Жанр: Электронное издание
forself
...лыбкой, подставила для поцелуя
щеку, а не губы, как раньше, и у Кости внутри все похолодело. Но уже через три
минуты он был абсолютно счастлив, потому что Мила, проехав два квартала,
свернула в какой-то переулок и заглушила двигатель.
- В котором часу мы должны быть в больнице?
- Я обещал Вадьке в двенадцать... - начал было Костя, но она
оборвала его:
- По пустым дорогам доедем минут за двадцать. Значит, у нас куча
времени.
Она повернулась к Косте и посмотрела на него так... так.., что у
него сердце зашлось. А потом быстрым движением засунула руки под его майку,
погладила спину, слегка царапнула, прижалась губами к его губам.
Когда до больницы оставалось минут пять езды, Костя очнулся,
вынырнул из мира волшебного в мир повседневный.
- Милка, давай договоримся, у нас тут сложности всякие...
- Опять вранья три кучи нагородишь? - проницательно спросила она.
Как же хорошо она его изучила, и его, и всю его жизнь. А если бы
она знала правду...
- Приходится, - со смехом подтвердил Костя. - Значит, так. Пусть
Вадька думает, что мы с тобой просто приятели, даже не очень близкие.
- Думаешь, ревновать начнет?
- Ты что! Вадька слишком умный, чтобы ревновать.
Просто у нас с тобой есть личная жизнь, а у него нет, и не надо
его нервировать.
- Сам придумал? - скептически осведомилась она.
- Доктор посоветовал. Вадьку нельзя травмировать, у него же
депрессия, забыла?
- Ладно, нельзя травмировать - не будем, - легко согласилась
девушка - Какие еще будут указания у партии?
- Еще нельзя вести никаких разговоров про институт, лекции,
зачеты, экзамены и всякое такое.
- Ну понятное дело, у нас есть - у него нет. Что еще?
- Еще... Если в нашем с Вадькой разговоре тебе что-то покажется
непонятным, ты, пожалуйста, не встревай и ничего не спрашивай при нем. Я тебе
потом, когда мы будем одни, все объясню.
Конечно, ничего объяснять он не собирался, не имел права, он
просто оставлял себе отходной путь - запас времени, чтобы иметь возможность
придумать очередное вранье в зависимости от того, какие неосторожные слова
будут произнесены либо братом, либо самим Костей.
- Хорошо. Еще что?
- А еще мама пригласила тебя к нам в гости сегодня.
Зайдешь?
- С предками знакомиться? - фыркнула Мила. - Не рановато ли?
- Ты не понимаешь, - Костя” внезапно рассердился. - Я хочу, чтобы
мама тебя увидела. И отец тоже.
- Для чего?
Они уже подъехали к ограде, окружающей территорию больницы, и у
ворот Костя увидел Вадика. Он одиноко стоял, прислонившись к решетке, и смотрел
на проезжающие машины. Он уже ждал. Несчастный, больной, такой худенький и
слабый. Такой любимый единственный брат Вадька.
- Смотри, это он.
- Это твой брат? - удивилась Мила. - Надо же, совсем не похож - Я
же говорил, мы разнояйцевые. Ну что, все запомнила?
- Уи, мон женераль, - она шутливо коснулась двумя пальцами виска,
словно отдавая воинскую честь на французский манер.
По пути домой Костя сидел вместе с Вадиком на заднем сиденье, и
Мила вела себя так, будто она и в самом деле не подруга, а наемный водитель. В
разговор не вмешивалась, а если к ней обращались, отвечала весело, с шутками,
но по возможности коротко.
Когда машина остановилась у подъезда, Костя растерялся. С одной
стороны, мама пригласила Милу на обед, и он сам ужасно хотел, чтобы она побыла
сегодня вместе с ними, но с другой - перед Вадькой ведь разыгрывается спектакль
“одна знакомая согласилась подвезти”, и в рамках этого спектакля приглашение на
обед выглядит как-то неуместно. Но Вадька - вот ведь умница, тонкая душа - спас
положение:
- Мила, ты никогда здесь не была? Не заходила к Костику в гости?
Девушка метнула на Костю вопрошающий взгляд, но правильного
ответа он подсказать ей не мог, потому что хода Вадькиных мыслей пока не
улавливал.
- Не была. А что?
- Значит, нас уже двое. Тогда пойдем с нами, а? Я тоже в этом
доме в первый раз, немного волнуюсь, а вдвоем не так страшно.
