Жанр: Электронное издание
forself
...хом
и переживаниями котик уснул, и совершенно неожиданно для меня Николай
Григорьевич предложил принести чаю и перекусить.
- Вы сидите, Никочка, пусть Патрик поспит, не будите его, я сам
все принесу, и мы с вами чайку выпьем с бутербродами и пирожками. А?
Я с удовольствием согласилась. Господи, как давно никто не
приносил мне чай в комнату! Это же такая малость, такая ничтожная ерунда, а
возникает ощущение, что о тебе заботятся, что ты нужна и, может быть, даже
любима...
Несмотря на напряженную ситуацию с Аленой и Игорем, несмотря на
прооперированного котика и на возникшую снова финансовую брешь, это были
несколько самых счастливых часов за то время, что я рассталась с Олегом.
А вечером я снова встретилась с Никотином.
- Алену удалось отбить, - не тратя лишних слов, сообщил Назар
Захарович. - Ребята очень хитро перевели стрелки на деда, девочка рассказала
Игорю, что дедушка у нее всю жизнь проработал в КГБ - ФСБ, и парень поверил,
что это именно дед его вычислил и разгадал весь замысел. Ему мягко дали понять,
что у Алениного дедушки возможности неограниченные, и если что, то... С
фантазией у него лучше, чем у тебя, детка, он сам дорисовал картину. Вероятно,
получилось очень впечатляюще, потому что он позволил им договориться. Более
того, Игорь пообещал не бросать Алену сразу, а сделать это мягко, постепенно,
чтобы не нанести ей травму. Он признался, что как женщина она его совершенно не
интересует и поддерживать с ней отношения в дальнейшем он не намерен.
- Значит, все? - с облегчением перевела я дух. - Вопрос закрыт?
- Ну прямо-таки! Вопрос закрыт только в части Алены. А в части
Женечки он остается открытым. Если мы хотим, чтобы Алена осталась в стороне и
ее отношения с Игорем никогда и ни в чем не вышли за рамки обыкновенного
романа, мы должны сделать так, чтобы Женечка сам пришел к Игорю и в самой
униженной форме попросил у него прощения. Игорь собирается отвести душу и
всласть поиздеваться над бывшим одноклассником, и Женечка должен все это
вытерпеть.
- И как этого добиться? - спросила я упавшим голосом.
- Детка, в наше суровое полукапиталистическое время деньги решают
все. Те же самые ребята уже поговорили с Женечкой. Они же опытные
переговорщики.
- И что? Неужели он согласился?
- Ты меня удивляешь, - покачал головой Никотин.
Он выбросил окурок, тут же достал еще одну “беломорину”,
прикурил, выпустил дым сквозь зубы.
- Кто же может за здорово живешь согласиться на такое? - задал он
сакраментальный вопрос.
Это верно.
- Сколько? - обреченно ответила я тоже вопросом.
- Ребятам - триста, по таксе, за визит к Женечке.
А самому Женечке - тысячу долларов. За меньшую сумму он не
согласен. Сначала вообще требовал три тысячи, но ребята его уломали.
- Хорошо. Я дам деньги. Когда нужно?
- Ребята могут подождать, они нормальные, в положение входят. А
Женечка - сама понимаешь, в кредит не работает. Пока денег не будет, он к Игорю
не пойдет. Ребята взялись процесс проконтролировать, то есть деньги будут у
них, и Женечка не получит их до тех пор, пока Игорь не испытает чувство
глубокого удовлетворения. Ты остаешься полностью в стороне, ни Женечка, ни
Игорь никогда не узнают, что за всем этим стоишь ты и деньги даешь тоже ты.
- А за то, что ваши ребята проконтролируют, как вы выразились,
процесс, сколько я должна заплатить? - безнадежно уточнила я.
- Это - подарок от фирмы. Бесплатно. Пока они вели переговоры
сначала с одним мудаком, потом с другим, они так прониклись сочувствием к тебе
и к Алене, что решили за контроль денег не брать. Все люди, у всех есть не
только желудок, но и сердце.
НА СОСЕДНЕЙ УЛИЦЕ
Почему все перестало получаться так, как он задумывает? Почему
раньше все шло строго по разработанным им планам, а теперь все срывается?
Полоса такая, что ли?
Или с его планированием что-то не в порядке? Сначала старая
стерва Ольга взбрыкнула, теперь, когда все, казалось, на мази, дед Алены свои
длинные комитетские щупальца протянул. Как догадался? Как вычислил? Впрочем,
нечему удивляться, разведчик-контрразведчик, это его профессия. С ним
связываться - себе дороже. А с Женькой Сальниковым что за фигня получилась? Он
же алкаш!
