Жанр: Электронное издание
Melirin4
...бритому затылку, следом столь же быстрым взглядом по
бумагам, откашлялся и в упор посмотрел на Хворостьянова. Тот нервно дернул
уголком рта, но прошел к креслу и опустился в него.
- Слушаем вас, - произнес он официальным тоном и, сцепив пальцы на
животе, изобразил на лице полнейшее внимание.
Тартищев вновь прокашлялся и, не заглядывая более в бумаги, принялся
докладывать:
- Австрийский поданный князь Отто Людвиг фон Дильмац, шестидесяти лет
от роду, проживал на Тагарской улице в бывшем доме купца Ширяева, в котором
мы сейчас имеем возможность находиться. Князь занимал весь первый этаж, на
втором этаже никто не проживал, и ход туда перекрыт дверями на постоянном
запоре. Ключи от замка находятся у дворника. В квартире два выхода,
парадный с подъездом - на Тагарскую и черный - на задний двор. Парадные
комнаты сообщаются с людской длинным, около десяти саженей, коридором,
который заканчивается небольшими сенями.
В доме проживает шесть человек прислуги: камердинер, повар, кухонный
мужик, берейтор и два кучера.
На ночь в квартире остается лишь кухонный мужик.
Он ночует в каморке рядом с черным выходом. Камердинер и повар на ночь
уходят к своим семьям, берейтор Иван Стрекалов тоже зачастую отлучается на
ночь - по достоверным сведениям, это время он проводит в объятиях купчихи
Марии Евграфовны Миловидовой, супруг которой Матвей Афанасьевич Миловидов
большую часть года находится на принадлежащих ему рудниках и
железоделательном заводе...
- Давайте ближе к делу, - с негодованием в голосе перебил его
Батьянов, который, по слухам, тоже пользовался особым расположением
чернобровой красавицы купчихи, - история похождений берейтора в данном
случае не столь важна...
- Ну это как посмотреть, - отрезал Тартищев, понимая, что вновь
вызовет гнев начальства. Но он уже закусил удила, что проделывал всякий
раз, когда приходилось тянуться перед начальством в струнку и, как сейчас,
разъяснять и доказывать простые истины. - Нам необходимо досконально
проверить причины отлучки каждого из слуг и возможности их незаметного
возвращения в дом с целью убийства своего нанимателя.
- Не отвлекайтесь, Федор Михайлович, - прервал его Хворостьянов. - С
берейтором все ясно. От Миловидовой никто раньше утра не уходит. Давайте,
что там касательно кучера? Или их, кажется, два?
- Оба кучера живут при конюшне в отдельном помещении. Но в ночь
убийства они отпросились на крестины сына своего приятеля, лавочника
Перфильева.
Мои агенты проверили, они до сих пор в его доме, отсыпаются после
вчерашних торжеств. - Тартищев на мгновение поднес к глазам один из листков
бумаги. - Как явствует из допросов прислуги, все они, кроме кухонного
работника, жили в доме фон Дильмаца с момента его приезда в Североеланск.
Местом своим дорожили, пользовались большой свободой, к тому же князь
платил им довольно крупное по нынешним временам жалованье. Кухонный
работник Степан Фокин поступил на службу три месяца назад, но, как удалось
выяснить, у него прекрасная аттестация от его прежнего хозяина - попечителя
учебных заведений Васильева, у которого он прослужил десять лет вплоть до
перевода господина Васильева в Иркутск.
- Кто жил у князя до него? - спросил Батьянов.
- Сам Фокин этого не знает. Но из бесед с прислугой выяснилось, что
это Гурий Казначеев, который только что отсидел в тюрьме за кражу. Мои
агенты пытаются разыскать его в городе, так как не прошло еще и недели, как
он освободился из-под стражи. Я направил своих людей в адресный стол и в
тюрьму, чтобы выяснить, кто посещал его во время заключения.
