Жанр: Электронное издание
Melirin4
...нию кожаного
сиденья, на котором полулежал Алексей, они находились в коляске и куда-то
ехали.
- Эка вас угораздило! - с укоризной пробормотал Никита и покачал
головой. - Теперь уж непременно не сносить вам головы!
Алексей молча посмотрел на него и попытался принять более удобное
положение. Голова гудела, как церковный колокол. Прижав пальцы к вискам, он
осторожно выпрямился и сел. И тут же увидел Лизу. Девушка сидела напротив.
Встретившись с ним взглядом, она сердито фыркнула и отвернулась.
Алексей заметил свежую царапину у нее на руке и оторванную оборку на
платье. Хотел спросить, что это значит, но тут увидел, что коляска миновала
будку городового, через несколько мгновений она свернет за угол... А как же
Вавилов? Он же не знает, что Алексей возвращается на коляске Тартищевых, и
будет высматривать извозчика...
Высунувшись из коляски, Алексей обвел взглядом сквер. Вавилова не
было. "О дьявол! - выругался он про себя. - Куда Иван подевался?" Но тут
кучер взмахнул кнутом, лошади повернули за угол, и коляска быстро покатила
по Миллионной улице. Никита, удостоверившись, что с Алексеем все в порядке,
перебрался на козлы к кучеру.
Алексей осторожно ощупал свое лицо. Судя по тому, что на правой скуле
была изрядная ссадина, а нос заметно увеличился в размерах, отходили его
солидно.
На рубахе все еще видны были следы ржавчины, а на открытой груди -
влажные бурые пятна. Очевидно, набежало из носа, а то из разбитой губы.
Алексей дотронулся до нее пальцами и обнаружил, что она до сих пор
кровоточит. Он прижал к губе тыльную часть ладони и поймал брезгливый
взгляд Лизы. Она вытащила из крошечной сумки кружевной платочек и бросила
его Алексею на колени.
- Что, не нравлюсь? - произнес он неожиданно хриплым голосом и
усмехнулся. - Видно, хорошо меня ваши поклонники отделали, душу отвели,
повеселились?
- К вашему сведению, это не мои поклонники, а цирковые служители. Они
приняли вас за конокрада, - произнесла Лиза сухо. - И благодарите Стефана,
что он не дал вам бока намять как следует и в участок сдать.
- Это что ж за Стефан такой? - весьма галантно справился Алексей. - Уж
не тот ли красавчик гусар, которому вы цветы подарили на представлении?
- Негодяй! Мерзкий шпион! - Лиза смерила его ненавидящим взглядом. -
Кто вам позволил следить за мной?
- Нужно мне больно за вами следить! - произнес Алексей с
пренебрежением. - Я ответственное задание выполнял и провалил его по вашей
милости.
- Ax, ax, ax! - Лиза всплеснула руками и скривилась в презрительной
усмешке. - Корчите из себя...
А на самом деле небось дрожите сейчас как заячий хвост, потому что не
знаете, как Федору Михайловичу объяснять будете, откуда взялись сии
замечательные украшения. - Она ткнула ему под нос небольшое зеркальце, и
Алексей разглядел вдобавок ко всему довольно впечатляющий синяк под левым
глазом.
Лиза с торжеством посмотрела на него и убрала зеркальце в сумочку.
- Ну и как оправдываться будете, Алексей Дмитриевич? Вы ведь, кажется,
под домашним арестом находитесь?
- Я скажу, что, пока я спал, вы залезли в окно, сбросили меня с
кровати, а потом огрели по голове поленом. - Алексей смерил ее сердитым
взглядом. - И Федор Михайлович, зная ваш вздорный нрав, вполне мне поверит.
- Только чушь не городите! - рассердилась Лиза. - Отчего мне вас бить
поленом?
- А отчего ж тогда вашим приятелям вздумалось принять меня за
конокрада? Да еще и отметелить как следует?
