Жанр: Электронное издание
object
... говорит: "Здесь есть
кто-то". Зеленый охотник рассмеялся: "Кто
тут может быть?" А другой ему:
"Давай отойдем-ка с дороги на всякий случай, я тебя провожу..." И они в лес
вошли.
- И что потом?
- Я испугался и домой побежал.
- Хорошо, но как же ты голову нашел?
- Я днем туда ходил. И охотника увидел, в логове. Но подойти побоялся.
Пошел на мельницу чтоб к иконе приложиться и сил набраться, а он болоту
идет.
- Кто?
- Зеленый охотник.
- Он же в логове?
- Нет. Я его на болоте видел.
- Человека в зеленом и с капюшоном на голове?
- Ага. И с рюкзаком. Я за ним побежал, я короткий путь знаю и успел раньше.
Он пришел по вешкам. А с болота
оборотень...
- Собака?
- Волк-оборотень, огромный... А охотник на него топором замахнулся и упал,
а рюкзак в кусты, я его и схватил.
- А что оборотень?
- Он убежал, он света не любит.
- А охотник?
- Тот в воде был. Стал выбираться...
- А лицо, лицо у него какое было? На кого Он тогда был похож?
- У него лица не было, просто пятно черное, У него же голова в рюкзаке.
- Хорошо. А дальше...
- Я рюкзак пощупал, понял, что там голова, убежал.
- Он тебя видел?
- Нет. Я хитрый, я кустами. На мельницу шел, окропил голову святой водой, у
бабы взял.
- И отслужил молебен?
- Ага. Как батюшка в церкви. Меня баба водила, когда мост был. Красиво.
- Тебе очень служба понравилась?
- Ага. Я хотел батюшке помогать, но баба не пускает...
- Ты отслужил молебен и закопал голову. Днем?
- Нет, я не знал, как надо. И пошел к Ивану Ивановичу узнать. Просил про
Зеленого охотника рассказать.
- Ты ему про голову сообщил?
- Да. Но он не поверил, не пошел смотреть. Я думал, думал, дождался ночи,
отслужил еще раз молебен и пошел хоронить.
Я возле часовни хотел.
- Но столкнулся с нами?
- Ага. Вернулся и зарыл ее возле мельницы.
- Молодец. Ты ее в рюкзаке зарыл?
- Нет. В пакете, как лежала.
- В рюкзаке еще что-нибудь было?
- Было, но я не смотрел. Страшно.
- А рюкзак куда дел?
- Выбросил. Хотел в реку, но с болота завыло, оборотень. А у меня ни ружья,
ни пули. И я рюкзак под кустом спрятал.
- А собачка нашла, - пробормотала Женька.
- Чего ж теперь будет-то? - жалобно спросила Августа Поликарповна, а Иван
испуганно вцепился в одеяло.
- Не думаю, что у вас возникнут неприятности, мальчик ни в чем не виноват.
- На самом деле теперь я здорово опасалась за
жизнь ребенка. Ведь он свидетель, хотя его показания никакой суд к сведению не
примет, но убийца... - Зеленый охотник шел
от пансионата, когда его догнал тот, другой?
- Ага, - кивнул Иван, но как-то вяло, стало ясно: мальчик напуган или
разговор его утомил.
- А голос тебе знакомым не показался? - не отступала я. - Может, ты его
раньше слышал или позднее?
- Нет, голос у него страшный, он шипел, как змея...
- Понятно, - брякнула Женька.
- Ты молодец, - сказала я мальчишке, совершенно не зная, как его ободрить.
Мы втроем покинули терраску, и я зашептала Августе Поликарповне:
- Присмотрите за Ваней, лучше если он немного дома посидит.
Я очень рассчитывала, что утром все-таки появится милиция и парень будет в
безопасности. Надо было срочно сообщить
участковому о разговоре с Иваном и проверить его слова.
- Неужто к мельнице пойдем? - спросила Женька, когда мы вышли на улицу.
