Жанр: Электронное издание
forself
...уживцев Олега, других подруг у меня и появиться не
могло, я ведь не работала. После того как Олег меня бросил, эти милые дамы
оказались в сложном положении, ведь их мужья продолжали дружить и общаться с
ним. Мужья проявили мужскую солидарность, а вот женам-то что делать? Примкнуть
к мужьям или образовать коалицию под лозунгом: “Ты дружишь с подонком, мы тебя
не одобряем, а Нику любим и будем поддерживать”?
Разумеется, они предпочли мужей, а не меня, и я их за это не
осуждаю. Я все понимаю и не обижаюсь. Просто констатирую факт: в Москве у меня
нет ни одного по-настоящему близкого человека. О своей жизни я и так все знаю,
а о чужой поговорить не с кем.
Вот я и добираю, восполняя дефицит женского (ладно, если хотите -
бабского) общения рассматриванием чужих семейных фото и додумыванием или
откровенным “сочинительством” чужих историй.
Но сегодня мы смотрели альбомы вместе с Николаем Григорьевичем,
которому в очередной раз захотелось тряхнуть стариной.
Фотографироваться Сальниковы любили, что да, то да! Каждую веху
запечатлевали, не было только фотографий Дениса в возрасте до годика (ну, это и
понятно), зато Аленино движение по возрастной лестнице отмечалось лет до шести
чуть ли не помесячно. И надписи такие строгие: Алена, 3 месяца и 12 дней, или 1
год 7 месяцев и 4 дня, или 5 лет и 6 месяцев. Похоже на дневник наблюдений за
развитием клетки.
Много было на этих снимках и Аделаиды Тимофеевны, и безумно
интересно мне было отслеживать, как с годами красивое ее, беззаботное и
радостное лицо приобретало черты властности, начальственной строгости,
неприступности. Чуть позже стала появляться жесткость.
Еще позже - негибкость, в народе называемая упертостью, а в
психологии - ригидностью. Мне казалось, что с возрастом ее душа окостеневала
вместе с позвоночником. Нет, она не становилась грубой или жестокой, она просто
переставала поддаваться небольшим, мягким воздействиям, как перестает под
влиянием остеохондроза слушаться позвоночник.
- Это мы с Адочкой на приеме в английском посольстве, -
рассказывал Старый Хозяин, хотя я все это уже знала наизусть. - Адочке тогда
присудили премию Вудсворта за одну научную разработку. А вот это Адочка с
учениками, она тогда уже была доктором наук и профессором кафедры, это ее
выпускники.
Слушать пояснения было скучно. Куда интереснее было узнавать то,
что выходило за рамки сухой подписи к снимку.
- А почему Аделаида Тимофеевна так тепло одета, не по сезону? -
спрашивала я. - Ведь выпуск всегда бывает летом, в конце июня, вот и дата здесь
стоит: 28 июня 1969 года.
- Может быть, лето было холодным? - предположил Главный Объект.
- Да нет, вот смотрите, все выпускники в легких платьицах и в
рубашках с короткими рукавами - ясно, что погода теплая А Аделаида Тимофеевна в
твидовом костюме и плаще - Да, действительно, - рассеянно согласился он. - Я
как-то не замечал.
- Может быть, ее знобило, она болела, плохо себя чувствовала?
- Не помню..
- Может быть, она прилетела из командировки утром того же дня и
приехала на выпуск прямо из аэропорта? - продолжала допытываться я. - Может,
она летала куда-нибудь в Заполярье?
- Не помню... Хотя да, вы правы, Никочка, она действительно
летала в Мурманск, да-да, теперь я вспоминаю, именно в Мурманск, там проходили
испытания на полигоне, а Адочка была головным разработчиком нового сплава. Она
еще тогда замерзла ужасно, простудилась...
Да, конечно, именно так все и было. Я еще помню, - оживился
Николай Григорьевич, - к концу церемонии выпуска она уже так плохо себя
чувствовала, что не досидела до конца вручения дипломов, извинилась, вызвала
служебную машину и уехала домой. Павлушеньке было десять лет, он тогда,
помнится, страшно испугался, ему показалось, что мама умирает...
Вот ради таких деталей я и задавала свои вопросы.
Слушая Старого Хозяина, я начинала лучше представлять себе и даже
понимать не только его покойную жену, но и Павлушеньку, и подрастающего
Женечку, и юную Наташеньку, ушедшую от мужа с годовалым сыном на руках.
