Жанр: Электронное издание
object
...ткнув пальцем в невесту,
произнесла: "Сие свершится", - а потом исчезла. - Иван Иванович вздохнул, а я,
представив себе сцену в церкви, тоже
вздохнула: что ж, эффектно, но вот куда потом деть старуху, надо, чтобы она както
с достоинством из церкви удалилась, ведь
не могла же она в самом деле просто взять и исчезнуть? Впрочем, для детектива
данная сцена не годится, так что нечего
голову ломать.
- И что было дальше? - нетерпеливо спросила Лидия;
- Свадьбу отпраздновали, молодые приехали в имение, и тут началась гроза.
Гости собрались внизу, не в силах находиться
в своих комнатах,. такой жуткой им казалась гроза, а утром пошли будить молодых.
Невеста лежала в постели с
перегрызенным горлом, а ее избранник бесследно исчез.
- Только темными ночами люди слышали волчий вой на болоте, - добавила
Женька и виновато улыбнулась, сообразив, что
испортила финал. В этот момент электрическая лампа под абажуром вдруг как-то
неестественно ярко вспыхнула, а потом
потухла, № весь дом погрузился в темноту.
На счастье, за окнами было не настолько темно, чтобы мы не смогли различать
предметы в комнате, но эффект получился
сногсшибательным, мы дружно охнули, а Лидия Артуровна громко вскрикнула.
- Лампочка перегорела, - виновато сказал Валера и вышел из комнаты, но тут
же вернулся. - Кажется, свет погас во всем
доме. Кто-нибудь в состоянии с этим разобраться?
Энтузиастов не нашлось.
- А что, никого из персонала по вечерам здесь не бывает? - спросила Женька.
- Должна быть дежурная, но, так как сейчас постояльцев немного, ее заменяет
сторож. Как правило, он появляется вечером
или утром, - порадовал нас Иван Иванович. - Один из сторожей ваш знакомый, Вова
Татарин.
- Тогда все ясно, - вздохнула Женька.
- Здесь должны быть свечи или керосиновая лампа, - сказал Валера. - Стоит
посмотреть на кухне.
- Я думаю, разумнее всего отправиться спать, - внес предложение Владислав
Петрович. - А завтра попросить Марию
Павловну на всякий случай оставлять нам свечи или керосиновую лампу.
- Как же я пойду в ванную? - захныкала Лидия Артуровна.
- Я провожу тебя, дорогая. В конце концов, у меня есть зажигалка.
Ничего умнее никто придумать не мог, и мы стали прощаться. Оказалось, что
писатель с женой занимают комнату на
первом этаже справа от нашей, мы проводили их до двери и вышли из дома вместе с
Иваном Ивановичем, с намерением
прогуляться с ним до калитки.
- И все-таки молодой человек был медведем, - хихикнула я. - Действие
происходило где-то в Литве, и мишку звали Локис.
Но все равно история впечатляет.
- "Ибо нет ничего нового под солнцем", - процитировал Иван Иванович. - Ваше
замечание свидетельствует о том, что
подобные случаи не редкость и они запечатлелись в народной памяти. Откуда все
эти истории об оборотнях и тому подобном?
Общеизвестно, человек не в силах придумать то, чего он никогда не видел.
- Честно говоря, в применении к данной истории звучит не очень убедительно,
- заметил Валера. - Лично я не могу
поверить ни в волка, ни в медведя-оборотня.
- А вот и напрасно, - совершенно серьезно сказал Иван Иванович. Мы как раз
достигли калитки. - Благодарю покорно, что
проводили, - добавил он, махнул нам рукой на прощание и торопливо зашагал по
дороге.
- Занятный тип, - заметил Валера, закрывая за ним калитку.
Оказавшись в комнате, мы заперли дверь и прислушались. В доме царила
тишина.
- Ну, что? - сказала Женька, опускаясь на кровать. - Выждем полчасика и
пойдем на разведку?
- Как ты думаешь, свет погас случайно? - поразмышляв немного, спросила я.
- В каком смысле? - насторожилась Женька.
- Может, эту подстанцию, или как она там называется, специально испортили?
- Чтобы финал рассказа об оборотне выглядел более впечатляющим?