- Так вы склоняетесь к мысли, что возможным убийцей князя был этот
Казначеев? - изумился Лямпе. - У вас имеются на это веские основания?
- Пока никаких оснований, но мы обязаны проверить каждого, - ответил
Тартищев устало.
- Присядьте, Федор Михайлович, - неожиданно заботливо сказал
Хворостьянов, - а то на вас лица нет.
- Спасибо, мне так удобнее, - ответил Тартищев и оглянулся на дверь.
Задиреев заглядывал в приоткрытую створку и делал ему какие-то знаки. -
Простите, господа, я вынужден покинуть вас на некоторое время. Очевидно,
открылись какие-то новые обстоятельства. - Кивком головы он приказал
Алексею следовать за ним и вышел из гостиной.
- Ваше высокоблагородие, - вытянулся перед ним Задиреев, - дворник по
одежке опознал в убитом бывшего кухонного мужика его светлости. Вчерась
вечером он заходил к нему в дворницкую и хвастался новым кафтаном и
сапогами. Говорил, что прикупил их на жалованье, которое ему выплатили.
- Давай сюда дворника, - сказал быстро Тартищев и строго уставился на
кудлатого мужика, мнущего в руках облезлую заячью шапку. - Ты, что ли,
дворник?
- Я, вашскобродие, я, - дворник виновато развел руками, - кто ж знал,
что Гурий - убивец...
- Это не твоего ума дело! - прикрикнул на него Тартищев. - Давай
рассказывай, когда ты видел в последний раз Казначеева, о чем говорили при
встрече?
- Да, почитай, ни о чем! - произнес растерянно дворник. - В первый раз
это дня три назад было как будто...
- Как будто или точно? - переспросил рассерженно Тартищев.
- Точно, три дня назад, как раз в пятницу... Его светлость приказали
выезд заложить. Оне с утра намеревались за город выехать, по делам, так
сказать, но потом отложили на понедельник... Видно, не судьба ему была! -
вздохнул по-бабьи жалостливо дворник и, заметив яростный взгляд Тартищева,
зачастил:
- Впервые, значитца, Гурий появился в пятницу, хотел получить расчет
за прежнюю службу, но его светлость были заняты и его не приняли-с, велели
прийти в субботу. Приходил ли он в субботу, Об этом мне неведомо, но вот в
воскресенье появился сразу после обедни, хвастался, что князь ему хорошо
заплатил. Сказывал, что даже на часы с цепочкой хватит. Сам-то Гурий уже и
жилет с карманом по такому случаю прикупил...
- Про хозяина что-нибудь спрашивал?
- Никак нет-с, вашскобродие, не спрашивал! Мы с ним недолго говорили.
Я-то, по правде, не слишком его и раньше привечал. Злобный он по натуре
человек.
Кошка у меня вот-вот окотиться должна была, а он ее сапогом под живот.
Умерла ведь кошечка, а такая ласковая была. Детки долго плакали потом...
- Ладно, все ясно. - Тартищев повернулся к Алексею:
- Запиши его показания. - И обратился к Задирееву:
- Кто еще опознал Казначеева?
- Никто боле, ваше высокоблагородие, шибко уж его скособочило. Дворник
ведь тоже его только по одежке опознал. А остальные его в ней не видели,
потому затруднялись сказать что-нибудь...
- Кто еще видел его в доме князя?
- В субботу его видел камельдинер... Но о чем он беседовал с барином,
не ведает, потому что в кабинет не заходил. Правда, подтверждает, что Гурий
из кабинета вышел веселый, пальцами щелкал и насвистывал...
- А в воскресенье?
- Нет, в воскресенье и в пятницу, окромя дворника, его никто не
заметил.
- Господин надворный советник, - на пороге появился агент Вавилов,
посланный с утра в адресный стол и тюрьму, - разрешите доложить?
- Докладывай, только быстро! Удалось что выяснить или нет? А то
начальство уже икру мечет, что на месте без толку топчемся.
