Жанр: Электронное издание
object
...о знал?
- Нечего гадать, надо сходить и проверить. Завтра с утра поедем к
участковому.
- Как? - поморщилась Женька. - Ты ж знаешь, у местных ни одной лодки.
Надо двигать пешком до Фрязина, а там автобусом до райцентра, потом опять
автобусом до другого райцентра и уж только
оттуда в Заручье. Хорошо, если к вечеру доберемся.
- Ну и что, назад можно на твоей машине.
- Я у Маринки спрашивала, от Фрязина проедешь только на джипе, а еще лучше
на гусеничном тракторе.
- Мы можем попросить лодку у Марьи Павловны.
- Ты что, забыла, она перед ужином сказала, что лодка совсем никуда не
годится, а новой взять негде. Еще жаловалась, что
хлеб подмок, а починить лодку некому.
- Хорошо, - теряя терпение, кивнула я. - В конце концов, мы можем просто
переплыть речку, сложив вещи в пакет, и...
- Я плохо плаваю, а здесь течение.
- Не болтай глупостей. Течение так себе, а плаваешь ты вполне прилично.
- Ну, ладно. Завтра видно будет.
Между тем мы достигли дома Ивана Ивановича и смогли лицезреть его самого,
теперь он сидел за столом возле окна и пил
чай. Мы устроились в кустах напротив, расположившись с возможными удобствами,
предполагая, что ждать придется не
один час. Вскоре стемнело, и деревня точно вымерла. Иван Иванович зажег
керосиновую лампу и вновь устроился у окна с
книгой в руках.
- Он нас засек, - заволновалась подружка.
- Почему ты так думаешь? - испугалась я.
- Неужто не ясно, он нам нарочно демонстрирует, вот он я, дома сижу и
никуда не собираюсь. Уверена, ночью, когда ты в
окно мельницы заглядывала, он тебя видел и теперь насторожился.
- Вот черт, - выругалась я, решив, что Женька, пожалуй, права.
Почитав с полчаса, Иван Иванович убрал очки в футляр, исчез в глубине
комнаты, где-то минут через пять вновь появился,
чтобы задуть лампу.
Деревня окончательно погрузилась во тьму, а мы с Женькой стали ждать, что.
будет дальше. Время шло, а ничего не
происходило. Тишина, лишь дерево над нами тихонько поскрипывает, а темень такая,
что не приведи господи... Вдруг из-за
туч выглянула луна, но от этого стало еще хуже, то есть жутко стало до
невозможности. И тут с болота послышался вой,
тягучий, долгий, а мы с Женькой вцепились друг в друга, больше всего на свете
боясь, что заорем от страха и перепугаем всю
округу.
- Как он на луну-то реагирует, - заметила Женька.
- Ага, - пискнула я в ответ, решив не уточнять, кто такой "он". Вскоре луна
вновь исчезла, вой как по волшебству
прекратился, а мы немного приободрились. Но не надолго. Сделалось прохладно, и
хоть мы прихватили с собой свитера, но
все равно начали жаться друг к другу, а Иван Иванович, точно издеваясь, не хотел
покидать дом.
Высунувшись из кустов, Женька сообщила:
- Кажется, дождь собирается.
И в самом деле, поднялся ветер; и в воздухе чувствовалось нечто,
указывающее на приближение дождя.
- Что ж делать-то? - вздохнула я. - Домой пойдем, так ничего и не узнав?
- Вряд ли этот гад под дождем куда-то отправится, - подумав, заметила
Женька.
- Ничего подобного, дождь для него самое удобное время. Вот что, ты здесь
сиди, а я сбегаю за куртками и зонтом. Или
предпочитаешь сама сбегать, а я покараулю?
- Нет, иди ты, - вздохнула подружка, и я, выбравшись из кустов,
припустилась в сторону пансионата.
Я уже пересекла луг и вышла к перелеску, когда обратила внимание на
мельницу. Вне всякого сомнения, в одном из окон
мелькнул свет. Я замерла, таращась на еле приметный огонек, и пыталась
сообразить, что делать дальше.
Выходит, Горемыкин нас провел, пока мы сидели в кустах, он незаметно
выбрался из дома и занялся любимым делом:
чертям служит на мельнице.