- Не валяй дурака, я вовсе не это имела в виду.
- А что?
Я разозлилась и перестала отвечать на дурацкие вопросы.
- Анфиса, - позвала Женька минут через десять, - ладно, не злись.
Лучше скажи, что ты думаешь об этом Горемыкине?
- Безобидный чудак.
- Чудак - это конечно. Только так ли уж он безобиден? Дядька чрезвычайно
увлечен всеми этими глупостями о духах,
оборотнях и прочей нечести и вполне способен состряпать собственное привидение,
только чтобы доказать другим их
существование.
- Ты думаешь?
- Думаю. По крайней мере, тетке Августе мозги он запудрил основательно, а
сейчас писателя обрабатывает с его супругой.
- Писатель, кстати, жутко подозрительный, напомнила я.
- Ага. Да и Валерка тоже. Что он тут делает с пистолетом и дурацким
удостоверением? Красоты природы готовится
запечатлевать?
- Оружие он мог взять на всякий случай, все-таки места здесь глухие...
А вот почему писателя так волнует его появление? Честно говоря, у меня
большие сомнения, что он на самом деле
писатель.
- Супруга сказала, что ни одного шедевра мы еще не опубликовали.
- Не в этом дело. Скажи мне, ты когда-нибудь встречала творческую личность,
которая была бы способна за весь вечер и
словом не обмолвиться о своих свершениях?
- А ведь верно, - задумалась Женька. - Дядя молчит, как рыба. А писателя
хлебом не корми, дай поболтать о литературе.
- Я не удивлюсь, если он и не писатель вовсе, - брякнула я скорее из
упрямства, но, поразмышляв немного, пришла к
выводу, что в самом деле подозреваю Владислава Петровича в даче заведомо ложных
показаний или попросту вранье. Вопрос,
зачем человеку врать?
- Должна быть причина, - вздохнула Женька., - Допустим, ему нужно быть в
этом месте. Почему нужно, он афишировать
не желает, однако свое присутствие объяснить должен. Назваться художником не
всякий может, надо хотя бы акварель от
эстампа отличать, а писатель - очень удобно. А чтоб не лезли, сказал, что пока
не печатался.
- И зачем ему нужно быть здесь?
- Откуда мне знать? Он сегодня на болото ходил, тоже Кукуем интересуется.
- Допустим, ты права, он мог соврать, что писатель. Рядовому туристу вряд
ли придет в голову отдыхать здесь в условиях,
близких к прифронтовым, надо тягу к дикой природе объяснить, его интерес к
болоту тоже следует принять во внимание. При
этом дядя явно чего-то опасается, и Валера у него на подозрении.
Нечто мне подсказывает, что Валера здесь по той же надобности, что и
писатель.
Круг основных персонажей уже очерчен, надо ждать развития событий.
- За что я тебя уважаю, - хихикнула Женька, - детектив ты сочиняешь в два
счета. Не хватает только трупа. - Я испуганно
ойкнула, а подружка запоздало спохватилась:
- Извини, вырвалось.
- Язык у тебя, - заметила я со вздохом, думая о том, что слово не воробей и
так далее... А эти трупы, будь они неладны,
имеют ужасную особенность: не успеешь подумать, что вот, мол, ситуация
детективная, только трупа не хватает, и нате вам,
труп тут как тут. Это я уже на своем горьком опыте усвоила и потому упоминания о
них совершенно не выношу.
Чтобы отвлечь меня от печальных мыслей, Женька поднялась с кровати,
выглянула в окно и сказала:
- А туман-то какой... жуть... Пойдем, Анфиса, самое бесовское время.
Если сегодня оборотня не увидим, значит, они и не водятся.
Мы переоделись, стараясь производить как можно меньше шума, и направились к
двери.
- Дверь запирать не будем, - прошептала я. - Прятать нам нечего, при случае
так и заявим, что по ночам не спим, так как
выслеживаем местного Кукуя, а вот если ключ потеряем, вернуться будет
затруднительно.
Женька согласно кивнула, и мы, прижимая кроссовки к груди, выскользнули из
дома через парадную дверь, которая
запиралась изнутри. Не успели мы сделать и десятка шагов, как услышали жуткий
вой. В сочетании с туманом,
поднимавшимся с болота, это было крайне обременительно для моих нервов. А тут
еще Женька схватила меня за руку и
горячо зашептала:
- Ты видела?