- По свидетельству адресного стола, Казначеев на жительстве в
Североеланске не значится. В тюрьме сидевшие с ним арестанты сообщили, что
ни с кем он дружбу не водил, кроме, пожалуй, Мозалевского, который вышел на
волю за неделю до Казначеева. Его приметы: роста высокого, плечистый. Лицо
светлое, растительность на нем слабая. Глаза серые, маленькие, смотрит
исподлобья. Навещать Казначеева в тюрьме навещали, но редко. Пару раз за те
полгода, что он в остроге провел, женщина приходила, надзиратель говорит,
что назвалась его женой, Екатериной Казначеевой.
Живет она в кормилицах на Покровке, в доме капитана парохода "Витязь"
Страшилова. Но, как удалось выяснить через проживающих в доме слуг,
Казначеев у жены после отсидки не появлялся. Сама она из дома тоже в эти
дни не отлучалась.
- Та-ак-с! - пробарабанил пальцами по спинке кресла Тартищев. -
Кажется, запахло жареным! Алексей, - он весело подмигнул ему, - придется
нам маскарад учинить. Оденься кем попроще, лакеем, полотером, да хоть
чертом прикинься, но найди эту Екатерину и разузнай у нее в подробностях
все о ее муже. Скажи, мол, приятель его давний и якобы присмотрел для него
хорошее место. Возможно, она знает, кто его мог приютить на время. Только
смотри не проговорись, что его уже в живых нет.
- А если ничего не скажет, доставить ее к вам?
- Нет, пока не стоит, посмотрим по обстоятельствам, - махнул рукой
Тартищев и повернулся к Вавилову:
- А тебе, Иван, будет задание пройтись по трактирам. Возможно, уже
сегодня кто-то расплачивался французскими золотыми. Возможно, кто-то
похожий на Мозалевского. Судя по приметам, он вполне мог спрыгнуть с крыши.
Только зачем ему это надо было, ума не приложу! - Он озадаченно хмыкнул и
опять направился в гостиную, где нетерпеливое начальство, похоже, рыло
копытами землю от негодования.
Глава 5
В два часа пополудни к дому капитана Страшилова подошел высокий
человек в старом плаще, разбитых сапогах и картузе, надвинутом на глаза. В
нем с трудом можно было узнать Алексея, тем более что нижнюю часть лица он
прятал за толстым шарфом, обмотанным вокруг шеи.
Сначала он спустился в дворницкую, поговорил некоторое время с
дворником, потом подошел к черному ходу и позвонил. Дверь отворила кухарка.
- Позови-ка мамку Катерину, мне с ней повидаться надо на пару минут, -
сказал Алексей и окинул кухарку не совсем приветливым взглядом.
Она недовольно поджала губы и прикрыла за собой двери. Правда,
оставила небольшую щель, что позволило визитеру надеяться, что его просьба
не пропадет даром.
Через несколько минут на пороге появилась дородная белобрысая баба в
красном платье и светлом переднике с орущим младенцем на руках. Она резво
перебрасывала его с руки на руку, отчего младенец на какое-то время затихал
и таращился на мир маленькими круглыми глазенками.
- Чего надобно? - спросила Екатерина не слишком дружелюбно.
- Мужа твоего, Гурия, - в тон ей ответил Алексей, - я его давний
приятель.
Екатерина окинула его подозрительным взглядом и нахмурилась.
- Знать не знаю, где он сшивается. Срок освободиться ему уже поболе
недели как вышел, но тута он не появлялся.
- Ну, язви его в душу, - произнес с сожалением в голосе молодой
человек, - а я для него место держу в мясной лавке. Пятнадцать рублей
жалованья и на всем готовом. Пойду искать другого земляка. Хотелось,
конечно, оставить это место для Гурия, но время не терпит.
- Постой, мил человек, - схватила его за рукав Катерина, - он у дядьки
своего Кондратия завсегда останавливается, когда без места.