- А вот это Женечка на субботнике, в десятом классе.
Они убирали строительный мусор на спортплощадке.
Узнаю, узнаю, как же! Та самая спортплощадка, на которой я
разминаюсь во время вечернего “собакинга”. Когда младший сын Сальниковых
заканчивал школу, Семья уже жила здесь, в этом доме, и школа находилась
неподалеку. На фотографии Евгений стоял с граблями в руках в окружении двух
одноклассниц, модненьких и хорошеньких. Судя по остальным фигурам, попавшим в
кадр, а было их не менее пятнадцати, это были самые красивые и хорошо одетые
девочки в классе. Да и Сальников-младший выделялся среди других высоким ростом,
мощными плечами и уже сформировавшимися чертами красивого мужественного лица. И
куда только все девается? Глядя на него, шестнадцатилетнего, не сомневающегося
в том, что вся жизнь принадлежит исключительно ему и будущее его будет веселым,
счастливым и богатым, трудно поверить, что этот красивый высоченный парень
превратится в никчемного алкаша, спекулирующего внешней привлекательностью,
чтобы доить очередную женщину, стреляющего у брата деньги на опохмел и бездарно
растрачивающего свое здоровье и всю свою такую, в сущности, короткую жизнь.
- А кто эти девочки рядом с Женей? - спросила я как-то.
- Не знаю.
- А вот эта девочка? А этот мальчик?
Но Николай Григорьевич ничего не знал. Он не знал никого из
одноклассников своих сыновей. Ни единого человека. В околоальбомных беседах
выяснилось, что ни он сам, ни его сверхзанятая судьбами Отечества супруга ни
разу не посетили ни одного родительского собрания и не были знакомы ни с одним
учителем. Мальчики учились хорошо, дисциплину не нарушали, родителей в школу не
вызывали, чего же еще? А одноклассники к ним в гости не ходили.
- Знаете, Никочка, это было не принято, - объяснял Старый Хозяин.
- У нас жилищные условия были значительно лучше, чем у других детей, я бы
сказал, это был принципиально другой уровень. Адочка занимала высокие
должности, я служил сами знаете где. Огромная квартира, хорошие дорогие вещи,
дефицитные продукты на столе - наша жизнь очень резко отличалась от той жизни,
которой жили одноклассники мальчиков. Зачем вносить разлад в детские души,
порождать зависть, недоброжелательство? Вот если бы Павлушенька и Женечка
учились в какой-нибудь элитной школе, где много детей из семей высшего
руководства, тогда другое дело.
- Почему же они не учились в элитной школе?
Моему любопытству не было пределов. Но Старого Хозяина это,
кажется, не смущало, он был рад поговорить о былом, тем более если это кому-то
интересно.
- Адочка хотела, чтобы дети учились поближе к дому.
Она считала, что это дисциплинирует.
- В каком смысле?
- Видите ли, Никочка, когда школа далеко от дома, то всегда велик
соблазн после уроков куда-нибудь пойти с друзьями, в кино или просто погулять,
пошататься без дела. Тем более такие школы в Москве находились в основном в
самом центре, а там красивая жизнь очень на виду. Вы понимаете, о чем я? А
когда от школы до дома всего пять-десять минут ходьбы мимо обшарпанных домов
без магазинов и кинотеатров, то соблазн не так силен.
Стало быть, Адочка в своих сыновьях не была уверена. Что-то
подсказывало ей, что мальчики не так надежны, как можно было бы предполагать,
исходя из хороших оценок и отсутствия записей в дневниках о нарушениях
дисциплины. Ну что ж, не знаю, как насчет Гомера, а насчет младшенького она не
ошибалась, и если бы драгоценный Женечка учился в элитной школе в центре
Москвы, то спился бы, вероятно, куда раньше.
За Женечкиными метаморфозами, запечатленными на фотографиях, тоже
любопытно было наблюдать. Если на ранних снимках его лицо и вся его фигура
отражали уверенность в том, что он все сможет и всего добьется, то с годами эта
формула сменилась уверенностью в том, что все сделается само. Потом уверенность
сменилась надеждой на то, что “сами все дадут, еще и умолять будут, чтоб взял”.
Потом - разочарованием. Вероятно, оттого, что никто ничего не давал и уж тем
более не умолял.