- Что?
- Не знаю. Мелькнуло что-то, потом вроде за угол спряталось.
- Вот что, - вздохнула я. - Прошлой ночью мы едва не спятили от страха, а
что в итоге? То-то. Прекрати бояться и меня не
пугай. Пошли, туман - это природное явление, собакам положено выть, а ночью
человек чувствует себя беззащитным, оттого,
и боится, вот и все.
- А это точно собака? - спросила Женька. - Я имею в виду - воет?
- Нет, оборотень, - хмыкнула я, завязала шнурок на кроссовке потуже и
первой отважно зашагала по тропинке.
Мы благополучно покинули территорию дачи и вскоре оказались в лесу.
- Куда теперь? - спросила Женька.
- У нас три объекта, - начала рассуждать я. - Ночью на болото только псих
сунется, часовня с той стороны, а мельница
совсем рядом. Вот с нее и начнем.
- А ты знаешь, как до нее добраться?
- Она где-то на стыке реки и болота. Пойдем вдоль речки, чтобы с пути не
сбиться. - И мы направились к реке.
Я вышагивала довольно бодро и, честно говоря, радовалась, что отправилась с
Женькой в командировку, сидела бы я
сейчас дома или в лучшем случае на балконе, а тут природа, свежий воздух...
- Анфиса, - начала приставать запыхавшаяся Женька, - должна тебе сказать,
что ты женщина выдающейся отваги, вот
только не пойму, это у тебя от природы или от глупости?
- Ты договоришься, будешь Кукуя ловить в одиночестве.
- Да ладно, ты чего, шуток не понимаешь? Я махнула рукой, сделала еще
несколько шагов и настороженно замерла. Рядом
кто-то был, точнее, кто-то поднимался от реки в нашем направлении, Человек шел
не торопясь, печатая шаг.
- Слышишь? - прошептала я Женьке, та навострила уши и загнусила:
- Ты меня нарочно пугаешь, чтоб я не вредничала.
- Да послушай ты... - Шаги приближались, теперь Женька просто не могла не
услышать их. - Идет кто-то...
- Ага. Вот что, давай отдохнем вон в тех кустах.
Мы свернули с тропинки, притаились за кустами и стали ждать. Казалось,
прошло никак не меньше пяти минут, хотя это,
конечно, ерунда, просто ожидание было чересчур утомительным. Шаги неожиданно
стихли. Я подумала: человек затаился,
может быть, тоже слышал наши шаги, а теперь гадал, куда мы исчезли. И тут из
тумана возникла огромная фигура. Сапоги,
штормовка, капюшон, надвинутый на самое лицо, шел он чуть наклонившись вперед,
и, ей-богу, казалось, что его ноги в
огромных сапогах не касаются земли. Он был гораздо выше нормального человека,
невероятно широк в плечах, руки держал в
карманах, лица, скрытого капюшоном, было не разглядеть, хотя прошел он совсем
близко, метрах в трех от нас. Собака на
болоте вновь завыла, протяжно и страшно. Человек замер, прислушиваясь, затем
задрал голову и тоже завыл, вой на болоте
мгновенно смолк, а человек довольно хихикнул и зашагал дальше. Когда я увидела
его сбоку, то решила, что он горбун, и
только потом, когда он исчез в темноте, сообразила, что на правом плече у него
висел рюкзак. Однако кто бы ни был этот тип,
напугал он меня изрядно. Я покрылась испариной и тяжело дышала, точно загнанная
лошадь.
Тут я сообразила, что Женька ведет себя странно, то есть не подает
признаков жизни, повернулась и увидела, что подружка
сидит в траве с наиглупейшим видом и готовится потерять сознание.
- Эй, - позвала я, - это просто кто-то из местных, припозднился и
возвращается домой. Мы, кстати, в деревню тоже ночью
заявились и перепугали людей.
- Так я тебе и поверю, - пробормотала Женька.
- Не валяй дурака, - попробовала я вернуть ее к реальности, но в настоящий
момент это было делом нелегким.