- Господи, прости, - торопливо перекрестилась я и побежала назад к Женьке.
Та сидела в кустах, наблюдая за домом, но видела ли что, еще вопрос.
- Горемыкин выходил? - зашептала я.
- Нет, - покачала головой Женька и тут же спросила:
- Ты что так быстро вернулась?
- Этот гад нас перехитрил, он давно на мельнице.
- Откуда знаешь? - насторожилась Женька.
- Огонь видела.
- Слушай, Анфиса, может, там не Горемыкин, может, еще кто? Дядька точно из
дома не выходил.
- Ты уверена? -.накинулась я на нее. - У него дверь из сеней прямо в огород
выходит, в темноте мы могли его и не
заметить.
Женька подумала и кивнула.
- А если это отвлекающий маневр? Кто-то на мельнице свет зажег, чтоб мы
туда кинулись, а Горемыкин ускользнул?
- Что ты предлагаешь? - спросила я.
- Кому-то надо здесь остаться, чтоб за домом следить.
- И ты одна пойдешь на мельницу? - не поверила я.
- Нет, - честно ответила Женька, - я здесь останусь. А ты иди.
- Ага, нашла дуру.
- Ты же в нечистую силу не веришь?
- Конечно, не верю. Но там может быть кто-то похуже нечистой силы. Не
забывай, Василий и тот очень боится.
- И кто там, по-твоему?
- Сидя в кустах, этого не узнаешь. В конце концов, это твоя творческая
командировка. Я сейчас вообще возьму и спать
уйду, а завтра вплавь и домой, с Ромкой мириться.
- Ты же говорила, две недели...
- А ты говорила, надо разобраться, что здесь происходит. Говорила?
- Ладно, - поднялась с облюбованного ею пня Женька, - пошли вместе. Не худо
бы проверить, в доме этот хмырь или
удрал, - заметила она, когда мы уже удалились от дома.
- Думаю, удрал. Вчера со светом спал, а сегодня огонь потушил.
- Надо было разделиться и обе двери держать под наблюдением, теперь вот
гадай...
- Если мы застукаем его на мельнице, то и гадать не придется.
Мы шли через луг, когда Женька пугливо прошептала:
- Светится...
- Конечно, светится, - согласилась я, изо всех сил стараясь быть храброй.
Однако чем ближе мы подходили к мельнице, тем
храбрости становилось меньше. В конце концов, она вообще куда-то улетучилась; а
тут еще дождь разошелся, мелкий,
надоедливый.
- Я подхвачу воспаление, - заныла Женька, но я не стала обращать на это
внимание, потому что прекрасно понимала: если
поддамся страху, то завтра буду чувствовать себя дура дурой. С этой черной
мессой надо разобраться, и побыстрее, не то
шутник, догадавшись о нашем к нему интересе, перестанет появляться здесь и тайна
останется нераскрытой.
Когда мы, миновав перелесок, вышли к реке, все окна мельницы были черными.
- Опоздали, - с досадой сказала Женька, за минуту до того отчаянно
трусившая.
- Это ничего не значит, вдруг мы перехватим его по дороге, - возразила я,
выходя из кустов, и едва не столкнулась с
человеком. Впрочем, не берусь утверждать, что это точно был человек. Нечто
темное неожиданно явилось моему взору, я
вскрикнула, а Женька заорала. Человек, или кто бы он ни был, резко повернулся,
намереваясь сбежать, а я, должно быть, в
припадке безумия, попыталась его схватить. Пальцы заскользили по чему-то
мокрому, не в силах ни за что ухватиться, пока я
не нащупала какую-то веревку, уцепилась за нее, и заорала:
- Женька, помоги, я его держу!
Надо отдать Женьке должное, продолжая голосить, она кинулась мне на помощь.
Существо оказалось очень юрким,
вывернулось из моих рук и бросилось в кусты. В руках у меня осталась то ли
сумка, то ли рюкзак, сразу не разберешь.
Женька бросилась в погоню, но, оказавшись в кустах, споткнулась в темноте и
упала мне под ноги, конечно, я тоже упала
прямо на нее, и мы дружно заорали, потому что перепугались.