Если честно, доставать из земли голову меня не смогли бы заставить никакие
силы небесные, но, чтобы не выглядеть
завтра идиотками, не худо бы убедиться, что парень не фантазировал.
- Мы только удостоверимся, что рядом с дверью лежит камень...
Женька вяло согласилась, и мы пошли к мельнице.
Камень был, огромный и плоский, и лежал в трех шагах от двери. Земля вокруг
него была рыхлой, так что, возможно,
недавно здесь действительно копали... - Вот тебе и нечистая сила, - косясь на
Женьку, проворчала я.
- Да уж... Одно меня смущает, на болоте Иван должен был видеть физиономию
этого типа, при чем здесь черное пятно?
- Москитная сетка или шапка с прорезями для глаз. И не забывай, пожалуйста,
что ум у мальчика своеобразный и
увиденное он интерпретирует по-своему...
- Давай прикинем, что у нас есть, - садясь на ступеньку возле двери,
вздохнула Женька. - То, что убийца как-то связан с
пансионатом, - не вопрос.
Если парень не путает, убийство произошло как раз в ту ночь, когда мы
подслушали разговор писателя с неизвестным
типом. Разговор, прямо скажем, подозрительный. Дядя уходит, и писатель следом.
Догнал его в лесу и укокошил.
Спрятал в кустах, но на следующий день ему пришло в голову, что труп найдут
и опознают и тогда следствие сможет
выйти на убийцу. Он крадет у Ивана Ивановича топор и вновь идет в лес, лишает
труп головы и рук, сует в рюкзак и двигает к
болоту, чтобы там утопить улики. И тут ему крупно не везет, неизвестно откуда
появляется огромная собака. Перепугавшись,
он запустил в нее топором, поскользнулся и угодил в воду. А Ванька тем временем
спер рюкзак. Голову зарыл, а рюкзак с
кистями рук бросил в кусты, где их и нашла собачка. И в этот день писатель
жаловался, что угодил в болото.
- То, что он угодил в болото, ничего не доказывает.
- Какие доказательства тебе еще нужны? Ясно как божий день, это писатель.
- Тебе ясно, а мне нет. И судье тоже будет неясно, уж можешь мне поверить.
Конечно, приход ночного гостя выглядит
подозрительно, но Ванька точное время указать не может, у него только два
определения: давно и недавно.
Так что его слова мало что значат. Вполне возможно, что убийца - писатель,
очень уж все сходится, а если все-таки нет?
Допустим, его ночной гость, Геннадий Степанович, утром появился у нас, а потом
исчез, едва расследованием запахло,
потому что чего-то испугался. А убийцей с таким же успехом может быть Коля. Если
учесть, что сегодня мы видели двоих
типов, которые стащили труп, то скорее всего в самом деле Коля. Он куда-то
уезжал на мотоцикле, а вернулся с сообщником,
чтобы спрятать труп.
- Коля испугался, когда ты с участковым об острове заговорила...
- Одно другому не мешает.
- Что ж нам тогда делать? - заныла Женька.
- Должна быть причина для убийства. Если мы узнаем причину, то будем знать,
кому было выгодно убийство.
- О господи... А как мы это узнаем?
- Очень просто. Надо установить личность убитого и понять, кому он мешал.
- Устанавливать тоже мы будем?
- Нет. Надо что-то милиции оставить. Мы подошли к калитке пансионата и
замолчали. Василий Иванович курил на
веранде. Выслушав наш рассказ, он долго размышлял.
- Ну, это нам не по силам, - наконец изрек он. - Тут сам черт не разберет.
Мы не стали спорить. Почему Женька не стала, врать не буду, а я потому, что
хотела спать. Простившись с участковым,
который решил встретить рассвет на боевом посту, мы отправились в свою комнату.
Утром прибыла долгожданная милиция. Мы проснулись от шума во дворе и
спустились вниз. Трое мужчин среднего
возраста разговаривали с участковым в окружении всех жителей деревни. С веранды
за этим с интересом наблюдали Валера и
писатель с женой. Так как нами никто не интересовался, мы переместились на
веранду, поближе к писателю, вознамерившись
понаблюдать за ним. Женька проделывала это очень старательно, буквально не
сводила с него глаз. Кончилось тем, что я
больно ее ущипнула, после чего подружка немного умерила пыл.