- Адрес скажешь?
- Вторая Разъезжая, дом Огурцова. Кондратий Лексеич там в кухонных
мужиках служит...
Почти в то же самое время на грязной половине трактира "Три великана"
появился один из лучших агентов Тартищева Иван Вавилов, юркий человечек с
маленькими черными усиками и такой же бородкой.
В старой фуражке со сломанной кокардой, в засаленном сюртуке и дешевых
штучных брюках, он смахивал на мелкого чиновника, любящего заложить за
воротник, и по этой причине внимания к своей особе не привлекал.
В зале дым стоял коромыслом. За столиками со сбившимися грязными
скатертями, на которых перемешались тарелки с закусками, пустые бутылки и
пьяные рожи особо рьяных завсегдатаев, сидели и полулежали на стульях
посетители, чей вид не оставлял никакого сомнения, каким образом они
зарабатывают себе на жизнь. Проститутки успешно марьяжили <Завлекали.>
своих клиентов, "коты" <Сутенеры.> и хипесники <Воры, грабившие мужчин,
которых приводили к себе проститутки.> караулили проституток, тырбанили
слам <Делили добычу.> "фортачи" <Воры, проникавшие в квартиры через
форточки.> и "поездушники" <Воры, промышлявшие кражами с проезжающих
экипажей.>, ширмачи <Воры-карманники.> и портяночники <Воры, срывавшие
шапки или вырывавшие сумки из рук.>. Между столиками с подносами в руках
сновали и огрызались на посетителей половые в длинных красных рубахах, в
черных жилетах и таких же брюках с напуском на высокие сапоги. Из
бильярдной доносились стук шаров и пьяные возгласы. Здесь вовсю шла игра в
пирамиду и карамболь.
Вавилов протолкался в бильярдную, сел за столик и заказал бутылку
пива.
Пьяный сброд все прибывал. Вонь от давно не мытых тел, запахи перегара
и мочи, табачный дым, непрерывный мат и визги шлюх не помешали Вавилову
справиться с одной бутылкой пива и заказать вторую.
Одновременно он успевал держать в поле зрения и входную дверь в зал, и
следить за перемещениями публики внутри бильярдной. Некоторые из вновь
прибывших, не задерживаясь, проходили в незаметную, прикрытую занавеской
дверь в противоположном от стойки углу комнаты. Вавилов знал: за ней
начиналась лестница, ведущая на второй этаж соседнего с трактиром дома, где
в крошечной комнате катрана <Карточный притон.> крутили мельницу <Игра
шулеров между собой.> или разводили лоха <Вовлечь намеченную жертву в
картежную игру.> известные в округе чесальщики <Шулеры.> Злоказов и
Пилюкин.
Сам катранщик <Содержатель карточного притона.> был давним агентом
Тартищева, и поэтому сыскари заглядывали сюда редко, но точно знали, кого и
когда раздели до кишок <Выиграть у жертвы все, вплоть до одежды.> и кто из
"иванов" <Вор, работающий по-крупному, авторитетный вор.> вовсю сорил
деньгами...
Перебрав взглядом одного за другим всех посетителей этого зала,
Вавилов удостоверился, что никого похожего на Мозалевского здесь нет,
поэтому вернулся в общий зал и устроился за столиком недалеко от буфета.
Все столы были заняты, и в соседях с ним оказались две проститутки -
ярко крашенные девки, которые были уже изрядно навеселе. Возле них
увивались кавалеры - Гмызь и Чернуха, мелкие карманные воры, не
брезговавшие ограбить пьяного или сорвать шапку с припозднившегося
прохожего.
Окинув взглядом гуляющую публику, Вавилов натянул фуражку и подошел к
буфетчику.
- Что скажешь?
- Никого похожего, ваше благородие! - Буфетчик опасливо зыркнул
глазами по сторонам и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. - Никого-с
в помине!
