Жанр: Электронное издание
Melirin4
...проорал что-то на перекрестке городовой... Облокотившись, приказчик
исподлобья и почти неотрывно наблюдал за Алексеем.
Наконец дверь в перегородке открылась и выпустила типа в котелке.
Теперь в руке у него была тросточка, а под мышкой пакет, по форме
напоминавший большую книгу. Он подошел к приказчику, расплатился и вышел из
магазина точно так же, как вошел: почти на цыпочках, тяжело дыша и
подозрительно оглядываясь на Алексея.
Алексей вскочил, приподняв шляпу, простился с приказчиком и последовал
за покупателем, который, беспечно помахивая тростью, двинулся вверх по
Почтамтской улице. В толпе котелок был хорошо заметен, также как и
торчавшая из него худая и длинная шея.
Голова на ней при ходьбе болталась из стороны в сторону, точно маковая
коробочка.
Так они прошли квартала полтора, и, когда Носатый остановился на
перекрестке Разъезжей улицы, чтобы пропустить дорожный экипаж, Алексей
поравнялся с ним - нарочно, чтобы тот его заметил.
Сначала Носатый смерил его равнодушным взглядом, но потом нахмурился,
отвел глаза и отвернулся.
Затем они перешли на другую сторону, прошли еще один квартал, после
чего тип прибавил шагу, оторвался от Алексея саженей на двадцать и,
повернув направо, стал быстро подниматься в гору. Через несколько шагов он
остановился, повесил трость на руку и полез в нагрудный карман за
портсигаром. Сунув папиросу в рот, он уронил спичку, подымая ее, оглянулся
и, увидев, что Алексей следит за ним из-за угла, выпрямился с такой
поспешностью, словно получил приличный пинок под зад.
В гору Носатый понесся галопом, только трость мелькала впереди да
голова моталась теперь как маятник, и Алексей начал отставать. Опередив его
на целый квартал, тип свернул влево и исчез. Обливаясь потом, Алексей
завернул за угол и очутился на узкой тенистой улочке, по одной стороне
которой тянулась земляная насыпь, а по другой - ряды одноэтажных домишек,
почти таких же, как и на Хлебной улице. Алексей брел по дороге и смотрел по
сторонам. Носатый как сквозь землю провалился. Однако вскоре наш сыщик
кое-что заметил. Возле одного из домов из-за кустов отцветшей сирени
мелькнул знакомый котелок. Алексей прислонился к забору по соседству от
убежища Носатого и стал ждать.
В горах прогрохотал гром. В налившихся свинцом тучах блеснула молния.
В дорожную пыль упали и покатились, как шарики ртути, первые крупные -
каждая величиной с копейку - капли дождя.
Из-за куста вновь показался котелок, потом длинный нос, потом сверкнул
правый глаз и мелькнул мокрый чесучовый рукав. Глаз уставился на Алексея и
снова исчез. Через некоторое время в просвете между листьями показался
левый глаз. Прошло еще пять минут, и Носатый не выдержал - вот что значит
нечистая совесть! Алексей услышал, как он чиркнул спичкой и принялся что-то
насвистывать. Затем по траве к сосед нему дереву метнулась длинная тень, а
через минуту он вышел на дорогу и двинулся прямо на Алексея, помахивая
тростью и пытаясь насвистывать беззаботный мотивчик, но это у него не
слишком хорошо получалось, мешало дыхание - прерывистое и напряженное.
Алексей вперил задумчивый взгляд в радугу, пившую воду из реки.
Носатый прошел в пяти саженях от него, даже не взглянув в его сторону.
Опасность миновала - товар удалось припрятать. Алексей дождался, когда он
скроется из виду, а затем подошел к третьему от себя кусту сирени,
раздвинул снизу листья и вытащил пакет. Сунув его под мышку, он тоже
удалился.
И никто его при этом не остановил...