Этого Игорь не мог предвидеть, он был уверен, что жизнь красивого
и уверенного в себе одноклассника сложилась успешно и благополучно, и именно
это благополучие, социальное, семейное, финансовое, придавало плану мести такую
приятную окраску. Заставить этого успешного красавца, наверняка богатого
бизнесмена, мужа красивой женщины и отца прелестных ребятишек, распластаться
перед Игорем, унижаться, просить, каяться, бить себя в грудь... Много чего
придумал Игорь для этой решающей сцены. И ничего не получилось.
Потому что вместо успешного и богатого Евгения Николаевича
Сальникова к нему явился спившийся, трясущийся похмельной дрожью, опухший и
отекший Женька, который даже не в состоянии был оценить и осознать всю глубину
заготовленного ему унижения. Игорь очень быстро понял, что Женьке абсолютно все
равно, что говорить, что делать и какие слова выслушивать, чувство самоуважения
и гордости у него атрофировалось. И интерес к Женьке сразу пропал. Осталась
обида, осталась раздавленная с Женькиной подачи и оскверненная любовь, но не
осталось больше идеи о том, как восстановить равновесие, как вернуть утраченный
баланс. Еще вчера Игорь был уверен, что, как только Женька начнет просить
прощения, все встанет на свои места. Но вот он пришел, вот валяется на полу,
говорит нужные слова, которые еще вчера казались самыми лучшими, самыми
желанными, но... ничего не происходит. Баланс не возвращается, равновесие не
восстанавливается, потому что нет вожделенного Женькиного унижения, нет его
растоптанной гордости, а есть жалкий дешевый спектакль, разыгрываемый жалким
трясущимся алкоголиком.
Игорь прервал Женькины излияния на середине и выставил его из
квартиры. Может, и хорошо, что так получилось, хорошо, что настырный
дед-комитетчик вмещался. И все закончилось. А то Игорь бы еще сколько времени и
сил потратил на Алену, заставил бы ее присутствовать при этом позорище, а она
привела бы пьяного Женьку. И никакого удовольствия, одно сплошное
разочарование. Результат был бы точно таким же, только был бы достигнут ценой
куда больших усилий. Ну и ладно.
Хорошо, что он не уложил Алену в постель. Она очень хорошенькая,
но не в его вкусе, да и молода слишком, Игорю с такими неинтересно. Зато теперь
он свободен от притязаний, эти современные школьницы, конечно, очень
продвинутые и физическую близость не рассматривают как повод даже для
знакомства, не то что для женитьбы, но, когда у девчонки такой дед, лучше
держаться от нее подальше. Дед просил девочку не обижать, ну что ж, Игорь умеет
расставаться с женщинами по-разному, и резко, в один момент, выставляя их за
дверь, и плавно, постепенно, так, что они даже не замечают, что, оказывается,
уже встречаются не с Игорем, а с кем-то другим.
Вот и Алена не заметит. Уж он постарается.
Глава 10
В ДОМЕ НАПРОТИВ
- Я хочу посмотреть, как вы живете.
Это было уже не в первый раз, но почему-то сегодня просьба брата
застала Костю врасплох. То ли он слишком увлекся новым ощущением возможности
сопротивляться отцу, то ли подсознательно искал повод позвонить Миле, но если
раньше он находил убедительные аргументы для Вадика, то сегодня даже не пытался
их искать и сразу согласился.
- А доктор разрешит тебе уйти?
- Разрешит. Я уже спрашивал у него.
- Я должен сам спросить, - строго ответил Костя, по многолетней
привычке чувствуя себя старшим и во всем ответственным за брата-близнеца.
- Спроси, - Вадик пожал плечами и поерзал на скамейке. - Он как
раз сегодня дежурит. Иди, я тебя здесь подожду.
Костя, мгновение поколебавшись, отправился в корпус, на третий
этаж, где находилось отделение, в котором лежал Вадик. Доктор - Дмитрий
Вениаминович - сидел на диванчике рядом с сестринским постом и что-то сердито
объяснял пожилой женщине, навещающей здесь дочь. Эту женщину Костя видел часто,
и почти всегда она плакала, и парень ее жалел, хотя и не знал, из-за чего она
плачет. Просто жалел, и все.
