Жанр: Электронное издание
krap-v18
...противников: для одного кладбище или
госпиталь, для другого тюрьма...
Шкипер - граф Угин - презрительно фыркнул полными губами. Крючконосый
разъяснил снисходительно:
- Понимаю, что вы издалека. Вам неведомо, что в нашем городе дуэли разрешены
специальным решением муниципалитета. Все происходит совершенно законно, по протоколу.
Тут опять Петька: "Елки-палки! Значит, по правде убить могут?" А я: "Что-то не похоже
на обычную кабацкую стычку... Кому это надо?" И вслух:
- Мне кажется, господа, вы ищете легкой победы. Велика ли заслуга попасть из
пистолета в такую обширную мишень, как я? Или распороть такому тюфяку шпагой брюхо...
- Сударь, ваша фигура - это ваша проблема, - заявил крючконосый. - Кодекс чести
распространяется на всех, независимо от комплекции. Угодно вам назвать себя и указать час и
место, где вы завтра сможете принять агента фирмы "Барьер", чтобы обговорить все условия?..
Или вы предпочитаете иметь дело с полицией, куда мы вынуждены будем заявить об
оскорблении нашего друга?..
Крючконосый и граф оглянулись на дверь. У нее, будто по заказу, маячила фигура в
белых ремнях и высокой каске. А тут еще замигали белые вспышки - два юрких репортера
обстреливали нас из объективов. Скорее всего, эта история появится в завтрашних утренних
выпусках.
Не хватало мне свой визит в родной Старотополь отметить трусостью!
Да и разве я сильно рискую?
Но самое главное - узнать бы: кому это надо?
Я встал, опрокинув стул. Бросил рядом с тарелкой визитную карточку:
- Завтра в девять утра. Отель "Морской", номер девятьсот пять...
И все разом успокоилось. Господа дворяне ушли к своему столу и больше на меня не
смотрели. Репортеры исчезли. Полицейский мирно беседовал с барменом и потягивал из
стакана.
Я пожал плечами и сел. Допил и доел все, что было на столе. Расплатился с официантом,
который теперь индифферентно молчал. Вышел на улицу.
Нельзя сказать, что я был очень встревожен. Скорее озадачен. Впрочем, когда я подходил
к гостинице, недавний случай все больше казался мне дурацкой выходкой ресторанных
завсегдатаев, которые решили поиграть в гусар. И в номере я завалился спать, подавив желание
позвонить еще раз в Византийск, Петьке. Спит уже небось.
Уснул и я, подумав напоследок, что никакого агента фирмы "Барьер" я завтра, конечно,
не дождусь.
2
Агент пришел. Мне сообщил о нем дежурный робот: стукнул в дверь пластиковым
пальцем, бархатно сказал через динамик:
- Прошу прощения. К вам пришли. Прошу прощения. К вам пришли.
Я был еще в постели. Чертыхаясь, прыгнул в брюки, головой нырнул в свитер. Ноги - в
шлепанцы. Отпер дверь.
Робот укатил на роликах, а передо мной оказался пожилой человек с плоским портфелем.
Это был, без сомнения, клерк. Очень подходило к нему такое название - "клерк".
Среднего роста, сухощавый, чуть сутулый и седоватый мужчина со строгим пробором
прически, в сером отглаженном костюме, в старомодных, с металлической оправой очках. С
выражением официальной доброжелательности на лице. Лицо было с аккуратными
морщинками, пожилое.
- Доброе утро, господин Викулов. Я - от фирмы "Барьер".
Елки-палки! Значит, не приснилось? И не шутка? Я машинально посторонился. И стоял с
обалделым видом. Клерк сказал:
- Извините, господин Викулов, я, кажется, не вовремя? Но вы сами назначили этот час...
- Назначил, - насупленно признался я. - Было дело.
- Если вам сейчас неудобно, я зайду позже.
- Да чего уж там... Давайте к делу, раз пришли.
- Вы позволите мне присесть?
