Жанр: Электронное издание
forself
... В среду в первой половине дня обе клиентки встретились в
фитнес-клубе, кое-что из их беседы удалось даже послушать. Ну а дальше - дело
техники. В итоге личность фотографа, нанятого следить за неверным мужем, тоже
установили. Есть подозрение, что именно он тебе и звонил. Но вот эта деталь
сейчас как раз и выясняется.
Если он, то все совсем просто. Если же нет, то наружка еще
походит-поездит за обеими дамочками, посмотрит, с кем они сегодня встретятся.
- А вдруг они с шантажистом вообще до завтрашнего звонка
встречаться не будут?
- Будут, куда они денутся, - успокоил меня дядя Назар. - Я эту
породу людей знаю, - Какую породу?
- Это люди, которые уверены, что они самые умные.
- А они в этом уверены?
- Ну а как же, Ника, дорогая! Ты посмотри, что они творят:
шантажируют человека, которого знают лично, имея при этом, помимо чисто
корыстного, личный же мотив. Верх глупости! Их вычислить - раз плюнуть, это
тебе любой опытный сыщик подтвердит. Но они уверены, что никто ни о чем не
догадается. Потому что все кругом полные идиоты, они одни умные. Да стоило бы
только твоей Наталье рассказать любовнику о звонке шантажиста и о фотографиях,
тот моментом сообразил бы, что в дело может быть замешана его благоверная. Уж
он-то ее характер наверняка знает, и повадки, и стиль мышления. И фраза о двух
последних заказах от него не ускользнула бы. Подумала об этом дамочка? Не
подумала.
А зачем ей думать, если она и так самая умная и все знает.
Поэтому она обязательно встретится с тем, кто будет тебе звонить.
- Не поняла, - призналась я. - Почему - поэтому?
- Да потому, деточка, что звонящего нужно инструктировать, его
нужно тренировать, натаскивать. Понимаешь? Он же глупый, он ничего не понимает
и обязательно сделает что-нибудь не так, а они - умницы, они точно знают, как
нужно вести разговор и как реагировать на те или иные твои слова. Они дело на
самотек не пустят.
Они полагают, что окружающих их глупцов нужно постоянно
контролировать. Ведь дамочка - зачинщица шантажа с чего начала? С того, что
решила проконтролировать своего мужа. Вот тебе и характер, и стиль мышления.
Встретятся они, даже не сомневайся, обязательно встретятся.
Я слушала, затаив дыхание.
- И потом что будет?
- Потом им объяснят, что так поступать некрасиво, и если они не
одумаются и не возьмут себя в руки, то в правоохранительные органы будут
представлены доказательства того, что они занимаются вымогательством.
А это дело подсудное и крайне неприятное. Вряд ли им известна
такая тонкость, как необходимость заявления со стороны потерпевшего. Тебе
действительно повезло, что эти бабы оказались такими дурами. - Он весело
задребезжал и посмотрел на меня глазами Евгения Леонова в роли Короля из фильма
“Обыкновенное чудо”.
- Почему?
- Потому что они не прячутся и доказательства своей преступной
деятельности нам на блюдечке подносят.
Знаешь, есть такое выражение, неприличное, но очень меткое: на
всякую хитрую задницу найдется клизма винтом.
Я прыснула. Именно это выражение любил повторять мой любимый
водитель Сергеев. Впрочем, про Сергеева я, кажется, еще не рассказывала. У нас
на подстанции было несколько водителей, но ездить с Сергеевым я любила больше
всего, несмотря на то, что он регулярно напивался на работе и вел машину в
состоянии не просто нетрезвом, а близком к бессознательному. Частенько
случалось, что я с помощью фельдшера перетаскивала его с водительского места в
салон, укладывала на носилки и вела машину сама, хотя прав у меня нет и никогда
не было. Пришлось научиться, ведь человеку, нуждающемуся в срочной помощи, не
объяснишь, что водитель пьян и “Скорая” приехать не может. Но зато Сергеев,
маленький, страшненький, косоглазенький и пьющий, был неистощимым кладезем
остроумных выражений, столь же точных, сколь и зачастую совершенно
непристойных. Народная мудрость про хитрую задницу в оригинале звучала
абсолютно нецензурно, но стараниями Сергеева, работавшего хоть и водителем, но
в медицинской структуре, была приближена, путем упоминания клизмы, к
профессиональной тематике. При этом “хитрую задницу” он переименовал в “кривой
анус” и страшно гордился своими медико-лингвистическими достижениями.
