Жанр: Электронное издание
object
... искать лодку и возвращаться. Желательно до темноты.
- Значит, ты считаешь, ничего здесь нет?
- В смысле чертовщины? Конечно. И ты так считаешь, просто злишь меня и
валяешь дурака.
- Конечно, Кукуй - ужасная глупость, - . вздохнула подружка, - но что-то во
всем этом есть. Я пока сформулировать не
могу. Люди не просто так исчезли...
- Женя, здесь болота...
- Слышала, бабка сказала: на болоте вешки, дети запросто бегали, а теперь
Вова Татарин плутает.
- Вова Татарин, с его привычкой пить с утра, может плутать меж двух сосен.
- Конечно, я и сама так думаю, - не стала спорить Женька, что в общем-то
было странно. - Однако чувствую: что-то в этой
деревне происходит.
Нормальные люди, пусть и любители выпить, по ночам с кольями сидят.
- Они сами себя пугают.
- Ага. А еще этот Иван Иванович. Не мешало бы с ним познакомиться.
Историк и фольклорист. Не оттуда ли уши растут.
- Хорошо, - пожала я плечами. - Давай познакомимся с этим типом. Хотя лично
я поговорила бы с участковым.
- К участковому тоже заглянем. Мне кажется, что стоит задержаться здесь на
пару деньков.
Предложение не показалось мне особенно заманчивым. Я понятия не имела, что
мы будем здесь делать столько времени,
но у подружки было такое выражение лица, что возражать я не стала.
Что-то Женьку беспокоило. Если честно, и меня тоже. Я немного покопалась в
себе и пришла к выводу: мучает меня
ночная собака. Хотя с какой стати? Но мучает. Не она, конечно, а то, что Женька
права: взяться ей в общем-то неоткуда, карту
я изучила тщательно, выходило, либо живность шла через болота, что, с моей точки
зрения, маловероятно, либо сделала
гигантский крюк.
Интересно, зачем ей это понадобилось? "Анфиса, прекрати ломать голову над
всякой чепухой", - сказала я себе, но это не
подействовало. Подозреваю, то же самое происходило с Женькой, вид у нее был
несчастный, и у меня, наверное, не лучше. В
общем, я согласно кивнула, все равно домой торопиться не стоило, кто меня там
ждет? А если ждет, пусть немного
помучается, ему полезно... Я вдруг заскучала и почувствовала желание зареветь.
Чтоб избавиться от нахлынувших эмоций, я
попросила:
- Расскажи мне про Холмогорского.
- Про убийство? - подняла брови Женька и широко улыбнулась. Меня это
разозлило.
- Чего ты лыбишься?
- Да брось ты, Анфиса, - сморщила она нос. - Я понимаю, это
профессиональное, ты же автор-детективщик, убийство -
твой хлеб. Но рассказывать особо нечего. Холмогорский был неплохим художником,
книги писал, в основном
автобиографические, детство его прошло в этих местах. Когда ему было чуть больше
двадцати, он оказался за границей и
решил там остаться. Как ни странно, за границей он преуспел, но не на
художественной ниве, а на сугубо коммерческой, и,
как часто случается с русским человеком, чем больше богател, тем ему больше
хотелось смысла жизни. Сколотив весьма
солидное состояние, он в преклонных летах вернулся на родину. Жена у него к тому
времени умерла, детей не было. Сам себе
хозяин, оттого и затеял создать здесь музей своего имени, дворянскую усадьбу,
каковая действительно имела место быть, но к
моменту появления здесь Холмогорского выглядела крайне плачевно. Десять лет
назад в усадьбе был дом инвалидов или
дурдом, как говорят местные, но даже их перевезли куда-то из-за ветхости
помещений. У Холмогорского с властями
наметилось полное взаимопонимание. Старинный дом он отремонтировал, парк
расчистил, пруд углубил, мосты через него
возвел заново. В общем стало не хуже, чем в Михайловском. Этим Холмогорский
всегда гордился. Но не только
отреставрированной усадьбой он надумал порадовать земляков. Сам художник, он всю
жизнь коллекционировал картины. В
основном русских мастеров. Особых шедевров в его коллекции, сказать
справедливости ради, не было, но имена известные и
коллекция серьезная, практически весь русский девятнадцатый век представлен.