Он деловито устроился у письменного стола, извлек из портфеля плоский принтер,
какие-то бумаги, придавил их непонятной тяжелой штучкой. Оглянулся на меня:
- Как вы, очевидно, догадались, мне поручено составить контракт и протокол поединка,
о котором вы имели честь договориться с господином Угиным и его друзьями...
- Нельзя сказать, чтобы я очень стремился договориться, - сообщил я откровенно. -
До сих пор не понимаю, чего они прилипли. Из-за совершеннейшей ерунды...
Клерк отозвался с сочувствием:
- Скорее всего, ерунда была поводом. Видимо, причины глубже. Сейчас редко вызывают
исключительно из-за принципов чести.
Он подтолкнул мои вчерашние мысли: "Кому все это надо?"
Нет, в самом деле - кому? Зачем?
- Не понимаю, - сказал я. - Кажется, никому дорогу я не переходил... Ерунда
какая-то! Мальчишество! Неужели здесь этим занимаются всерьез?
- Дуэлями? Вполне всерьез... Впрочем, есть ведь простой способ избавиться от нее, -
объяснил клерк доброжелательно. - Надо только принести извинения с публикацией в одной
из газет. И если другой причины, кроме ссоры в "Трех рапирах", действительно нет, эти люди
оставят вас в покое... Кстати, бланк с официальной формой извинения у меня есть, стоит лишь
вписать имена и еще три-четыре слова. И расписаться.
Конечно, это был самый простой выход. Ведь ты же не задиристый подросток! Сколько
тебе лет! И разве ты за этим сюда приехал?
Я вспомнил нахальные глаза "аристократов": отставного штабс-капитана Гвальского,
крючконосого графа Угина (интересно, он в самом деле граф?).
А завтра в газетах (моего родного города Старотополя) напечатают: "Инцидент, имевший
место в таверне "Три рапиры", закончился вполне благополучно. Вызванный графом Угиным
господин Петр Викулов, приехавший из Византийска, принес свои глубокие извинения графу и
его друзьям..."
Ну что же ты за мерзавец, Петька! Чего ты опять крутишься во мне, как еж, засунутый в
мешок!.. Вот сейчас возьму и подпишу!..
"Как стало известно нашему корреспонденту, господин Викулов - сын офицера
гвардейского орденоносного полка прошлых времен, следовательно, обладает всеми правами на
звание и достоинство потомственного дворянина. Однако трудно было ожидать от человека
таких лет и такой представительной внешности, что он проявит склонность отстаивать свою
честь путем дуэли..."
Экая чушь лезет в голову!.. Петька, заткнись!
И все же я не взял бланк. Спросил с хмурым сомнением:
- А если дело не только в ссоре? Тогда что?
- Боюсь, что тогда все сложнее. У этих людей руки длинные. Будут искать вас даже за
границей.
- Что это за люди?
- Это... своего рода клуб. Любители старины, интриг, аристократических фокусов. И
кроме того... сами видите, что не прочь и убрать кого-то, если он... кому-то не нравится.
- Однако вы не очень бережете тайны клиентов вашей фирмы, - усмехнулся я. - Не
боитесь, что она разорится, если дуэлянты узнают об этом?
Клерк пожал плечами:
- Это не постоянные клиенты. Фирма занимается дуэлями от случая к случаю.
- А я думал, что "Барьер"... это специфика.
- Наша специфика шире. Имеется в виду барьер беззаконию. У нас обширная
юридическая практика. Адвокатура, имущественные процессы, вопросы наследования...
Кстати, если вам угодно оставить завещание, то...
- Нет, подожду. Не думаю, что дуэль кончится столь уж плачевно.
Клерк смотрел на меня через плечо со смесью сочувствия и профессионального интереса.
- У вас есть опыт в таких делах?
- Нет, но... в общем, посмотрим.
Он покачал головой. Начал щелкать на принтере и скоро подал мне лист с отпечатанным
протоколом. В нем говорилось, что "г-н П. Викулов, уважая обычаи и законы г. Старотополя,
согласился с г-ном Угиным участвовать в поединке, который имеет быть 4 ноября сего года на
ристалище "Гостиный двор" в полдень. Противники вправе иметь своих секундантов, но фирма
"Барьер", которая берет на себя устройство данного мероприятия, направит к месту действия
двух своих представителей для наблюдения за неуклонным исполнением правил, изложенных в
прилагаемом протоколе... За указанные услуги господа дуэлянты благоволят заранее внести
плату на счет фирмы "Барьер" в сумме...".
