Жанр: Электронное издание
forself
...щими
красавицами каши не сваришь.
- Вопрос в том, - продолжал Игорь, стараясь не обращать внимания
на льющих слезы женщин, - информацией какого рода может обладать ваша Ника.
Тогда проще будет понять, кому эта информация так понадобилась.
Алена смотрела на него сквозь слезы с восторгом и гордостью. Вот
какой он умный, не зря она его позвала!
Звякнул телефон, Павел тут же нажал кнопку на зажатой в руке
трубке (по ходу рассказа-доклада он то и дело набирал телефонные номера,
записанные на визитной карточке некоего Бычкова с таким странным
именем-отчеством).
- Веронику? Простите, а кто ее спрашивает?
Игорь, Алена и ее мать дружно вскинули головы и уставились на
Павла, словно он сейчас, как по мановению волшебной палочки, достанет из трубки
исчезнувшую Нику или, по крайней мере, адрес, по которому она находится.
- Анна? А вы когда видели Веронику в последний раз? Вчера
вечером? В котором часу? С половины одиннадцатого примерно до двенадцати? Где?
На стройке?
Так.. Видите ли, Анна, Вероника не вернулась вчера домой. Нет,
собака на месте, она сидела возле подъезда.
А Вероника пропала... Да. Да. Хорошо. Я буду вам очень
признателен. Пожалуйста, поторопитесь.
Павел положил трубку на стол и обтер о джинсы вспотевшую ладонь.
- Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки, - он с трудом скрывал
волнение. - Эта женщина виделась вчера с Никой. Она живет в доме напротив.
Сейчас она придет к нам и кое-что расскажет. Ну, раз дело пошло, то, может, мне
и тут повезет, - отец Алены кивком указал на визитку Бычкова и принялся
набирать номер.
Один номер по-прежнему не отвечал. Второй тоже.
Он набрал третий. По его мгновенно напрягшемуся лицу Игорь понял,
что мобильник заработал.
- Алло! Назар Захарович? Здравствуйте. Меня зовут Сальников Павел
Николаевич.., да, очень приятно... Дело в том, что у нас Ника пропала...
Сегодня ночью.., да, ушла с собакой и не вернулась. Нет, собака дома, она у
подъезда сидела, а Ники нет нигде... Да. Хорошо. Спасибо.
Положил трубку и с некоторым удивлением посмотрел на нее.
- Он сейчас приедет. Мне даже не пришлось ему объяснять, кто я
такой. Наверное, Ника ему про нас рассказывала.
- Да кому она могла про нас рассказывать! - воскликнула Алена. -
Она же ни с кем не общается! Она же тут как в тюрьме живет!
- Ой, я вспомнила, - вмешалась ее мать. - Назар Захарович - это,
кажется, ее знакомый доктор, он ее от мигрени лечил или что-то в этом роде. Я
помню, она ему звонила весной, я еще удивилась, что имя такое странное у него.
Позвонили в дверь, Алена помчалась открывать.
- Вот и Анна, - удовлетворенно сказал Павел. - Сейчас мы
узнаем...
Однако, судя по голосам, это была не Анна. Или не только Анна.
Игорь выглянул в прихожую и увидел женщину, мужчину и молодого парня. Это еще
кто такие?
- Простите, - заговорила женщина, - мы все пришли. Это мой муж, а
это наш сын Костя.
В этот момент Игоря осенило, он вспомнил, что Алена как-то
жаловалась на домработницу, которая по вечерам торчит в Интернете, занимая
телефонную линию и не давая девушке возможности позвонить ему.
- Интернет! - воскликнул он. - Надо проверить ее почту, может,
там есть что-то важное.
Присутствующие замолчали и переглянулись. Первой прорезалась
Алена:
- Мы пароля не знаем.
- А если взломать? - предложил Игорь. - Кто-нибудь сможет?
Вновь пришедшие как-то странно посмотрели друг на друга, потом
мужчина решительно шагнул к двери:
- Я привезу Вадика. Он сможет.
- Вы уверены? - недоверчиво спросил Павел.
- Он и не такое взламывал, - горько усмехнулся мужчина и вышел из
квартиры.
- Кто такой Вадик? - нахмурился Павел.
- Это наш сын, брат Костика, - объяснила Анна почему-то виноватым
голосом. - Он действительно хороший хакер, вы не сомневайтесь. Конечно, этим не
хвастаются, но тут такое дело...