Особенно интересны были усадебные
портреты из имения Салтыковых. Кое-что чудом сохранилось в запаснике музея.
Постоянно бывая в музее, Холмогорский
нашел там свое счастье, то есть женился на женщине, которая уже двадцать пять
лет работала в музее искусствоведом. Она
ему очень помогала. Открытие музея действительно обещало стать событием не
только в культурной жизни области. Чтобы
разместить все задуманные экспозиции, срочно отреставрировали бывшие конюшни и
ряд подсобных помещений. Работа шла
без перерыва, и жизнь там била ключом. Три года назад, на октябрьские праздники,
рабочие разъехались, супруга
Холмогорского находилась в Москве по делам, а он остался в доме в обществе
сторожа, тоже весьма почтенного старца.
Ничто, как говорится, не предвещало беды. Дом хоть и недалеко от села, но стоит
на отшибе, к тому же окружен парком.
Короче, никто ничего не слышал и не видел, пока утром кто-то не обратил
внимание, что в усадьбе горит свет.
Кинулись туда всем селом и нашли Холмогорского в его кабинете с
проломленным черепом возле открытого сейфа. Вскоре
обнаружили и труп сторожа в саду, под кустами. Должно быть, старик что-то
услышал ночью и вышел проверить. - В доме
были ценности? - спросила я. - Я не картины имею в виду...
- Были, - кивнула Женька. - Реставрация дело дорогое, хозяин расплачивался
наличкой, а хранил ее в сейфе. Сколько там
было, точно неизвестно, но по прикидкам никак не меньше двухсот тысяч долларов.
- Я присвистнула, а Женька кивнула. -
Вот-вот. Сейф хозяин открыл сам, должно быть, под угрозой смерти. Вместе с
деньгами исчезли двенадцать наиболее ценных
картин, холсты просто вырезали из рам.
- И что, в доме не было сигнализации?
- Не было. Ни сигнализации, ни охраны, собаки и той не было. Только сторож.
Правда, на окнах решетки и дверь
внушительного вида... Дело в том, что места здесь глухие, все люди на виду,
никто не ждал такого поворота событий.
Все дороги в районе были немедленно перекрыты, Холмогорского здесь любили и
уважали, схватить убийцу стало делом
чести. Как он или они ушли, уму непостижимо. В обход нельзя - кругом болота, да
и операцию по поимке преступников
проводили не для отмазки. Работали собаки, след потеряли возле шоссе, которое,
кстати, вело в Липатове. И все. Преступники
как в воду канули.
Украденные картины, кажется, до сих пор нигде не всплыли, хотя это ни о чем
не говорит. А доллары и вовсе не
проследишь.
- И что, никаких следов? - не поверила я.
- Никаких.
- Так не бывает. Прежде всего, убийцы были хорошо осведомлены о том, что
хозяин в доме один, да и о том, что в сейфе
доллары, должны были знать наверняка.
- Само собой, - кивнула Женька. - Менты здесь носом землю рыли, но... вроде
подозревали одного из рабочих, однако
доказать ничего не смогли. Целых полгода здесь сыскари сидели, по ходу дела
столько преступлений раскрыли, от угона скота
до кражи магнитол из машин, но на след убийц Холмогорского так и не вышли. Музей
стараниями его жены открыли, но
сама она по понятным причинам здесь не живет, хотя со всем рвением продолжает
дело мужа. В общем, детектив ты из этого
вряд ли сляпаешь.
- Это уж точно, - кивнула я, поднимаясь с травы.
- До чего ж здесь места красивые, - вздохнув полной грудью, мечтательно
заявила Женька.
Не согласиться с ней было невозможно. Места действительно красивые.
Река, часовня на холме, слева поля с перелесками, сзади сплошной стеной
лес, а над всем этим голубое небо, яркое солнце
плюс пение жаворонка и прочие сельские удовольствия.
- Если уж мы решили здесь остаться, не худо бы жилище себе подыскать, -
заметила я.
- Чем тебе у Августы не нравится? - усмехнулась Женька.