- Ну, не знаю, - произнесла Лиза слегка нараспев и с недоумением
посмотрела на Алексея. - Это мне Стефан так объяснил.
- Стефан... - прокряхтел Алексей, занимая более удобное положение на
сиденье. - Он что, венгр?
- Говорит, что венгр, - пожала плечами Лиза, - из древнего княжеского
рода Калошей, но вынужден скрываться в России. Я точно не знаю, но там
какая-то романтическая история с наследством...
- Ну да, - усмехнулся Алексей, - сказочный принц на белом коне.
Кажется, я об этом где-то читал.
Там еще была хрустальная туфелька или красная шапочка?.. В общем, то,
что вешают на уши таким легковерным дурочкам, как вы, Лиза!
Щеки девушки пошли красными пятнами. Она сжала кулаки.
- Вы еще больший негодяй, чем я думала. А я еще... - Дыхание у нее
перехватило, и она отвернулась.
Алексей закрыл глаза и подумал, что на этот раз он, кажется, одержал
победу в словесной перепалке с этой негодной девицей. Только не испытал при
этом никакого удовольствия.
Из зеркала на него смотрела до жути отвратительная рожа. Синяк под
глазом придавал ей чисто злодейский вид, а ссадины на скуле и подбородке
подтверждали тот факт, что получены были в схватке, где перевес сил был
явно не на стороне их хозяина.
Алексей приложил ладонь к подбитому глазу, примериваясь, насколько
возможно использовать черную повязку для сокрытия бесспорных свидетельств
его недостойного поведения.
И тяжело вздохнул, представив реакцию Тартищева, когда тот увидит его
в образе адмирала Нельсона.
И самое главное, он до сих пор не мог подобрать приличного объяснения
своему неосторожному решению пренебречь приказом Тартищева.
Побег из-под домашнего ареста... Драка в цирке...
Сорванное наблюдение за Носатым... Необъяснимое исчезновение
Вавилова... Грехов он нацеплял, как репья на собачий хвост! И все потому,
что мозги у него работают во вторую очередь.
Нет, видно, придется ему распрощаться с желанной карьерой сыщика и
вернуться в канцелярию чихать над пыльными бумагами и разгонять бесстыжих
мух, чтоб не засиживали папки с казенными циркулярами.
Он вновь вздохнул и развернул зеркало так, чтобы разглядеть свою
физиономию в другом ракурсе. И тут же заметил, как шевельнулись за окном
ветки сирени.
Осторожно, на цыпочках, Алексей подкрался к окну и выглянул наружу.
Лиза испуганно ойкнула и соскочила с завалинки.
- Вы что ж, решили за мной подглядывать, Елизавета Федоровна? - весьма
учтиво справился Алексей.
- Больно надо, - не очень вежливо ответила девушка и, насупившись,
подала ему небольшой несессер. - Возьмите. Тут немного пудры и белил...
Алексей окинул свою противницу взглядом. Царапины на руках смазаны
йодом, вместо нарядного платья сейчас на ней скромное муслиновое, в
серо-голубую клетку. Тонкая талия, высокая грудь... "Ничего себе! - подумал
он озадаченно. - Оказывается, барышня совсем недурна собой, если б только
гонору чуток поубавить да кротости призанять..."
Лиза поймала его взгляд и вдруг зарделась, опустила глаза и прошептала
смущенно:
- Не думайте, что я навязываюсь или боюсь, что Федор Михайлович
выгонит вас со службы. Просто я... - Она глянула в сторону, с досадой
что-то пробормотала и нырнула в кусты.
- Вы что ж, помадитесь без папенькиного ведома? - обратился Алексей к
кустам.
- Еще чего не хватало! - донеслось из самых зарослей. - Это от
маменьки осталось...
"Однако..." - подумал Алексей, рассматривая несессер с серебряной
монограммой Е.С.Г.А.Б, и маленьким гербом, на котором были изображены копье
и корона со вдетой в нее розой. Кажется, он где-то видел нечто подобное, но
стук в дверь отвлек его от созерцания герба и монограммы.