Ничего себе иногородняя домработница без паспорта и без прописки,
подумал Игорь, если на ее выручку бросается такая армия людей! Сейчас еще
Бычков с дурацким именем явится, и будет полный комплект. Ладно, чем больше
людей соберется, тем лучше, может, идеи какие появятся, сам-то он все равно не
может придумать, куда и зачем увезли Нику и где ее искать, зато уж когда до
дела дойдет - тут он себя покажет.
Глава 11
НИКА
В книгах все не правда, И в кино тоже. Если бы то, что происходит
со мной, описывалось в каком-нибудь забойном детективе, все было бы совершенно
иначе. Я оказалась бы жутко находчивой, сообразительной и физически
подготовленной и, будучи с виду слабой и не самой умной на свете женщиной,
ловко обманула бы похитивших меня бандитов и либо умудрилась сбежать, либо
заставила бы их меня отпустить, либо придумала бы что-то совершенно невероятное
и сумела бы связаться с Никотином. Но то в детективе. В реальной жизни все
проще, скучнее и безысходное.
Я сижу в полутемном чулане с крохотным окошечком, расположенным
так высоко, что выглянуть в него нет никакой возможности. И встать не на что,
никакой мебели здесь нет Здесь вообще ничего нет такого, что позволило бы
развернуться воображению и соорудить, например, из черенков швабры шест, а из
ржавой гантели - оружие, которым можно проломить череп тем, кто сюда зайдет.
Четыре угла, пыль, паутина, слабый свет из прямоугольного маленького окошка - и
я, Ника Кадырова, со своим приданым. В качестве приданого в данном случае
выступает тошнота, головокружение и спазмы кишечника. Интересно, какой дрянью я
надышалась, пока они везли меня сюда? Ничего не помню, кроме
приторно-сладковатого запаха, окутавшего меня, как только я с Аргоном на
поводке вошла в подъезд.
Очнулась я уже здесь, в чулане. Первым делом меня вырвало. И уже
одно это в условиях отсутствия унитаза, раковины и воды моментально
деморализовало меня.
Кстати, еще одна замечательная ложь, на которую как-то не
обращаешь внимания, читая книги или смотря фильмы: как это люди ухитряются
сохранять присутствие суперменского духа и боевой настрой в обстановке полной
антисанитарии? В чулане не было ни ведра, ни чего бы то ни было, что можно было
бы использовать по сантехническому назначению, а организм-то функционирует,
почки работают, кишечник тоже не дремлет, особенно в стрессовой ситуации, и что
с этим прикажете делать?
Сначала я мужественно терпела, надеясь на то, что чулан кем-то
охраняется и этот охранник будет выводить меня в туалет. Я кричала, стучала в
дверь и требовала соблюдения моих физиологических прав. Охранник был, он даже
общался со мной. Но насчет прав - убеждений моих не разделял, посоветовав
использовать в необходимых случаях имеющееся пространство. Выражений он не
выбирал, а поскольку явно не был высокообразованным филологом, умеющим
использовать все богатство родного языка, то называл вещи своими именами, и
поэтому его прямую речь я приводить не буду - неприлично.
Мои шумные демарши в защиту санитарного состояния жилища (пусть и
временного) дали ему понять, что я очнулась и готова к употреблению. Минут
через пять после нашего первого диалога за дверью послышались шаги, голоса,
потом со мной заговорили. Это был уже не охранник, голос другой, хотя лексика
такая же убогая.
- Слышь, ты, кто тебя нанял?
Я прильнула к двери, пытаясь найти хоть какую-нибудь щелочку и
увидеть своего собеседника. Безрезультатно. Щель была, и не одна, но все они
находились выше моей головы, а встать, как я уже сказала, там было не на что.
- Куда нанял? В домработницы?
- Ты дурой-то не прикидывайся! Повторяю: кто тебя нанял?
Я дурой не прикидывалась, я ею была. Потому что совершенно не
понимала, о чем он меня спрашивает.
- Послушай, - я решила не церемониться и не изображать
благовоспитанную девицу, - я в туалет хочу. Отведи меня в туалет, тогда
поговорим. Мне уже моча в голову ударяет, я ничего не соображаю. Пока на горшок
не отведешь, разговора не будет.
Вы верите в то, что слон может испугаться комара?
И правильно делаете, если не верите. Потому как мои требования и
дерзкие попытки выставлять условия возымели на моего невидимого собеседника
примерно такое же действие, как на слона - угроза комариного укуса.