Коля, который был мне не менее подозрителен, вертелся возле участкового,
что в общем-то особо удивительным не
выглядело, если учесть, что то же самое делали пятнадцать жителей Липатова.
Вскоре приехавшие во главе с участковым
отправились к мельнице, а еще через полчаса на веранду прибежала Марина, которая
дежурила сегодня, и сообщила, что
"отрыли голову". Лидия Артуровна схватила мужа за руку и смертельно побледнела,
писатель нахмурился, а Валера заявил:
- Кажется, нас ждут весьма неприятные мгновения.
- В каком смысле? - насторожилась Женька.
- Ну... теперь ясно, что совершено преступление, ведь даже ментам не придет
в голову, что кто-то случайно сам себе башку
оттяпал, прошу прощения...
Выходит, все мы так или иначе причастны к этому делу. Значит, начнутся
допросы и...
- Мы совершенно к этому не причастны, - заявила Лидия Артуровна.
- Разумеется, - кивнул Валера. - То же самое я могу сказать о себе.
Остается лишь убедить в этом следователя.
Между тем события развивались. Вскоре к ветхому причалу пансионата подошла
лодка, и все та же Марина сообщила, что
будут искать труп в воде.
Однако первой находкой оказался резиновый сапог тридцать девятого размера.
На него мало кто обратил внимание, но мыто
с Женькой, памятуя события прошедшей ночи, насторожились. Сапог мог
принадлежать как мужчине, так и женщине,
выглядел он совершенно новым, и мы задались целью узнать размер ноги
Бороднянской, на что потратили полчаса, но толком
ничего не выяснили, определив на глаз, что размер ноги у нее никак не меньше
тридцать восьмого. Однако сапог нашли в
воде, а не в комнате писателя, и наши подозрения так и остались подозрениями.
Работа на реке шла полным ходом, и вскоре на берег подняли страшную
находку. Все Липатове ужаснулось, потому что
труп оказался с головой и руками.
Опознать его труда не составляло:
Вова Татарин. Неожиданное появление трупа (незапланированного, так сказать)
произвело на милицию впечатление:
вскоре на подмогу пришли новые силы и после обеда со дна реки подняли еще один
труп, без головы, с карманами, набитыми
камнями. Оба трупа отправили на лодке в Заручье, где уже ждала машина.
Затем приехавшие спецы побеседовали с Иваном Бородиным, и мальчишка с
бабушкой тоже отправились в город. В
милиции, должно быть, рассудили, что береженого бог бережет, и рисковать не
стали.
Затем в пансионате появились сотрудники милиции и занялись нами. Один из
них, представившись Виктором
Алексеевичем, спросил, как меня зовут, записал ответ и вдруг проявил интерес:
- Громов Роман Андреевич вам кто будет? Супруг?
- Супруг, - нахмурилась я и почему-то сразу почувствовала себя глубоко
несчастной. Какой он супруг? Я уже четыре дня в
этом Липатове, вокруг горы трупов, а Ромке и горя мало. Интересно, чем он вообще
занят? Вопросов у следователя было
немного, а отвечала я, по причине неожиданно нахлынувшей тоски, вяло, и вскоре
мы расстались.
Не успела я вернуться на веранду, как писатель бросился ко мне со словами:
- Какого черта вы выдумали эту сказку?
- Что? - растерялась я.
- Какого черта вы выдумали, что ночью ко мне кто-то приходил?
С Женькой беседовали раньше, чем со мной, после нее как раз опрашивали
Владислава Петровича, тут-то он и узнал от
следователя о наших показаниях.
- Я ничего не выдумала, - ответила я с достоинством, по крайней мере, на
это рассчитывала. - Я действительно слышала,
как вы разговаривали ночью с мужчиной...
- С каким мужчиной? - удивился Бороднянский.
- Я его не видела. Только слышала.