Глава 12
В магазине Аполлона Басмадиодиса за время отсутствия Алексея ровно
ничего не изменилось: та же конторка в углу, та же лампа и тот же приказчик
с лошадиной челюстью в прежнем костюме, со всегдашним выражением лица.
Правда, на этот раз в магазине отсутствовал его хозяин, но Алексей полагал,
что, как только события начнут развиваться, он непременно появится.
- Что вам?.. - поднялся навстречу ему приказчик и осекся. Вздрогнули
длинные пальцы, на лбу выступила испарина, что, несомненно, было хорошим
признаком. Но тем не менее он выдавил из себя улыбку, скорее похожую на
гримасу.
- Это опять я, - весело сказал Алексей и опустил на прилавок пакет,
который "одолжил" у Носатого. - Господин Басмадиодис у себя?
- К.., к сожалению, нет. Н.., нет. Простите.., вы... вы, кажется..,
хотели...
Алексей снял шляпу и положил ее рядом с пакетом, потом опустил ладонь
на пакет и изобразил пальцами веселый канкан. Приказчик молча уставился на
пакет, но даже не сморгнул при этом.
- С утра я морочил вам голову, на самом деле я из полиции, -
прошептал, склонившись к уху приказчика, Алексей и показал ему карточку
агента, где он значился как Василий Архипов. - Что поделаешь, служба такая.
У меня для него кое-что имеется. Он об этом давно мечтал.
- Хозяин не имеет дела с полицией, - заметил высокомерно продавец и
попытался отступить к конторке. Но Алексей ухватил его за плечо и
пристально посмотрел в глаза.
- Вы меня, кажется, не поняли? Я сказал, что он давно мечтал получить
то, что имеется в этом пакете!
Приказчик побледнел, но продолжал сопротивляться.
- Знаете что.., приходите завтра. Завтра он обязательно будет.
- Не валяйте дурака, - сказал Алексей, - в его интересах получить этот
пакет как можно раньше, пока им не заинтересовалось охранное отделение.
Глаза у приказчика сузились.
- Господин Басмадиодис болен? Я смог бы зайти к нему домой, - поспешил
сказать Алексей. - А то ведь время не ждет. Товар может прокиснуть...
- Вы.., вы.., вы... - Приказчик лишился дара речи и, казалось, вот-вот
брякнется в обморок. Щеки и губы у него тряслись, но он все-таки сумел
взять себя в Руки, и хотя с трудом, но изобразил улыбку.
- Понимаете, - каждое слово он словно выжимал из себя, - понимаете,
сейчас его нет в городе.
Поэтому.., ехать к нему домой бесполезно. Вы не могли бы.., прийти
сюда завтра?
Алексей только открыл рот, чтобы ему возразить, как дверь в
перегородке приоткрылась и из-за нее выглянул крепкий смуглолицый человек в
темном сюртуке.
Увидев, что в магазине посторонний, он тут же захлопнул дверь, но
Алексей успел разглядеть несколько деревянных ящиков, стоявших за его
спиной, а какой-то тип в серой рубахе с пропотевшей спиной, несомненно, их
упаковывал.
Когда дверь в перегородке закрылась, Алексей опять водрузил на голову
шляпу, взял под мышку пакет и кивнул приказчику:
- Что ж, завтра так завтра. С удовольствием бы посидел у вас еще раз,
но сами понимаете...
- Да-да, понимаю, - приказчик, вроде лошади, сгоняющей муху, дернул
щекой, - приятно было познакомиться.
- Взаимно. - Алексей приподнял шляпу и вышел на улицу.
Он прошел по бульвару до перекрестка, повернул за угол и по узкой,
параллельной бульвару улочке подошел к магазину сзади. Перед дверью стояла
простая деревенская телега, и уже знакомый ему мужик в потной рубахе грузил
на нее ящики, которые Алексей заметил в приоткрытую дверь.
Вернувшись на бульвар, он подошел к первому же извозчику, который,
вытянув ноги и склонив голову на грудь, дремал в ожидании пассажиров.
