Прохор
продолжал мчаться сквозь низкий подлесок в сторону россыпи скальных
останцев <Сильно разрушенные скалы.>, возникших вдруг на его пути. Алексей
вновь оглянулся.
Ольховский со своим отрядом форсировали речушку, видно, не полагаясь
на крепость моста.
Анастасия Васильевна продолжала скакать за Алексеем и Вавиловым,
подстегивая лошадь и все прибавляя и прибавляя ходу, пока не поравнялась с
ними.
- Он к Провалу скачет! - прокричала она и вытянула руку с плеткой в
направлении останцев. - Там раньше над водопадом мост был, а в этом году
его паводком снесло. Одно ограждение осталось. Прошка об этом еще не знает!
- Что за Провал? - прокричал Алексей, но, не дожидаясь ответа,
направил лошадь в узкую расщелину вслед за исчезнувшим в ней Прохором.
- Не надо, Алеша! - прокричала вслед ему Синицына. - Вернитесь!
Оглянувшись, Алексей увидел, что она и Вавилов спешились и бегут к
основанию скальной гряды, причем Иван держит револьвер наизготовку. Недолго
думая, Алексей развернул лошадь, и через долю минуты, перепрыгивая с одного
огромного камня на другой, мчался вслед за приятелем и Синицыной вверх по
склону.
Женщина, подоткнув края юбки за пояс, ни в чем не отставала от мужчин,
ничуть не заботясь о том, что длинные стройные ноги в темных чулках открыты
значительно выше колена.
Подвижная и гибкая, она, как кошка, карабкалась по камням, бесстрашно
перескакивала трещины, цеплялась за куски кашкары <Саянский рододендрон,
цветет крупными желтыми цветами.> и можжевельника. Аккуратно уложенные
волосы растрепались. Прядки то и дело падали ей на лицо, и она сдувала их в
сторону или, если не помогало, отводила рукой. Раскрасневшееся лицо,
сверкающие глаза - женщина помолодела на добрый десяток лет. И он вдруг
подумал: почему при подобной красоте и живости нрава она до сих пор одна?
Иль не сыскалось достойного человека, который не испугался бы ее
напористости и, несомненно, твердого характера?
Но он тут же забыл обо всем, потому что увидел Прохора. Бросив лошадь,
тот карабкался вверх по камням, толкая перед собой Лизу, в какой-то
полуверсте от них. И Алексей вновь удивился его ловкости. Тут на двух ногах
иной раз с трудом удавалось удержать равновесие или не соскользнуть по
мокрому от росы камню, а он с одной ногой передвигается с не меньшей
скоростью, чем их троица. По крайней мере, расстояние между
преследователями и беглецом не уменьшалось, и это при том, что его
основательно задерживала Лиза. Но Прохор ее не бросал, видно, не слишком
верил, что ему удастся уйти от погони, а вернее, боялся, что его просто
пристрелят при первом же удобном случае, как мерзкую тварь, чья смерть уже
и так подтверждена казенной бумагой...
В одно из мгновений Алексей позволил себе перевести дух и огляделся по
сторонам. Впереди вырастал прямо из облаков огромный горный массив с
причудливо изрезанными, одетыми в снежные шапки вершинами. Что-то знакомое
почудилось вдруг Алексею в этих рельефно проступивших на фоне ярко-голубого
неба пиках, но он не успел вспомнить, что же именно. Синицына опередила
его. Вытянув руку в сторону массива, она крикнула:
- Каштулак!
Каштулак! Конечно же, Каштулак! Вот они эти пять вершин, и третья
слева - выше других!..
- Сколько до него? - крикнул он Синицыной.
- Да верст двадцать будет, а то и больше. Целый день добираться надо.
- Двадцать верст?! - поразился Алексей. А ему показалось, что совсем
рядом. Как же все-таки обманчивы расстояния в горах...
- Прохор уходит! Не отставай! - крикнул в это время Иван, оглядываясь
на него в нетерпении. Разглядывая Каштулак, Алексей ушел слегка в сторону и
замешкался возле одной из трещин, слишком широкой, чтобы ее перепрыгнуть, -
Не спешите так, Иван! - крикнула Анастасия Васильевна вслед Вавилову. -
Прохор никуда не денется! Под горой его уже ждут Федор Михайлович и Лямпе!
Глава 32
Россыпи камней перешли в плоское плато, сплошь заросшее карликовой
березой с мелкими, в ноготь, листочками. Под ногами пружинил толстый слой
мха, а под ним хлюпала и пузырилась вода. Идти стало гораздо труднее. Ноги
путались в ветках, проваливались в незаметные глазу щели и промоины. Но тем
не менее преследователи передвигались теперь гораздо быстрее, чем Прохор. И
уже почти настигли его и Лизу, когда Прохор вдруг оглянулся...