Увидев Костю, Дмитрий Вениаминович коротко кивнул ему - дескать,
подожди минутку, я сейчас освобожусь. Костя послушно отошел в сторонку и
принялся разглядывать прикрепленные к стене плакаты наглядной агитации о вреде
наркомании и опасности лекарственной зависимости. Нового ничего не почерпнул,
потому как плакаты эти висели здесь давно, и Костя неоднократно имел
возможность ознакомиться с их душераздирающим содержанием Женщина наконец ушла,
и по ее вздрагивающей спине он понял, что она снова плачет.
- Дмитрий Вениаминович, я насчет Вадика... Он хочет съездить
домой. Как вы думаете, ему можно?
- Можно, - улыбнулся врач. - Даже нужно. Я думаю, встреча с
родителями в привычной обстановке, среди любимых вещей, в родных стенах ему не
помешает.
Костя открыл было рот, чтобы возразить, но спохватился, вспомнив,
что доктор ведь не знает об их временном жилище и о том, что нет там никаких
любимых вещей и уж тем более родных стен. И не нужно ему знать.
Пусть Вадька съездит, посмотрит, как они живут, и, может быть,
скажет матери с отцом какие-то такие слова, которые заставят их остановиться,
одуматься, прекратить этот балаган. Вадька, конечно, младший, слабенький и
больной, он в депрессии, но он умный, он всегда умел находить необычные слова и
видеть события в необычном свете.
- Значит, я смогу завтра его забрать? - спросил он.
- Пожалуйста. Только, Костя, это уж на твою ответственность,
чтобы без глупостей. Вадик постоянно принимает сильнодействующие препараты, так
что алкоголя - ни капли, даже пива ни глотка. Ты меня понял? И исключить любые
психотравмирующие факторы.
- Какие? - не понял Костя.
- Ну как какие... Те, которые могут вызвать у него тяжелые мысли
и переживания. Ты же учишься в институте?
- Учусь.
- А Вадик не поступил. Он может болезненно воспринять это
различие Видишь ли, одно дело - абстрактно знать, что ты учишься, и совсем
другое - видеть реальные доказательства, свидетельства того, что у тебя теперь
совсем другая жизнь, такая же, какая могла бы быть и у него, но не получилась.
Учебники там всякие, конспекты, телефонные звонки однокурсников, фотографии
веселой студенческой жизни и все такое. Ну, ты понимаешь, о чем я?
- Понимаю, - кивнул Костя. - Я к завтрашнему дню все приберу,
чтобы в глаза не бросалось.
- Вот и правильно. И с родителями поговори, подготовь их.
Особенно важно, чтобы встреча Вадика с отцом прошла гладко. Ты ведь знаешь, что
твой брат очень переживает, оттого что отец не приезжает к нему в больницу?
- Папа очень много работает, на трех работах вкалывает, -
принялся врать Костя, - и в выходные, и в праздники, у него совсем времени нет,
он тоже переживает, что не может к Вадьке вырваться, но нужно же зарабатывать,
у вас тут дорого...
- Конечно, я понимаю. Для Вадика важно услышать от отца, что тот
его любит, не осуждает и не считает слабаком. Постарайся объяснить это своему
папе. Если ты не уверен, что сможешь договориться с ним, тогда лучше не затевай
эту поездку, вся наша работа может пойти насмарку. Отец завтра будет дома?
Этого Костя не знал, завтра суббота, все будет зависеть от того,
чем собирается заняться Враг, сидеть дома или куда-нибудь уехать, по делам или
на дачу. Но так ответить Дмитрию Вениаминовичу он не мог, ведь он же сам только
что вдохновенно наплел про то, как много отец работает, и по выходным, и по
праздникам. Если признаться, что отец может днем оказаться дома, то сразу
возникнет вопрос, почему он не приезжает к Вадику.
- Н-не знаю, - пробормотал он, - вообще-то вряд ли, он же
работает...
- Ты мог бы отвезти Вадика к нему на работу, это было бы совсем
неплохо, завтра суббота, пусть парень увидит, что отец действительно работает,
что он занят и не избегает его, а просто не имеет возможности приезжать даже в
выходные. Но только при условии, что твой отец будет вести себя правильно.
Хочешь, я сам позвоню ему и поговорю, объясню?
- Нет-нет, - торопливо отказался Костя, - не нужно. Я сам ему все
объясню. Он очень любит Вадьку и скажет все, что нужно. А в какое время завтра
можно его забрать?