- Французскими монетами никто сегодня не расплачивался?
- Хранцузскими? - удивился буфетчик. - Да мы и не знаем таких!
- Постой, Данила. - Пробегавший мимо половой взгромоздил на стойку
поднос с грязной посудой. - Сегодня поутру завалился один хмырь болотный,
выпил три рюмки водки, закусил балыком и кидает мне в оплату золотой.
"Получи, дескать, что следует". А я посмотрел и говорю: "Припасай, шляпа,
другую монету, у нас такие не ходят!"
- Что значит не ходят? - Вавилов почувствовал, как у него вспотели
ладони.
- Да какая-то она не такая мне показалась. Маленькая, и не по-нашенски
написано.
- И что же он ответил?
- Засмеялся и пальцем по лбу себя постучал. "Деревня ты
необразованная, - говорит, - во французском золоте ничего не понимаешь!"
Золото назад взял и канареечку мне сунул. Я ему сорок копеек сдал.
- Как он выглядел?
- Высокий, плечистый, одет как барин, с тростью и в цилиндре.
- Борода? Усы?
- Бороды точно нет, а вот усы имеются. Слабые такие, словно недавно
отпускать стали...
- Ты случайно не заметил, куда он после трактира направился?
- Заметил, - пожал плечами половой, - с утра народу мало, в окно
хорошо все видно. Он на крыльцо вышел и извозчика взял. Я точно не
разглядел, но, кажется, Ермолая, того, что завсегда у фонтана слева от
тумбы стоит...
На девять вечера Тартищев объявил общий сбор личного состава сыскного
отделения.
- Будем брать Мозалевского, - коротко определил он задачу и приказал
Вавилову:
- Доложите обстановку.
Тот пригладил ладонью редкие волосы, которые кустиком топорщились на
затылке, и обвел собравшихся серьезным взглядом.
- На данный момент дело обстоит следующим образом. Выявлен адрес, по
которому проживали Казначеев и Мозалевский. Они скрывались в комнате дядьки
Казначеева Кондратия Бугрова. В портерной <Портер - сорт темного пива.>
напротив дома установлено наблюдение с двух окон. Наши агенты, сменяясь
через два часа, наблюдают за парадным подъездом и окнами, выходящими на
улицу. Из дворницкой ведется наблюдение за черным ходом. Как показал
извозчик Ермолай Гусев, он довез Мозалевского по адресу, заявленному
клиентом, то есть туда, где он проживал прежде с Казначеевым. В дом тот
вошел через парадный ход и, по сведениям агентов, до сей поры из него не
показывался.
- Что ж, будем брать! - повторил Тартищев и окинул взглядом свое
воинство. - Чтобы застать его врасплох и отнять возможность сопротивления
или сокрытия вещей, порядок действий будет таков...
Более всего на свете Алексей боялся, что у него забурчит в животе от
голода. Пироги Марии Кузьминичны были последним, что он съел за сегодняшний
день.
К тому же он опасался, что Тартищев вот-вот скажет:
"Возвращаетесь к себе восвояси, молодой человек, в ваших услугах боле
не нуждаются". Но день закончился, за ним потянулась ночь, Тартищев
помалкивал и ничего не сказал даже тогда, когда Алексей сел в одну пролетку
с агентами, выезжающими на задержание Мозалевского.
В десятом часу вечера с двух сторон подъехали к дому, где укрывался
Мозалевский. Остановились на некотором расстоянии. Вавилов и околоточный
надзиратель подошли к воротам соседнего дома и звонком вызвали двух
дворников, а по свистку околоточного явились два городовых.
Под окнами, у парадного подъезда и у черного хода выставили караулы, и
после этого Вавилов, Алексей, один из агентов, околоточный и старший
дворник принялись взбираться по темной и захламленной лестнице черного хода
на второй этаж. Алексею приказали занять нижнюю площадку, агент поднялся
чуть выше по ступенькам, ведущим на третий этаж. Околоточный и Вавилов
затаились справа и слева от входа в квартиру.