- Ого, - сказал я, увидев сумму. - И это за удовольствие быть продырявленным.
Клерк развел руками:
- Налоги, сударь.
Несмотря на свою зловещую роль, клерк был мне симпатичен. И кажется, я ему тоже.
Он протянул мне бланк протокола.
"...до смертельного исхода или ранения, когда один из противников не в состоянии
продолжать поединок..."
"Будучи обезоруженным, дуэлянт обязан принести извинения или дать соответствующие
объяснения, в ином случае противник его имеет право на последний выстрел или удар..."
Великий Хронос, ну и правила!
"Право выбора оружия принадлежит вызванному на поединок. Вызывающий обязан
принять этот вид без оговорок, если данное оружие имеется в реестре дуэльного кодекса..."
В пункте "Вид оружия" был пропуск. Его следовало заполнить.
- Если у вас нет опыта, советую выбрать пистолеты "флибустьер". Небольшие такие,
вроде этой игрушки... - И клерк показал на вещицу, которой он придавил бумаги.
Это был оловянный пистолетик. Самодельный, отлитый в глиняной форме... Знакомый
такой... Клерк продолжал между тем:
- Правда, в руках профессионалов и они смертельны, но все же дают противнику
некоторый шанс. Прицельность у них минимальная... Для вас ведь главное не то, чтобы
попасть в кого-то, а чтобы в вас не попали. Правильно я понимаю?
- Правильно вы понимаете... Только как-то очень уж буднично говорите о вещах, от
которых пахнет погребальной службой. А вместе с тем вы ничуть не похожи на Харона,
сопровождающего души на тот свет...
Он виновато, по-домашнему как-то улыбнулся:
- Извините, привычка...
- Кстати, как вас зовут? Не могу же я всерьез именовать вас Хароном.
Клерк быстро встал:
- Я не представился. Непростительная оплошность, старею... Моя фамилия Турунов.
Ефрем Георгиевич. Старший агент отдела разовых мероприятий и так далее...
Вот так, Петенька!.. Я с ощущением грусти и неожиданной хорошей встречи смотрел на
пистолетик. Можно сказать, "с печальной радостью".
- Догадываюсь, что вы здешний уроженец... Он охотно покивал:
- Да. И предки мои тоже...
- Смею спросить, откуда у вас эта вещица? Казалось бы, детская игрушка...
- Игрушка и есть. Своего рода талисман. В детстве мне подарил ее дед. Она и у него
была талисманом... Дед рассказывал, что, когда он был мальчиком, получил этот пистолетик в
подарок от хорошего друга. А друг этот вскоре таинственно исчез из города. Вот дед и хранил
память о нем... И я ношу с собой... Все мы в душе бываем сентиментальны.
- Бываем, - согласился я. И подумал: "Друг... Всего-то и была у нас одна хорошая
встреча..."
- А позвольте спросить, господин Викулов, почему вас заинтересовала эта безделица?
- В детстве мастерил такие. И заряжал их головками от спичек. Тогда еще были в ходу
серные спички... Стреляло это оружие громко, но безобидно.
- Сейчас, к сожалению, этим нельзя ограничиться, - виновато сказал Ефим Георгиевич,
внук Юрки Турунчика.
- Понимаю... Сообщите графу Угину и его... сообщникам, что я выбираю холодное
оружие. Сабли или шпаги. Возможно, это удивит их, но таково мое решение, на которое я имею
право.
Турунов, кажется, обрадовался:
- У вас есть опыт?
- Опыт детства, Ефрем Георгиевич. На исчезнувшей ныне улице Гончарной, где сейчас
магазин "Одетая Одетта", были чудесные дворы и дровяные сараи. И такие там случались
мушкетерские бои...