- Это не человек, - твердо заявила Женька. - Слышала, как он выл?
- Может, он так развлекается или настроение плохое. Вот что, идем за ним,
он пошел в деревню, сама убедишься, это
обыкновенный человек...
- Хорошо, - неожиданно легко согласилась Женька, мы выбрались на дорогу и
бегом припустились по ней, в темноте
различить ее было нетрудно.
Я рассчитывала вскоре увидеть огромную фигуру в капюшоне, твердо
вознамерилась окликнуть мужчину и, по
возможности, выяснить, чего ему ночью не спится, и все это исключительно из
желания сохранить Женькино душевное
здоровье. Но воющий тип в штормовке как сквозь землю провалился. Мы уже вошли в
деревню, а его так и не увидели.
- Его здесь нет, - вздохнула Женька.
- Он уже в доме, - бодро заверила я.
- Ничего подобного, он на болото ушел, его позвали, он ответил - и туда
прямым ходом... Чего ему в деревне делать?
- Женя, я тебя умоляю. На болоте ночью ему тем более делать нечего. Он
вошел в дом.
- В какой?
- Откуда мне знать? Он шел быстро и...
- Мы вообще бегом бежали и просто обязаны были его догнать... Хорошо, -
видя мое перекошенное от злости лицо, мрачно
кивнула Женька. - Если человек в дом вошел, там должен гореть свет...
- Не забывай, в деревне нет электричества.
- Неважно, человек должен с кем-то заговорить... В общем, должно быть
движение...
И мы занялись совершенно невообразимым по глупости делом: начали
обследовать дома на предмет наличия в них света и
шума. Свет был лишь в двух домах, у Августы и у Ивана Ивановича, но у того и
другой тихо, похоже, гости их не посещали.
- Это ничего не доказывает, - разозлилась я.
Женька выглядела задумчивой, тихой и даже отрешенной. - Кстати, Ивана
Ивановича стоило бы проверить, интересно, чем
он по ночам занят, - заявила я.
Подружка кивнула и поплелась за мной. Как выяснилось, Иван Иванович по
ночам спал, короткие занавески на окнах были
задернуты, но, взгромоздившись на скамейку в палисаднике, я смогла заглянуть в
комнату и увидела в свете керосиновой
лампы господина Горемыкина, который мирно посапывал на диване, укрывшись пледом
в клеточку.
- А дядька темноты боится, - вдруг хихикнула Женька и поежилась, после чего
спрыгнула с лавки и не без удовлетворения
заметила:
- Ну что, убедилась? В деревне его нет.
- Ничего подобного. То, что в домах тихо, еще ничего не значит, может, он
не хотел никого будить.
- А на чем он приехал? - спросила Женька.
- На лодке, естественно.
- Значит, лодка должна быть у берега.
- Это если дядька прибыл один, а если вдвоем, например? Его спутник мог
назад вернуться.
- Мы бы услышали плеск, а мы не слышали, - упрямилась Женька.
Кончилось тем, что мы вернулись к реке и тщательно обследовали берег в том
месте, где встретили мужчину.
- Только не вздумай сказать, что он ниоткуда не приезжал, а просто здесь
рыбу ловил, - заявила мне Женька. - Удочек у
него не было.
- Не было, - вынуждена была согласиться я, - но это ничего не значит.
- Как же, - хмыкнула Женька. - Завтра в деревне спросим, к кому гости
пожаловали, парень приметный, росту в нем метра
два, и в плечах косая сажень.
- Слушай, - не выдержала я, - дался тебе этот мужик. Мало ли кто здесь
ходит...
- Нечисто здесь, - переходя на шепот, заявила Женька. - И этот дядька вовсе
не дядька...
- А кто? - хмыкнула я. - Оборотень с болот? - Она не ответила, но
загрустила. - Утром тебе будет стыдно, - подвела я итог. -
Ладно, бог с ним, с этим типом, идем к мельнице, вон сколько времени потеряли.
- Слушай, может, это... домой вернемся? У меня ноги промокли, и вообще...
- Хорошо, иди домой, - как можно спокойнее заявила я.
- А ты?