Алексей шлепнул лошадь по крупу и показал вмиг открывшему глаза
извозчику рубль.
- Покатаемся? Надо тут за одним поездить.
Извозчик оглядел его с ног до головы.
- Из полиции, что ль?
- Оттуда.
Извозчик вытащил из-за опояски кнут и кивнул на сиденье для
пассажиров:
- Годится. Мне не впервой...
Алексей забрался в пролетку и показал извозчику, куда ехать. Через
пару минут они остановились немного поодаль от заднего входа в ювелирный
магазин.
Мужик тем временем уложил ящики в телегу, обвязал их веревкой, прикрыл
какой-то дерюгой и взгромоздился на козлы.
- За ним, - скомандовал Алексей извозчику.
Мужик обвел быстрым взглядом переулок, стеганул лошадь кнутом и
свернул налево. Извозчик свернул следом за ним. Алексей заметил, что телега
движется в сторону Разгуляя, вернее, к выезду из города, и велел извозчику
догнать ее, но, когда они въехали на кривые улочки Разгуляя, телега
неожиданно нырнула в один из переулков и исчезла.
Алексей сделал извозчику внушение, тот начал оправдываться, но телега
словно испарилась, и они поехали в гору со скоростью две версты в час,
вертя головами во все стороны - а вдруг мужик спрятал телегу в кустах. Но
наконец извозчик радостно засмеялся и показал пальцем вниз:
- Смотрите, вашскобродие, вон оне! Видно, через овраг рванули, чтоб
дорогу укоротить...
И правда, где-то в полуверсте от них как ни в чем не бывало катилась
телега с ящиками и мужиком в серой потной рубахе. Так они и ехали некоторое
время, Алексей - верхней дорогой, мужик - нижней. Наконец обе дороги
соединились в одну и влились в тихую зеленую улицу, застроенную домишками,
в которых жили рабочие речного порта и затона.
Телега медленно ехала по улице. На некотором удалении от нее следовал
Алексей на извозчике. Наконец телега свернула к одному из домов и
остановилась возле ворот. Мужик слез с козел, подошел к воротам и застучал
в них кулаком. Ворота отворились, и мужик въехал во двор. Ворота
захлопнулись.
Алексей велел извозчику остановиться, а потом проехать немного вперед,
свернуть за угол и дожидаться его там. Сам же, спрыгнув на землю, прошел
вдоль длинного забора, затем огляделся по сторонам и перемахнул его,
оказавшись в заросшем кустами малины и смородины палисаднике. С трудом
продравшись сквозь колючие заросли, он осторожно прокрался к калитке,
которая выходила во двор, приоткрыл ее и почти нос к носу столкнулся с
Аполлоном Басмадиосом. Грек стоял и наблюдал за разгрузкой ящиков, которые
мужик носил в дом.
Увидев Алексея, грек заловил ртом воздух и неожиданно тонко прокричал:
- Какого черта вы здесь околачиваетесь?
- Я? - переспросил Алексей и прошелся взглядом по окнам дома, двору и
застывшему от изумления мужику с ящиком в руках. Нападать на него никто не
собирался, и он почти ласково улыбнулся ювелиру:
- Я за вами весь день охочусь, господин Басмадиодис, думал, уже не
поймаю! - И показал ему карточку.
Ювелир покраснел как рак, а в его речи явственно проступил акцент.
- Меня не стоит ловить. Меня губернатор знает.
Я каждый год жертвую на благотворительность пятьдесят тысяч рублей...
- Не сомневаюсь, - Алексей учтиво улыбнулся, - вы, господин
Басмадиодис, исключительно добропорядочный гражданин. И те бланки
паспортов, которые находятся в этом пакете, они все исключительно для вас и
ваших родственников. Вы, видно, очень сильно соскучились по родным местам?
- С чего вы взяли? - опешил ювелир.