Однако сегодняшний просмотр семейного архива Николай Григорьевич
посвятил полностью Алене. И я догадывалась почему.
С Аленой что-то творилось. На самом деле мне-то, старой опытной
ящерице, было совершенно очевидно, что она в очередной раз влюбилась. Все
симптомы были налицо: и загадочная томность в лице, и неземная печаль во взоре,
и ленивые движения, и долгие разговоры по телефону, когда трубка уносится в
комнату и плотно закрывается дверь, и кое-что другое, например, ежедневная
смена всего облачения, включая белье. Но мои наблюдения могут показаться
субъективными, и тогда на арену умозаключений выходят объективные факторы, с
которыми не могут поспорить ни влюбленный во внучку дед, ни даже полностью
ослепший (в целях самообороны) Гомер. Алена плохо сдала выпускные экзамены. Уже
начало июля, а она до сих пор не только не подала документы на поступление в
институт, но даже и с выбором вуза не определилась. Во всяком случае, на
встревоженные вопросы родителей она отвечала, что никак не может окончательно
решить, куда ей поступать, хотя в течение всего последнего школьного года
никаких сомнений вроде бы не испытывала и институт давно уже выбрала.
- Что вы так переживаете? - недоуменно приподнимала Алена свои
идеально откорректированные в косметическом салоне брови. - Мне же в армию не
идти, так что поступать вообще не обязательно. Это можно и на следующий год
успеть, и через два года. Куда торопиться?
- Через год ты не сдашь ни одного экзамена, - горячилась Мадам. -
Ты забудешь всю школьную программу.
Поступать нужно именно сейчас, пока ты еще что-то помнишь.
- Я ничего не забуду. И потом, у меня будет целый год, чтобы
позаниматься и подготовиться к экзаменам.
А сейчас я устала, мне нужно отдохнуть от учебы.
- Тогда чего ты сидишь в Москве? Поезжай отдыхать.
Хочешь, мы купим тебе путевку куда-нибудь на Средиземное море?
Или в Египет? Или тур по. Европе? Договорись с кем-нибудь из подружек, и
поезжайте вдвоем, чтобы не было скучно.
- У тебя устарелые представления, - загадочно произносила Алена и
скрывалась в своей комнате. - Не волнуйся, мамусик, все будет в порядке. И не
надо никаких путевок, мне и в Москве хорошо.
Она спала или просто валялась в постели до полудня, потом
слонялась по квартире, раза два-три уединялась в своей комнате с телефонной
трубкой, а часов в пять уходила. И приходила ближе к полуночи. От нее, как и
прежде, не пахло ни сигаретами, ни спиртным, но глаза лучились такой
сексуальной изможденностью и одновременно взбудораженностью, что я не
сомневалась: ее новая пассия - человек осторожный, доводит девицу до полного
умопомешательства, но последнюю границу не переходит. Алена приходила,
отказывалась от еды, принимала душ и снова уносила телефонную трубку к себе
минут на тридцать. При этом я совершенно точно знала, что дело не в Аленином
страхе, она свою невинность потеряла еще до того, как я пришла в Семью, с
мальчиком на два класса старше, и с тех пор понемногу, не активно, но и не
упуская случая, набиралась опыта. Разумеется, ничего этого она мне не
рассказывала, но ведь у меня есть уши, и, когда в моем присутствии она что-то
обсуждает с подружками, информация откладывается. Однако же если Алена готова к
контакту и хочет его, то почему ничего не происходит? А я была уверена, что
пока не происходит, потому что всегда умела отличить женщину в состоянии “после
того” от женщины “почти после того”. “Почти” - слово маленькое, коротенькое,
всего-то пять букв, но оно откладывает огромный отпечаток на лицо, глаза,
голос, на походку, на все поведение.
Вывод из всех этих наблюдений напрашивался совершенно
однозначный. Ее новая любовь - не ее ровесник, он постарше, и, скорее всего,
значительно постарше, не меньше чем лет на десять. Только опытные мужчины умеют
держать себя в руках и быть осторожными с девицами, которым еще нет
восемнадцати и которые только вчера еще за партой сидели. В чем причина такой
осторожности, можно только догадываться. Не в страхе же стать отцом, в самом-то
деле! Противозачаточные технологии сегодня разработаны так, что о беременности
можно вообще не думать. Значит, у этого поклонника есть какие-то далеко идущие
планы.