Мне посоветовали, во-первых, не выступать, а то будет хуже, а
во-вторых, отправлять физиологические потребности по месту нахождения, то есть
непосредственно в чулане. Структура дальнейших шумов позволила прийти к выводу,
что собеседник мой, перекинувшись парой негромких слов с охранником, покинул
стол переговоров.
Но я не преувеличивала, когда говорила, что моча ударила в голову
и я ничего не соображаю. В туалет хотелось так нестерпимо, что ни о чем другом
я просто думать не могла. Пришлось последовать дважды данному мне совету, после
чего и организму в целом, и голове в частности стало куда легче, и я смогла
приступить к сбору анамнеза и постановке диагноза.
Итак, что в анамнезе? Встреча с Костей и его братом Вадиком на
улице и светская беседа эдак минут на двадцать. Потом вечерний разговор с мамой
Вадика, из которого выяснилось, что наш сосед Виктор Валентинович Кулижников,
во-первых, знает Вадика Фадеева в лицо, во-вторых, связан с ним неким
криминальным эпизодом, разбирательств по поводу которого ему хотелось бы
избежать, в-третьих, этот Виктор Валентинович - человек импульсивный и
недальновидный, поскольку ухитрился “кинуть” доверчивого Вадика и не
позаботился при этом о собственной безопасности. Ну в самом деле, как можно
“кидать” человека, который знает, как тебя зовут и где ты работаешь? Можно,
конечно, но только при условии, что ты хорошо “обставишься”, например,
объяснишь своей жертве, что любые попытки разобраться выйдут ему боком, или
заведешь охрану, или еще что-нибудь в этом же роде. Господин Кулижников ничего
этого не сделал, поступление Вадика в институт материально не обеспечил,
присвоив деньги, и решил отчего-то, что это сойдет ему с рук. В общем-то, оно и
сошло бы, если бы Вадик не наделал глупостей, которые привели его семью в
состояние бешенства. Однако же есть еще один факт, свидетельствующий о
характере нашего соседа: моя встреча с Вадиком на улице произошла днем, часа в
четыре, а реакция наступила уже ночью. Быстро, ничего не скажешь.
Ни тебе обдумывания ситуации, ни сбора дополнительной информации,
ничего, что обычно свойственно работе нормальной службы безопасности, если
таковая в криминальной структуре имеется. Стало быть, менталитет у этих ребят
простой, как чугунная гиря: хватай и тряси, чего тут думать, трясти надо. И,
стало быть, никакой службы безопасности в этой структуре нет, и сами они -
никакая не мощная структура и вообще не структура, а так, кучка удалых ребят во
главе с прилично выглядящим Дмитрием Дмитриевичем, строящим из себя проректора
одновременно нескольких вузов, ведь наверняка гениальную операцию по
регулированию курса ценных бумаг проводят не один раз, то есть приглашают по
одному абитуриенту из нескольких институтов. Работа сезонная, психологическая
надежность комбинации строится именно на желании поступить на бюджетное
отделение и на страхе быть отчисленным и загреметь в армию в случае излишней
болтливости. Брать несколько человек из одного вуза опасно, при взаимном обмене
информацией между двумя студентами сразу станет ясно, что дело не в оказании
однократной личной услуги проректору, а в массированном зарабатывании денег.
Так что урожай снимают один раз в год, летом, потом до следующего лета контора
затихает и спокойно тратит заработанное. Сколько же имеет на этом наш дорогой
сосед?
Давай считать, Кадырова. Взятка за поступление в институт в
среднем составляет пять тысяч долларов, но бывает и дороже. Самые высокие
ставки, насколько мне известно, - двадцать тысяч. Хорошо, предположим, в тот
институт, куда хотел поступать Вадик Фадеев, нужно давать по максимуму. Итак,
что-то стряслось у Кулижникова, и ему на решение проблемы не хватило двадцати
тысяч.
Он их получил у Дмитрия Дмитриевича после проведения брокерских
операций, но в приемную комиссию не передал, присвоил. О чем это говорит? О
том, что денег у него не так уж много (по бандитским меркам, конечно).
Человек, зарабатывающий сотни тысяч долларов, уж двадцать-то
тысяч всегда найдет. Значит, наш сосед зарабатывает куда меньше, основной навар
имеют держатели акций и ценных бумаг, а Виктор Валентинович выполняет роль
поставщика рабочей силы и получает скромный гонорар за услуги плюс деньги на
взятку в приемную комиссию.