- Ну как же, для чего ж вам тогда понадобилось аж три десятка
заграничных паспортов? Не иначе, желаете побывать вместе со своим
семейством на Балканском полуострове, осчастливить, так сказать, Элладу
своим визитом?
- Какие еще паспорта? - неожиданно добродушно рассмеялся
Басмадиодис. - Вы что-то путаете, молодой человек! - Его взгляд метнулся в
сторону, но Алексей успел развернуться, принять удар ножа на пакет и тут же
поставить подножку крепкому смуглолицему мужчине, которого он тоже видел
сегодня в магазине. И уже в следующее мгновение нападавший лежал лицом
вниз, а Алексей, прижав его коленом к земле, вытаскивал у него из-за
голенища сапога еще один нож, а из кармана - заряженный револьвер системы
"наган".
- Ой как нехорошо, господин ювелир, получается. - Алексей поднялся с
земли, продолжая правой ногой удерживать своего противника в лежачем
положении. - Вы всех своих гостей так встречаете? И на благотворительные
балы небось тоже с "наганом" ходите?
- Говори, что тебе надо, легавый? - процедил сквозь зубы Басмадиодис,
а Алексей подумал, что хитрый грек не зря занялся эвакуацией. Вот что
значит нечистая совесть! В этом он убедился уже второй раз за день.
- Мне нужен адрес, по которому был доставлен браслет с изумрудами.
- Нагорная, 36. Дом вдовы Анастасии Синицыной.
- Кто его доставлял?
- Приказчик, ты его видел.
- Не "ты", а "вы", - устало поправил его Алексей и перебросил ювелиру
пакет с бланками паспортов. - Забирай свое добро. Но учти, если господин
Ольховский заинтересуется твоим побочным промыслом, каторги тебе не
миновать. И никакая благотворительность не спасет. А за адрес спасибо. - Он
пнул в бок лежащего на земле мужчину. - Будешь лежать, пока я не выйду за
ворота, а вскочишь раньше времени, схлопочешь пулю в лоб...
Он подошел к возчику, взял у него из рук ящик и чуть не уронил его
наземь. Ящик оказался неожиданно тяжелым, как будто набитым свинцом. И
неудивительно: под крышкой как раз и находился свинец, вернее, буквы из
свинца, типографский шрифт... И Басмадиодис не зря беспокоился, и нож не
зря чуть не вонзился в спину Алексея... Устройство подпольной типографии
было уже не уголовным преступлением, а государственным, и грозило не просто
тюрьмой, а тюрьмой каторжной, и на достаточно длительные сроки.
- Нет, что адрес добыл, конечно, молодец, но все остальное - просто
уму непостижимо! - Тартищев обвел Алексея сердитым взглядом и стукнул
кулаком по столу, на котором лежало конфискованное Алексеем оружие. -
Настоящий сыщик никогда не лезет на рожон. Ты же чуть ли не представление
устроил! По-гусарски, шашки наголо и в атаку! А если бы Басмадиодис
оказался ни при чем? А вдруг бы он не ящики со шрифтом перевозил, а,
допустим, капусту или мебель на дачу, что тогда? Представляешь, какой
скандал он мог бы закатить? И полетела бы не только твоя голова, но и моя в
том числе. Благодари бога, что у ювелира действительно морда в пуху!
- Ящики сами по себе небольшие, но очень тяжелые, - ответил обиженно
Алексей. - Мужик сгибался в три погибели, когда их переносил. Поэтому я и
предположил, что это шрифты и оборудование для типографии. На чем-то ж они
эти бланки печатают? А у грека, я думаю, не просто рыло в пуху, по нему
давно каторга плачет!
- Правильно, плачет, но это не наше дело, пусть Ольховский им и
занимается. У нас своего дерьма хлебать не расхлебать! Вот скажи мне на
милость, ты зачем ювелиру пакет с бланками вернул?
- А что это меняет? Доказать, что они ему принадлежат, мы бы все равно
не доказали, - пожал Алексей плечами, - а раз адрес сказал, я его и
отблагодарил.