На пороге флигеля стоял Никита. Кивнув в сторону дома, сказал:
- Федор Михалыч приехали. Спрашивали про вас.
Я сказал, что вы почиваете. Оне велели вас разбудить и явиться к ним
незамедлительно.
- Сердитый? - спросил Алексей.
- По нему разве поймешь? - пожал плечами Никита. - Но что-то уж
слишком ласково осведомился:
"Почивает? Ну так мы его живо отучим спать..."
- Ну ты даешь! - рассердился Алексей. - С чего ты решил, что ласково?
Кажется, он готовится разорвать меня в клочья. А если вдобавок ко всему
увидит мою рожу... - Алексей брезгливо сморщился, набрал полную грудь
воздуха и, шумно выдохнув его через нос, подмигнул старому унтер-офицеру. -
Скажи мне, кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною?
- Знамо чего, - проворчал Никита и распахнул перед ним дверь. - Сейчас
мозги вам править будет на пару с Ванькой.
- Так Иван здесь? - поразился Алексей. - Что ж ты молчишь?
- А чего ж раньше времени настроение вам портить? - Никита с явным
сожалением смерил его взглядом. - Ваньку-то Михалыч из участка забрал.
Говорят, его туда городовой сдал, что у цирка стоял.
Цеплялся, дескать, к приличным господам...
Алексей едва сдержался, чтобы не выругаться. Головомойка назревала
основательная. Но он решил не оправдываться и встретить упреки Тартищева с
открытым забралом. Лучше уж вытерпеть несколько вполне заслуженных оплеух,
чем бичевать себя потом за трусость.
- Ну что ж, ваше сиятельство, какие ваши обстоятельства? - весьма
ехидно справился Тартищев и, поднявшись из-за стола, смерил взглядом
застывшего у порога Алексея. - Извольте объяснить, милейший, каким образом
умудрились заработать эдакие доблестные отличия? - Начальство перешло на
высокий стиль, и одно это уже не сулило ничего хорошего.
- Оправдываться я не собираюсь, - произнес хмуро Алексей и посмотрел в
глаза Тартищеву.
- И то дело, - кивнул тот головой, - оправданий нам не требуется.
Объясни лучше, на каком основании ты нарушил мой приказ и оказался в цирке?
- Совершенно случайно. - Алексей бросил взгляд на Вавилова. Тот сидел
с абсолютно безучастным видом и рассматривал собственные ногти.
- Случайности в нашем деле - страшная вещь, - вкрадчиво произнес
Тартищев, но совсем неожиданно его глаза полыхнули откровенной яростью, -
потому как все эти случайности нам боком выходят, а у кого-то и на роже
проявляются!
- Виноват. - Алексей понурил голову, но ровно настолько, насколько
ощущал степень своей вины за самовольство.
Тартищев это понял. Смерил мрачным взглядом, ожесточенно потер ладонью
затылок и, опустившись в кресло, устало произнес:
- Конечно, я могу вас обоих хоть сейчас выгнать к чертовой матери, но
кто будет служить?
- От службы мы не отказываемся. - Вавилов потрогал внушительную гулю
под глазом и исподлобья посмотрел на Тартищева.
- Еще бы вы отказывались, - сердито глянул на него Федор Михайлович и
приказал:
- Давайте докладывайте, что там произошло в цирке?
Вавилов посмотрел на Алексея, потом на Тартищева.
- Я думаю, не стоит объяснять, по какой причине мы оказались около
цирка. Главное, что Алексей заметил человека, который получил у
Басмадиодиса пакет с бланками паспортов. Мы установили за ним наблюдение,
но на этот раз он очень удачно ускользнул от меня прямо из-под носа. И все
только потому, что я после удара по голове плохо держался на ногах и чуть
не уронил какую-то даму, которую угораздило пересечь мне дорогу. Городовой
тут же принялся хватать меня за грудки, карточки агента, как я вам доложил,
у меня не оказалось, потому что ее украли, когда я лежал без сознания...