- Пошли. - Она пожала плечами, будто ей в общем-то все равно, как
и где проводить время до того момента, когда нужно будет везти его назад в
больницу. - А что, и поесть дадут? А то я голодная, как собака.
- Дадут, - радостно подхватил Костя. - У мамы сегодня на обед
самые фирменные блюда.
Дальше все было как в сказочном сне. Счастливая мама, радостно
возбужденный отец, сдержавший слово и придумавший для Вадьки какое-то вполне
удобоваримое вранье, объясняющее его пребывание дома, Вадик улыбается и о
чем-то все время болтает с Милой, которую, кажется, совсем не коробит убогость
и нищета жилища, в котором ей, дочери банкира, привыкшей к роскоши, приходится
находиться. Отец, правда, старается не отходить от окна, все посматривает на
улицу, но Вадьке объяснил это тем, что сигнализация на машине сломалась, вот и
приходится приглядывать, а то здесь район такой неблагополучный, полно всякой
пьяни-рвани, промышляющей битьем стекол и кражами из автомобилей. Вадька
молодец, держит себя в руках, ни одного ненужного вопроса, ни одного лишнего
взгляда.
Период всеобщего возбуждения и застольного шума, как это обычно
бывает, сменился периодом затишья.
Мила взялась помочь Анне Михайловне убрать со стола в комнате
грязную посуду и накрыть чай, а Вадик попросил Костю показать свою комнату.
Вместе с ними пошел и отец.
- А где учебники? - первым делом спросил брат, окинув взглядом
помещение, в котором царил идеальный порядок, если не считать заваленного
одеждой стула в углу.
- В библиотеку сдал после сессии, - не моргнув глазом ответил
Костя.
Вадик внимательно посмотрел на него.
- А-а-а, понятно, - протянул он, и Костя вдруг почувствовал, что
Вадьке понятно что-то совсем другое. - Папа, пойдем в большую комнату, ты
машину надолго не бросай без присмотра. Пойдем, мне с тобой поговорить нужно.
Отец с готовностью ринулся назад к наблюдательному посту. Неужели
он не чувствует, что восемнадцатилетний Вадик управляет им, как кукловод? Нет,
ответил сам себе Когтя, ничего он не чувствует, он думает, что он самый умный,
потому что самый главный. И не понимает, что главный на самом деле не он, а
Вадька. Умница Вадька, который все знает и все понимает, но умело делает вид,
что он полный лопух и верит всем этим байкам, которыми его кормят. В эту
секунду Костя осознал, что не только родителям, но и ему самому не удалось
обмануть брата насчет Милы. Он все понял, правильно понял, и поэтому сам
пригласил ее зайти. И про учебники он понял.
Диспозиция через некоторое время изменилась, теперь уже Мила
сидела с Костей в его комнате, а Вадик разговаривал с матерью на кухне.
- Ну и зря ты психовал, - спокойно заявила Мила, вытягиваясь
рядом с ним на узенькой кушетке. - Чего стеснялся-то? Я, когда маленькая была,
вообще в коммуналке жила, а здесь хоть и запущенная, но все-таки “двушка”. И
потом, это же не ваша квартира, а съемная, у вас-то ведь квартира большая.
- Большая, - подтвердил Костя, чувствуя ее всю, от волос,
щекочущих его щеку, до пальцев ног, которыми она упиралась в его щиколотку. Как
было бы здорово, если бы из квартиры сейчас все испарились, и они остались бы
вдвоем...
- И маманька у тебя клевая. Хочешь, я с папаней поговорю, чтобы
он ее на переговоры вызывал? У него уйма партнеров из Австрии и Швейцарии,
переводчики постоянно нужны, а платят они много.
- Что, у твоего отца своих переводчиков нет?
- До фига. Но попросить-то можно, пусть даст заработать хорошему
человеку. И потом, твоя муттер, как я понимаю, превосходный синхронист, а это
сегодня большая редкость.
- Она даже на кинофестивалях фильмы синхронила, - с гордостью
сказал Костя.
- Вот видишь. Ладно, я поговорю, а там как фишка ляжет. Может, у
них срастется.
- Что срастется? - с испугом спросил он.
- Деловое сотрудничество, балда, - Мила рассмеялась. - А ты думал
что? Хотя я бы не возражала. Пусть бы папаня окрутил твою муттер, и мы бы стали
жить одной семьей. А, Костик?
- Ну и шутки у тебя, - проворчал он.