Ветер отнес в сторону то, что он выкрикнул, равно как и желтоватое
облачко порохового дыма. И то, что он стрелял из револьвера со столь
дальнего расстояния, подтверждало одно: он в панике. Он понимает, что
клетка вот-вот захлопнется. А что делает зверь, загнанный в угол? В
последнем броске он рвет преследователя клыками и когтями, в единственном
стремлении не отдать свою жизнь за грош с полтиной!..
Алексей не заметил, как прибавил хода, обогнав и Анастасию Васильевну,
и Вавилова. Иван лишь хмыкнул озадаченно, а Синицына крикнула вслед:
- Осторожнее, Алеша! Не рискуйте напрасно!
Но Прохор вдруг остановился. На всякий случай Алексей упал в заросли
березки. Но Прохор уже не обращал внимания на преследователей. Гораздо
больше его занимало то, что было у него под ногами. Он вдруг оттолкнул от
себя Лизу и принялся что-то кричать, показывая то на себя, то на девушку,
бессильно поникшую на камнях.
- Похоже, торгуется! Видно, Федор Михайлович и впрямь ему трубу
перекрыл. - Иван плюхнулся в мох рядом с Алексеем. - Давай попробуем обойти
его с двух сторон. Если что, стреляй по ногам, попадешь куда выше, не твоя
вина! Меньше дергаться будет!
Где пригнувшись, где ползком, они начали медленное движение, обходя
Прохора по широкой дуге, постепенно смыкая круг, чтобы выйти ему со спины,
в аккурат за небольшой скальный гребень.
Но только они поравнялись с гребнем, как Прохор, оставив Лизу на
камнях, стал спускаться вниз, продолжая что-то кричать и размахивая зажатым
в руке револьвером.
Его патлатая голова мелькнула и исчезла среди камней. Иван и Алексей,
не сговариваясь, вскочили на ноги и бросились следом.
Плато обрывалось вниз крутым, саженей этак в двести высотой, откосом.
У его основания, выставив вверх ружья, лежали несколько полицейских.
Всадники, среди которых Алексей узнал Лямпе и Ольховского, расположились
чуть дальше, но и они держали оружие на изготовку.
Алексей поискал глазами Тартищева. Федор Михайлович сидел на камнях,
привалившись спиной к одному из них, лицом к склону и держал на коленях
револьвер. Прохор спускался прямо на него. Ветер продолжал относить в
сторону звуки. Но те, что долетали, хотя и были отрывочны и малопонятны,
все-таки позволяли догадываться, что Тартищев и Прохор продолжают о чем-то
спорить.
- Точно, торгуется! - вздохнул Вавилов и затолкал револьвер за
опояску. - Пошли посмотрим, что с Лизой.
Но рядом с девушкой уже была Анастасия Васильевна. Она обмыла ей лицо
из небольшой лужицы, полной мягкой снеговой воды. И теперь Лиза, изредка
всхлипывая, жаловалась Синицыной, что Прохор ей чуть ли не полкосы выдрал,
когда тащил на лошадь.
- Идите, идите, - махнула Анастасия Васильевна рукой, заметив, что
Алексей и Вавилов приближаются к ним. - Мы сами тут справимся!
Они повернули обратно, и как раз вовремя. Прохор уже достиг полосы
первых деревьев - приземистых кедров, которые росли чуть ниже того места,
где он теперь находился. Он замер на некоторое время, оглядываясь по
сторонам, вероятно, выбирая удобный проход среди валежин и огромных камней,
которых становилось все больше и больше. Но Лямпе понял это по-своему.
Неожиданно он дал лошади шенкеля и направил ее вверх по склону навстречу
Прохору.
Что-то яростно и, кажется, упреждающе прокричал Тартищев. Но Лямпе,
похоже, его не слышал. Лошадь, с разгона преодолевшая более пологий участок
откоса, дальше пошла с трудом. Жандарм вытащил револьвер и навел его на
Прохора. Полицейские и жандармы внизу вновь ощетинились ружьями. Тартищев
опять что-то крикнул и безнадежно махнул рукой.
Прохор заметался по обрыву. Оглянулся и с тоской посмотрел вверх, но
увидел Алексея и Вавилова. И тогда, взвизгнув, бросился с камня вниз на
Лямпе. Лошадь заржала и отпрянула в сторону. Лямпе едва удержался в седле.
Но Прохор проделал в воздухе замысловатый кульбит, которому опять же с
двумя ногами позавидуешь, и уцепился руками за нижние ветви растущего ниже
кедра. Раскачавшись, перепрыгнул на следующий, потом еще на один...
- Вот тебе и горилла! - произнес потрясение Вавилов. - Руки-то,
смотри, как у обезьяны, длинные да цепкие.