Поэтому пришлось подчиниться будочнику и отправиться с ним в часть для
выяснения собственной личности... Оттуда вы меня и вызволили.
- Та-а-ак-с! - с расстановкой произнес Тартищев и обвел негодующим
взглядом поочередно сначала Вавилова, затем Алексея. - Чего-чего, но
подобного разгильдяйства я от тебя не ожидал, Иван. Что потерял Носатого -
полбеды, его от цирка до меблированных комнат наши агенты вели и выяснили
наконец, где этот чудило проживает и чем на самом деле занимается.
- Чем?! - воскликнули одновременно Алексей и Вавилов.
Тартищев усмехнулся.
- Всему свое время, господа разгильдяи! Поначалу с вами разберемся, а
потом уж и до Носатого дойдем. - Он строго посмотрел на Вавилова:
- Приказом по сыскному отделению перевожу тебя в младшие агенты, до
той поры, пока не найдешь карточку и не выяснишь, кто и с какой стати напал
на тебя в цирке.
С тобой, - смерил он взглядом Алексея, - случай особый! Ты у нас на
испытательном сроке, жалованья не получаешь, и по всем меркам должен я
гнать тебя в три шеи за желание обдурить начальство. - И стукнул кулаком по
столу. - Если уж вздумал кого провести, так делай это основательно, чтоб
поймать тебя ни по какому случаю не могли! Но твоя самая большая вина в
том, что позволил себе шею намылить. Агент всегда должен быть начеку,
особенно в неизвестном помещении или в незнакомом месте. И первым бить
кулаком, ежели выхода нет, чтобы самому не быть битым! - Он поднялся с
кресла и, опершись костяшками пальцев о столешницу, произнес резко и
отрывисто, словно печать поставил на каждое слово:
- Кулак - это вожжи. Распусти их, и лошади выйдут из повиновения.
Отмени сегодня кулак, и завтра вас будет бить каждый встречный. Нас только
потому и боятся, что мы можем всякому рыло на сторону свернуть. Не будь
этого - в грош не стали бы ценить, а пока ценят целковыми... - Он вновь
обвел Алексея хмурым взглядом. - Два раза ты крупно проштрафился, на третий
раз пощады не жди!
- Третьего раза не будет, Федор Михайлович! - Алексей посмотрел в
глаза начальнику уголовного сыска. - Я вам докажу, что...
- Докажешь, докажешь, - махнул рукой Тартищев, - теперь тебе только и
остается, что доказывать. - И смерил его грозным взглядом:
- Отчитывайся, голубь, зазря фонарь под глаз заработал или все-таки
узнал кое-что полезное?
Глава 17
- Ну что ж, - Тартищев потер лоб, - кажется, кое-что проясняется.
Тара, если не знаешь, - посмотрел он на Алексея, - крупнейшая
ссыльнокаторжная тюрьма для особо опасных преступников. Находится она на
Нерчинских рудниках и в такой глуши, что еще не было случая, чтобы
кто-нибудь сбежал оттуда. - Он задумчиво посмотрел в окно и проговорил:
- Мамонт... В это трудно поверить... Но все-таки не следует сбрасывать
со счетов...
- Позвольте, Федор Михайлович, - подал голос Вавилов, и Алексей
заметил, что его глаза вспыхнули неподдельным азартом. - Уж не тот ли это
Мамонт, которого три года назад схватили в Нижнем Новгороде? Он сидел у нас
в этапной тюрьме месяца два. Кажется, его как раз на Тару и направили?
- Пока ничего не могу сказать, - Тартищев поднялся из-за стола, -
насколько мне известно, смертную казнь ему заменили ссылкой на свинцовые
рудники, на верную, но медленную смерть. А оттуда побег вообще невозможен.
Причем есть секретный циркуляр, по которому при малейшей попытке к бегству
Мамонтов подлежит немедленному уничтожению. Он знает об этом...