- Да в любое. Можешь увезти брата сразу после завтрака и привезти
вечером, часам к восьми. Я скажу медсестре, чтобы дала ему с собой все
препараты, только ты уж сам проследи, чтобы он все принял вовремя. Ты ведь
парень ответственный, так что я на тебя полагаюсь.
На первом этаже корпуса, в холле, висели на стене
телефоны-автоматы, и Костя, в очередной раз сердито вспомнив о мобильниках,
которые сегодня есть у всех, сунул в прорезь карточку и набрал номер Милы. Уж у
Милы-то мобильник был, и девушку его звонок застал на Клязьминском
водохранилище, где она вместе с компанией друзей валялась на пляже. Голос у нее
сперва был суховатым и напряженным, но, услышав Костину просьбу, она как-то
сразу смягчилась и тут же согласилась помочь.
- Без вопросов, Костик. Когда нужно?
- Завтра, часов в двенадцать. Сможешь?
- Постараюсь. Тебя у дома забрать?
- Не обязательно, - заторопился Костя, - я и на метро до больницы
доеду, чего тебе лишний крюк делать.
Мне главное Вадьку привезти, а потом отвезти. Если тебе удобнее
прямо к больнице...
- Мне удобнее побыть с тобой, желательно без свидетелей.
Костя все отдал бы в этот момент, чтобы увидеть, улыбается Мила
или нет. Голос-то у нее строгий, как будто она выговаривает ему за провинность,
обижается, что Костя отказался ехать с ней отдыхать и даже на подмосковный пляж
ей приходится отправляться без него. Все-таки она замечательная, самая лучшая
на свете! Маме она обязательно понравится. А Вадьке? И Вадьке тоже понравится!
- Мила... - он глубоко вздохнул, - я по тебе соскучился. Кончай
дуться, ладно? Ты же видишь, я к Вадьке привязан.
- Завтра поговорим. В половине двенадцатого у твоего дома.
Через больничный парк, к скамейке, где дожидался брат, Костя
мчался чуть ли не вприпрыжку.
- Завтра забираем тебя в двенадцать дня, - радостно сообщил он.
- Забираете? - прищурил близорукие глаза Вадик. - И сколько вас?
Костя ощутил болезненный укол где-то в груди. Вадька, похоже,
надеется, что за ним на машине приедет отец, но впрямую спрашивать не решается,
хорохорится, пытается выглядеть спокойным и ироничным.
- Ну.., это.. - замямлил Костя, подыскивая нужные слова, и
внезапно выпалил:
- Вадь, отец не может ничего планировать, я ведь тебе объяснял,
он целыми днями у твоего доцента на хвосте висит. Я приеду за тобой с одной
подругой, с моего курса телка. У нее своя тачка. Она нас отвезет домой, а потом
назад в больницу.
- С подругой? Ты хочешь сказать, с твоей девушкой?
Осторожно, сказал сам себе Костя, Дмитрий Вениаминович
предупреждал насчет этих.., как их там.., психотравмирующих факторов. У Кости
есть девушка, да еще однокурсница, он с ней встречается, причем весьма интимно.
А у Вадика нет ни однокурсников, ни девушки, ни личной жизни. Хотя все это
могло бы быть.
- Она не моя девушка. Просто знакомая с тачкой.
По лицу Вадика было видно, что он не поверил. И уж точно не
поверит, когда увидит Милу и Костю рядом с ней. Да ладно, подумал Костя, завтра
разберемся.
Дома он пристально осмотрел свою комнату и устроил тщательную
приборку Все учебники и конспекты - с глаз долой, а то они так и валяются
кругом после сессии.
Костя сложил их высокой стопкой в угол комнаты, а впереди
поставил стул, набросав на него джинсы, джемпера и майки. Вот так, одежки на
виду, а студенческой атрибутики не видно. Закончив уборку, привычно сел у
зашторенного окна и уставился на улицу сквозь щель между ветхими полотнищами.
Отца не было, он еще утром уехал следом за Врагом и до сих пор не вернулся.
Костя исправно нес вахту, наблюдая за домом напротив. Подъезд, в котором жил
Враг, из окна виден не был, поле обзора покрывало пространство, начинающееся
метрах в десяти от подъездной двери, но этого было вполне достаточно, чтобы
видеть, как Враг уходит и приходит, точнее - уезжает и приезжает. Пешком к
подъезду можно подойти и с другой стороны, но на машине - только со стороны
проезжей части, которая из окна - как на ладони.