- А я слышал, что вы вовсе не из газеты, а детективы пишете. Так вот,
уважаемая, жизнь - это не литература. Из-за ваших
глупых бредней у людей могут быть неприятности. Вы отдаете себе отчет?
Слово за слово, и мы многое чего успели сказать друг другу. В крайней
досаде, хлопнув дверью, Владислав Петрович
удалился в свою комнату. Поле битвы, таким образом, осталось за мной, что,
впрочем, не очень-то и радовало. Конечно,
писатель - подозрительная личность, но если все-таки к убийству отношения не
имеет, то выходит, что я оклеветала человека.
Впрочем, какая же клевета, если разговор я и в самом деле слышала?
Совершенно несчастная, с головной болью, я сидела возле окна и мучилась
своими мыслями. К тому времени
милицейские чины покинули Липатово (правда, участковый предпочел остаться в
деревне), а у нас появился Горемыкин. То
есть он пришел гораздо раньше вместе с жителями и все это время проявлял
повышенную активность, желая быть в курсе
событий. Ближе к вечеру он утомился и остался у нас ужинать. Писатель к ужину не
вышел. Лидия Артуровна смерила меня
гневным взглядом и заметила:
- Удивительно, как мало у некоторых людей совести.
Я неожиданно покраснела, а Женька рявкнула:
- Вы дур из нас делать прекратите. Что мы слышали, за то отвечаем. Ваши
тайны нам по фигу, но здесь убийство, и
промолчать мы не могли.
- Нормальная гражданская позиция, - хмыкнул Валера, и Бороднянская сразу же
накинулась на него.
- А вы что зубы скалите? Моего мужа пытаются смешать с грязью, а почему?
Потому что каким-то девицам что-то там
послышалось. А .между тем господам из органов следовало бы обратить свое
внимание на вас.
- С какой стати? - поднял брови Валера.
- А с какой стати нормальному человеку носить с собой оружие?
- Так вот почему вы так стремились в мою комнату, - засмеялся он. - При
этом давали понять, что готовы к супружеской
измене. Хотели порыться в моих вещах? Вынужден вас разочаровать, Лидия
Артуровна, у господ милиционеров ко мне
никаких претензий. Я, видите ли, состою сотрудником смежной организации, крупной
охранной фирмы, которая призвана
всемерно и со всей ответственностью с органами сотрудничать. Разрешение на
оружие у меня есть, а прихватил я пистолет
потому, что места здесь глухие, дорога дальняя, а у меня тачка дорогая. В
области за последний месяц одиннадцать случаев
разбойных нападений с целью захвата транспортных средств. Это первое. И второе,
еще неизвестно, был ли найденный
мужчина застрелен. Скорее всего, нет, раз выстрелов никто из нас не слышал. И втретьих,
очень сожалею, но в ночь
заселения сюда Анфисы и Евгении я плохо спал и, каюсь, тоже проявил любопытство,
оттого ответственно заявляю: разговор
вашего мужа с неизвестным имел место быть. Я не сообщил о нем следователю просто
потому, что успел забыть о нем, так
как никакого значения этому факту не придал.
- Да вы с ума сошли, - ахнула Лидия Артуровна. - У моего мужа здесь нет
знакомых. Откуда им взяться, раз мы впервые в
этих местах? Нет, это какой-то заговор, - заявила она возмущенно.
- Я думаю, вам стоит поговорить с мужем, - заметила я. В какой-то момент
мне стало жаль женщину, и я подумала,
возможно, ей и в самом деле ничего не известно. - Если к нему приезжал какой-то
знакомый, лучше сообщить об этом, не
вызывая подозрений. Установлено, что в ту ночь на лесной дороге находились двое
мужчин, один назвал другого "Саша" и
предложил сойти с дороги, а затем, скорее всего, убил. - В этот момент что-то
упало, мы дружно вздрогнули и посмотрели на
Горемыкина. Он растерянно заморгал, затем виновато улыбнулся.