- Отблагодарил! - усмехнулся Тартищев. - Ты сам того не понимаешь,
какую головную боль с меня снял. А то пришлось бы исправнику об этом
докладывать, Лямпе объяснять, перед вице-губернатором отчитываться... Нет,
Ольховскому я, конечно, намекну, что есть, дескать, кое-какие подозрения...
А там уж пусть его филеры землю копытят!
- Да Басмадиодис уже наверняка и типографию, и гравера десять раз
перепрятал...
- Перепрятал, но не уничтожил, запомни это.
Притихнуть притихнет. Но не надолго. Деньги от изготовления фальшивых
паспортов он имеет немалые.
Тридцать бланков! Не иначе как крупный побег готовится, и наверняка
политических. Уголовнички, Алеша, дальше Москвы и Питера не шастают. Там
места хлебные, богатые. А вот политические, те все в Швейцарию да во
Францию бегут, правда, Италией тоже не брезгуют. Чахотку да ревматизмы
пытаются излечить, что в наших краях заработали. Да, - протянул он
задумчиво, - придется, видно, бросить Ольховскому этот кусок, а он-то,
можно не сомневаться, из своих зубов его не выпустит. Уж я-то знаю, как его
агенты работают! - И он вновь сердито посмотрел на Алексея. - Не то что
мои, щенки сопливые! - Он подошел к Алексею, схватил его за отвороты
сюртука и слегка встряхнул. - Отвечай, что за детские игры в
казаков-разбойников устраиваешь? Как должен агент вести наружное
наблюдение? Молчишь? А ведь я тебя предупреждал об этом и уже не один раз.
Прежде всего, так, чтобы никому и в голову не пришло, что ты занимаешься
слежкой, и этому Носатому в первую очередь.
- Но у меня совсем мало времени оставалось. И я посчитал, что тут надо
поступить другим манером, чтоб он забеспокоился и выдал себя.
- А если б он тебе пулю в лоб пустил, или кастетом в висок запендюрил,
или встретила б тебя на той улице толпа его приятелей, человек этак пять,
что тогда? Нет, милый мой, сегодня тебе повезло, а завтра немудрено и с
головой расстаться. Благодари бога, что живой и даже синяков не
заработал! - Тартищев отвернулся от него и махнул рукой:
- Иди-ка ты, голубь, с моих глаз долой! Определяю я тебя на денек под
домашний арест и приказываю: подумай на досуге, как остаться с головой на
плечах и не рисковать ею без особой на то надобности.
Цветок, который он вынес под полой шинели из квартиры Дильмаца,
красовался в самом центре клумбы и, как показалось Алексею, стал даже
пышнее, а цветы у него были не белые, а нежно-розовые, как платье у Лизы, в
котором он видел ее в последний раз на этой поляне. Он пригляделся. Следы
от прыжка были почти незаметны. Правда, некоторые цветочные стебли
заботливо подвязаны к колышкам, да и его цветок, похоже, тоже
пересаживали... Но в целом клумба выглядела, бесспорно, лучше, чем до его
злополучного приземления.
Алексей осмотрелся по сторонам. Траву на поляне выкосили и сложили в
маленький аккуратный стожок.
Чуть в стороне от клумбы появилась узенькая скамейка и навес над ней.
С трех сторон от него были натянуты До земли крепкие шнуры, за которые уже
успели ухватиться усиками душистый горошек и конский каштан - через
неделю-другую здесь будет уютная тенистая беседка.
Совсем такая, как у них в имении, в которой так любила отдыхать его
матушка. По вечерам в беседку выносили самовар, накрывали стол кружевной
скатертью, а нянька выставляла вазочки с вишневым и малиновым вареньем и
его любимые булочки с маком и корицей...