Очевидно, Виктор Валентинович видел, как я разговаривала с
Вадиком, и испугался. Может быть, он в это время проезжал мимо на машине или
шел домой пешком по противоположной стороне улицы. Или видел меня с балкона.
Кстати, мог ли? Я напрягла память и пространственное воображение и пришла к
выводу, что если бы сосед вышел на балкон, то вся наша милая компания была бы
перед ним как на ладони. Конечно, он нас увидел, и реакция наступила
незамедлительно. Хорошо бы выяснить одну деталь: а не выходила ли Анна вместе с
Вадиком на улицу? Например, когда провожала его вечером в больницу. Если
выходила, то тогда получается еще более складно. Перепуганный Кулижников, видя,
что опасность притаилась в доме напротив (именно оттуда вышел обманутый год
назад мальчик и вступил в контакт с соседской домработницей), продолжает
пристально наблюдать за логовом врага, видит обманутого мальчика в обществе не
только юноши и девушки, но и женщины, а потом видит, как эта женщина поздно
вечером встречается со мной. Ну, тут уж вообще полная феерия наступает! Тут
впору кричать “караул”, бить во все колокола и сматывать удочки. Или что там
еще делают бандюки в таких ситуациях? Рвут когти, уходят в бега? Кажется, еще
забивают стрелку.
На этом мои познания в жизни преступного мира закончились.
Господи, да чем же они меня траванули в целях транспортировки? Голова чугунная,
и сильно тошнит. Такое состояние аналитической работе отнюдь не способствует.
Ладно, постараюсь не отвлекаться, а то вдруг опять начнут вопросы задавать, а я
пока не придумала, как себя вести и что отвечать.
Так, с анамнезом разобрались. И каков же диагноз?
Меня, то есть человека, вступавшего в контакт с обманутым
мальчиком и еще одной женщиной “из логова врагов”, похитили, чтобы выяснить,
что происходит и кто меня нанял. То есть для Виктора Валентиновича и его
компании должно быть очевидным, что их хакерские проделки и биржевые фокусы
кто-то хочет вытащить на свет божий. Кто? Правоохранительные органы, чтобы
состряпать уголовное дело и отдать героев-акционеров под суд? Или отважные
Робин Гуды, узнавшие откуда-то о таком оригинальном способе обогащения и
возымевшие страстное желание заставить акционеров поделиться не праведно
нажитым? Или все дело в одном конкретном мальчике, которому не дали поступить в
институт? В любом случае все замыкается на домработнице Сальниковых, которую
наняли (или завербовали? не знаю, как правильно) специально для того, чтобы она
следила за соседом Виктором Валентиновичем, втиралась к нему в доверие и
снабжала заинтересованные стороны информацией о нем и его образе жизни.
Вот так или примерно так они должны были рассуждать. Ну ладно, а
мне-то что делать? От всего отпираться?
Дескать, ничего не знаю, Вадика в первый раз в жизни видела
сегодня днем (впрочем, кажется, это было уже вчера), знакома с его братом,
который в меня влюбился и вбил себе в голову невесть что, а заботливая мама
пришла поговорить со мной, попросить, чтобы я не поощряла мальчика, не
приваживала его, не обольщала и не соблазняла. И ни про какое несостоявшееся
поступление в институт я и слышать не слышала. Да, пожалуй, это единственный
способ... Способ чего? Выжить? Дуреха, да кто тебе позволит выжить-то? Кто тебя
отсюда отпустит, чтобы ты немедленно бросилась всем рассказывать, как тебя
похитили? Правда, есть одно обнадеживающее обстоятельство: с тобой
разговаривают через дверь. То есть не дают тебе возможности увидеть их лица. А
раз ты не видишь лиц и не знаешь географических координат места своего
заточения, то ты не опасна, тебя можно будет отпустить.
Надежда есть. Но она есть только при двух условиях: в разговорах
с тобой ни разу не будет упомянуто имя Виктора Валентиновича, и самого соседа
ты здесь не увидишь. Если одно из этих условий будет нарушено, можешь прощаться
с жизнью, Кадырова, потому что станет очевидным: тебя отсюда отпустят только в
одном направлении, и это совсем не то направление, о котором ты мечтаешь.