- А почему его тогда не повесили? - спросил Алексей.
- Мамонтов - фигура необычная, - вздохнул Тартищев. - Сам он из
дворян, геройский морской офицер, защищал Севастополь, получил ранение.
Теперь это его основная примета: рубец от носа до уха и слегка по этой
причине скособоченный нос. Силищи небывалой, говорят, на спор поднимал
корабельную пушку и на плечах проносил ее с кормы до носа. Но и скандалист
неимоверный. За это его и с корабля списали, и из офицеров разжаловали.
Кажется, избил старшего офицера, если не самого капитана. Напивался он
страшно и по пьяни как раз свое первое убийство и совершил. Застрелил из
пистолета трех пехотных офицеров. Показалось ему, видите ли, что они не так
на него посмотрели. От казни его спасло геройское прошлое.
Присудили ему десять лет каторги и вечную Сибирь, но с этапа, где-то
под Уралом, ему удалось бежать.
И вдобавок ко всему он увел с собой еще с десяток каторжных. Тут же
сколотили они шайку и давай бесчинствовать на дорогах. Жестоко работали, с
кровью, ни одного свидетеля, даже детей, в живых не оставляли...
Но от петли его опять отмазали... - Тартищев тяжело вздохнул. - Неужто
и вправду Мамонт на свободу вырвался? Крайне дерзкий мерзавец и опасный...
- Насколько я понимаю, Федор Михайлович, - опять встрял Вавилов, -
никаких известий о его побеге в полицию не поступало?
- В том-то и дело, что никаких, - развел руками Тартищев, - этот
случай редкостный, и, думаю, нас бы немедля известили о побеге. Смею пока
надеяться, что кличка Мамонт - рядовое совпадение, не больше.
Но тем не менее следует проверить, что это за Мамонт такой. Если его
габариты соответствуют кличке, то напрашиваются некоторые выводы... Не
кажется ли вам, господа хорошие, что в последнее время мы с весьма большим
количеством силачей встречаемся? Не пора ли этот список основательно
проредить?
- "Прополкой" пусть Алешка занимается, - пробормотал Вавилов и вновь
потрогал заплывший глаз. - Я вплотную берусь за цирк. Посмотрю, что это за
птичка такая - кассирша и нет ли в ее окружении людей, которым могла бы
понадобиться моя карточка.
Подозреваю, что она водит тесную компанию не только с этим венгерским
князем и с Носатым, но и кое с кем еще. Сильным, волосатым и очень
ловким... Ты говоришь, - он посмотрел на Алексея, - она отзывалась о нем с
опаской?
- Не то чтобы с опаской, а с явной неохотой, словно ей страшно не
хотелось обращаться к нему за помощью. Кажется, он у них вроде главаря...
- Посмотрю, - пробормотал сквозь зубы Вавилов и натянул картуз на
голову. - Кстати, кто этот Носатый? С него я и начну, с первого...
- Носатый - это Изя Фейгин. Бывший ссыльнопоселенец, а теперь мелкий
чиновник из отделения Русско-Американской компании, - ответил Тартищев. -
Мелкий, но очень нужный. Наши агенты выяснили, что в его обязанности входит
составление торговых обозов, наем ямщиков, охраны... Сами понимаете,
насколько он полезен для тех, кто замышляет побег с Тары. А судя по тому,
что они в ближайшее время собираются переправить туда крупную сумму денег,
побег намечен на ближайшее время. Летом гораздо проще уйти от погони.
- Но им нужны большие деньги, чтобы заплатить за новые паспорта, -
вмешался Алексей. - И нужно еще достать эти деньги... Думаю, по этой
причине побег несколько задержится.
- Правильно думаешь. - Тартищев одобрительно крякнул, но тут же
перешел на прежний суровый тон:
- Я не сомневаюсь, что этот лис Басмадиодис наверняка всучит им те же
самые бланки, которые ему вернул Алексей, и прилично при этом нагреет
господ заговорщиков.