- Прекрати орать, - первой пришла в себя я и села. Стало ясно: преследовать
неизвестного дело пустое: времени мы
потеряли достаточно, к тому же в темноте он ориентируется гораздо лучше, чем мы.
- Где у тебя фонарик? - вздохнула я.
Женька ничего не ответила, но вскоре вспыхнул свет, и я могла лицезреть ее
разнесчастную физиономию.
- Ушел? - спросила она, нервно озираясь.
- Конечно, ушел.
- А это чего такое? - Луч света вырвал из темноты рюкзак. Взглянув на него,
Женька принялась нервно хихикать. -
Анфиса, а тебе не кажется, что мы до смерти напугали человека? Кто-то шел по
своим делам и вдруг...
- Кто это здесь шел? - отмахнулась я. - Василия и Вову не напугаешь, а
больше ходить здесь некому.
- А вдруг кто-то из приезжих? - не унималась Женька.
- Хватит гадать, лучше посмотрим, что в рюкзаке.
Не стоило нам этого делать, но кто же знал... Я развязала рюкзак, Женька
исправно светила, и мы увидели в рюкзаке
большой целлофановый пакет. Не вынимая его, попробовали разобраться с
содержимым, стянули пакет и... В первое
мгновение я даже не поняла, что там такое. Женька вдруг сделалась серой и со
всего маха приложилась к земле затылком с
подозрительным стуком, после чего признаков жизни уже не подавала.
- Женя, - охнула я, подобрала фонарь и на четвереньках приблизилась к ней,
чтобы попытаться оказать подружке первую
помощь. Потом перевела луч света на нашу находку, и до меня наконец дошло: в
пакете лежала голова. Человеческая голова,
принадлежавшая мужчине, темные волосы, усы, глаза плотно закрыты. - Ой, мамочка,
- тихо сказала я и хлопнулась рядом с
Женькой, В чувство меня привел дождь, он ни на шутку разошелся, холодные капли
били мне по лицу. Я с неохотой
приподнялась и огляделась: это не сон, я лежу в кустах, рядом Женька без чувств,
и где-то здесь отрезанная голова. Господи,
зачем я очнулась?
Однако, если очнулась, лежать под дождем глупо. Я попыталась отыскать
фонарик, стараясь не думать ни о злополучной
голове, ни о том, что Женька лежит рядом и упорно не подает признаков жизни.
Фонарик нашелся, свет зажегся, и это было
странно, потому что выходило, что, падая, я его как-то выключила. Борясь с
искушением направить свет на рюкзак, я все-таки
решила сначала привести в чувство подругу. Я приподняла ее голову, и Женька
вдруг спросила:
- Ты жива?
- Как ты меня напугала, - охнула я.
- Она там? - не обращая внимания на мои слова, задала она еще вопрос.
- А куда ей деться, - вздохнула я.
- Это правда голова? - захныкала Женька. - Самая настоящая?
- Не очень-то я ее разглядывала. Давай приходи в чувство, пойдем в
пансионат, возьмем сотовый и ментам позвоним.
Голова - это уже не шутки. Это убийство. И о нем надо поскорее сообщить.
- Конечно, убийство, - неизвестно чему обрадовалась Женька. Она села, взяла
у меня из рук фонарь и сказала:
- Анфиса, ты не могла бы ее... ну, прикрыть. Я вот что подумала, тащить ее
в пансионат не имеет смысла, менты должны
осмотреть на месте... Ее нет, - совершенно неожиданно закончила она. Я заставила
себя повернуться, и в самом деле, ни
головы, ни пакета, ни рюкзака рядом с нами не было.
- Куда же все делось? - растерялась я, шаря в кустах и при этом напрочь
забыв о своем желании никогда не видеть
проклятую голову. Теперь я так старательно ее искала, точно от этого зависела
моя дальнейшая жизнь.
Надо отдать должное подружке: она присоединилась ко мне, и мы тщательно
осмотрели кусты, близлежащую местность и
даже дорогу, по которой шли сюда.
Никакого намека на рюкзак и голову. Следов, само собой, тоже не осталось,
потому что шел дождь. Вывод напрашивался
сам: либо хозяин головы вернулся за ней, когда мы лежали в беспамятстве, и
забрал рюкзак, либо вовсе никакой головы и
даже рюкзака не было, а все дам только привиделось.