И в голову совсем некстати лезут мысли, которые так и не покинули
меня с того момента, как за мной начал так вяло и неумело ухаживать мальчик из
дома напротив.
Ухаживания свои он продолжает до сих пор, правда, не очень
интенсивно, поскольку в июне была сессия и ему нужно было готовиться к
экзаменам. Но ведь продолжает! Ходит рядом со мной мрачной тенью, пытается
завести разговор, но чаще молчит. И поневоле закрадываются мысли о том, что
один из членов Семьи вызывает у кого-то повышенный интерес, и к нему пытаются
подобраться то через меня, то через глупую маленькую Аленку. Кто же из
Сальниковых их интересует? Коммерсант средней руки Гомер? Наталья, по роду
своей работы бывающая в богатых домах и вступающая в длительные отношения с
денежными мешками? А может быть, старый чекист, наблюдательный, умный,
памятливый, много чего знающий и умело делающий вид, что ничего не помнит?
В этом нужно было разобраться, но опять же так, чтобы не
разволновать Старого Хозяина.
Обо всем этом я и думала, пока Николай Григорьевич задумчиво
перелистывал толстые страницы альбомов и комментировал изображения любимой
внученьки.
- Смотрите, Ника, какая Аленушка была чудесная в восемь лет,
видите, вот на этой карточке?
Действительно, чудесная, глаза распахнутые, рот полуоткрыт,
словно чудо узрела. А интересно, почему у нее такое выражение? Что она на самом
деле увидела? Уж это-то обожающий ее дед должен помнить.
- Это Женечка привез ей компьютер и разные игры и показывал, как
играть. Представляете, Никочка? Девяносто третий год, персональные компьютеры
только-только получили распространение, Адочка тогда себе купила и так
радовалась, что теперь не нужно на машинке статьи по десять раз перепечатывать
из-за одного слова.
Игры в то время были еще простенькие, не то что сейчас, но Денис
все время просил у бабушки разрешения поиграть. Аленушка тоже хотела играть, а
Денис ее не пускал.
Она так плакала! Ей так хотелось кубики складывать или что там
еще было, змеи какие-то, в общем, ерунда всякая, но раньше-то и этого не было.
А Денис - ну, вы же понимаете, Ника, он мальчик, и он был немножко постарше
Аленушки - он оккупировал, машину, если Ад очка ему разрешала, и сестру не
подпускал. И вот Женечка купил компьютер специально для нее. И еще диски с
играми где-то достал, в то время это был большой дефицит. Принес и сказал:
“Аленушка, это тебе, в полное твое распоряжение. Пользуйся, играй, а Дениса не
пускай, пусть он на бабушкиной машине развлекается”. Женечка всегда очень любил
Аленушку. У него своих детей нет, знаете ли, не сложилось, и он к Аленушке как
к родной дочери относится.
Да уж, конечно, не сложилось у него. Зато с водкой все срослось,
как с любимой и единственной женщиной.
В девяносто третьем году подержанный компьютер можно было купить
долларов за восемьсот, какой-нибудь попроще, вроде IBM-286, - стало быть, в те
времена у Евгения еще были деньги, и он мог делать дорогие подарки
родственникам, не то что сейчас, когда он и рублевому эквиваленту ста долларов
рад до смерти и одалживает он эти деньги у тех же самых родственников. Даже и
не одалживает, а просто берет, потому как отдавать ему не с чего, да и никто от
него этого и не ждет. Но постановка вопроса меня насмешила. Надо же, купить
компьютер племяннице и наказать ей, чтобы с братом не делилась.
Во педагогика, а?
Ну разве можно угадать такую историю, ориентируясь на скупой
текст подписи: “Алена, 8 лет ровно, день рождения”? В крайнем случае можно
догадаться, что коль уж день рождения, то, вероятно, девочка с изумлением и
восторгом смотрит на какой-то подарок. Но на какой? И какова его предыстория?
- Знаете, Ника, меня беспокоит Алена, - произнес Старый Хозяин
как бы между прочим, переворачивая очередную страницу альбома. - А вот здесь ей
четырнадцать, она на даче у подружки. Смотрите, какая красавица! Лучше всех
других девочек на этом снимке.
Положим, я так не считала, на фотографии были пять девочек, все в
джинсах, футболках, кроссовках и бейсболках, словно сговорились одеться
одинаково. Все пятеро - холеные, физические развитые, с круглыми попками и
изящными гибкими девическими спинами, стоят спиной к объективу, обнявшись и
повернув головы, словно оглядываясь. И мордашки у всех симпатичные и озорные.