- Приличнее не бывает, - кивнул согласно головой Вавилов и потер
ладони, - но пусть они сейчас помечутся, поищут денежки, а мы тем временем
выявим их связи, помощников, сообщников, сочувствующих и просто ротозеев,
которых они смогут обвести вокруг пальца, а через некоторое время подкинем
информацию, что грек пытается обуть их на обе ноги... - Он хищно сверкнул
подбитым глазом и открыл в улыбке крупные зубы. - Тогда и нам свой кусок
пирога отломится. В ярости господа заговорщики не только сами себя сдадут,
но и всех своих подельников, причем в одночасье.
- Мысль у тебя хорошая, - согласился Тартищев, - работай над ней. А к
Изе я приставлю трех агентов. Будут пасти его круглосуточно. Даже в клозете
ему от них не спрятаться.
- А как же тогда Ольховский? - осторожно справился Алексей. - Вы
говорили, что это дело охранки?
- Конечно, говорил, - согласился Тартищев, - и даже кое-какую
работенку ему подкинул. Кстати, касаемо подпольной типографии. Но Мамонт -
уголовничек, к тому же каких еще поискать. Так что наш это хлеб, Алеша,
конкретно наш. - Он посмотрел на Вавилова и приказал:
- Ладно, валяй! Иди и займись делом. Сроку тебе три дня. Не найдешь
карточку - вовсе выгоню из полиции.
Вавилов пробормотал что-то себе под нос и почти выбежал из кабинета.
Тартищев, заложив руки за спину, прошелся взад-вперед по комнате, то и
дело бросая на Алексея быстрые взгляды исподлобья. Потом смилостивился:
- Давай присаживайся, разговор к тебе есть серьезный.
Алексей опустился на диван, а Тартищев остановился напротив и,
по-бычьи склонив крупную голову, оглядел его с головы до ног:
- Хорош, нечего сказать! Что ж ты так оплошал? - И поднял упреждающе
руку. Дескать, хватит объяснений. Уже наслушался. Затем отошел к столу и,
опустив на него широкую ладонь, окинул Алексея уже испытующим взглядом. -
Хочу сообщить тебе интересную новость. И постарайся выслушать ее спокойно.
Оказывается, Изя Фейгин проходил по одному делу с той самой девицей,
Александрой Завадской, которой ты позволил благополучно скрыться. Но не
долго птичка порхала, через несколько месяцев ее схватили в Киеве. От петли
ее спасла беременность, но тем не менее Завадскую отправили в Тару. По
дороге она родила мертвого ребенка...
- В Тару... Ребенка? - Алексей ощутил неприятную, почти болезненную
сухость в горле, словно его основательно продраили песком.
- Да, в Тару, - произнес холодно Тартищев и отвел взгляд. - Но это не
все. Три месяца назад Завадская скончалась от скоротечной чахотки, и ее
похоронили на тюремном кладбище...
- Зачем.., зачем вы это мне говорите? - с трудом произнес Алексей и
закашлялся.
- Потому и говорю, - Тартищев сердито хлопнул ладонью по столешнице, -
что ты до сих пор не выбросил ее из головы. Ты, дурья башка, соображаешь,
чем это тебе грозит? Придумал себе сказку, забил голову романтическими
бреднями, а не понимаешь, что эта дрянь - самая обыкновенная уголовница,
для которой равно было, что убить, что плюнуть.
Он наклонился, вытащил из письменного стола лист бумаги и перебросил
его Алексею на колени. И тот с ужасом обнаружил, что это аккуратно
склеенный портрет, который он собственноручно, казалось, уничтожил утром.
- Откуда он взялся? - Алексей с недоумением посмотрел на Тартищева. -
Я же порвал его и выбросил в мусор?
- А это для тебя наука, Алешка! - неожиданно усмехнулся Тартищев. -
Если все-таки хочешь стать сыскарем, не оставляй за собой следов в виде
личных бумаг или документов. Необходимо что-нибудь уничтожить, лучше всего
сожги. А то до мусора много охотников в нашем окружении. Учти, им совсем не
сложно проникнуть в дом и покопаться в твоих вещах и бумагах. А уж мусорная
корзина для них лакомство почище варенья с цукатами.