- Такого быть не может, - подумав, заявила я. - И ты, и я отчетливо помним
одно и то же. Выходит, нам одновременно
приснился один и тот же сон, а так не бывает. Значит, рюкзак был...
- И голова была? - вздохнула Женька.
- Не знаю, - растерялась я. - Может, в самом деле привиделось?
- Знаешь, что я тебе скажу, Анфиса, - запечалилась подружка, - пойдем-ка
спать. Что-то мне наше состояние не нравится.
Галлюцинации - штука опасная, так и до психушки рукой подать.
Насчет психушки я была согласна, меня хоть сейчас туда отправляй на
профилактическое лечение. Мы ходко затрусили в
сторону пансионата. Когда уже достигли ограды, Женька вдруг спросила:
- Неужто правда померещилось? - Я пожала плечами, а она горячо зашептала:
- Анфиса, вдруг нас леший водил? То есть, я хотела сказать, может, такое и
называется "водил"? Галлюцинации там и
прочее...
- Может, - отмахнулась я и тут весьма некстати вспомнила страшилку о
Зеленом охотнике, который носит свою голову не
на плечах, а под мышкой, слабо пискнула, а Женька схватила меня за руку.
- Ты чего?
- Ничего, - пролепетала я, не хватало только еще и ее напугать.
На счастье, мы уже поднялись на крыльцо и постучали. Дверь открыла Марина.
- Я уж беспокоиться начала, - сонно щуря глаза, сказала она, а мы принялись
оправдываться:
- Задержались в деревне, потом дождь...
- Так вы от деревни без провожатых шли?
- Конечно.
- Страсть какая... Сегодня на болоте точно все черти собрались, такой вой
устроили Словно в подтверждение ее слов, с
болота донесся протяжный вой. Мы все трое машинально перекрестились.
- Вода горячая есть? - неизвестно почему перешла я на шепот.
- Есть, - кивнула Марина, и мы с Женькой стали подниматься по лестнице.
- Что скажешь? - спросила она.
- О чем?
- Обо всем происходящем.
- Ничего.
- Но ведь должно же у тебя быть мнение, хоть какое-нибудь?
- Мое мнение: нам спать пора, а будешь разговорами допекать, получишь по
носу Проснулась я с первыми лучами солнца.
Женька еще сладко спала, а я, уставясь в потолок, попыталась проанализировать
происходящее. Назвать эту свою попытку
особо успешной я не могла, потому что исходных данных было маловато.
Как я отвечу на вопрос: совершено убийство или нет, если наверняка не знаю,
видели ли мы ночью голову или все это
проделки Кукуя?
Пострадав еще немного, я поднялась и растолкала Женьку. Она охнула, села в
постели и посмотрела на меня безумными
глазами. Потом прижала руку к груди и молвила:
- Ох, напугала до смерти... всю ночь кошмары снились.
- Когда кошмары снятся, человек спит чутко, а ты как лошадь...
Женька взглянула на часы и нахмурилась:
- Ты что, с ума сошла? Поднимать человека в такую рань.
- Не забывай, тебя сюда послали с нечистой силой бороться, а не бока
отлеживать.
- Ты что-то придумала, - порадовалась Женька.
- Вот что, черная месса и отрезанная голова - звенья одной цепи, и все это
дело рук Горемыкина.
- Почему? - пробормотала подружка.
- Потому что голова понадобилась Горемыкину для пущего эффекта, чтобы
придать истории с Зеленым охотником
необходимый драматизм.
- Точно, - охнула Женька. - Он ведь нам рассказывал, что Зеленый охотник
голову в рюкзаке носит... Анфиса, а вдруг это
правда...
- Что правда? - взъелась я.
- Ну... в каждой легенде есть доля истины.
- Лучше не зли меня. Говорю, Горемыкин спятил, и голову эту...
- А где он ее взял? - нахмурилась подруга. - Ведь голова такой предмет...
на дороге не валяется... я имею в виду...
- Конечно. Поэтому мне абсолютно ясно: совершено преступление. Нам нужно
срочно найти голову и звонить в милицию.
- Почему бы просто так не позвонить, без головы?