- Так вот, нашим дамочкам даже в голову не приходит, что на этом
свете существуют люди не глупее их, - продолжал между тем Никотин. - И это
сильно облегчает работу людям, которым ты платишь. И, стало быть, экономит твои
деньги.
- То есть в две с половиной тысячи долларов я уложусь? - уточнила
я.
- Наверняка. Даже, я думаю, поменьше выйдет, если ничего
непредвиденного не случится.
- А что может случиться?
- Да все, что угодно. Например, сегодня выяснится, что фотограф и
шантажист - это разные люди, и выяснится это только ближе к ночи, то есть
ребята будут пасти обеих дамочек весь день, а это деньги. Или, к примеру,
окажется, что шантажист - фигура непростая, и одними легкими словесными
угрозами с ним не справиться. Есть вещи, которые сделать просто, а есть вещи,
которые сделать невозможно. Как говорил старик Бабель, в ухо себя не поцелуешь.
И с этим приходится считаться.
- И тогда что?
- Ну-у-у... - Никотин загадочно помахал в воздухе пальцами с
зажатой в них “беломориной”, - тогда будем посмотреть. Может быть, придется
перейти от словесных угроз к более ощутимым.
- Но я же просила - без физического насилия, - тревожно напомнила
я.
- Тогда выйдет дороже, я предупреждал.
Евгений Леонов куда-то исчез, и за столом напротив меня снова
сидел Рутгер Хауэр. Свои украденные глаза Никотин менял с быстротой фокусника.
Интересно, он этому долго учился или такая способность у него от природы?
Принесли горячее, и некоторое время мы молча ели.
Еда была вкусной, порция - огромной, и мне казалось, что я доем
только к завтрашнему утру, ну в крайнем случае - сегодня к вечеру. Дядя Назар
ел быстро и аккуратно, я даже залюбовалась его ловкими движениями. Знаете,
бывают такие люди, у которых тарелка в процессе истребления блюда продолжает
оставаться нарядной.
Одним принесут красиво сервированную еду, они пару раз ткнут
ножом и вилкой в тарелку - и красоты как не бывало, на тарелке уже не блюдо, а
непривлекательные ошметки чего-то непонятного. А есть другие, такие, как
Никотин, у которых до самого последнего крохотного кусочка на тарелке порядок и
гастрономический дизайн.
В голове снова ожили и зашевелились дурацкие мысли.
Я задала себе вопрос, ест ли Назар Захарович так аккуратно только
в ресторанах или дома тоже. И представила себе на мгновение, как я готовлю плов
на его кухне, подаю ему, а он ест. Нет, нет, прочь, поганая мысль, нельзя тебя
думать, ведь если я что-нибудь ярко представляю, то оно обязательно сбывается.
Но видение не уходило, напротив, проявляло завидную
настойчивость, становилось все ярче и красочнее.
Неужели я подсознательно все-таки хочу окрутить старика, выйти за
него замуж и решить свои проблемы? Стыдись, Кадырова, откуда в тебе эта мерзкая
меркантильность? Немедленно туши свет, опускай занавес и не смей больше
смотреть это не правильное кино про твое счастливое замужнее будущее.
- Ты чего? - неожиданно послышался голос Никотина.
- А что? - очнулась я.
- У тебя лицо такое...
- Какое?
- Словно ты жабу увидела.
- Нет, - улыбнулась я, - не жабу. Я себя увидела в очень
некрасивой ситуации.
- Да? - удивился он, отправляя в рот последний кусочек котлеты
“по-милански”. - И в какой же, позволь полюбопытствовать?
- Дядя Назар, вы могли бы на мне жениться? - выпалила я.
- Легко, - тут же ответил он. - А зачем?
- Я же вам нравлюсь, и вообще, вы любите блондинок. И голос у
меня приятный, и лицо красивое, и фигура отличная. Вы сами это говорили.
- Говорил, - кивнул он, отодвигая пустую, идеально чистую
тарелку. - И еще я говорил, помнится, что тебе не следует на меня обижаться,
потому что я могу захотеть на тебе жениться. Но я пока еще не захотел.
- А в принципе это возможно? Может так произойти, что вы захотите
на мне жениться? - не отставала я.
- Легко, - снова повторил он. - Но может и не произойти. Ты к
чему спрашиваешь-то?
- Да так просто, чтобы быть готовой к любому повороту в наших с
вами отношениях.