- Так это Никита? - Алексей был потрясен. - Неужто он фискалит за
мной?
- Никита не фискалит, - опять усмехнулся Тартищев, - просто вовремя
докладывает. И сегодня успел мне доложить, как отважно Елизавета бросилась
в драку, чтобы спасти тебя от цирковых головорезов.
- Елизавета? - окончательно растерялся Алексей. - В драку?
- Ну ты еще не все ее таланты знаешь! - Тартищев сел и с довольным
видом откинулся на спинку кресла. - Она с детства себя в обиду не давала.
Помню, ей года четыре было, когда петух на нее напал. Налетел, зараза,
крыльями машет, шпорами бьет, а она глаза закрыла, ревет, а хворостину не
выпускает, лупит его по чем попадя... И отбилась... И сегодня смотрю, на
тебе синяков гораздо больше бы проявилось, если бы не Лизка. Никита
говорит, схватила багор и давай всех по спинам охаживать, а потом заставила
одного из борцов и этого венгерского Калоша отнести тебя на руках до
коляски. Так и шла следом с багром в руках...
Алексей только озадаченно покачал головой, вспомнив вдруг царапины на
руках девушки и болтающуюся оборку... Затем вторично разорвал портрет на
мелкие части. Тартищев пододвинул ему вместительную пепельницу. Алексей
высыпал в нее обрывки. Вспыхнула спичка. И его мечта взвилась вверх серым
дымным облачком над костром разрушенной надежды.
"Ну вот и все, - подумал он печально, глядя на черные хлопья пепла, -
кончилась любовь-беда, кончилась морока..."
Тартищев проследил за его взглядом и неожиданно мягко произнес:
- Не огорчайся, сколько еще прекрасных женщин встретится на твоем
пути. - И не удержался, съязвил, кивнув на пепельницу:
- И, возможно, не все они будут такими стервами.
- Возможно, - согласился Алексей и, вздохнув, посмотрел на
Тартищева. - Приказывайте, Федор Михайлович, что я должен делать?
- Приказать несложно. - Тартищев поскреб в затылке и неожиданно
смущенно посмотрел на него. - Дельце тут одно есть. Понимаешь... - Он
замялся и отвел взгляд в сторону. - Надо съездить и поговорить с этой
вдовой, Анастасией Синицыной. Я с утра у нее побывал... - Он как-то
растерянно покрутил головой и еще более смущенно произнес:
- Не получается у меня с ней разговор. Уж вроде поднаторел на
допросах, просто спасу нет, а с ней вот язык почему-то не поворачивается
откровенно спросить про Дильмаца и его браслет... Поезжай, а?
Алексей постарался скрыть изумление. Впервые ему пришлось наблюдать
столь откровенное смятение на лице начальника сыскной полиции. Чем же так
зацепила его эта дама, если в речи Федора Михайловича проявились до того
непривычные для него робкие, просительные интонации?
За три квартала улица Нагорная ухитрилась повернуть четыре раза. Очень
узкая и пыльная, она петляла между домами, а над ней нависали покрытые
кустами акации песчаные холмы, на которых, кроме полыни и толокнянки,
ничего не росло. В четвертом, и последнем, квартале улица плавно свернула
налево, уткнулась в основание холма и тихо скончалась. Здесь стояло еще три
дома, два по бокам, друг против друга, один - в тупике. Это и был дом
Анастасии Синицыной.
Узкий двухэтажный дом с шатровой крышей. Первый этаж - каменный,
второй - из бруса. Окна закрыты ставнями по причине наступившего вечера, но
сквозь щели пробивается свет...
Алексей велел извозчику подождать, а сам ступил на лужайку перед
массивными глухими воротами, закрыв
...Закладка в соц.сетях