Я обманул внука Юрки Турунчика. Мой фехтовальный опыт не ограничивался
мушкетерскими играми на старотопольских дворах. Кое-что показывал мне и моим
одноклассникам учитель физкультуры - мастер боя на эспадронах, чемпион Византийска и
всего Полуострова. Это было уже в старших классах. Спортсменом-фехтовальщиком я не стал,
но боевую стойку и основные приемы помнил. Этого хватит, чтобы не выглядеть перед графом
Угиным полным тюфяком. Разумеется, сабельным искусством мой противник владеет в
совершенстве. Профессионал! Но едва ли ему знакомо искусство другого рода - темпоральная
коррекция. Я же, слава Богу, ею владел.
По этой причине особой тревоги за исход поединка я не испытывал. Досадно только, что
ждать придется три дня. Таковы правила. Предполагалось, что за этот срок противники могут
остыть и помириться.
Графу Угину с приятелями остывать нечего. Они и вчера действовали вполне холодно и
расчетливо. Знать бы зачем. Вот и Ефрем Георгиевич Турунов дал понять: кому-то выгодно.
Кому? Такой вопрос и точил меня.
Впрочем, так было лишь половину первого дня. Потом я успокоился (даже как-то
слишком), растворился опять в этаком умиротворении, долгими часами бродил по
Старотополю, отыскивая приметы прежних времен. И постепенно почти перестал думать о
предстоящей дуэли.
Идти в городской архив мне расхотелось. Вначале была мысль: спросить, не сохранились
ли школьные документы середины прошлого века. И есть ли в списках шестого класса школы
номер двадцать пять ученик Петя Викулов? Или после пятого класса он там не значится? И
посмотреть газеты тех лет: нет ли заметки о таинственном исчезновении во время концерта
(или после концерта) солиста детского хора?
Но потом решил: не пойду. Какой бы ни был результат архивных поисков - что это
решит? Только добавит вопросов...
Я бродил, вспоминал детство. Турунчика, например. Почему он сказал внуку, что мы
были друзьями? А может, и сам верил в это? Наверно, никто к нему не относился лучше меня,
хотя и я-то сделал всего один добрый пустяк - подарил пистолетик. Перед отъездом в
пионерский лагерь встретил Турунчика на улице, почему-то пожалел его и сунул ему в ладонь
тяжелую игрушку...
А Петька рассказывал, что это случилось, когда он собрался к отцу и потом оказался в
Византийске. Исчез, одним словом... Но я-то не исчезал! Я потом еще не раз встречался с
Турунчиком до отъезда в Византийск. А Турунчик рассказывал внуку, что друг его пропал...
Значит, здесь "работает" Петькин вариант. Этот Старотополь - его!.. И мамина могила -
здесь...
Незачем и в архив идти, чтобы понять - это Петькин город. Петькино пространство. А
где же мой Старотополь? В каких временах и пространствах затерялся? И был ли вообще?
Тьфу ты, голова может лопнуть от всего от этого... Все равно это мой Старотополь!
Петькин и мой. Мы - одно и тоже...
Так я уговаривал себя и в подтверждение этих уговоров находил все больше знакомых
мест.
Однажды я оказался в старых кварталах недалеко от реки, за Троицким монастырем. И
увидел, что кварталы эти сохранились с прошлого века почти полностью. Запутанные переулки,
старые особняки, площадь, от которой лучами разбегались улицы с низкими кирпичными
домами, витые фонарные столбы из чугуна.
В детстве я не любил эти места, они были далеко от моей Гончарной улицы и казались
чужими. Но сейчас я обрадовался им всей душой. Один раз, воровато оглянувшись, даже
присел на корточки и погладил булыжники старой мостовой - сохранилась такая в кривом
Кирилловском переулке...
Я вспомнил, как летним вечером зашли мы сюда с мамой, искали дом какой-то портнихи
(было мне тогда лет восемь). Я шагал босиком и с удовольствием ступал по гладким выпуклым
булыжникам. Они были очень теплые, а между ними росли щекочущие травинки.
Вон в том двухэтажном доме с чугунной решеткой балкона жила портниха.
Надо спросить Петьку, помнит ли он такое...