- Не ври, детка, - строго проговорил Рутгер Хауэр с лицом Назара
Захаровича Бычкова. - Будешь мне врать - не женюсь.
- Не буду врать, - пообещала я.
- А я все равно не женюсь. - Хауэр исчез и снова появился
Леонов-Король. Черт возьми, никак я не услежу за его метаморфозами. И как у
него это выходит?
- Почему? - глупо спросила я.
Фу-ты, идиотизм какой получается! Будто я уговариваю его жениться
на мне, а он сопротивляется. Я ведь затеяла этот разговор совсем с другой
целью, а оно вон как повернулось... Или не само повернулось, а хитрый Никотин
его так повернул? Ну мастер!
- Почему не женюсь-то? - Никотин затянулся “Беломором”, выпустил
дым куда-то вбок. - Да потому, деточка, что ты сама за меня замуж не пойдешь.
Верю - хочешь. Надоело тебе в людях горбатиться, по чужим углам мыкаться, за
чужими котами какашки выносить. Ох как надоело! Ты молодая, симпатичная, а для
меня так даже и красивая, и образование у тебя высшее, и голова на месте. Твое
ли это дело - в прислугах на жизнь зарабатывать? Не твое, - сам себе ответил
он. - Тебе нужен фиктивный брак, честный, чтобы никого не обманывать, чтобы
твой муж с самого начала знал, что он тебе - прописку и российский паспорт, а
ты ему - что? Что ты можешь предложить ему взамен?
- Ничего, - подумав секунду, ответила я. - Только немножко денег,
которые останутся после оплаты услуг вашего Севочки.
- Вот именно что немножко. За такие гроши ты себе фиктивный брак
не купишь, ну разве что с алкашом, вконец опустившимся, но с ним дело иметь
нельзя, алкаши - народ ненадежный, потом проблем не оберешься.
Значит, тебе нужен брак не фиктивный. То есть с твоей стороны это
будет чистой воды обман и корысть, а муж твой глупый будет думать, что все
всерьез и по-настоящему. На это ты, Ника, никогда не пойдешь.
- Откуда вы знаете?
- Да что ж я, не вижу, что ли, какая ты? Я был бы плохим опером,
если бы совсем не разбирался в людях. А я был хорошим опером, можешь мне
поверить.
И я верила. Я верила этому беспрестанно курящему, плохо одетому
мужичку предпенсионного возраста, с обильной плешью и глубокими морщинами. Я
верила этому невероятному, ни на кого не похожему человеку с глазами
победителя, постигшего всю мудрость и одновременно глупость нашей жизни и
уверенного, что нет на свете ничего такого, чего он не может сделать. Я верила
и знала, что мужчин в этом мире великое множество, но Назар Захарович Бычков -
один. Он уникален.
- А если я в вас влюблюсь, дядя Назар, тогда что?
- Вот когда влюбишься, тогда и поговорим, - усмехнулся он. - И
для полноты картины не мешало бы и мне в тебя влюбиться, чтобы был, так
сказать, предмет для разговора. А пока что предмета нет. И ты...
Он не договорил, потому что у него в кармане мобильник заиграл
что-то смутно напоминающее рэг-тайм.
Никотин ответил на звонок, некоторое время слушал, замерев лицом
и полуприкрыв глаза, потом спокойным, ничего не выражающим голосом произнес:
- Умница. Я доволен тобой. Да... Хорошо, так и сделаем.
Он спрятал телефон в карман и потянулся за очередной сигаретой.
Или “Беломор” - это папиросы? Я никогда не курила и не очень отчетливо понимаю
разницу, знаю только, что то, что с фильтром, - это наверняка сигареты, а в
остальных тонкостях начинаю путаться и уж тем более не ведаю, чем отличаются
сигариллы от сигар.
- Тысяча семьсот, - сказал Никотин без каких-либо предисловий. -
И завтра тебе звонить не будут.
- Тысяча семьсот долларов? - переспросила я, не веря своему
счастью.
О женщина, как мало тебе надо для того, чтобы почувствовать себя
счастливой! Всего лишь узнать, что у тебя отнимают не все, а только часть...
- Тысяча семьсот долларов, - подтвердил дядя Назар. - Я так
понимаю, с собой у тебя их нет?
- Конечно, нет. Они дома.
- Значит, поедем к Севе завтра. Они как раз и отчет подготовят,
письменный, с фотографиями, чтобы ты знала, за что деньги отдаешь.