- Я по ночам спать привыкла, а у нее заняться этим нет никакой возможности.
К тому же тетка явно спятила, меня просто
дрожь берет от заостренных кольев, и еще одного окропления святой водой я могу
просто не выдержать.
- Давай попробуем найти что-нибудь получше, - согласилась Женька. - А
сейчас я бы наведалась к Ивану Ивановичу.
И мы зашагали к деревне.
Женщины все еще сидели на скамейке, правда, теперь уже втроем.
- Прогулялись? - спросила нас Валентина. Мы кивнули, а она продолжила:
- Вы к нам надолго?
- Пока с вашим Кукуем не разберемся, - засмеялась Женька. Женщины тоже
засмеялись, я хихикнула из солидарности и
тут почувствовала чей-то взгляд, повернула голову и успела заметить на крыльце
молодого человека: узкое лицо, борода
клинышком, колючий взгляд. Он торопливо прикрыл дверь, и видеть его я больше не
могла. Непонятно, с какой стати, но эта
встреча мне не понравилась, более того, я почувствовала нечто напоминающее
страх. Нет, в самом деле что-то не так в этом
Липатове. - Ты видела? - шепотом спросила Женька, едва мы немного удалились от
дома.
- Ты имеешь в виду этого типа?
- Конечно. Рожа, по-моему, на редкость противная.
- Рожа как рожа, - не стала я преувеличивать, - но взгляд мне не
понравился. Надо бы выяснить, что это за тип.
- Выясним, - кивнула Женька.
Деревенская улица сделала плавный поворот, мы свернули, и вскоре очам нашим
предстал дом с колоннами и верандою,
издалека похожий на постройку девятнадцатого века. Приглядевшись, я поняла, что
построен он не так давно, примерно в
шестидесятых годах, может, чуть раньше. Дом окружала ограда на кирпичных
столбах, которые не мешало подновить, глаз
радовали ворота, распахнутая настежь калитка и парк. С такого расстояния ничего
больше разглядеть не удавалось, до
усадьбы было довольно далеко.
- Что это такое? Дом Ивана Ивановича? - выдвинула я предположение.
- Нет, - серьезно ответила Женька. - Больше похоже на санаторий.
Правда, я ни о каком санатории не слышала.
- Я тоже, - кивнула я в ответ, и мы затоптались на месте, вожделенно
оглядываясь в поисках живой души, способной
просветить нас.
Окно дома по соседству распахнулось, и мы узрели старушку, которая, не
говоря ни слова, внимательнейшим образом
принялась нас разглядывать.
- Здравствуйте, - дружно сказали мы. Старушка кивнула улыбаясь, а мы
продолжили:
- Не скажете, где дом Ивана Ивановича?
- А вон он, - кивнула бабка, мы посмотрели в том направлении и увидели
добротный дом, стоявший чуть в стороне рядом с
небольшим прудом, в котором в настоящий момент плавали утки. - Только его дома
нет, - сообщила старушка, - полчаса как
ушел. К болоту. Ему там точно медом намазано. Все чего-то ищет, фотографирует. А
вам он зачем?
- Поговорить хотели, - уклончиво ответила Женька.
- Это вы к Гутьке Игнатовой приехали? Из газеты?
- Мы.
- Нечисть гонять? Тогда вам точно к Иван Иванычу, он с ними дружит.
- С кем? - заинтересовалась я разговором и направилась к словоохотливой
старушенции, Женьке ничего не осталось, как
последовать за мной.
- С нечистью, - совершенно серьезно ответила старушка. - Чего б ему тогда
на болото шастать? Да еще ночью. Ночью
добрый человек спит, а этот, точно филин, бродит, бродит и ночь напролет свет в
доме палит. Видно, черти мучают.
Как он этот дом купил, так в деревне порядку не стало.
- Какого порядка? - не зная, как разговорить бабку, спросила я.
- Человечьего. На болоте нечисто. Это каждый знает. Конечно, Гутька -
пьяница, и с головой у нее не все ладно, потому что
с Иван Иванычем этим дружбу водит, но она права: от бога люди отвернулись, и
теперь нам наказание. И скоро в Липатове
жить станет невозможно.