- Без головы они с места не сдвинутся. Пойми ты, для того чтобы менты
зашевелились, нужен труп. А у нас что? Рассказы
о голове в рюкзаке, ничем, кстати, не подтвержденные.
- Я все понимаю, - вздохнула она. - Только знаешь что... не хочется мне ее
искать, то есть видеть...
- Тогда собирай вещи и поехали отсюда, нет никакого смысла в том, чтобы
здесь торчать...
- Ладно, - перебила она, - пошли искать голову. Ты уже знаешь, куда за ней
идти?
- Я хочу проверить мельницу. Вчера мы там видели огонь, так? И этот тип с
рюкзаком встретился нам в нескольких метрах
от мельницы. Я думаю, он шел с этой службы и столкнулся с нами, ведь свет к тому
моменту уже погас.
- И ты считаешь, что он вернулся на мельницу и там ее спрятал?
- Если, конечно, не утопил в болоте, то скорее всего так и есть. Не домой
же он ее поволок. А если на мельнице ее случайно
кто-то и найдет, то, связать с Горемыкиным не сможет.
- В этом что-то есть, - подумав, кивнула Женька. - Идем. А как мы проникнем
на мельницу, там же замок?
- Найдем какую-нибудь железку и выломаем раму.
- Может, лучше сходить в деревню и узнать, у кого ключ?
- Горемыкин сразу насторожится и, чего доброго, сбежит.
- Ладно, пошли искать железку. Мы быстренько оделись, прокрались в
умывальную, стараясь не шуметь, и вскоре
выскользнули из дома, воспользовавшись тем, что Марина крепко спит.
Зашли на хоздвор и немного пошарили в поисках подходящей железки. Двор, как
на грех, выглядел образцовопоказательно:
чистота, порядок и никакого тебе металлолома.
- Сарай, по-моему, открыт, - кивнула Женька на низкую пристройку возле
гаража. Мы направились туда, потянули на себя
дверь, из темноты сарая послышалось грозное рычание. Мы замерли, как по команде.
Глаза привыкли к полумраку, я начала
различать предметы в сарае, и тут Женька сказала с досадой:
- Тьфу, пропасть... - А я увидела рыжую собачонку, которая, опасливо пятясь
от нас, грозно рычала. - Вот ведь что значит
нервная система взволнованная, - заметила подружка, проходя в сарай и перестав
обращать внимание на собаку. Та тоже
потеряла к нам интерес, выскочила за дверь, справила нужду, пробежалась по двору
и улеглась возле ворот гаража с самым
довольным видом.
- Я не знала, что здесь есть собаки, - словно оправдываясь, заметила я.
- Может, из деревни приблудилась, а может, вправду держат так, на всякий
случай. Не думаю, что от нее много толка.
Пошарив в сарае, заваленном всяким хламом, мы обнаружили железку, с нашей
точки зрения вполне подходящую для
взлома, и отправились к мельнице. По росе идти не очень-то приятно, и я в
который уже раз пожалела, что мы не прихватили
из города резиновые сапоги, на будущее надо знать, что в сельской местности это
наиважнейшая вещь.
Эти мысли немного отвлекли меня, и я не заметила, как мы вышли к мельнице.
Туман у реки только-только начал редеть,
и мельница выглядела довольно зловеще. Я перевела взгляд на Женьку, на лице ее
читалось нечто подозрительно похожее на
отчаяние. Вздохнув, я преодолела оставшиеся несколько метров и оказалась перед
запертой на замок дверью. Женька
предложила попробовать сбить замок. После первой попытки стало ясно, что это нам
не по силам. Пришлось вернуться к
первоначальному замыслу, и мы направились к окну.
Женька сцепила руки замком, я приподнялась и поддела железкой сгнившую
раму. Минут через пять моими усилиями она
была выставлена, а я с Женькиной помощью влезла в окно, подождала, когда глаза
привыкнут к полумраку, и спрыгнула.
Помещение оказалось довольно большим, пыльным и, судя по всему, каким-то
опасным. Доски во многих местах сгнили. А
лестница, ведущая наверх, сохранила всего несколько ступенек, так что все это
сооружение в любой момент могло рухнуть
мне на голову.
Я затосковала: найти здесь что-либо будет непросто, а находиться долго в
этом мрачном месте желания никакого.