- А я взгляну на мельницу. И я зашагала вдоль берега. Женька, задумавшись
на несколько секунд, припустилась за мной.
Я шла и мурлыкала что-то себе под нос, это для того, чтоб меньше бояться,
потому что, говоря по правде, идти к мельнице
мне совсем не хотелось, но надо же разобраться с местными тайнами, не то так бог
знает до чего додуматься можно. В самом
деле начнешь таскать с собой осиновые колья и неумеренно есть чеснок. Женька
прислушивалась к моему мырлыканию, а
потом присоединила к нему свой голос, после чего мы взялись за руки и зашагали
веселее.
Мельница возникла из темноты как-то неожиданно. Точнее, она выплыла из
тумана. Тропинка давно кончилась, и мы
пробирались по колено в траве, джинсы намокли, кроссовки тоже, и путешествие
особо приятным не казалось. Я то и дело
поглядывала в сторону реки, боясь сбиться с курса, однако приблизиться к реке
тоже не рискнула, в такой туман немудрено и
свалиться. Одним словом, на досужие размышления времени не было, и тут темной
массой перед нами выросла старая
мельница. Первое, что пришло в голову:
Дон Кихот не такой уж и дурак, мельница в настоящий момент очень походила
на сказочное чудовище: огромные крылья,
которые чуть поскрипывали, крыша терялась в темноте, крохотные оконца...
- Что-то в ней жужжит, - тихо сказала Женька. Я прислушалась, звук
действительно был какой-то странный... И тут...
признаться, я этого никак не ожидала, может, оттого и перепугалась: в оконце
мелькнул огонек. - Там кто-то есть, -
вцепившись в мою руку, горячо зашептала Женька.
- Ну и что? - отважно спросила я. - Сейчас посмотрим кто...
- Ты ведь не хочешь туда войти? - заволновалась подружка. - Мы не можем так
сразу... А вдруг их там много? Надо
провести разведку.
- Хорошо, - кивнула я, упорно не желая пугаться, хотя держалась из
последних сил. Но уж очень мне хотелось убедить
Женьку, что никакой нечистой силой здесь и не пахнет, ну и самой убедиться,
конечно. - Давай к окошку, вон к тому, что
пониже.
Мы подобрались поближе, и тут стало ясно, до окошка слишком высоко.
- Вот черт, - выругалась я, Женька вздрогнула и укоризненно посмотрела на
меня. - Придется тебе меня подсадить, -
игнорируя ее взгляд, сказала я.
- Может, завтра, - заныла подружка, - прихватим лестницу, Валеру возьмем.
- Твой Валера - темная лошадка... С таким только в разведку и идти.
Тут до меня донесся голос, я не сразу сообразила, что кто-то скороговоркой
бормочет "Отче наш", только как-то почудному,
то есть слова вроде те же, но произносились в другой
последовательности. Женька, привалившись к стене
мельницы, выпучила глаза и вдруг заявила:
- Черная месса.
- Чего? - не поняла я.
- Того... Анфиса, валим отсюда.
- Прекрати, - повысила я голос, но, вовремя спохватившись, перешла на
шепот:
- Подставляй руки.
Женька слабо застонала, но руки подставила, сцепив ладони замком.
Придерживаясь за стену, я поставила ей на руки правую ногу и, подтянувшись,
уцепилась за оконную раму. Стекло внизу
было выбито, и я едва не вскрикнула, порезав руку, но любопытство было сильнее,
не обращая внимания на боль, я заглянула
в окно и едва не заорала в голос.
Помещение мельницы тонуло в темноте, лишь в дальнем углу горело две свечи,
отбрасывая на стены причудливые тени и
освещая икону, висевшую прямо напротив, перед ней стояло что-то черное, без
головы, с раскинутыми в стороны руками, и
громко повторяло:
- Приди и вселися в ны...
- Мама... - пискнула я, и тут Женька заорала, я повернулась и увидела, как
из темноты появился огромный зверь, то ли
волк, то ли собака. Женька расцепила руки, я шлепнулась на траву и на всякий
случай потеряла сознание, то есть закрыла
глаза и посоветовала себе ни на что не реагировать. Зверь в несколько прыжков
преодолел открытое пространство и скрылся в
тумане, а мы с Женькой понеслись в прямо противоположную сторону.