- Я хотел чаю... сегодня слишком много волнений. - И стал собирать с пола
осколки. А мы замолчали. Лидия Артуровна
поднялась и, гордо вскинув голову, покинула комнату. - Может быть, все-таки чаю?
- виновато предложил Горемыкин.
- Давайте чаю, - вздохнула Женька. Чаепитие прошло в молчании. Я наблюдала
за Иваном Ивановичем, который упорно
избегал моего взгляда и явно волновался.
- Иван Иванович, - обратилась я к нему, - а с вами сотрудники милиции
беседовали?
- Конечно.
- И что вы им рассказали?
- А что я могу рассказать? Топор мой, кстати, нашелся, за бочкой лежал.
Я ничего не видел и не слышал. Так оно и есть... То есть, если честно... я
не уверен, что все это к чему-то приведет..
- Что приведет? - не поняла я.
- Вот вы сказали об этом ночном разговоре. Вы ведь не видели Владислава
Петровича, а только слышали голос. Но ведь
обознаться так легко, туман, звук разносится, преображается.
- Какой туман?
- Я просто к примеру. Я не уверен, что поступил бы правильно...
- Вот так всегда, - нахмурилась Женька. - Кто-то что-то видел, кто-то чтото
слышал, но все об этом помалкивают. В
результате у нас раскрывается лишь сорок процентов преступлений. Да и те по
большей части случайно.
- Вы думаете, я... вы считаете необходимым...
- Следствию надо помогать, вот что я считаю, - отрезала Женька.
Тут дверь распахнулась, и в комнату влетела Лидия Артуровна.
- Славе плохо...
- Что случилось? - первым пришел в себя Валера.
- Не знаю. Он весь белый и дышит с трудом. Мы бросились в комнату писателя.
Он лежал на кровати и выглядел
действительно скверно. Мы бестолково затоптались в дверях, Женька подошла к
постели, взяла Владислава Петровича за руку
и проверила пульс.
- Надо вызвать "Скорую", - волновалась Лидия Артуровна. - Кто-нибудь должен
добраться до Заручья и вызвать "Скорую".
- Это можно сделать по телефону, - заметила я. - Вопрос, когда они приедут?
Не проще ли отвезти Владислава Петровича
во Фрязино? На джипе это не проблема, там наверняка есть фельдшер, и до
райцентра рукой подать.
- Не надо никому звонить, - тихо сказал Владислав Петрович. - Это давление.
Я немного поволновался... Я только что
выпил таблетки. Уверен, через час все пройдет. Дорогая, уверяю, тебе не о чем
беспокоиться. Извините мою жену, - попросил
он, обращаясь к нам.
- Славик... - начала Лидия Артуровна, но он перебил:
- Все будет хорошо.
Мы вышли из комнаты, Бороднянская вместе с нами.
- Что же делать? - кусая губы, спросила она. - Я так беспокоюсь.
- Подобные приступы у него не редкость? - спросила Женька.
- Да, у него гипертония...
- Возможно, действительно стоит подождать? Лекарство есть?
- Да-да... Спасибо вам, - сказала Лидия Артуровна, пожимая руку Женьке.
- Я... я так испугалась. Хорошо, что вы оказались рядом. Я пойду к нему.
Она скрылась за дверью, а мы вернулись на веранду. Только тут я обратила
внимание, что Горемыкина нет. В самом этом
факте не было ничего особенного, человек ушел, так как помочь больному не мог, а
путаться под ногами не хотел, но
исчезновение Горемыкина почему-то меня насторожило.
Женьке пришло в голову искупаться, и Валера ее поддержал, я же после
сегодняшних событий к реке подходить совсем не
хотела, и они ушли вдвоем. Я сидела на веранде и листала журнал, оставленный
Валерой, не обращая внимания на
содержание, до того была угнетена чем-то, что затруднялась определить. При
желании это можно было бы назвать
предчувствием.
- Анфиса Львовна, - вдруг услышала я совсем рядом, повернулась и увидела
Горемыкина.
- Иван Иванович? Так вы не ушли? - обрадовалась я.
- Я, знаете ли... я тут... прогулялся... Я бы хотел с вами посоветоваться.