- Почему от бога отвернулись?
- Часовню ограбили. Раньше нас чудотворная икона берегла, а теперь вся
нечисть с болота поперла. По ночам как
возьмется выть, страх... А то в колокол бьют. Третьего дня я на улицу вышла,
чтоб кошку впустить, сидит проклятущая в
палисаднике и орет на разные голоса, вдруг вижу, с болота бежит чего-то
огромное, шерсть дыбом и глаза горят. Я в дом и
про кошку забыла, а она жалобно так завизжала, и все, тихо в деревне, а потом
как завоет... Кошка пропала, сожрал, наверное.
- Кто?
- Кто с болота прибегал.
- Простите, - влезла я, - то, что вы видели, было похоже на большую собаку?
- На сатану оно было похоже. Как вспомню... - Бабка торопливо
перекрестилась. - И кошка пропала. Такая умница,
крысоловка...
- А что это за здание ближе к реке? - перешла Женька с дел сатанинских на
дела людские.
- Там? Раньше дача была районного партийного начальства. Потом отобрали.
Детскую санаторию сделали. Теперь не пойми
чего. Живут разные приезжие, кому дома заняться нечем. Дочка моя там кухарит.
Сходите ради прогулки. Там красочно...
Мы поблагодарили и направились по тропинке в сторону бывшей дачи.
Насчет красочности бабка не обманула, вид отсюда открывался великолепный, я
бы даже сказала, захватывающий. Однако
стоило нам войти в калитку, как в глаза бросились следы запустения. Сама калитка
висела криво и препротивно скрипнула,
тропинка, когда-то посыпанная галечником, во многих местах заросла травой,
прекрасный парк тоже не мешало бы привести
в порядок, слева под огромными липами стояла копна сена, видно, кто-то решил
использовать пустующее место по-своему,
дом при ближайшем рассмотрении выглядел жалко: облупившаяся штукатурка,
сломанные перила" выщербленные
ступеньки. К нам была обращена открытая веранда, на которой в настоящий момент
отдыхал молодой человек. Он сидел в
плетеном кресле и читал журнал "За рулем". Услышав шаги, поднял голову и теперь
с интересом следил за нашим
приближением. Когда мы оказались возле ступенек, поднялся и пошел нам навстречу.
- Добрый день, - сказал он радостно, демонстрируя свою улыбку, настолько
шикарную, что поневоле закрадывалась мысль:
зубы у него ненастоящие.
Женька слабо охнула и тоже принялась улыбаться, а я нахмурилась. Парень был
блондином, а подружка по ним с ума
сходит. Этот к тому же был на редкость симпатичным блондином. Женька разом
поглупела, а я опечалилась - теперь ее из
Липатова за уши не вытащишь. Я вздохнула и решила получше присмотреться к парню.
Он был выше среднего роста,
подтянутый, с хорошей фигурой и приятным открытым лицом. Тонкий нос, светлые
глаза, красивые зубы и, как назло,
подбородок с ямочкой. Надо же, воплощенная Женькина мечта о красавце-мужчине.
Одет красавец был в спортивный костюм, долларов эдак за триста, и в
кроссовки, которые тоже стоили немало денег.
Женька в этом разбирается лучше меня и наверняка уже строит планы по oxмурению
блондина, потому что не теряет
надежды выйти замуж за богатого человека. На руке парня блестели дорогие часы, а
обручальное кольцо отсутствовало. Глаза
Женьки загорелись нездоровым блеском, так что я вынуждена была вернуть ее к
действительности негромким
покашливанием, однако подруга не обратила на него ни малейшего внимания, всецело
сосредоточившись на предмете своей
мечты.
- Какой сюрприз, - сказал парень. - Не ожидал встретить здесь подобных
красавиц. Только не говорите, что вы проездом и
просто сбились с дороги.
Само собой, парень мне не понравился, ни его несколько насмешливая
интонация, ни комплимент, весьма сомнительный,
с моей точки зрения.
- Вам повезло, - ответила Женька, - мы надолго.
И оба засмеялись.
- Думаете здесь устроиться? - спросил парень.
- А это возможно?