К чести моей, в панике я пребывала недолго. Где-то через километр я начала
успокаиваться, и даже рассуждать. Этому
сильно способствовал тот факт, что мне требовалось отдышаться, потому что мы с
Женькой побили все рекорды по скорости,
а между тем не худо бы уяснить, в какую сторону мы бежим.
- Стой! - охнула я. Женька остановилась, перегнулась пополам и, опершись
руками в колени, замотала головой.
- Что ж это делается... - сказала она жалобно, потом повернулась ко мне и
спросила:
- Чего там было?
- Где? - пытаясь выиграть время задала я вопрос.
- Не дури, - обиделась Женька. Мне очень не хотелось рассказывать ей, что я
видела, но и врать я тоже не могла.
- Не разглядела как следует. Кто-то в черном, две свечи, икона...
- Икона? - насторожилась Женька. - Какая?
- Ну... я не разглядела. Точно икона. Ни на что другое это просто не
похоже. А перед ней фигура... как будто в черном
балахоне и... все.
- И фигура читала "Отче наш" не по-христиански, потом сказала: "Приди и
вселися в ны...", и появилось это чудовище...
Анфиса, мы присутствовали при черной мессе. Кто-то вызывал дьявола. - Женька
испуганно перекрестилась. - И провалиться
мне на этом месте, если не вызвал. Какие дела здесь творятся?..
О черных мессах я, конечно, читала, в основном в романах, и вынуждена была
признать, что в словах Женьки что-то есть.
Конечно, в дьявола я упорно не хотела верить, называла зверя собакой, каковой
она и была на самом деле, потому что таких
крупных волков в природе нет, но все остальное я видела своими глазами. Значит,
кто-то этот спектакль устроил, причем с
какой-то целью.
- Черная месса, говоришь? - отдышавшись, спросила я. - Тогда пошли в
деревню.
- Зачем? - насторожилась Женька.
- Затем, что здесь только один человек, свихнувшийся на чертовщине.
- Ты думаешь... Иван Иванович? Но он ведь спал...
- Ага, и нарочно оставил зажженную лампу, чтобы мы могли в этом убедиться.
- Он что, по-твоему, знал, что мы придем проверить?
- Он знал, зачем мы здесь. Мы ведь не скрывали, что собираемся покопаться в
местных тайнах. Предположить остальное
нетрудно.
- Вот сукин сын! - возмутилась Женька. - Идем скорее...
Однако скорее не получилось, прежде всего потребовалось время, чтобы
сообразить, где мы. На счастье, Женька услышала
тихий плеск, и мы смогли выйти к реке. Дальше было проще. Миновав деревенскую
улицу без единого огня (от этого деревня
выглядела жутко), мы вышли к дому Горемыкина. Свет у него горел по-прежнему, в
этом мы смогли убедиться, едва
завидели дом. Я нахмурилась, так как это шло вразрез с моей теорией, казавшейся
мне единственно верной. Мы вошли в
палисадник, взгромоздились на скамейку и заглянули в окно. Диван, где недавно
почивал Горемыкин, был пуст.
Я спрыгнула с лавки и направилась к дому. Дверь, выходящая на крыльцо, была
заперта изнутри, но имелась еще одна
дверь в сенях, и она была открыта.
- Хочешь войти? - облизнула Женька губы.
- Хочу.
- А если он в доме?
- Его там нет.
Я вошла и позвала громко:
- Иван Иванович. - Ответа не последовало, что меня совершенно не удивило. -
Давай осмотрим дом, - переходя на шепот,
предложила я.
- Анфиса, ты спятила. Вдруг он вернется. Как мы объясним? Между прочим, это
подсудное дело.
Я махнула рукой, собираясь выполнить задуманное, и тут под окнами
послышались шаги, затем кто-то осторожно
постучал по стеклу, а мы с Женькой попятились к выходу.
- Иваныч, - позвал мужской голос. - Ты спишь, что ли?