На звонок дворника дверь открыла женщина и, похоже, совсем не
удивилась столь позднему визиту.
- Кондратий дома? - спросил у нее дворник и шагнул через порог,
оставив дверь слегка приоткрытой.
- Дома, дома, - зачастила женщина, - где ж ему быть?
Дворник окинул взглядом кухню и подошел к невзрачному человеку,
точившему кухонные ножи.
- Послушай, мне бы Гурия повидать. Там его какая-то баба дожидается.
Говорит, что жена.
- Катька? - удивился Кондратий. - Какого лешего она в ночь примчалась?
- Откель мне знать? - рассердился дворник. - Позови да позови, просит,
а сама чуть не ревмя ревет.
- А я ей что скажу? - Кондратий уставился на дворника. - Я и сам хочу
знать, где он прохлаждается. Вчерась вечером как ушел с приятелем, так и не
вернулся.
- А приятель что ж?
- Да он у меня в каморке валяется. С утра не просыхает. Сначала
казенку <Водка заводского изготовления.> пил, а час назад Варьку, - кивнул
он на одну из женщин, - в "шланбой" <Так называлась форточка, через которую
с 11 вечера до 7 утра тайно торговали водкой, зачастую, как сейчас говорят,
фальсифицированной.> посылал...
Дверь распахнулась, и Вавилов, а следом за ним околоточный, быстрым
шагом вошли в квартиру. Кухня замерла от изумления. Перестали стучать ножи,
смолкли разговоры. Кухарка и две ее помощницы, одна из которых открыла
дверь дворнику, казалось, онемели от ужаса, увидев двух человек с
револьверами в руках.
- Ни звука! - на всякий случай приказал громким шепотом Вавилов и
кивнул головой Кондратию:
- Веди в свою комнату!
- Слушаюсь, - прошептал тот испуганно и засеменил к выходу из кухни.
Его каморка находилась по соседству, но, когда полицейские ворвались в
нее, там никого не оказалось.
Только на грязном без простыни тюфяке, на котором совсем недавно лежал
Мозалевский, валялся жилет, в кармане которого нашли тридцать рублей
кредитными билетами. На трехрублевой ассигнации были видны следы крови.
Кровь обнаружили и на грязном носовом платке, который преступник забыл на
подоконнике.
- Беда какая! Спугнули все-таки мерзавца! Через подвал ушел! - поскреб
в затылке околоточный и набросился на дворников:
- Что ж вы про угольную яму не упредили? Теперь ищи его свищи. Небось
уже в другой конец города ускакал.
Дворники сконфуженно разводили руками и переглядывались. Летом в доме
углем не пользовались, и про этот дополнительный выход, ведущий из подвала,
просто-напросто забыли.
- Наверняка он в соседние дворы через дровяные сараи ушел, - заметил
Вавилов, успевший сбегать на улицу и вернуться в компании с разъяренным
Тартищевым.
Начальник сыскного отдела окинул всех тяжелым взглядом.
- Не отыщете к утру Мозалевского, пеняйте на себя! - И кивнул Алексею:
- Поехали!
У того екнуло сердце: вот и закончилась его недолгая карьера сыщика!
Но виду не подал и лишь спросил:
- В сыскное отделение?
- Нет! - рявкнул в ответ Тартищев. - Ко мне домой! - И повернулся к
побледневшему Вавилову:
- Иван, рой землю, грызи зубами, но достань мне негодяя хоть с того
света! Сроку тебе до десяти утра. В одиннадцать меня ждут с докладом у
губернатора!
- Ваше высокоблагородие! - Околоточный отошел от Кондратия, который,
вжав голову в плечи, робко наблюдал за ними из закутка рядом с плитой. -
Бугров говорит, что у Мозалевского якобы полюбовница есть. Верка, по
фамилии, кажись, Шашкова. Проживает в меблированных комнатах на Разгуляе.