Вздохнув, я приступила к более тщательному осмотру. Первое, что привлекло мое
внимание, был газовый баллон, без вентиля
и с пробоиной, к нему был привязан металлический брус. Я хмуро прикидывала, что
бы это могло быть, взяла и легонько
стукнула бруском по баллону. Раздался звук наподобие колокольного.
- Что там? - заволновалась Женька, и я увидела в окне ее физиономию.
Подружка здорово запыхалась, что неудивительно, ведь окно находилось
довольно высоко над землей. Я порадовалась, что
она в хорошей физической форме.
Увидела в углу какие-то ящики и подтащила их к окну. Ящики хоть и выглядели
подозрительно, но подо мной не
развалились, когда я взгромоздилась на них, чтобы помочь Женьке. Через пару
минут она уже стояла рядом со мной и
оглядывалась.
- Чего это бухнуло? - спросила Женька тихо.
- Идем. - Я подвела ее к газовому баллону. - Вот тебе первая разгадка: звук
колокола якобы с болота. Примитивно, но
действенно. Ночью звук расходится далеко, его деревенские и слышали.
Женька усмехнулась и вроде бы повеселела, а мы продолжили осмотр. В
деревянном ящике, прикрытом листом фанеры,
обнаружили церковные свечи, крест, выпиленный из куска дерева, кстати, довольно
умело, и черный балахон, который,
оказался женским демисезонным пальто.
- Это что ж такое? - возмутилась Женька, глядя на все эти предметы. -
Горемыкин, наверное, спятил.
- Может, и не Горемыкин, - нахмурилась я.
- А кто? - спросила Женька.
- Давай здесь все как следует осмотрим, - не стала торопиться я с ответом.
Дальнейший осмотр поначалу не дал ничего интересного. Многочисленные ящики
оказались пустыми, в уголке стояла
банка с огарками свечей, у стены три самодельных подсвечника, слепленных из
глины, опять же не без мастерства. В
противоположном углу мы обнаружили дырявую кастрюлю с остатками пирога в ней,
пластиковую бутылку с водой и старое
одеяло с подушкой, наволочка была расшита крестиком. Мы с Женькой переглянулись
и дружно хмыкнули.
- Если б не голова, в существовании которой я теперь сильно сомневаюсь, я
бы решила, что мельницу облюбовали
детишки, - заметила Женька.
- Точно, - кивнула я, - учитывая, что здесь только один ребенок...
- Постой, но Иван Бородин... как бы это выразиться... не совсем здоров.
- Вот-вот, а бабка ему остатки мозгов всякой ерундой забивает.
Оборотни, прочая чертовщина... Неизвестно, как это сказалось на бедном
ребенке.
- Ты думаешь, он мог... я имею в виду эту голову...
- Нет, - испугалась я, - он же все-таки ребенок. Я хочу сказать, у него
просто сил не хватит...
- Насчет сил неубедительно. Мне случай рассказали: привезли в психушку
паренька лет семнадцати и до прихода врача
заперли в комнате. Так он за два часа разломал железную кровать, причем так, что
собрать ее уже было невозможно.
- А санитары куда смотрели?
- Не знаю. Но в Липатове санитаров точно нет. Чего делать-то будем?
Если пацан ни при чем, лишняя душевная травма ему ни к чему, а если... -
Она горько вздохнула.
- Возьми пальто, попробуем выяснить, чье оно, - кашлянув, сказала я и
направилась к лестнице.
- Ты что задумала?
Не спеша отвечать на этот вопрос, я внимательно осмотрела ступени.
- По ней кто-то поднимался, - сказала я тихо.
- С чего это ты взяла? - спросила Женька, подходя ближе.
- На ступеньках совсем нет пыли, а вон в том углу ее полно.
- Хочешь подняться?. - без энтузиазма поинтересовалась она.
- Хочу.
- А выдержит?
- Ну, если выдержала кого-то до нас...
- Хорошо. Давай попробуем.
Перила выглядели крайне подозрительно, я поднялась на первую ступеньку,
которая вообще-то была четвертой, и с трудом
дотянулась до следующей.