Вот Вероника появилась, одна, без собаки, и пошла в сторону
магазина. Теперь, когда не нужно больше было притворяться и изображать
поклонника, она даже нравилась Косте. Спасибо ей за то, что прогнала! И вообще,
никакая она не старуха, очень даже симпатичная тетка.
Муж у нее, само собой, ублюдок, а сама она хорошая, веселая
такая, юморная, прикалываться любит. Небось даже не знает, не ведает, с какой
сволочью живет. Отец, правда, до сих пор думает, что тогда ночью она по
поручению мужа встречалась с Главным Врагом или с кем-то, кто с ним связан, но
Костя в это не верит. Ох, как отец разорялся, когда Костя сообщил ему, что
Вероника устроила своему потенциальному молодому любовнику от ворот поворот!
Опять называл его бестолковым, ни на что не годным, придурком, который даже
такую ерунду как следует сделать не может. Но Костя все вытерпел, не огрызался
и даже не пытался оправдываться, только бросил сквозь зубы: мол, насильно мил
не будешь, и не всякой женщине хочется изменять мужу с первым встречным, тем
более при такой разнице в возрасте. Отец еще больше раскипятился и запыхтел,
что, дескать, он лучше знает, и не родилась еще такая баба, которая отказалась
бы от молодого поклонника, а если отказывается, то, значит, поклонник - полное
ничтожество, но тут Костя ошарашил его аргументом, против которого у отца
возражений не нашлось:
- Но ведь наша мама не такая. Почему ты решил, что Вероника
должна быть такой?
Отец захлебнулся возмущением и заткнулся, как ржавый фонтан. А у
Кости в душе все улыбалось... Он в тот момент скосил глаза на маму и увидел,
что она тоже улыбается, осторожно, одними глазами. Но улыбается. И от этой
улыбки он почувствовал себя увереннее.
Около восьми часов к дому подрулила машина Врага, буквально
следом за ней ехал отец, но к дому напротив, стоящему торцом к улице, конечно,
не свернул, проехал чуть вперед, въехал в арку, развернулся и остановился у
своего подъезда.
- Ну что? - встретил его вопросом Костя.
- Опять ничего. - Отец был зол, впрочем, в последние недели он
пребывал в этом состоянии постоянно.
А это, с учетом завтрашнего мероприятия с Вадиком, совсем ни к
чему.
- Пап, я хотел тебе сказать... В общем, завтра Вадька к нам
приедет.
Отец резко остановился на полпути в ванную, нахмурился.
- Как это - приедет? Зачем? Его что, выписывают?
- Нет, но он очень хочет повидаться. И вообще, ему там все
обрыдло, сам бы попробовал столько месяцев в больнице проваляться... Пап, он по
тебе скучает. Я говорил с доктором, он просил тебе передать, чтобы ты был с
Вадькой помягче. Ну там, я не знаю... Скажи ему, что ты его любишь, что ли...
Костя постепенно терялся, будто молчание отца с каждой секундой
замораживало его, лишая способности выговаривать слова. А ведь ему казалось,
что он так хорошо продумал свою речь, выверил каждое слово, готовился все это
время, пока сидел у окна. И вдруг оказалось, что слова превратились в камни,
застрявшие в гортани и никак не желающие выходить наружу. А отец все смотрел на
него в упор и молчал. Косте на мгновение стало страшно, но он быстро взял себя
в руки. Не убьет же его отец, в конце-то концов! А все остальное можно вынести,
уж сколько криков и упреков он за последние полгода вытерпел - закалился.
- Он что, сюда приедет? - наконец произнес отец. - Ты ему сказал,
что мы живем не у себя дома!
Костя молча кивнул. Только сейчас он осознал свой непростительный
прокол. Ведь отец строго-настрого запретил ему говорить брату о том, где они
теперь живут и почему. А он проговорился Вадьке, зная, что Вадька его не
выдаст, он хоть и слабенький, хлипкий, нервный, но язык за зубами держать
умеет, сто раз проверено. Они с братом друг за друга всю жизнь стояли стеной и
никогда Друг друга не подводили.
- И как ты ему это объяснил? - холодно спросил отец.
- Я сказал, что мы сдаем нашу квартиру, потому что деньги нужны.
Пап, ты не волнуйся, Вадька нормально отнесся, он же все понимает. Он знает,
сколько стоит эта его больница, и у него стали всякие вопросы появляться, типа,
ну, откуда деньги на лечение и все такое... Стал меня доставать, что, может, ты
в какой-то криминал подался, чтобы заработать ему на больницу, и что он опять
во всем виноват, и из-за него у всех проблемы, и если с тобой что-то случится,
он себе не простит... Вот я и сказал. Нужно же было его успокоить.