- Конечно. Сейчас здесь живут только трое, я и писатель с женой, так что
места более чем достаточно. -Кстати, зовут меня
Валера. Валерий Сергеевич Беляев.
- Евгения Петровна, - представилась Женька. - А это Анфиса Львовна.
Люди мы демократичные, так что можно без отчеств.
- Слава богу, я тоже демократ... присаживайтесь. Марьи Павловны, которая
здесь всем заведует, сейчас нет, отправилась за
продуктами. После того как мост приказал долго жить, это теперь настоящий
подвиг.
- Как же доставляют продукты? - спросила я.
- По-разному. Иногда на лодке. Говорю, это подвиг. Лодка, например,
выглядит так, что к ней и подойти страшно, но
Марья Павловна - женщина отчаянная, энтузиаст своего дела, так сказать. Хотя
понять ее можно, если б не ее энтузиазм,
данный пансионат давно пришлось бы закрыть, а он дает работу не только Марье
Павловне, но и еще нескольким гражданам,
которые, кстати, тоже добираются сюда героически. Сейчас отдыхающих всего трое,
но с вами будет уже пятеро. Думаю,
Марью Павловну это порадует.
- Вы выбрали для отдыха довольно необычное место, - заметила я.
Валера усмехнулся и ответил:
- Вы тоже.
- Мы ничего не выбирали. Приехали по поручению газеты, в которой работает
Женя. Одна из местных жительниц написала
письмо, и нам надлежит разобраться кое в каких фактах...
- Вот оно что... Это по поводу моста и срезанных проводов?
- Да, - не стала особо распространяться Женька. - А как вы без
электричества обходитесь?
- Здесь с электричеством полный порядок, - усмехнулся Валерий. - Своя
подстанция армейского образца. Прежние хозяева
не любили зависеть от случайностей. Горячая вода тоже есть, правда, душевые
общие, на весь этаж.
Бассейн отсутствует, а жаль. Местная речка чистотой не блещет, и дно
илистое.
Но я сегодня все равно купался, отыскал одно местечко...
- А вы давно здесь?
- Со вчерашнего дня.
- А раньше вам в Липатове приходилось отдыхать? - спросила я. Валерий
засмеялся.
- Раньше нет. Приятель был здесь года три назад, очень нахваливал местные
красоты. Вот я и решил взглянуть. Я, видите
ли, несостоявшийся художник. Закончил училище, но потом жизнь распорядилась
так... В общем, моя сегодняшняя работа
никакого отношения к живописи не имеет. Но по старой памяти тянет...
- Выходит, приехали не столько отдохнуть, сколько поработать? - спросила я.
- Помилуйте, такая работа для меня лучший отдых. Общество здесь довольно
занятное: писатель с женой... Вчера был
какой-то чудак, очень забавный человек с совершенно невероятными идеями.
Кажется, живет здесь, в Липатове.
- Иван Иванович? - подсказала Женька.
- Да. Вы знакомы?
- Нет. Но уже наслышаны. И что у него за идеи?
Ответить Валера не успел, на веранде появилась женщина лет тридцати в белых
брючках и короткой кофточке, на голове
белый шарф, в руках она держала длинный мундштук с незажженной сигаретой. Лицо
ее было неприятным, может, из-за
выражения глаз, близко посаженных, темных, с избытком косметики на веках, то ли
из-за глубоких складок возле капризных
губ, придававших облику женщины что-то страдальческое.
- Валерочка, - защебетала было она, но, заметив нас, нахмурилась и,
помедлив, сказала:
- Не ожидала застать здесь такую компанию.
- В нашем полку прибыло, - засмеялся Валера, глядя на женщину не то чтобы
насмешливо, но как-то чересчур игриво. -
Знакомьтесь, это Лидия Артуровна Бороднянская. Красивая женщина и при этом на
редкость самоотверженная. Как
декабристка. Те за мужем в Сибирь, а она в это богом забытое место.
- Где водится Кукуй, - вдруг хихикнула Лидия Артуровна, а я тяжко
вздохнула, похоже, Кукуй преследует меня на каждом
шагу.