Так, а что будет, если сказать правду? Вот как было, так и
рассказать, мол, сначала был мальчик Костик, потом появился брат Вадик, потом
мама, и от мамы я узнала про Кулижникова и про недоразумение, в основе которого
лежала (или стояла? А может, бегала?) черная крупная собака породы русский
терьер с химической кличкой.
Что тогда? История правдивая, но малоправдоподобная.
И в ней есть одно слабое место: имя соседа. Тогда точно не
выпустят.
Черт бы вас взял, авторы детективных сюжетов! Где вы там? Где
ваши гениальные идеи о том, как слабая одинокая женщина может вырваться из рук
отмороженных на всю голову бандитов? Ау! Нету вас, попрятались, сволочи, вы
только за своими письменными столами и компьютерами такие умные, обязательно в
чуланчик подбросите весь необходимый для побега инвентарь, а в голову вашей
героини напихаете оригинальных мыслей о том, как всех обмануть и выйти сухой из
воды.
Ну вот, Кадырова, свободного времени у тебя нынче навалом, можешь
предаться своему любимому занятию: рассуждениям о дорожках, которые ты
выбирала. Ты шла из аптеки с лекарствами для Николая Григорьевича, увидела
юного Вертера и выбрала вариант “подойти и поздороваться”. Вот отсюда и
начались твои неприятности.
Не подошла бы - сидела бы сейчас дома, варила обед для
Сальниковых, делала массаж Старому Хозяину.
Нет, все началось раньше, в тот момент, когда ты сделала другой
выбор - выбор своего поведения с Костей.
Если бы ты не отшила его так грубо и прямолинейно, он пришел бы
гулять с тобой вчера вечером, и тогда его мама уж точно не подошла бы к тебе с
разговорами. И он проводил бы тебя до лифта, и тебя не похитили бы.
Стоп, Кадырова! Ты забыла о самом главном - об Анне. Анна должна
тебе звонить сегодня, ты ведь обещала свести ее с Никотином. Она позвонит, и...
Что дальше?
Сальниковы уже понимают, что раз ты не явилась домой, то с тобой
что-то случилось. Что они сделали? Искали тебя? А фиг их знает, вряд ли они
станут колотиться ради домработницы, я для них всего лишь мыслящая бытовая
техника. Но я ушла с собакой, о собаке они, надо думать, побеспокоятся. Собаку
они будут искать. И поймут, что вместе с собакой исчезла и я. А кстати, где
Аргон? Наверное, его оставили, и он, бедолага, терпеливо сидит возле подъезда в
ожидании, пока его заберут. Вряд ли здоровенного пса увезли вместе со мной, с
ним хлопот много, он лает, вертится и занимает место. Нет, конечно, его
оставили.
Ну хорошо, Сальниковы нашли собаку, а меня нет.
Что они станут делать? Обратятся в милицию? Скорее всего. Хотя...
Кто их знает, ведь придется объяснять, что я у них живу без прописки и без
регистрации и за меня как за наемную рабочую силу они не платят налоги. Это
может их остановить. Тогда как? Как они будут действовать?
Да никак! Пожмут плечами, подождут пару дней и станут искать
новую прислугу, желающих-то вон сколько, Москва заполонена такими беженцами из
бывших союзных республик, которым жить негде и есть нечего. И далеко не все они
бомжуют, среди них огромное количество таких же, как я.
И вот звонит Анна. Просит меня к телефону. Если трубку снимет
Алена, которая меня принимает за неодушевленный предмет, она скажет, что меня
нет дома и, когда я приду, неизвестно. Если подойдет Наталья, результат будет
точно таким же, она скажет, что меня нет, и положит трубку, потому что хоть и
понимает, что я одушевленная, но мозгов у нашей Мадам совершенно точно
недостаточно, чтобы уцепиться за этот звонок и начать разговаривать с Анной.
Если на звонок ответит Гомер, он может даже не понять, кого зовут к телефону, и
скажет, что таких здесь нет. Старый Хозяин? О господи, только бы он не начал
нервничать и волноваться из-за моего исчезновения! Но ведь наверняка начнет.
Тахикардия, сердечная недостаточность, кислородные подушки, растерянная и плохо
соображающая Наталья, не сделанные вовремя уколы, слишком поздний вызов
“Скорой”... Этот последовательный ряд событий логичен и неумолим, но думать о
нем не хочется. Николай Григорьевич, милый, пожалуйста, не волнуйтесь, не
переживайте, поберегите себя, со мной все будет в порядке, вы только не
болейте!