Нет, Алена определенно не лучше всех, они все хороши, а одна из них, та, что с
краю, длинноволосая брюнетка, - просто супер. Ей самое место в модельном
бизнесе. Но, впрочем, любящий дед видит все по-иному.
Недаром же говорится, что красота - в глазах смотрящего. Для него
Аленушка всегда лучше всех.
- Очень красивая, - подтвердила я. - А почему она вас беспокоит?
По-моему, с ней все в порядке.
Ну вот, уже и дед заметил, не хватало только, чтобы он начал
волноваться и переживать. Нам этого нельзя.
Сейчас начну вдохновенно врать и разубеждать его. О ее поздних
возвращениях он вряд ли знает, в двенадцать ночи он уже спит, стало быть, и о
ночных телефонных переговорах тоже знать не должен. О том, что она ежедневно
меняет белье, причем за последние три недели Алена как минимум дважды брала у
матери деньги и делала покупки в “Дикой Орхидее” - престижном и дорогом
магазине женского белья, - он тоже знать не может.
То, что она там покупала, было верхом одновременно дороговизны и
эротизма. В этом белье она расхаживала по квартире, когда отца и брата не было
дома (дед не в счет, он все равно не выходит), а я регулярно во время уборки
извлекала из ее комнаты отрезанные и небрежно брошенные на пол бирки и ценники.
В лучшие времена я и сама покупала белье в “Дикой Орхидее”, потому хорошо
представляю себе, что почем.
Так, что еще мог заметить неугомонный чекист? Что внучка встает
поздно? Вполне объяснимо: школу закончила, никуда спешить не надо, можно и
отоспаться. Что не готовится к поступлению в институт? Устала, сомневается в
правильности выбора, хочет годик поработать и потом уже поступать. Ничего
страшного. Здесь тоже можно отбиться. Что еще? Долгие разговоры по телефону? С
подружками. Почему уходит к себе, ведь раньше она никогда не пряталась,
разговаривала из гостиной, из прихожей или из кухни, где стоят аппараты? Так
ведь выросла девочка, школу окончила, почувствовала себя взрослой. Годы-то
идут...
- Ника, мне кажется, у Аленушки появился молодой человек, который
плохо на нее влияет.
Вот так, приплыли! Я-то готовлю защитительные речи, пытаясь
выгородить девчонку, только чтобы дед не волновался, а он, оказывается, обо
всем догадался. Да уж, в КГБ - ФСБ не пацаны работали, это точно. Беззаконий
они, само собой, натворили выше крыши, но ведь профессионалы, черт возьми! Это
ж надо, сидя в своей комнате и покидая ее считанные разы за сутки, общаясь с
сыном, невесткой и внуками по пять минут в день, - и так владеть ситуацией! А
может, он подслушивает? Снимает трубку в своей комнате, когда Алена воркует со
своим любезным, и слушает? Да нет, не может быть. Это же.., и вообще, это
непорядочно. И потом, Алена обязательно услышала бы, если бы кто-то снимал
параллельную трубку, это всегда слышно.
Или не всегда? Судя по тому, что нам показывают в кино, далеко не
редки ситуации, когда кто-то подслушивает по параллельному телефону, а
говорящие ни сном ни духом...
И конечно же, я не придумала ничего умнее, как задать самый
банальный из всех банальных вопросов, которые задают всегда именно для того,
чтобы потянуть время и посмотреть, можно ли вывернуться из опасной ситуации:
- С чего вы взяли, Николай Григорьевич?
На вопрос он не ответил, только усмехнулся:
- Ника, я не привык обсуждать путь, которым я прихожу к своим
выводам. И сами выводы я тоже не обсуждаю. Обсуждению подлежат только
дальнейшие действия, обусловленные сделанными выводами.
Вот тебе, Кадырова, за твое молодое зазнайство. Ах, семьдесят
лет, ах, старик, ах, больной и немощный! Да он таких, как ты, которым и сорока
еще нет, пачками за пояс затыкать будет и не устанет. А уж таких, как его
внученька ненаглядная, вообще ногтем раздавит и не заметит. Кто сказал, что мир
принадлежит молодым? Враки!