Он подошел к флигелю и увидел, что дверь приоткрыта, а на пороге лежит
Дозор и строго на него посматривает. Алексей перешагнул через пса и толкнул
дверь. И сразу же увидел Лизу. Она стояла к нему спиной и что-то
внимательно разглядывала.
- Позвольте узнать, Елизавета Федоровна, что вы делаете в моей
комнате? - вежливо справился Алексей, сгорая от желания отодрать негодную
девчонку за уши. Вот уже две недели она буквально изводила его то
бесконечными придирками, то язвительными насмешками, а то просто проходила
мимо и смотрела на него с таким непревзойденным высокомерием, слегка
прищурясь и едва заметно улыбаясь, ну точно великосветская барыня на приеме
у губернатора. Правда, один раз он уже уличил эту "барыню" в том, что она
корчила за его спиной гримасы и передразнивала походку, а когда он внезапно
обернулся, неожиданно смутилась, показала язык и убежала.
Теперь у него появился случай отыграться, и Алексей чрезвычайно этому
обрадовался.
- Потрудитесь объяснить, каким образом вы проникли в мою комнату -
путем подбора ключей или украли второй ключ у дворника? - спросил он тем
самым строгим голосом, который отрабатывал на жуликах, задержанных на
Разгуляе или Хлудовке. Но, кажется, переборщил. Лиза испуганно оглянулась,
побледнела и быстро спрятала за спину лист бумаги, который перед этим
разглядывала.
- Вы забыли запереть сегодня дверь... - прошептала она и покраснела. -
Мы гуляли по саду, Дозор погнался за сусликом и забежал сюда...
- Вы не находите странным, - Алексей прошел в глубь комнаты, взял стул
и сел на него таким образом, чтобы загородить ей выход, - что суслики из
сада вдруг решили по какой-то причине переселиться в мою комнату? Вчера я
нашел одного, правда слегка придушенного, у себя под одеялом, третьего дня
один свалился на меня со шкафа, а второй сидел в корзинке для бумаг... Что
это значит, как вы думаете?
- А ничего я не думаю, - девушка успела прийти в себя и с вызовом
посмотрела на него, - просто суслик суслика издалека находит...
- Я так понимаю, что вы прямо горите желанием вывести меня из себя? -
весьма учтиво справился Алексей. - Но как говорит ваш папенька - к слову,
"суслик" с гораздо большим опытом, чем у меня:
"Ничто в этом мире не приносит большего беспокойства, чем новые
сапоги". - (Тартищев, правда, добавлял "и дочь на выданье", но Алексей
решил ограничиться первой частью фразы.) - С сапогами у меня в данное время
все в порядке, поэтому, Лиза, зря стараетесь! Довести меня до приступа
падучей не получится, и из флигеля я тоже не съеду, как бы вы ни старались
меня выжить. - Он протянул руку и требовательно произнес:
- А ну-ка, что вы там прячете за спиной?
Лиза фыркнула и ткнула ему в руки лист плотной бумаги. Алексей взял
его и сердито посмотрел на девчонку, которая сует свой нос, куда не
следует. Это был акварельный портрет, и не самый лучший из тех, которые он
когда-либо пытался написать. Год назад он попробовал воспроизвести по
памяти лицо той, из-за которой чуть не полетела в тартарары вся его жизнь.
Портрет получился так себе, и хотя глаза вышли как живые, но не было в них
той решимости и фанатичной целеустремленности, которые он разглядел на
фотографии, слишком уж нежно и спокойно смотрели они на мир. И только
сейчас, взглянув после долгого перерыва на рисунок, Алексей понял, что
именно это и не позволяло портрету стать похожим на оригинал.
- Разве вас не учили в детстве, что нельзя заходить в чужой дом без
спроса и тем более лазить по чужим вещам? - вкрадчиво спросил Алексей и,
поднявшись на ноги, подошел к Лизе. Она казалась такой маленькой и
беззащитной рядом с ним, что на какой-то миг он даже пожалел, что затеял
весь это спектакль.