- Вот-вот, - кивнул Валера. - А это наши новые постояльцы: Анфиса Львовна и
Евгения Петровна. Журналисты. Приехали
помочь местным жителям разобраться с их проблемами. Я правильно понял?
- Более или менее, - кивнула Женька. Она уже заметила, что Валера бросает
на Лидию Артуровну, я бы сказала, весьма
фамильярные взгляды, а между тем, по собственным словам, прибыл лишь вчера.
Шустрый парень. Женька шустрых не
жалует, особенно если шустрят на стороне, и я порадовалась: глядишь, блондин
существенного урона нам не нанесет, как бы
Женька их ни любила, себя она любит много больше.
- Не сомневаюсь, что теперь от местных проблем останутся лишь воспоминания,
- усмехнулась Бороднянская. Зря она так.
Женьку надолго не хватит, и тогда гражданочке мало не покажется. Подружка
изобразила на лице радость, близкую к
блаженству, и спросила:
- Валера нам сообщил, что ваш муж писатель. У него другая фамилия или он
пишет под псевдонимом?
Леди дважды поморщилась, первый раз, когда Женька назвала нашего нового
знакомого Валерой, второй - при слове
"писатель".
- Мой муж пока не издал ни одной книги, - скороговоркой выпалила
Бороднянская, - если вы это имеете в виду. Сейчас
хорошему писателю очень трудно пристроить свою вещь.
- Не сомневаюсь, - хмыкнула Женька. Лидия Артуровна нервно задвигала
губами, но сочла за благо промолчать. Между
прочим, правильно.
- Здесь собираетесь остановиться? - спросила она без намека на
приветливость.
- Конечно. В деревне электричества нет.
- Ах, да... эта ужасная история. Что ж, встретимся за ужином. - Лидия
Артуровна сошла со ступенек и добавила, обращаясь
к блондину:
- Я решила покататься на лодке. Не желаете составить компанию?
- Что вы, здешние лодки вызывают у меня ужас. К тому же кто-то должен
развлекать наших гостей до появления Марьи
Павловны. А супруг вам компанию не составит?
- Он после обеда ушел побродить немного. У него творческий кризис.
О творческом кризисе Бороднянская говорила как о насморке. В общем, женщина
показалась мне довольно странной,
неестественной, что ли, точно играла роль, которая была ей не по силам.
- Очень милая дама, - заметил Валера, когда она скрылась за деревьями.
- По-моему, она ужасно скучает, но терпит, надеясь, что пребывание здесь
поможет мужу.
- Творческий кризис - штука суровая, - вздохнула Женька.
- Что, если нам немного прогуляться? - предложил Валера, мы согласно
кивнули и не спеша отправились в сторону реки.
Парковая ограда во многих местах рухнула, и мы, не заметив, как покинули
территорию дачи, оказались в лесу. Идти по
тропинке можно было только вдвоем, оттого я поотстала, не особо прислушиваясь к
разговору, который вели между собой
Женька и Валера. Неожиданно я споткнулась о торчащий камень, оглянулась и
заметила, как возле дома мелькнуло что-то
белое. Я присмотрелась и увидела Лидию Артуровну, она торопливо прошмыгнула к
веранде. Как видно, в одиночестве ей на
лодке не каталось.
Лес совершенно неожиданно кончился, перед нами открылось пространство,
почти сплошь заросшее высокой травой с
белыми соцветиями. Выглядело это очень нарядно. Слева и справа кустарник, чуть
дальше какие-то мрачноватые заросли, я
сделала еще несколько шагов и убедилась, что почва дальше болотистая, кочки, а
между ними поблескивает вода.
- Болото? - спросила Женька. Валера кивнул:
- Да. Говорят, тянется километров на пятнадцать. Где-то там есть остров с
хорошей почвой, но в основном, как видите,
бросовая земля. Наша хозяйка мне рассказывала, что виной всему мелиорация.
Хотели осушить болота, но вместо этого... -
Он вдруг сбился, пристально вглядываясь в заросли напротив. Я тоже взглянула в
том направлении и вскоре смогла увидеть
мужчину, который поспешно двигался через болото в нашу сторону, перескакивая с
кочки на кочку.