Мир принадлежит тем, кому за пятьдесят пять. Это они принимают
решения о том, как нам жить, а мы, молодняк, просто пляшем под их дудку,
самоуверенно полагая, что это мы сами такие резвые и бравые. Фигушки. Мы резвые
и бравые ровно настолько, насколько мудрые старики нам позволяют, чтобы мы не
чувствовали себя совсем уж пешками в чужих играх. Они щадят наше дурацкое
самолюбие, диктуют нам условия игры и насмешливо наблюдают над нашими потугами
быть или хотя бы выглядеть крутыми. Ах, как им, наверное, смешно!
- Хорошо, я не буду подвергать сомнению ваши выводы, хотя я с
ними и не согласна. А в чем вы видите дурное влияние этого мифического молодого
человека? Я, например, ничего плохого в Аленином поведении не замечала.
Я все еще хваталась за соломинку, но, кажется, не очень удачно.
- Аленушка всегда была очень целеустремленной девочкой, она вся в
Адочку. Собранная, деловитая, хорошо училась и твердо знала, чего хочет. А
сейчас она отказывается поступать в институт, хотя еще месяц назад была
настроена сдавать экзамены и точно знала, в какой именно вуз. Что произошло?
Кто ее так расхолаживает? Если она не поступит в этом году, то что будет делать
до следующего лета?
- Как что? Работать.
- Где? Кем? Ника, вы хотя бы приблизительно представляете себе
рынок рабочей силы?
О да, уж что-что, а эту проблему я представляла себе очень
хорошо, сама не могла на работу устроиться. Правда, у меня проблема с
документами... Но за время поисков работы, а я готова была работать кем угодно,
не обязательно по специальности, мне кое-что стало понятным.
Например, то, что брать на хорошо оплачиваемую работу вчерашнюю
школьницу без специальных достоинств, к каковым относятся либо владение
несколькими иностранными языками, либо феерические способности в области
программирования, либо технические навыки, никто не будет. Да еще такую
школьницу, которой лишь бы годик пересидеть, а потом в институт поступать.
Стало быть, рассчитывать наша девочка может только на малоквалифицированный и
столь же малооплачиваемый труд, который ей вряд ли подойдет.
- Николай Григорьевич, ваша семья не бедствует, и ничего
страшного не случится, если Алена этот год просто просидит дома. Ну не будет
она работать, что в этом такого? Зато к экзаменам как следует подготовится.
- Не будет работать? - Старый Хозяин гневно посмотрел на меня и
захлопнул альбом. - Этого еще не хватало! В нашей семье никогда такого не было,
чтобы кто-то тунеядствовал. Девочка должна учиться, получить образование,
профессию, а потом достойную работу. Отлеживаться на диване, проедать
родительские деньги и бегать на свидания вместо учебы я ей не позволю.
Интересно, как? Как вы сможете ей это не позволить, если почти не
выходите из комнаты? Драться с ней будете? Впрочем, стоп, Кадырова, тебя только
что уже щелкнули по носу за недооценку тех, кто старше тебя. Хочешь еще? Мало
получила?
- Меня беспокоит не сам факт того, что у Аленушки появился
мужчина, в ее возрасте влюбляться - это нормально, меня беспокоит то, что он
забрал над ней слишком большую власть. Девочка всегда была очень независимой,
не позволяла никому влиять на себя, никого не слушалась, ни родителей, ни нас с
бабушкой. И уж если она принимала решение или чего-то хотела, то сбить ее не
мог никто. И вот пожалуйста, появился какой-то мужчина, и она уже не хочет
учиться, не хочет поступать...
Меня это беспокоит, Ника. Скажу больше: мне это не нравится.
Он дважды именно так и сказал: мужчина. Не парень, не юноша, не
молодой человек, не ухажер, не поклонник, не мальчик... Из всего набора слов,
которыми в подобных случаях пользуются взрослые по отношению к своим детям и
внукам, он выбрал самое неходовое: мужчина. Случайно или нет?
- Почему непременно мужчина, Николай Григорьевич? Может, это
мальчик, ее ровесник... Ну, влюбилась без памяти, с кем не бывает?
Старый Хозяин поморщился, недовольный, видимо, моей тупостью.
- Ни один мальчик, даже самый умненький, не сможет так влиять на
нее. Это, несомненно, человек намного старше. Думаю, ему за тридцать. И это
очень плохо.
- Да почему же?
...Закладка в соц.сетях