- Да не надо отчета, дядя Назар, - замахала я руками, - я верю
вашему Севе. Зачем мне отчет? Мне результат важен, а не бумажки с фотографиями.
- Глупости, - сурово оборвал мои восторженные причитания Никотин,
- во всем должен быть порядок.
Ты платишь не только за результат, но и за информацию, вот
информацию ты и должна получить. Она еще может тебе пригодиться. Мало ли как
жизнь повернется. В котором часу ты завтра сможешь поехать со мной к Севе?
Я стала прикидывать. На собрание ветеранов Старый Хозяин обычно
отбывает между половиной одиннадцатого и одиннадцатью часами, его повезет
Наталья, Денис будет в институте, Алена в школе. Это означает, что уйти из дома
я не смогу, животных нельзя оставлять одних, это уже проверено, и это было
одним из условий моего найма еще в те времена, когда в Семье были только жующий
все кожаное и меховое Аргон и в целом беспроблемная, но обдирающая обои
Кассандра. А теперь, когда в наличии имеется хулиганистый и мстительный Патрик,
ситуация обострилась донельзя.
- Мне нужно спросить у хозяйки.
- Спроси, - кивнул Никотин, протягивая мне телефон.
Набирая номер, я на ходу придумывала очередное вранье про свое
лошадиное здоровье и спросила у Мадам, в котором часу я смогу завтра отлучиться
к врачу для последней оздоровительной процедуры. Наталья, томно позевывая
(похоже, она дремала), сообщила мне, что отвезет Николая Григорьевича на
собрание и поедет по делам, когда вернется - не знает.
- Значит, я не могу планировать на завтра поездку в поликлинику?
- упавшим голосом проговорила я.
- Попросите Алену посидеть с животными, - посоветовала Мадам.
Дельный совет, ничего не скажешь. Отчего бы тебе самой не велеть
дочери посидеть дома, ведь ты мать, а я никто. И потом, у твоей Алены завтра
танцы, но ты, как обычно, этого не помнишь.
- У Алены завтра степ, она придет из школы и уйдет на занятия, -
напомнила я.
- Ну тогда я не знаю, - Наталья снова сладко зевнула. - А вам
что, так обязательно завтра ехать к врачу? Вы же уже хорошо себя чувствуете.
- Лечение должно быть закончено, Наталья Сергеевна, иначе все без
толку. Но если не получается...
Никотин, вероятно, догадавшийся о сути переговоров, постучал
пальцем по столу, привлекая мое внимание, и шепотом произнес: “Сегодня”.
- Если вы не можете отпустить меня завтра, то можно я еще раз
съезжу в поликлинику сегодня? Я сейчас вернусь, а через час снова уеду. Так
можно?
- Сегодня - пожалуйста. - Она сама доброта, черт бы ее взял, а я
не ценю. - Только я не понимаю, зачем вам приезжать домой, чтобы через час
снова уезжать?
- Мой доктор освободится только в пять часов, - бодро врала я,
удивляясь самой себе и своей находчивости. - Раньше пяти он мной заниматься не
будет.
- Ну так погуляйте, в кино сходите, по магазинам.
Чего вам мотаться туда-сюда?
По магазинам. Отлично. И в кино - тоже неплохо.
Наталья, похоже, думает, что я живу на всю зарплату, которую она
мне платит. Неужели по моему внешнему виду не заметно, что я живу максимум на
десять процентов этой зарплаты, да и то считаю себя мотовкой и радуюсь, когда
расходы не превышают семи-восьми процентов?
Но в общем-то она, конечно же, права, возвращаться домой у меня
причин нет. А надо. Надо взять деньги, чтобы расплатиться с Севой
Огородниковым. Если не сегодня и не завтра, то когда? Впереди выходные, Севина
контора не работает, а в понедельник еще неизвестно, - как все сложится и будет
ли дома сама Наталья.
- Спасибо, Наталья Сергеевна, но я все-таки заскочу домой, я
хотела заехать на базар, взять баклажанов и зелени, а после поликлиники будет
уже поздно, базар закроется...
Молодец, Кадырова, знаешь, чем напугать хозяйку.