В центре Старотополя ничего знакомого почти не осталось. Сплошная современная
цивилизация, как и в нынешнем Византийске. И все же мало походил Старотополь на
Византийск. Не было праздничности, беспечности. Хмурость и озабоченность витали на
улицах. Я разменял в автомате несколько купюр на груду мелочи и раздавал ее нищим, которые
встречались в каждом квартале. А у кладбища нищие сидели длинной шеренгой, хотя, казалось
бы, ждать подаяния там не от кого. Кто ходит на заброшенные могилы?
На кладбище я приехал утром третьего дня.
Памятник был отчищен, вымыт и стоял прямо. На старом месте.
Все как полагается: гладкий гранит, надпись, эмалевый медальон с фото. Мамино молодое
лицо было таким живым... Я почему-то ощутил себя виноватым и отвел глаза.
Из большого карманного блокнота я выдернул листок, сделал кораблик и оставил его в
увядшей траве у камня.
И пошел драться на дуэли.
Место, отведенное властями для дуэлей, выглядело весьма романтично. Когда-то здесь
был старинный гостиный двор - в детстве я видел его еще не разрушенным. Теперь от
длинного двухэтажного здания остались только высоченные кирпичные стены с пустыми
проемами арочных окон. Внутри было похоже на узкий крепостной двор, поросший жесткой
травой. Было зябко, вверху бежали серые быстрые облака. Со стен светили круглые
прожекторы. В одном углу этого двора-здания был выстроен пластиковый домик. Контора.
В конторе я встретился со своим противником и его секундантами. Секунданты были,
разумеется, крючконосый и отставной штабс-капитан Гвальский. Мы раскланялись с холодной
учтивостью. У меня секундантов не было, но два молодых человека (внешностью и манерами
похожие на лощеных официантов) заверили меня, что они, представители фирмы "Барьер",
будут со всей тщательностью соблюдать мои интересы.
Признаться, все это мне казалось ненастоящим. Полусон-полутеатр... Я не запомнил ни
подробностей, ни лиц. Официанты открыли передо мной длинный футляр. В нем на бордовом
плюше блестели несколько клинков разной формы.
- Выбирайте, мсье.
Я выбрал тонкий палаш с удобной защищенной рукоятью. Вернее даже, саблю, потому
что узкий клинок с желобком был еле заметно изогнут.
Графу Угину дали такое же оружие.
"Официанты" что-то вежливо объясняли мне, я машинально кивал. Было уже все равно.
- Советую вам снять куртку, - сказал один из секундантов.
- Сойдет и так...
Нас отвели к площадке у стены. Прожекторы мягко высвечивали утоптанную землю. У
края площадки я заметил полного мужчину в белом халате, двух юрких типов со съемочными
камерами и седого усатого распорядителя с талией танцора и повадками старого кавалергарда.
Мне и графу дали последний раз расписаться в протоколе: примирения, мол, быть не
может, готовы к сражению до окончательного результата.
Затем распорядитель-кавалергард решительным жестом отправил секундантов,
репортеров и врача за пределы площадки, а графа и меня развел по углам, как боксеров на
ринге.
- Прошу в позицию, господа!
Граф Угин изящно встал в боевую стойку. Я тоже быстро изготовился. Я все время
почему-то вспоминал серый камень и бумажный кораблик на кладбище.
Граф Угин, глядя мне в глаза, иронически улыбался. Его секунданты (я увидел это
мельком!) - тоже. Наверно, они усматривали во мне дилетанта, где-то нахватавшегося
верхушек фехтовального мастерства и решившего теперь возместить недостаток опыта
натиском и энергией. Этакий пышущий боевым энтузиазмом толстяк, готовое чучело для
уколов и рубки.
"Пора", - подумал я. Быстро вздохнул, напряг и расслабил мышцы. Толчком нервов
послал по жилам привычное электрическое щекотание. Свет прожекторов потускнел. Движения
людей стали медленными. Воздух загустел. Я шевельнул клинком. В таком состоянии главное
- рассчитать инерцию. При сильном взмахе клинок может уйти далеко в сторону, а рукоять
вырваться из ладони...