Завидев нас, он замер, точно прикидывая, стоит ли идти дальше, потом
возобновил свои скачки, правда, гораздо медленнее.
Улыбка исчезла с лица Валеры, теперь он выглядел озабоченным и едва ли не
хмурым.
- Это Бороднянский, - точно опомнившись и поспешно улыбнувшись, сообщил он.
Мужчина уже приблизился к нам, и я
могла хорошо его рассмотреть. Невысокий, лет тридцати с небольшим, худой, с
узким лицом. Его можно было бы назвать
симпатичным, если бы не угрюмое выражение лица. Одет он был в спортивный костюм
и ветровку, на ногах резиновые
сапоги. - Странное место вы выбрали для прогулок, - крикнул Валера, широко
улыбаясь.
Мужчина махнул рукой и криво усмехнулся.
- Хотел взглянуть на остров. После вчерашних разговоров любопытство
замучило. Здравствуйте, - поздоровался он, с
интересом поглядывая на нас с Женькой.
- Наши новые постоялицы, - сообщил Валера. - Анфиса и Евгения, журналистки.
А это Владислав Петрович, писатель, с
его супругой вы уже познакомились.
- Писатель, слишком сильно сказано, - улыбнулся Владислав Петрович. -
Пытаюсь сделать кое-что, но пока без особого
успеха. - Он протянул руку и совершенно по-мужски пожал руку мне, а потом и
Женьке. - А вы с экскурсией? - спросил он.
- Да. Решили прогуляться.
- Мария Павловна еще не вернулась?
- Ждем.
- Если не возражаете, я пройдусь с вами.
- Конечно.
Владислав Петрович снял ветровку и теперь нес ее в руках, оставшись в
футболке с короткими рукавами, а я подумала, что
насчет худобы дала маху, в кости он был неширок, но мускулатуру имел
внушительную, то есть буграми мышц не потрясал,
но в его длинных руках чувствовалась недюжинная сила.
- Как продвигается ваша работа? - спросил Владислав.
Валера поднял брови, вроде бы удивляясь.
- Работа? Никак. Даже багаж не распаковывал, бездельничаю, к местным
красотам присматриваюсь. А ваши успехи? До
острова добрались?
- Куда там. Километра два пройти можно, а дальше топь. Там вешки, местные
ими пользуются, но я не рискнул.
- Кукуя не встретили? - засмеялся Валера.
- Кукуй должен быть на острове, а я до него не добрался. Как вы думаете, во
всех этих россказнях есть хоть что-то... Я
имею в виду...
- Не знаю, - ответил Валера. - Если честно, я не в состоянии поверить ни в
пресловутого Кукуя, ни в русалок, ни в прочую
нечисть. Хотя насчет огней и дикого воя утверждать категорично не берусь. Здесь
болото, значит, есть торф, он может
загореться в сухую погоду, а воют обычно собаки, да и волки, отчего бы им здесь
не водиться, леса впечатляют.
- Да-да, - поспешно кивнул Владислав. Тропинка стала уже, идти пришлось
цепочкой, и разговор прекратился.
Вскоре мы вышли к реке, постояли на берегу, наблюдая за плавным течением и
щурясь на солнце. Возвращались мы
другой дорогой, она оказалась намного короче. Подходя к дому, услышали женский
голос с характерным оканьем.
- Ну вот и наша хозяйка вернулась, - сказал Валера.
Мы ускорили шаг. На веранде в компании Лидии Артуровны сидела очень полная
женщина с веселыми глазами и круглым
румяным лицом. Ей было около пятидесяти, свободное цветастое платье, шарф на
голове, женщина обмахивалась лопухом и
что-то рассказывала.
- ...когда кончится это безобразие, - услышала я конец фразы. Женщина
заметила нас, широко улыбнулась и сказала
нараспев:
- Здравствуйте, гости дорогие. - Далее последовала короткая процедура
знакомства. - Значит, это вы по Гутькиному письму
приехали? - весело спросила Мария Павловна. - Вот уж ей радость. Она куда только
не писала, наконец-то внимание
обратили. Деревню спасать надо, если мост не восстановят, погибнет Липатове. На
эт
...Закладка в соц.сетях