Спихнув ведение дома на меня, Наталья радостно самоустранилась от
всего, что связано с готовкой и уборкой, ни во что не вникает и оценивает
только результат. Она не хочет слышать ни про какие базары (прошу прощения,
рынки), которые открываются и закрываются, ни про какие овощи-фрукты, которые
можно купить только там, ни про какие магазины, где мясо всегда перемороженное
или, наоборот, парное. И она никогда не возьмет на себя смелость заявить: “Да
что вы, Ника, не нужно сегодня это покупать”. Потому что уже больше года она и
знать не знает, что есть у нее в холодильнике, а чего нет, и не морочит себе
голову вопросами о том, что приготовить завтра на обед или сегодня на ужин,
какие продукты для этого есть, а какие нужно еще пойти купить. Ее дело -
заказать и быть твердо уверенной в том, что заказ будет исполнен.
- Ну, тогда конечно, - расплывчато согласилась она с моими
доводами и, кажется, снова задремала.
Я представила себе, как она лежит в гостиной на мягком диване,
вся такая тонкая и воздушная, в нежно-зеленом пеньюаре, укрытая пушистым пледом
леопардовой расцветки “на три тона темнее ковра”, лежит и подремывает, сладко
мечтая о встрече с любовником (ведь наверняка же завтра она именно с ним и
будет встречаться, делая вид, что у нее неотложные профессиональные дела), и не
подозревает, что в это самое время несколько человек из кожи вон лезут, чтобы
отвести от нее угрозу и не допустить разрушения ее семейного благополучия.
А один из этих нескольких (сиречь домработница Ника Кадырова)
платит за ее защиту собственные деньги. Храни тебя господь, Наталья Сергеевна
Сальникова, живи долго и счастливо, не зная забот и тревог, только, пожалуйста,
веди себя прилично и больше не давай повода...
С Никотином мы расстались у метро, договорившись встретиться в
половине пятого на “Новокузнецкой”.
Я помчалась на базар (извините, на рынок), накупила овощей,
зелени и мяса, притаранила все это домой и застала умильную идиллическую
картинку. Оставленная мною в стерильной чистоте кухня вызывала ассоциации с
холостяцкой пирушкой, после которой забыли навести порядок. Как можно
ухитриться развести столько грязи и беспорядка, накормив уже готовыми обедами
всего трех человек - Алену, Старого Хозяина и саму Мадам? Ведь и стряпать
ничего не нужно, только разогреть.
В центре стола, уставленного грязными тарелками (похоже, о том,
что существует раковина, куда можно сложить посуду, в этом доме никто не
догадывается), возвышается широкая стеклянная ваза с конфетами. Рядом, тоже в
центре, располагался Патрик, который зубами доставал шоколадные конфетки и
лапочкой, аккуратненько, не сдвинув ни одного предмета и не издавая ни единого
звука, подгонял ее к краю стола и сбрасывал на пол. А на полу, ровно в том
месте, куда падали конфеты, устроился Аргон. Конфеты он съедал, а бумажки
выплевывал. И что самое удивительное, тут же находилась и Каська, взирающая на
это безобразие с полным кошачьим равнодушием. Конфеты она не любила. И если бы
в деле участвовал только один Патрик, она бы, вероятнее всего, наябедничала на
него Наталье, но, поскольку подельником был еще и Аргон, она молчала. Доносить
на Аргона ей было не с руки, потому как на нем еще кататься и кататься..
Ну вот, оставила хозяйство на Наталью, понадеялась.
И не в том дело, что мне или кому-то из хозяев конфет жалко, а в
том, что у Аргона аллергия на шоколад. Он шоколад любит, а ему злые люди не
дают. Зато вот добренький Патрик, дружок закадычный, не пожалел добра, от души
отсыпал. Через два часа Аргон покроется волдырями и начнет чесаться, скулить и
всячески страдать.
А Наталья-то где? Ну так и есть, спит в гостиной, укрывшись
леопардовым пледом “на три тона темнее ковра”, да крепко-то как! Алена, судя по
всему, пообедала и ушла с подружками, как обычно. Уроки она делает вечером,
когда родители дома и есть перед кем выглядеть пай-девочкой. С Главного Объекта
спроса нет, потому как он в своей комнате живет и вообще слабенький и больной
Хорошо, что я не послушалась ее и вернулась, хотя бы убраться на кухне успею. И
хорошо, что я застукала Аргона за непотребным занятием, сейчас вкачу ему укол
антигистаминного препарата, и, может быть, все обойдется. Если бы я не
вернулась, никто вовремя не спохватился бы, и пришлось бы потом лечить пса от
полноценной аллергии.
Приговаривая маленьким язычком все, что думаю о матери и дочери
Сальниковых, я быстро навела порядок, разложила в холодильнике купленные
продукты, отсчитала в своей комнатушке тысячу семьсот долларов, сунула их в
сумку и помчалась на “Новокузнецкую”.