Распорядитель очень плавно поднял руку (а на самом деле вскинул ее). Стал шевелить
губами. Я понял, что он говорит:
- Готовы, господа? Начали!..
Граф Угин медленно, словно купальщик в воде, двинулся на меня, поднимая клинок. Я,
стараясь не спешить, поднял саблю, отвел его оружие, пропустил противника мимо себя,
развернулся. Граф - тоже. Я увидел его озадаченное лицо. Он напал снова, я немного поиграл
с ним, аккуратно отводя удары и подчеркнуто демонстрируя атаки. Граф заметался.
Я наблюдал его метание в замедленном ритме, как в фильме со специальной спортивной
съемкой, когда время растянуто на экране в десять раз. А он-то, бедняга, видел перед собой
нечто вроде взбесившегося самолета (клинок - пропеллер)...
Наконец я "привел" графа Угина к стене, заставил его прижаться к ней спиною, сделал
движение, словно обматываю своим клинком его саблю. "Обмотал", дернул. Сабля Угина
взмыла над стеной. Я очень аккуратно вдвинул лезвие под бородку графа, острием коснулся
горла. И "отключил" коррекцию.
Навалились шум, свет, голоса. Взмокший граф дышал часто, со всхлипами.
- Ну? - сказал я.
- Приношу... свои... извинения... - с кашлем выговорил граф.
У меня за спиной со звоном упала с высоты его сабля.
- Это не все, господин Угин! - я не убрал клинок. - Мне нужны кое-какие объяснения.
- Прекратите! - закричал крючконосый. - Вы не вправе! Господин арбитр!..
- Я вправе! - кое-что из фехтовальных правил я помнил. - Моя атака сделана в один
темп с действием на оружие противника. Его сабля еще не упала, когда я приставил клинок. И я
по всем законам могу довести поражающее движение до конца!
- Господин Викулов прав, - хладнокровно подтвердил кавалергард. - По правилам
поединка жизнь графа в его руках. Прошу не вмешиваться, господа.
Господа и не вмешивались, понимая, что я успею раньше. И граф Угин это понимал. На
его не совсем аристократическом носу выступили похожие на стеклянные шарики капли.
- Что вам... надо?
- Надо знать, граф, кто поручил вам разыграть эту дуэль. Кому я помешал?
- Я... не...
- У вас пять секунд. Раз... - Ноя... - Два...
- Его зовут... Ром Заялов...
- Кто он такой?
- Честное слово, я не знаю. Кажется, приезжий...
- Где живет?
- Честное слово... Мы встретились случайно... В "Рапирах"...
- Сколько он вам заплатил? Впрочем, наплевать. Как он выглядит?
- Я не помню...
- У вас еще две секунды.
- Высокий, синие глаза, длинное лицо. Медленная речь...
Я убрал от графского горла клинок. Старательно отсалютовал арбитру, воткнул саблю в
землю и пошел с "Гостиного двора". На всякий случай тронул кистью руки куртку - то место,
где прощупывался в кармане плоский "ПП". Никто меня не окликнул, никто не задерживал.
Судя по всему, фирма "Барьер" соблюдала правила неукоснительно.
Я вернулся в отель.
Кто такой Ром Заялов, у меня почти не было сомнений. Потому что в глубине души я
никогда не верил, что гибель Полоза при пожаре - это по правде.
В номере я через систему "Агат" вызвал справочное, узнал номер "Барьера", позвонил
туда и попросил к экрану старшего агента Турунова.
Он, кажется, искренне обрадовался, увидев меня живым.
- Ефрем Георгиевич, вы были правы насчет "другой причины". И сейчас у меня к вам
просьба. Не в службу, а в дружбу...
Он слегка улыбнулся:
- Но "в службу" мы выполняем просьбы гораздо квалифицированнее. А что касается
оплаты...
- Дело не в оплате. Просто я не знаю, занимается ли "Барьер" такими делами
официально. А больше мне обратиться не к кому... Надо кое-что узнать об одном человеке...
У Турунова в очках мелькнула озабоченность.
- Однако это и в самом деле не по адресу. Могу вам порекомендовать...