Мы выскользнули в сени и благополучно покинули дом, пока нам не перекрыли
дорогу к отступлению. Мы обогнули
строение и вскоре смогли увидеть фигуру мужчины в чем-то длинном и светлом,
наверное в плаще. Мужчина стоял возле
палисадника горемыкинского дома и оглядывался, точно что-то искал. Судя по
зимней шапке с торчащими в разные стороны
ушами, это был Вова Татарин.
- Налицо явный заговор, - волновалась Женька по дороге к пансионату. Я не
возражала, радуясь, что подруга перестала
забивать себе голову потусторонними бреднями и занялась людскими интригами. -
Помешавшись на всяких там Кукуях,
Горемыкин терроризирует всю деревню: днем рассказывает гражданам идиотские
сказки, а ночью устраивает черные мессы.
Слушай, а не его мы у реки видели?
Ее желание свалить все на Горемыкина было мне понятно, однако следовало
придерживаться фактов. Человек,
встреченный нами, был гигантского роста и на пухленького невысокого Ивана
Ивановича никак не походил. Об этом я и
напомнила Женьке.
- Что будем делать дальше? - напомнила подружка.
- Надо бы вернуться к мельнице и взять этого гада с поличным, - ответила я.
- Боюсь только, он уже успел улизнуть оттуда.
- Ага. И с поличным его брать надо, когда он людей стращает. А так выйдет,
что дядька предавался на мельнице детским
забавам и это не он нас, а мы его напугали. Опять же не нравится мне эта
собачка. Такой если взбредет в голову кусаться...
- Собака, - хмыкнула я и даже замерла от неожиданной догадки. - Ну,
конечно, это его собака. Днем он ее где-то прячет, а
ночью выпускает. Она своим воем пугает всю округу, а дядьке радость. Эх, жаль,
дом не осмотрели, уверена, мы смогли бы
обнаружить подтверждение моей догадки. Собаку ведь надо кормить...
- Ничего, проверим завтра, - кивнула Женька. - Ну, Горемыкин, ну, сукин
сын, какую кашу заварил. Стивен Кинг, мать
его, ну подожди, дядя, мы тебе покажем, как людей пугать, - ворчала Женька, а я
радовалась, не тому, конечно, что какой-то
чокнутый пенсионер людей пугает, а тому, что Женька стала отважной и нечистую
силу даже не вспоминает.
Несмотря на усталость, мокрую одежду и кроссовки, которые весили теперь
килограммов по десять, шли мы бодро и были
довольны жизнью. Туман в некоторых местах начал отступать, а мы мечтали о том,
что сейчас вернемся в пансионат, примем
душ и завалимся спать... И тут впереди мелькнул огонек. Сначала его увидела я, а
потом и Женька.
- Может, в пансионате подстанцию починили? - спросила она.
- Не похоже.
Я сделала шаг по направлению к огню. Он как-то странно мерцал - погаснет,
вспыхнет, точно подавал сигнал.
- Да это азбука Морзе, - перешла на шепот Женька.
- Ты знаешь азбуку Морзе? - не поверила я.
- Это каждый знает - точка, тире... ну и так далее...
Мы сошли с тропинки и направились к кустам, откуда шло свечение.
- Он вроде удаляется, - опять зашептала Женька. И в самом деле, огонек
удалялся. Мы достигли кустов, и тут он совсем
погас.
- Куда он делся? - испугалась я.
- Не знаю... вон... опять.
Уже не таясь, мы бросились бежать в ту сторону. Под ногами вдруг зачавкало,
но я не сразу оценила возможную
опасность, пробежала еще метра три.
Моя нога неожиданно скользнула между кочек, и я провалилась в вязкую жижу
по самую грудь.
- Анфиса! - закричала Женька и бросилась ко мне.
- Стой, где стоишь, - рявкнула я, - не подходи близко. Осторожно вернись к
кустам и найди длинную палку.
- Анфиса...
- Ты поняла? И не паникуй. На воде, при пожаре и на болоте люди гибнут
прежде всего из-за паники.
- Ага, - пролепетала Женька. - Пошла за палкой. А ты вообще-то как?
- Нормально, - ответила я, решая, сейчас заорать во всю мощь легких или еще
немного потерпеть.
Женька скрылась в направлении кустов, а я, стараясь не делать резких
движений, огляделась. Огонек исчез. "Господи
боже
...Закладка в соц.сетях