Мила резко поднялась и села на краю кушетки.
- Какие же шутки? Ты что, слепой? Ничего не видишь?
- Что я должен видеть?
- Да то, что твои предки друг друга с трудом выносят. Я вообще не
понимаю, почему они живут вместе.
- Что ты выдумала? - возмутился он. - Они любят друг друга. И нас
с Вадькой любят.
- Вот только что вас они и любят. А друг другу они смертельно
надоели. У меня на это дело глаз наметанный. Знаешь, они оба как будто
непосильную ношу тащат. Или в игру какую-то играют, от которой не знают как
отказаться. В общем, это, конечно, не мое дело, Костик, но попомни мои слова:
твои предки в ближайшее время жестоко перегрызутся. И первой взбрыкнет твоя
муттер. У нее силы уже на исходе. Вот увидишь, по моим прогнозам - максимум
месяц, и она выкинет какой-нибудь фортель. Кстати, что ты мне голову-то морочил
насчет Вадика? Я-то думала, он и в самом деле депрессивный шизик, а он
нормальный парень и про нас с тобой просек в первый же момент. Я потому и сижу
тут с тобой.
- Почему - потому?
Он уже ничего не соображал, голова шла кругом от всего
услышанного.
- Потому. Вадик сам мне сказал, чтобы я шла к тебе.
И еще сказал, что очень рад за тебя, а то он все переживал, что
из-за его болезни у тебя вся личная жизнь рушится. А теперь он видит, что твоя
личная жизнь в полном шоколаде, и будет чувствовать себя спокойно.
В дверь постучали, раздался голос Анны Михайловны:
- Костик, Милочка, идите чай пить!
Мила тут же вскочила с кушетки и принялась поправлять выбившуюся
из-за пояса джинсов кофточку.
- Вот видишь, все все понимают. Проявляют деликатность.
После чая с пирожными - мамиными фирменными эклерами со взбитыми
сливками - Вадик заявил:
- Я хочу погулять по вашим окрестностям. Мне интересно, что тут у
вас в округе есть.
- Господи, сынок, ну что тут интересного? - всполошилась Анна
Михайловна, не желающая расставаться с сыном. - Такие же магазины, как везде.
Пыльно, шумно, грязно.
- Нет, мама, мне интересно. И потом, я так давно не был в городе,
только в больничном парке гуляю, - упрямо возразил Вадик.
Костя переглянулся с Милой.
- Мы пойдем с тобой.
- Пусть идут, - вступился за Вадика отец, - в самом Деле,
Аннушка, ну что им в доме сидеть в такую погоду, пусть погуляют. Молодежь!
Костя понимал, что отец только рад будет, если Вадика уведут из
квартиры. Тогда ничто не помешает ему предаваться любимому занятию - слежкой за
Врагом. Конечно, сегодня суббота, вряд ли что-то интересное произойдет, но отец
ведь такой упертый, все на чудо какое-то надеется. Вдруг именно сегодня,
сейчас, пока Вадька здесь, случится невероятное, и возле дома появится Главный
Враг. И что тогда делать? Как объяснить внезапный уход?
И вообще, сразу возникнет масса вопросов.
Они вышли на улицу втроем и остановились в нерешительности,
раздумывая, куда бы пойти. ;
- Хочешь, в компьютерный клуб сходим? - неуверенно предложил
Костя. - Здесь неподалеку есть приличный.
- Нет, - быстро проговорил Вадик, и лицо его болезненно
искривилось. - Про компьютеры даже слышать не хочу.
- Тогда, может, в кино?
- Неохота в помещении сидеть. Пошли просто так, район мне
покажешь.
- А давайте поедем куда-нибудь, - подала идею Мила. - А что?
Тачка есть, времени полно. Можно даже в Серебряный Бор на пляж съездить.
Идея насчет “съездить” понравилась, они столпились около машины и
ударились в жаркое обсуждение маршрута. Костя не заметил, как к ним подошла
Вероника.
- Привет!
НИКА
Почему-то в тот день у меня было превосходное настроение.
Закончились наконец холода и дожди, стало тепло и солнечно, и от этого в душе
поселилась приятная уверенность в том, что теперь все будет хорошо. Ну просто
отлично! В Ташкенте я так привыкла к солнцу, что тосковала без него, и
настроение у меня портилось, и сил, казалось, не было совсем, и все представало
мрачным и безысходным. Но сегодня все цвело и переливалось радужными красками,
мне было хорошо, и я всех любила.