И Алексей вдруг вспомнил рассказ Марии Кузьминичны, которая отметила
это особое умение Прохора Сипаева перемахивать с одной ветки на другую, с
дерева на дерево... Теперь это ему пригодилось, даже вдвойне, потому что,
как бы ни был он пронырлив и ловок, с одной ногой ему ни по каким статьям
от погони не уйти...
- К Провалу пытается махнуть! - усмехнулся Иван. - Вот там-то мы его и
стреножим!
Полицейские и жандармы внизу галдели и задирали головы, наблюдая за
столь необычным перемещением Прохора. Кедры росли часто, и ему не составило
особого труда преодолеть с десяток деревьев, но дальше шло большое
безлесное пространство, и на его краю толпились всадники, радостно
гомонящие и хохочущие от предвкушения удачи - Прохор шел к ним в руки, хотя
и не совсем обычным способом.
И на том его попытки уйти от погони наверняка бы и закончились, но
опять вмешался случай. Вряд ли самому Лямпе снова захотелось проявить
геройство, скорее всего, зловредный сибирский овод цапнул его лошадь в
неподходящее место. Она нервно дернула головой, захрапела, взлягнула и
понесла вдруг хозяина как раз мимо того дерева, на котором и должна была
закончиться свободная жизнь Прохора Силаева. Возможно, лошадь пролетела б
вскачь до самой поляны, но Лямпе натянул Поводья, поднял ее на дыбы, и в
это мгновение Прохор раскачался на ветке и прыгнул на штаб-офицера
сверху...
Вавилов с остервенением пнул первый попавшийся под ногу булыжник,
издав при этом ясно переводимый набор звуков (быстрый выброс воздуха через
рот и ноздри, говорят, и породил самое известное русское слово), уже без
слов махнул Алексею рукой с зажатым в ней револьвером и помчался навстречу
Тартищеву, который тоже что-то ожесточенно кричал им снизу, но из-за
всеобщего гвалта и совершенно взбесившегося эха они его не слышали.
А Прохор, точно любимого сына, обхватил Лямпе сзади, вырвал у него
поводья и на полном скаку прорвался сквозь толпу полицейских и жандармов,
пустив жеребца в карьер так, что мелкие камни веером взмыли из-под копыт. В
несколько мгновений он достиг противоположного края пустоши и, издав свой
трудно передаваемый крик, вдруг поднял коня на дыбы. Пытаясь избавиться от
захвата, Лямпе трепыхнулся в его руках.
Прохор покачнулся, но не упал. Оглянувшись на толпу все еще не до
конца опомнившихся преследователей, он ухватил штаб-офицера за шиворот и
выдернул его из седла...
Алексей проследил взглядом за мелькнувшими в воздухе щегольскими
сапогами жандарма. Лямпе отлетел в сторону за груду камней, упал, но, судя
по крикам, остался жив. Прохор тоже соскочил с лошади.
Потеряв равновесие, едва удержался на ногах и тут же нырнул в заросли
молодого пихтарника, укрывающего противоположный горный склон и совершенно
непроходимого для лошадей.
С криками и руганью преследователи спешились и снова бросились в
погоню.
- Ничего, зеленые ноги, - процедил сквозь зубы Иван, когда Алексей
догнал его, - теперь уж точно никуда не денешься, чудило поганое! - Вавилов
перешел на шаг и даже задержался у ручья: зачерпнул ладонью воды и с
наслаждением выпил.
Наконец они поравнялись с Тартищевым.
- Алексей, Иван, к Провалу! Перехватите его у моста, а мы обложим
здесь с трех сторон, чтоб ни влево, ни вправо, ни назад... - приказал он и,
повернувшись, крикнул Ольховскому, показавшемуся из-за камней, в которые
только что Прохор сбросил Лямпе:
- Ну что там, Бронислав Карлович? Жив Александр Георгиевич?
- Жив, - махнул рукой Ольховский. - Ногу, кажется, только сломал.
Олябьев его осматривает.
- Ну, слава богу, - вздохнул с облегчением Тартищев и сердито
уставился на Алексея и Вавилова. - Что застыли, как сопли на морозе?
Приказа не слышали?
- Так мост же снесло, Федор Михайлович, - пояснил Вавилов, - а через
водопад ему в жизнь не перебраться.
- У тебя что, с устатку мозги расплавились? - почти вежливо справился
Тартищев. - Мне тебя учить, кому он первому в руки должен попасть? Лямпе с
копыт слетел, но Ольховский-то зуб на него по-прежнему точит. Так что одна
нога здесь, другая там, но чтоб через полчаса Прохор сидел вот на этом
камне! - хлопнул он ладонью по плоскому обломку и добавил:
- И не сносить вам головы, если охранка шустрее окажется!
Они выскочили на взлобок горы, и Алексей отшатнулс
...Закладка в соц.сетях