Мозалевский хвастался по пьяни, что шибко, дескать, красивая.
И завсегда его принимает, даже без денег. А сейчас он при деньгах, так
и вовсе рада будет.
Тартищев крякнул и посмотрел на Вавилова.
- Живо на Разгуляй! Верку выкопать из-под земли. Я не слишком верю,
что он решит у нее укрыться, но засаду в квартире устроить непременно.
Кроме того, осмотреть все трактиры, кабаки, распивочные, расспросить
буфетчиков, половых, маркеров и завсегдатаев, не появлялся ли где человек,
похожий на Мозалевского, предупредить городовых, обратить внимание на
проституток... - Он махнул рукой Алексею. - Поехали!
Тот уточнил:
- К вам домой?
- Нет, в бордель! - ответил Тартищев и, заметив, как вытянулось лицо у
Алексея, неожиданно рассмеялся:
- Не обольщайся! Всего лишь проверим, не появлялся ли наш бегунок в
сих злачных местах.
Ночь по календарю градоначальника до сих пор считалась лунной, и
поэтому фонари опять не горели, хотя на город опустился туман, густой и
липкий. Он окутывал здания сплошной пеленой, висел клочьями на кустах и
деревьях, стлался под ноги запоздавшим прохожим и лошадям ночных
извозчиков, громко перекликавшихся у городского фонтана - своей извечной
стоянки.
Подобные ночи - сущий подарок для обитателей трущоб и притонов,
выползающих на свой ночной промысел. Редко кто из обывателей даже в дневное
время осмелится на столь рискованный шаг - появиться в районе Хлудовских
выселок, самого разбойного места в Североеланске. Ограбить, обыграть в
карты, убить - на Хлудовке в порядке вещей. Крики о помощи или предсмертные
стоны здесь так же обычны, как разудалые пьяные крики, визги проституток
или отборная брань проигравшегося в пух и в прах "делового" <Дерзкий вор,
который "работает" по-крупному, самый уважаемый в воровском мире человек>,
спустившего за час игры всю свою ночную добычу...
Здесь располагались самые дешевые, последнего разбора публичные дома.
Подъезды их освещались красными фонарями, а на задворках прятались совсем
уж отвратные притоны - "кузницы", где ютились пропащие женщины и их коты,
которым было что скрывать от полиции. В этих гнездах порока и самого
низкопробного разврата составлялись разбойничьи шайки и делилась
награбленная добыча, здесь не гнушались раздеть подобранного на улице
пьяного или отправить "в плаванье" очередной труп.
Местные марухи <Девки.>, полупьяные, в отрепьях, шатались по окрестным
кабакам и "марьяжили" еще более пьяных клиентов, которым предстояло
зачастую лишиться не только платья, но и жизни. "Чистенькие" проститутки,
косившие больше под гимназисток и бедных сироток, выглядывали себе
"кредитных" <Кавалеров.> почище и подороже одетых, только дорога у всех
была одна - в жалкую каморку с тремя-четырьмя убогими кроватями,
разделенными ситцевыми занавесками. Но дело редко доходило до постели.
"Пропащие, но милые создания" сбывали свою добычу в руки котов, которые
следовали за ними по пятам до условного места. Здесь жертва расставалась с
последними иллюзиями, хорошо, если не с жизнью, а коты уходили в темноту с
чувством исполненного долга и пожитками очередного любителя плотских
утех...
- В кузницы нам соваться нечего! Судя по всему, Мозалевский не из
портяночников. Если захочет отлежаться, то найдет себе девку поприличнее.
Тартищев вышел из экипажа, окинул взглядом прибывших с ним на
нескольких пролетках и телегах агентов, местного околоточного Грибанова,
дюжину городовых и приказал:
- Квартал окр
...Закладка в соц.сетях