Поэтому когда я, возвращаясь из аптеки, увидела Костю в обществе
девушки и еще одного юноши, мне показалось вполне естественным остановиться и
поздороваться. Чай, не чужие, вон сколько “собакингов” вместе отгуляли, да и
последний мой разговор с мальчиком оставил у меня в душе неприятный осадок, и
хотелось сгладить впечатление.
- Привет! - весело сказала я, подходя к ним.
Костя испуганно обернулся и растерялся. Ну конечно, его
друзья-ровесники наверняка не знают о том, что он пытался ухаживать за почти
сорокалетней теткой, и сейчас, чего доброго, на смех его поднимут.
- Здравствуйте, Вероника, - упавшим голосом проговорил он.
Второй мальчик, худенький, невысокий, в очках, из-за которых на
меня смотрели внимательные и не по возрасту умные глаза, встрепенулся и
почему-то радостно улыбнулся.
- Здравствуйте! Так это вы - Вероника?
Ничего себе! Оказывается, Костин дружок обо мне наслышан. Уж не
промахнулась ли я со своей оценкой Костиных поступков? Если он делился с
другом, значит, не стыдится, и значит, для него это все серьезно.
- Кажется, я, - ответила я глупо, не понимая, что происходит. - А
вы - Костин товарищ?
- Это мой брат, - тут же встрял юный Вертер, - Вадик. А это Мила,
мы в одном институте учимся.
- Очень приятно. Костя рассказывал, что у него есть брат-близнец,
но я почему-то думала, что вы хоть немножко похожи. А вы совсем разные!
- Знаете, Вероника, - оживленно заговорил Вадик, - мы с Костей
долго совещались и решили быть разнояйцевыми. Когда близнецы однояйцевые, то им
самим жить ужасно весело, их все путают, ошибаются, можно устраивать всякие
приколы. Но окружающие с ними мучаются из-за бесконечных розыгрышей и обманов.
А когда близнецы разнояйцевые, то живут самой обычной жизнью без
какого-то особенного веселья, зато представляете, как родителям здорово?
Одновременно получаются два маленьких человечка - и совсем разные;
И вот когда нас мама с папой сделали, мы там на клеточном уровне
собрались на совещание и решили, что пусть У нас будет обычная жизнь, зато у
родителей - сплошная радость и удивление, когда они будут обнаруживать, какие
мы разные. Верно, Костик?
Да, с реакцией у моего Вертера неважно, брат шутит, резвится, а
Костя стоит Как истукан. Нет чтобы шутку поддержать или хотя бы просто
посмеяться, уставился на колесо машины и молчит.
А вот девушка по имени Мила оказалась поживее, вступила в
разговор, сказала что-то смешное, Вадик подхватил, я приняла подачу и тоже
удачно сострила на тему внутриутробного развития эмбриона (настроение-то
хорошее, почему не перекинуться парой слов с веселящейся молодежью), и в
результате мы протрепались почти двадцать минут. Вспомнили массу кинофильмов и
книг, в которых обыгрывалась ситуация двойников, и дружно сошлись во мнении,
что бесконечная путаница с близнецами уже надоела до тошноты и воспринимается
не иначе как пошлость. Все это время Костя молчал и, по-моему, сердился. В
общем, я его понимала, он, наверное, боялся, что я начну рассказывать о его
ухаживаниях, и если брат Вадик, как выяснилось, был в курсе, то девушка Мила -
наверняка нет. Надо бы сделать что-то такое простенькое, чтобы мальчик
расслабился. А то прямо душа болит смотреть на него, такое солнышко, тепло,
суббота, рядом веселые друзья, а ему словно жизнь не в радость. Жалко же парня!
- Костя, Аргон без вас скучает, - сказала я. - Он вас - почему-то
очень любит.
- Аргон? - спросила Мила. - Это кто?
- Собака. Вы знаете, как мы с Костей познакомились?
Я гуляла с собакой, а Костя шел мимо, домой возвращался. Пес
кинулся к нему, начал лизать руки и вилять хвостом, я стала его оттаскивать, а
он - ни в какую, скулит, рвется, норовит Косте лапы на плечи закинуть. В общем,
любовь с первого взгляда. Хорошо, что Костя не испугался, а то мог бы такой
скандал поднять! Вот с тех пор, если мы встречаемся, когда я выгуливаю Аргона,
я прошу Костю немножко с нами походить, пса порадовать. Ума не приложу, что он
в вас нашел, Костя. Прямо млеет, когда вы рядом.