Но затем вспомнил, как она изводила его подковырками и насмешками, и
решил быть беспощадным. Девчонку следовало поставить на место!
- Нашли о чем беспокоиться! - Девушка сжала кулачки и бесстрашно
посмотрела на него снизу вверх. - Рыжая ведьма какая-то! И старая к тому
же!
- С чего вы взяли, что рыжая? - опешил Алексей и посмотрел на
портрет. - По-моему, вовсе даже темненькая.
- Ну это у вас она темненькая, а в цирке кассирша есть, так вот она
рыжая и на вашу барышню слегка смахивает. Я сначала подумала, что вы с нее
срисовали, потом смотрю, нет. У этой хоть глаза похожи на живые, а у той -
как стеклянные!
- Позвольте узнать, что привлекает девушку вашего воспитания в цирк?
Цыганщина, свободные нравы? Неужели вы не понимаете, что бросаете своим
поведением тень на Федора Михайловича? - произнес неожиданно назидательным
тоном Алексей и сильно этим сам себе не понравился. Но он уже вызвался
играть эту роль и должен был с честью довести ее до конца, чтобы не упасть
в грязь лицом перед этой зловредной барышней.
- Господи! - Лиза всплеснула руками - Вы что ж, решили читать мне
нравоучения? У папеньки руки не доходят, так он вас попросил на меня
воздействовать? - Она рассмеялась. - Не выйдет, сударь дорогой! Я сама буду
решать, как мне поступать. Если папеньке нет до меня дела...
- С чего вы взяли, что ему нет до вас дела? - удивился Алексей. - До
кого ж у него тогда есть дело, если не до вас?
- До кого и чего угодно! - выкрикнула девушка, и Алексею показалось,
что она вот-вот заплачет. Нет, сдержалась, лишь шмыгнула пару раз носом. -
Ему до вас есть дело, и до жуликов разных, и до Никиты, даже до Дозора. Он
его утром по голове гладит... А мне только "Лизка да Лизка...", словно я
дворовая девка какая.
- Да полно вам, Лиза, - улыбнулся Алексей, - служба у него такая.
Порой три дня пройдет, а ему кажется - три часа.
- А я что говорю. Давеча, когда мне семнадцать лет исполнилось,
спрашивает у маменькиной кухарки, а она ведь глухая, вот я весь разговор и
услышала. "Авдотья, - кричит, - сколько нашей Лизе уже стукнуло? Поди,
шестнадцать?" Видите, как он ко мне относится? Не знает даже, сколько мне
лет!
- Лиза, - Алексей неожиданно обнял ее за плечи и привлек к себе, -
успокойтесь, Федор Михайлович любит вас и беспокоится, как любой отец. Но,
может, и вам стоит относиться к нему внимательнее, не дерзить ему, быть
ласковее... Вот вы вечером налетаете на него с упреками, шумите безмерно, а
у него в этот день и так куча неприятностей: убийца Дильмаца до сих пор не
пойман, губернатор сердится, исправник выговор весьма нелицеприятный
сделал... Вы это поймите и будьте более снисходительны к своему батюшке. Он
ведь единственный родной вам человек, берегите его, жалейте... Конечно,
Никита ему и чай подаст, и халат, а Дозор руку лизнет, но душу ему с кем-то
отвести надо? Не все же время себя в кулаке держать, надо немножко и
расслабиться. А кто ему, кроме вас, поможет? Ведь он действительно вас
любит, только служба его отучила чувства свои на всеобщее обозрение
выставлять...
Лиза всхлипнула и обняла его за шею руками.
- Не правда ваша, Алексей Дмитриевич, он потому меня и не замечает,
что я барышня. Если б Петя был жив... - Она с силой оттолкнула его и,
закрыв лицо ладонями, выскочила из флигеля. Алексей с недоумением проводил
ее взглядом. Потом вгляделся в портрет, который продолжал сжимать в руке.
На него смотрела его давняя мечта и,
...Закладка в соц.сетях