- Ефрем Георгиевич. Ваш дед не говорил, как звали его друга, подарившего игрушечный
пистолет?
- М-м... одну минуту...
- Его звали Петька. Петька Викулов, по прозвищу Патефон...
- Постойте... Имя не помню, а прозвище... Патефон, да!
- Это... как бы выразиться поточнее... мой прямой предок. Не правда ли, такое
совпадение к чему-то обязывает? Особенно если вспомнить разговор о всем нам присущей
некоторой сентиментальности...
Турунов помолчал, покусывая губы и словно пряча улыбку.
- Хорошо... Петр Петрович. Кто вас интересует?
- Некий Ром Заялов, появившийся в Старотополе недавно. - Я позвоню... скажем, через
полчаса.
Он позвонил через десять минут:
- Ром Заялов - эмигрант из Византийска. Он последовательно сменил несколько имен,
подлинность которых за столь короткое время не установить.
- Нет ли среди этих имен такого: Феликс Антуан Полоз?
- Гм... Но я прошу вас, Петр Петрович, официально не ссылаться на меня. Эту
информацию я добыл для вас... по своим каналам.
- Благодарю вас, Ефрем Георгиевич. Обещаю не ссылаться... Берегите пистолетик.
По-моему, он должен принести вам удачу...
Минут пять я лежал на диване, приводя в порядок мысли. Главная была та, что лететь
домой надо немедленно. А сначала позвонить Юджину: "Будь настороже!"
Я вскочил, шагнул к "Агату" и услышал сигнал. Это Юджин, опередив меня, звонил сам.
Лицо его на экране было какое-то... чересчур спокойное.
- Пит, не волнуйся только. Теперь уже опасность позади...
- Что случилось?!
- Только без нервов. Петьку ранили. Вчера вечером, из арбалета, стальной стрелой. Он
шел из школы, и вот у самого дома...
Слабея, проваливаясь в тартарары и понимая, что все это должно было случиться, я
вытолкнул слово: - Он... живой?
- Да не бойся! Теперь он почти в порядке. Хорошо, что он был в твоей куртке...
- Почему... хорошо?
- Ну, там же датчик вшит! Аварийный! Если что, сразу сигнал на базу. Мы подобрали
его через десять минут. Яд со стрелы не сработал полностью, не успел... Сейчас Петька в
госпитале космослужбы, скоро все будет нормально.
Понимая, что ничего не будет нормально, я еще спрашивал о чем-то, а Юджин что-то
объяснял. Потом, чтобы встряхнуть меня, заорал, что я расхлябанная баба и ударяюсь в
истерику, когда нет для этого причины.
- Не хнычь, а приезжай скорее. Тут и будем думать, что дальше...
Госпиталь
Было далеко не так "нормально", как уверял меня Юджин.
Было гораздо хуже.
Первый раз я увидел Петьку в госпитале в таком состоянии, что лучше бы и не видеть. Он
лежал под прозрачным колпаком, будто в саркофаге. Весь в каких-то присосках, датчиках,
проводах. Бледный, неподвижный. Будто и не живой. У меня аж в глазах поплыло.
Но знаменитый профессор Кудрявцев, который лично и неустанно возился с Петькой, дал
мне самое честное слово, что угрозы для жизни уже нет. Подтвердил это и Митя Горский,
который сейчас был при профессоре кем-то вроде ассистента и адъютанта. Ради Петьки.
Юджин, конечно, смотрел виновато, говорил покаянным тоном. Был помят и небрит
больше обыкновенного.
- Ну дай ты мне по морде, что ли! Конечно, мерзавец я, не уследил...
Но разве была у него возможность ходить за непоседливым мальчишкой по пятам? И кто
мог подумать, что у самого дома случится такое? Нашелся же какой-то гад...
Юджин показал мне стрелу. Вернее, стрелку - длиной в ладонь. Стальная, тонкая, как
спица, с зазубренным наконечником и перышками из пластмассы. Стрелявший почти
промахнулся: наконечник только зацепил плечо - порвал куртку, рассек кожу. Но был в
наконечнике сильный яд...Если
...Закладка в соц.сетях