Вертер благодарно посмотрел на меня и немного расслабился А вот
глаза у брата Вадика стали какие-то...
Не то чтобы нехорошие, нет, но напряженные, как будто он
одновременно с поддержанием разговора пытается обдумать какую-то очень сложную
мысль.
Обсудив собаку, мы еще немного поговорили о том, куда бы ребятам
имело смысл поехать в такую замечательную погоду, дружно пришли к выводу, что в
Серебряный Бор, пожалуй, далековато, а вот в Измайловский парк - в самый раз, и
распрощались.
- Я был очень рад с вами познакомиться, - почему-то сказал на
прощание Вадик.
Интересно, чему тут так уж особенно радоваться? Любопытно было,
что ли?
В приподнятом настроении я вернулась домой, с радостью
констатировала, что за время моего отсутствия животные ничего не разбили и не
порвали, сделала Старому Хозяину плановый массаж, а Гомеру - внеплановый
бифштекс (если он целый день сидит дома, то его не прокормить, каждые два часа
просит есть - и не перекусывает, а вполне полноценно питается) и занялась
приготовлением ужина. Гомер заказал запеченную в духовке баранину, Мадам -
манты с тыквой, поскольку с мясом, с учетом рекомендаций по раздельному
питанию, она не ест, Алене нужно было изварить рисовую кашу с яблоками и
изюмом, Главному Объекту - паровые котлетки из индейки. С одной стороны,
хорошо, что Сальниковы несколько лет назад продали дачу, чтобы собрать деньги
на дорогой ремонт квартиры, потому что теперь по выходным они в основном сидят
дома, и у меня развязаны руки в части ухода по магазинам или даже просто
прогулки.
Но, с Другой стороны, когда они все находятся в квартире, это
довольно утомительно. Гомер все время хочет есть, Алена и Мадам путаются под
ногами, то и дело требуя то чайку, то кофейку, то бутербродик или печеньице
(естественно, не магазинное, а испеченное Кадыровой), при этом бутербродики и
выпечка поедаются не на кухне, а уносятся в гостиную и употребляются в качестве
закуски к телевизору, благодаря чему той же самой Кадыровой приходится по
субботам и воскресеньям собирать крошки пылесосом в дополнение к плановым
уборкам, которые проводятся по будним дням, когда дома нет никого, кроме
Николая Григорьевича. Сейчас хотя бы Дениса нет, а то он в выходные очень любит
приглашать к себе друзей. Они группируются в его комнате возле компьютера и
чем-то увлеченно занимаются, но при этом мне приходится несколько раз приносить
им чай и какую-нибудь еду, а потом оттирать светлое ковровое покрытие
химикатами, потому что обязательно кто-нибудь что-нибудь прольет.
Нынешняя суббота мало чем отличалась от всех предыдущих.
Единственным исключением, кроме уже упомянутого отсутствия Дениса, была Алена,
которая сегодня не путалась под ногами, а ускакала на свидание со своим
мстительным Игорьком. Уж не знаю, как и что там у них происходит, но,
по-видимому, люди, посланные к Игорю Никотином, со своей задачей справились,
потому что Алена стала куда спокойнее и даже начала, правда, пока изредка, но
все же произносить какие-то слова про институт. Вероятно, с дрессурой
покончено. Теперь Игорь общается с ней, как и положено взрослому мужчине
общаться с юной девушкой. Ну и дай им бог!
И ничто не могло испортить мне сегодня настроение, даже
устрашающий счет за междугородные переговоры, в котором среди прочих были и мои
телефонные мосты с Ташкентом. За один только месяц - две с половиной тысячи
рублей! Уму непостижимо. Но разве я виновата, что старенькие родители Олега
говорят медленно, и вообще у них развивается возрастная вязкость, как и у всех
стариков, они по многу раз повторяют одно и то же и постольку же раз
переспрашивают об одном и том же. Может, хватит уже мне строить из себя
благородную скромность? Может, надо поговорить с Олегом и предложить ему
оплачивать эти переговоры? Все-таки это его родители, и если уж он не хочет их
волновать и расстраивать, то пусть платит за это. Хотя, с другой стороны, я
ведь тоже не хочу их волновать, значит, и я должна за это платить. Наверное,
все справедливо.
Ровно в половине одиннадцатого я вывела собаку.
И тут меня подстерегала неожиданность. Прямо возле подъезда ко
мне обратилась приятная женщина, чуть постарше меня.