Всеволод Огородников встретил нас с Никотином смущенной улыбкой,
признавшись, что отчет не готов, потому что дядя Назар сказал, что мы приедем
только завтра.
- Это ничего, - великодушно простила я его, - мне главное
расплатиться с вами, вот сегодня мне удалось уйти из дома, а потом неизвестно
как будет. А я не люблю быть должна и не платить вовремя.
Мне показалось, что Сева даже несколько обиделся.
- А как же отчет?
- Отчет я сам заберу, - вмешался Никотин, - и Нике передам при
случае. Давай зови своего бухгалтера, пусть приходный ордер выписывает, и
считай деньги.
- Мы вот как сделаем. - Сева покрутил в пальцах шариковую ручку и
решительно бросил ее на стол. - Вся сумма складывается из затрат на наружку и
затрат на работу с фигурантами. Наружка свое дело сделала, ребятам надо
заплатить, и эти деньги я сейчас приму у вас по ордеру. А платить за работу с
фигурантами вы пока погодите, мы должны убедиться, что все сделано эффективно и
грамотно и что фигуранты нас правильно поняли. Давайте подождем недельку. Если
в течение недели шантажист вам больше не позвонит, у нас будут основания
считать, что работа выполнена качественно, тогда и оплатите.
- А если позвонит? - холодея, спросила я.
Господи, я-то думала, что все решено окончательно и бесповоротно,
а оказывается, еще ничего не известно...
- Если позвонит, вы с ним договаривайтесь о встрече, принимайте
любые его условия и немедленно сообщайте нам. Дальше уже наша работа.
- И что вы будете делать?
- Вероника, ну какая вам разница? - рассмеялся Сева. - Это наши
маленькие профессиональные тайны. Но могу вам гарантировать, что после второго
нашего вмешательства вас уже никто никогда не побеспокоит.
- А разве нельзя было сразу сделать так, чтобы никогда не
беспокоили? - настырно допытывалась я.
- Ну, Вероника, - Сева развел руками, - вы же сами просили, чтобы
подешевле и чтобы без насилия.
- А это.., второе вмешательство.., оно сколько будет стоить?
- Да нисколько не будет стоить, - Сева начал сердиться. -
Бесплатно сделаем, поскольку считается, что исправляем брак в работе. Ну, не
совсем, конечно, бесплатно, каких-то денег это будет стоить, но очень
небольших, я надеюсь. Однако я уверен, что до этого не дойдет, мне кажется,
ребята поработали на совесть, а фигуранты в этом деле хлипкие.
Он пересчитал протянутые мной купюры и разложил их на две кучки.
Мне показалось, что они были примерно одинаковыми, но спросить я отчего-то
стеснялась. Потом зашел бухгалтер - молодая красоточка в хорошем дорогом
костюме, и по взгляду, который кинул на нее Сева, я поняла, что он с ней спит.
Бухгалтер выписала ордер, приняла деньги и вышла, сексуально качнув бедрами.
Вторая кучка моих трудовым потом заработанных долларов сиротливо
валялась посреди Севиного стола, будто бы и не нужная никому.
- Ас этими деньгами что? - робко спросила я.
- Забирайте их, - Сева протянул мне купюры. - Принесете, когда
будем считать контракт выполненным.
- Сева, ты не понял, - вмешался наконец Никотин, до того момента
хранивший какое-то странное молчание. - Вероника не может приезжать к тебе,
когда тебе это удобно. У нее такой режим работы.
- Да об чем речь, дядя Назар, пусть приезжает, когда ей удобно!
- Сева, ты снова не понял, - заговорил Никотин уже строже. -
Вероника вообще не распоряжается своим временем, она никогда не может заранее
сказать, в какой день и в котором часу ей разрешат уйти из дома. Ты ставишь ее
в весьма затруднительное положение.
Сева немножко подумал, потом кивнул:
- Хорошо, дядя Назар, я все понял, только злиться не надо. Вы
хотите оставить деньги здесь, у меня?
- Да, если можно, - попросила я.
- Можно, отчего же нет, - вздохнул Сева Огородников. - В сейф
положу, и пусть себе лежат. Только как я их потом приму? Самому себе, что ли,
приходник выписывать? И ваша подпись, Вероника, нужна будет, что вы согласны
оплатить работу и она вас удовлетворяет. Как же быть?
- Вероника те
...Закладка в соц.сетях