Знаете, я вас очень уважаю, у вас острый ум...
Иногда трудно решить... в этом мире все так запутано...
- Иван Иванович, может, вы подниметесь сюда и мы поговорим? - предложила я,
- Да-да... я через минуту буду... через
минуту... - И он исчез за углом, оставив меня в некотором недоумении.
Минута прошла, потом прошло десять минут, а он все не появлялся. Я
спустилась с веранды и громко позвала:
- Иван Иванович!
Кто-то торопливо прошел за ближайшими кустами, я бросилась туда и увидела
Колю. Он направлялся к гаражу с ведром
воды в руке.
- Вы Горемыкина не видели? - спросила я, почему-то испугавшись.
- Видел. Он к деревне пошел.
Не раздумывая, я выскочила на дорогу и побежала в Липатове, очень надеясь,
что смогу догнать старика. Однако этого не
случилось. Дома я его тоже не застала, и это всерьез меня обеспокоило. Конечно,
он мог пойти другой дорогой, в конце
концов, он мог вернуться и сейчас преспокойно сидит у нас на веранде, но под
ложечкой у меня тревожно сосало, и мысли эти
успокоения не принесли. Я бросилась искать Женьку, но они с проклятущим
блондином как сквозь землю провалились. В
общем, ничего не оставалось, как бежать к участковому.
Он ужинал, но, как только я объяснила, в чем дело, лишних вопросов задавать
не стал, поднялся из-за стола, и мы вместе
покинули дом его родственницы.
- Думаешь, Анфиса, ему что-то угрожает?
- Не знаю, Василий Иванович. Чувство у меня нехорошее... Он мне что-то
сказать хотел и вдруг ушел. Странно, да? И дома
его нет. Я в деревню бегом бежала и просто обязана была его догнать.
- Что ж, пойдем в пансионат. Если Горемыкина там не окажется, будем искать.
В твое чувство верить приходится. Вова
Татарин в воде дня два пролежал, родная жена не почуяла, а ты... идем.
Мы выбрали короткий путь до пансионата, о котором я ранее не знала.
Тропа была узкая, Василий Иванович шел впереди, а я за ним и вдруг
буквально похолодела от ужаса, услышав за спиной
грозный рык. Сначала я закричала, а уж потом обернулась.
Огромный пес мчался на меня из зарослей. Надо отдать должное участковому,
среагировал он быстро. Раздался выстрел, и
зверь упал в полуметре от меня, а я без сил опустилась на землю.
- Что это? - спросила я хрипло.
- Собака... овчарка кавказская... - Василий Иванович присел на корточки и
стал рассматривать погибшего зверя. - Отощалто
как... видно, сбежал и долго бродяжничал. А может, дачники какие оставили.
Прошлой осенью собаку привязали возле
магазина и уехали. А ведь, поди, тоже людьми себя считают. - Он поднялся, помог
мне встать и спросил участливо:
- Испугалась?
- Ага. Откуда он здесь взялся? - пробормотала я, хотя участковый в общем-то
уже ответил на этот вопрос.
- Жалко псину, - вздохнул он и взял меня за руку. - Вернусь, надо будет его
зарыть... Пошли, Анфиса.
Мы подходили к воротам и около них увидели Колю, он шел навстречу.
- Горемыкин здесь? - крикнула я.
- Не видел, - парень пожал плечами, сворачивая в лес.
- Домой? - спросил его Василий Иванович.
- Домой. Машину вымыл, завтра в город...
- А чего по лесу?
- Так ближе.
Парень кивнул нам и отправился дальше, а мы пошли к пансионату. Валера с
Женькой сидели на веранде.
- Горемыкин здесь? - спросила я.
- Нет.
- Куда же он делся? Придется опять в деревню возвращаться.
Однако возвращаться не пришлось. Пока мы прикидывали, где его стоит искать,
раздался крик, а затем в воротах появился
Коля с таким лицом, что сразу стало ясно: у нас опять беда.
- Скорее, - прохрипел он, размахивая руками, и бросился в лес, мы за ним.