- Вероника? Простите, мне нужно поговорить с вами.
- Со мной? - удивилась я. - А вы кто?
- Я - мать Кости.
Так вот оно что! Бдительная матушка испугалась, что старая
развратная баба является любительницей юношеских тел и будет калечить чистого
невинного мальчика. Но поговорить я не возражала. Зачем женщину зря
нервировать? Надо все ей объяснить, чтобы не переживала попусту.
- Хорошо, - сказала я. - Давайте поговорим.
- Только пойдемте в ту сторону, - заторопилась она, показывая
рукой направление.
- Зачем? Я обычно хожу в сторону спортплощадки, там собаке есть
где побегать, а в той стороне я не гуляю.
- Пожалуйста, - она умоляюще посмотрела на меня. - Из нашего окна
ваш подъезд не виден, и если мы пойдем туда, во дворы, никто не узнает... Я вам
все объясню. Пожалуйста, Вероника.
- Ладно, - сдалась я и отправилась следом за Костиной матерью в
сторону, противоположную моему обычному маршруту. Собаке там развернуться было
негде, все перекопано, стоят какие-то нелепые заграждения, предназначенные
обозначать территорию некой стройки, замороженной, по-моему, лет сто назад, во
всяком случае, имеющей вид ржавый и тоскливый.
Женщина, назвавшаяся Анной, показалась мне красивой, но
измученной. Ей бы отдохнуть как следует, походить к косметологу и получить
побольше положительных эмоций, и она превратилась бы в настоящую красавицу.
Одета она была, правда, как-то странно для прогулки по запущенной
стройке: босоножки на высоких каблуках, костюм для ресторанного банкета, глаза
сильно накрашены, волосы явно только что вымыты и уложены феном. В общем,
оказалось, что я была недалека от истины, когда Анна сказала мне, что работает
переводчиком, и для того, чтобы уйти из дома в субботу вечером, ей пришлось
солгать насчет протокольного мероприятия в ресторане, куда ее вызвали для
обеспечения общения с немецкими партнерами. А на протокольное мероприятие,
понятное дело, в джинсах и кроссовках не пойдешь.
В течение почти сорока минут я выслушивала невероятную историю
про мальчика Вадика, которого подставил и обманул “мой муж” вместе с каким-то
проходимцeм, про отца, который решил найти негодяя и разобраться с ним, про
Костю, которого послали специально знакомиться со мной, чтобы выведать
информацию о “моем муже” и его знакомых. Про то, что семья рушится под напором
одержимости отца мальчиков и что сама Анна Михайловна не может больше этого
выносить, она хочет положить конец этому, но не знает, как и что нужно сделать.
Про то, что сегодня Вадик приезжал из больницы и провел с семьей целый день, а
Костя привел в гости свою девушку, и Анна именно сегодня, посмотрев на детей,
поняла, что так больше продолжаться не может, что мальчики страдают и
деятельность отца им в тягость.
Она не верит, что я могу быть причастной к махинациям “моего
мужа”, поэтому решила познакомиться со мной, все мне рассказать и попросить о
помощи. Хотя она, конечно, сомневалась, правильно ли решила сделать, потому что
ее муж уверен, что я - соучастница и тайком ночью даже встречалась с
таинственным Дмитрием Дмитриевичем, которого отец Кости “засек” только один
раз, но потом бездарно упустил и с тех пор все никак не может выследить. Так
вот, она сомневалась, но потом решилась, ведь никакого другого выхода она не
видит, а спокойно смотреть, как разрушается ее семья, она больше не может.
Ай да Гомер! Ай да Великий Слепец! Молчаливый, рассеянный, ни во
что не желающий вникать и обременяться чужими проблемами. Вот он, оказывается,
какой!
И все эти разговоры о том, что он берет часы в институте, чтобы
не терять педагогический стаж, - сплошная туфта На самом деле институт нужен
ему для того, чтобы выискивать на подготовительных курсах талантливых
мальчиков, еще достаточно молоденьких и неопытных, чтобы не понимать, что
делают, и недостаточно финансово обеспеченных, чтобы заинтересовать их
поступлением на бюджетное отделение. Интересно, сколько у него было таких
обманутых Вадиков? Или обманутым оказался только один, а все остальные
поступили? Тогда почему? Почему не поступил сын этой женщины?
Ответ напрашивался сам собой, он лежал на поверхности. Гомер
поставлял мал
...Закладка в соц.сетях