- Как он здесь лазит, - ворчала подружка за моей спиной. Дальше стало
легче, ступеньки здесь сохранились в большем
количестве, и мы без увечий достигли второго этажа.
Слева пол был проломлен, в крыше зияли многочисленные дыры, а справа лежали
какие-то доски. Мы приблизились,
каждую секунду ожидая, что пол под нами рухнет, и почти сразу поняли, что за
досками тайник. Женька сунула в
пространство между досками и стеной руку, немного пошарила и извлекла какой-то
предмет, завернутый в пеструю тряпку.
Мы торопливо развернули тряпку и увидели икону без оклада. Я начала
рассматривать ее, а Женька заглядывала мне через
плечо и громко сопела.
- Борис и Глеб, - сказала я.
- И что?
- Думаю, это чудотворная икона, пропавшая из часовни.
- Говорили, ее Вова Татарин свистнул. Неужто это он создал здесь очаг
культуры?
- Вряд ли. Вова Татарин больше самогоном интересуется, чем местными
суевериями. Пошли вниз. - Завернув икону в
тряпку, я спустилась первой и подождала Женьку.
Используя ящики, мы благополучно выбрались через окно, и здесь Женька
спросила:
- Пойдем в деревню?
- Конечно. Прежде всего надо вернуть икону. Или по крайней мере убедиться,
что это та самая. Найти Вову Татарина,
узнать, с кем он вчера выяснял отношения, ну и поговорить с Иваном Бородиным, -
последнее я произнесла несколько
неуверенно.
- Боюсь, разговора с ним может не получиться, - запечалилась Женька. - К
тому же меня голова эта смущает. Знать бы
наверняка, была она или нет, а так выходит одна блажь и умственное расстройство.
В общем-то, я с ней была согласна и оттого отвечать не стала, просто пожала
плечами. Мы шли к деревне по тропинке,
Женька вздыхала за моей спиной, пока наконец не произнесла:
- Неужто взаправду кого-то убили?
- Если была голова, выходит, взаправду.
- А кого? - не унималась она, хотя мне, по понятным причинам, обсуждать
этот вопрос совсем не хотелось, лучше пусть
этой головой милиция займется.
- Не знаю, - отмахнулась я. - Местные все на виду, да и приезжий человек
очень даже заметен. Следовательно, его
исчезновение должно обратить на себя внимание.
- Ты же слышала, здесь рыбаков да охотников полно. Допустим, человек отсюда
уехал, а домой не вернулся.
- Допустим, но даже в этом случае человека должны искать, те же
родственники, к примеру. Предположим, он никому не
сказал, куда поехал, и его сейчас действительно ищут, но совсем не там...
- И все-таки я бы у местных поспрашивала... Анфиса, а ты не обратила
внимания, голова, она, того... свежая? Ну, как она
выглядела?
- Ты думаешь, я ее разглядывала?
- Значит, ничего определенного сказать не можешь? Жаль. Я ее тоже не
разглядела, хотя, обрати мы на это внимание, было
бы гораздо проще. К примеру, если голова свежая...
- Да заткнись ты! - не выдержала я. Женька испуганно втянула голову в плечи
и замолчала. Мы вышли к деревне, и
первой, кого увидели, была Зинаида, жена Вовы Татарина.
- Ваш муж вернулся? - бросилась к ней Женька.
- Нет, - равнодушно ответила та. - Должно быть, где-то дрыхнет. Придет.
А зачем он вам?
- Да мы хотели его попросить проводить нас на остров, - с ходу нашла я
причину.
- Он на болото не пойдет. Говорит, нельзя, там леший водит. И вам там
делать нечего. Этот остров ничего из себя не
представляет, просто клочок твердой земли среди болота. Там штольня, десяток
деревьев и луг. Смотреть не на что.
- Какая штольня? - спросила я.
- Как же... там раньше уголь брали. Потом он кончился, оказалось, немного
его и было.
- Подождите, а как же уголь доставляли? - не поняла я.
- На лошадях, потом машиной... Но машиной недолго, он как раз и кончился.
- Так это что же получается, на остров есть дорога?
- Была. Раньше. Еще лет пять назад как была. А потом пришли мелиораторы,
принялись осушать болото возле Фрязина да
чего-то напутали
...Закладка в соц.сетях