- Он тебе поверил?
- Ну а то! Пап, ты не сомневайся...
У Кости отлегло от сердца. Кажется, обошлось! А в части вранья он
стал прямо-таки мастером, сочиняет с листа, без подготовки, и даже не
запинается. Раньше Костя таким пентюхом был, совсем лгать не умел, краснел,
путался, он по темпераменту в отца пошел, импульсивный и взрывной, да и
придумать складную ложь не мог, его всю жизнь Вадька спасал, у него мозги - дай
бог каждому и самообладание - как у матери. А теперь он, пожалуй, брата и за
пояс заткнет с такой-то тренировкой.
Отец неожиданно улыбнулся и похлопал Костю по плечу.
- Ты маме сказал?
- Нет пока. Я думал, когда она с работы придет...
- Позвони сейчас же и обрадуй ее. И вот еще что, возьми деньги и
дуй в магазин, купи там чего повкусней, надо же завтра будет стол сооружать,
побаловать мальчика. Этот, - он мотнул головой в сторону окна, из чего стадо
понятно, что он имеет в виду Врага, - завтра собирается дома сидеть, я случайно
услышал, как он из машины по мобильнику разговаривал, мы на перекрестке рядом
стояли, и окна открыты. Так что я, скорее всего, никуда не уеду, с Вадиком
повидаюсь.
- Пап, только ты.., это... Если он спросит, почему ты к нему в
больницу не приезжаешь, что ты ответишь?
- Да он меня и по телефону об этом много раз спрашивал. Мы же с
тобой договорились, что для всех я работаю на трех работах, и в выходные, и в
праздники. А насчет того, почему я завтра окажусь дома, я что-нибудь придумаю,
только вы с мамой меня поддержите, не выдавайте, и все будет нормально.
На самом деле Вадька давно знает, почему отец не приезжает и чем
занят целыми днями, поэтому, как человек умный, не станет задавать отцу никаких
провокационных вопросов, в этом Костя был убежден. Но если брат обнаружит свою
осведомленность, то отцовский гнев, несомненно, обрушится на Костю как на
проболтавшегося. Поэтому Костя исправно делал вид, что Вадик ни о чем не
догадывается, и роль свою играл до конца.
- И еще, пап... Вадька очень боится, что ты его осуждаешь за то,
что он сделал, считаешь его слабаком и депрессивным психом. Он думает, что ты
именно поэтому к нему не ездишь. Я думаю, он так настаивал на этой поездке к
нам, чтобы услышать от тебя.., ну, в общем.., что это не так, что ты..,
короче...
- Я понял, сынок, - очень серьезно ответил отец. - Ты не
волнуйся, все будет хорошо.
И Костя окончательно успокоился.
На следующий день в четверть двенадцатого у подъезда, рядом с
отцовской машиной, остановилась “бэхатреха” Милы Караваешниковой. Она приехала
на пятнадцать минут раньше, чем договаривались, и у Кости зародилась смутная
надежда на то, что, может, она тоже по нему соскучилась, ведь они не виделись
целых две недели!
Сидевший у окна, на своем наблюдательном посту, отец заметил
припарковавшуюся машину и внезапно заметавшегося Костю.
- Это за тобой? - спросил он. - Твоя пассия?
- Да, - коротко ответил Костя, судорожно напяливая майку, потому
как по причине жаркой погоды ходил по квартире с голым торсом.
- Что ты ей рассказал?
- Да ничего, пап... Ничего особенного. Ну, сказал, что брат в
больнице, попросил помочь отвезти туда-сюда...
Она не в курсе.
- Костик, пригласи ее к нам на обед, - вмешалась Анна Михайловна.
- Она все-таки целый день на нас потратит, неудобно.
Костя с благодарностью посмотрел на мать и выскочил на лестницу.
Жаль, что суббота и пробок на дорогах не будет совсем, мало того, что в
большинстве учреждений день нерабочий, так еще половина автомобилистов по дачам
разъехалась. Сбегая по выщербленным ступенькам и вдыхая осточертевшую вонь -
комбинацию из перегара, валяющихся рядом с мусоропроводом гниющих пищевых
отходов и кошачьей мочи, - Костя с тоскливой нежностью вспоминал, как они с
Милой целовались, как только движение стопорилось.
Девушка встретила его насмешливой у
...Закладка в соц.сетях