Не надо приступов, не надо “Скорой”, не надо больницы, пусть у
вас найдутся силы и самообладание, чтобы понять, что вам сейчас болеть ну никак
нельзя, потому что меня нет рядом. Потерпите, соберитесь, милый, хороший мой
Николай Григорьевич, возьмите себя в руки, подождите, пока я вернусь! Старый
Хозяин - моя последняя надежда. Этот цепкий старик своего не упустит, если
где-то можно урвать кусочек информации - урвет всенепременно. Но он снимает
трубку, только когда никого нет дома, кроме него самого. Сегодня воскресенье,
так что рассчитывать на удачное стечение обстоятельств не приходится,
Сальниковы должны быть дома. А если он все-таки подслушивает? Если снимает
тайком трубку? Господи, сделай так, чтобы это оказалось правдой! Пусть он
снимает трубку, пусть все слышит. Еще вчера такое поведение казалось мне
нежелательным и неприличным, но сегодня это самое неприличное может меня
спасти.
Ну что ж, диагноз поставлен. Есть две вещи, два сильнодействующих
препарата, которые могут сохранить мне жизнь. Молчание вокруг фигуры нашего
соседа.
И звонок Анны, на который ответит Старый Хозяин. Что я могу, сидя
взаперти в полутемном чуланчике? Только думать. Воспользоваться старым
проверенным способом и представлять себе, как я, живая, здоровая и счастливая,
покупаю в магазине, а потом вешаю в ванной бирюзовую занавесочку с красными
рыбками и зелеными водорослями. И еще буду представлять себе, как звонит Анна,
и с ней разговаривает Николай Григорьевич, и сразу узнает, что вчера вечером мы
с ней разговаривали, и она расскажет ему свою историю, и про сына, и про
соседа, и он все поймет.
А если мне будут задавать вопросы, начну прикидываться кофемолкой
и рассказывать про влюбленного Ромео и бдительную мамашу. Другого выхода все
равно нет.
Это я так долго рассказываю о своих размышлениях, на самом же
деле они заняли от силы минут пятнадцать, ведь мы, когда думаем, фразы до конца
не проговариваем.
Меня снова начала мучить рвота, но теперь вопросы гигиены жилища
меня беспокоили меньше, то есть беспокоили, разумеется, как врача, но не до
такой степени, чтобы страдать от отсутствия возможности умыться и почистить
зубы. Если тебя заставляют существовать на пяти квадратных метрах вместе с
собственными испражнениями, то многие высокие материи становятся как-то
безразличны. И сила духа заметно падает. Поэтому я еще раз повторю: не верьте,
когда вам рассказывают о запертых в чуланчик без туалета героях, которые после
многодневного пребывания наедине со своими фекалиями совершают невероятный
рывок к свободе. Сама ситуация настолько унизительна, причем на уровне
подсознания, что человек просто теряет способность к конструктивному мышлению.
Снова послышались шаги и голоса. Я замерла, прижавшись к двери и
мечтая только о том, чтобы не появился сосед. Кто угодно, только бы не он!
Мне повезло, это снова был тот тип, который уже приходил.
- Ну что, проссалась? - громко спросил он.
Это было грубо. Я даже обиделась. И решила поэтому не отвечать.
Ну можно ли быть таким неделикатным?
- Эй, ты там, уснула, что ли?
- Уснешь тут с тобой, - спокойно ответила я. - Чего ты орешь, как
на базаре? Мне плохо. Меня тошнит, и голова кружится. Сами накачали какой-то
дрянью, а теперь спать не даете. Садисты.
- На том свете выспишься, курица, - оптимистично пообещал
невидимый собеседник. - Отвечай: кто тебя нанял? На кого работаешь?
Мне тут же вспомнился “Мертвый сезон” и истошные крики: “Кто с
тобой работает? Кто еще с тобой работает?
Говори!” Почему-то стало смешно. Наверное, от безысходности. Тут
же вспомнился еще один фильм из моего детства, “Старшая сестра” с Татьяной
Дорониной. Героиня Дорониной рассказывает притчу о жителях осажденного города,
которые со слезами и плачем отдавали захватчикам все, что у них было. А когда в
ответ на очередное требование сдать ценности начали смеяться, захватчики
поняли, что в этом город
...Закладка в соц.сетях