Всего в нескольких метрах от забора пансионата
лежал Горемыкин. Руки раскинуты в стороны, глаза открыты, на лице дикий ужас, а
шея... Можно сказать, что шеи не было
вовсе, горло точно вырвали, голова держалась только на коже.
- О господи! - дружно произнесли мы. Я опомнилась первой.
- Василий Иванович, это собака? Это собака сделала?
- Похоже на то... Псу вроде кавказца пару пустяков человеку горло
перегрызть. Надо милицию вызвать, - встревоженно
произнес он.
На этот раз милиция прибыла в рекордные сроки, но ничем особо не
порадовала. Собаку сфотографировали, труп увезли и
всех опять опросили. Жители деревни, обступив представителей власти, требовали
света и охраны. Со светом ничего не
вышло: ток поступает по проводам, а те, стараниями братьев Симаковых,
отсутствовали, а вот двух милиционеров в помощь
участковому оставили. Пожилой дядька в погонах ворчливо заметил, что от больших
собак одни неприятности, и я поняла,
что милицейские чины склоняются к мысли, что происшедшее с Горемыкиным
несчастный случай. Впрочем, почему бы и
нет? Вспомнив о своей встрече с овчаркой, я невольно поежилась. Но было еще коечто,
не дававшее мне покоя. Об этом я и
завела разговор, оставшись вдвоем с Женькой.
- Это убийство, - заявила я и, как только облекла свои ощущения в слова,
почувствовала себя значительно увереннее.
- Ты думаешь, кто-то специально натравил собаку?
- Специально или нет... это убийство.
- Подожди, Анфиса. Собака напала на вас.
Она вполне могла до этого напасть на Горемыкина. Я допускаю мысль, что ктото
сознательно использовал зверя...
- Послушай меня, - перебила я подружку. - Горемыкин хотел со мной
посоветоваться. О чем? Логично предположить, что
это касалось убийства, точнее, двух убийств, потому что в несчастный случай с
Вовой Татариным я не верю. Не настолько он
был пьян, чтобы свалиться в реку, особенно если учесть, что он всю жизнь
пребывает в таком состоянии, да еще легко
путешествует по болоту... Так вот: Горемыкина что-то мучило. Вспомни наш
разговор незадолго до того, как он покинул
пансионат.
- Ну...
- Что "ну"? Вспомнила?
- Так я и не забывала. Говорили о том, что надо следствию помогать.
- Вот именно. И он сказал что-то насчет того, что, не видя человека,
опознать его трудно, ведь можно ошибиться. Женька,
он имел в виду голос. Что-то там сказал насчет тумана и того, что голос
разносится...
- Ну и что?
- А еще он выронил чайник, когда услышал Имя Саша.
- Это я помню... Мама моя, он той-ночью кого-то слышал, не видел, а слышал.
И этот кто-то был ему знаком. По крайней
мере, по голосу он его узнал.
- Конечно. Саша - это наверняка имя убитого. Теперь понимаешь?
- Что ж я, дура... Почему этот хмырь ничего ментам не рассказал?
- А почему он скелет утопил? Старый чудак скорее всего решил, что его
ночные прогулки Для ментов будут выглядеть
подозрительно. Не скажешь ведь, что Кукуя ловил, без того чтоб не прослыть
чокнутым.
- Значит, убийство... Чей же голос он слышал той ночью, как думаешь?
- Первым на ум приходит писатель. Но когда я разговаривала с Горемыкиным,
ни его, ни Лидии на веранде не было.
- Когда Горемыкин разбил чайник, Лидия Артуровна была с нами, потом ушла,
но появилась буквально через секунду
после произнесенных Горемыкиным слов и вполне могла их слышать. Так... Мы с
Валерой пошли купаться, значит, в доме
оставались писатель с женой и ты. Тебя я не считаю. Писатель вылез в окно и...
расправился со стариком.
- Думаешь, это его собака?
- Почему бы и нет? Он сюда на джипе прибыл, мог и собачку привезти, а потом
где-то спрятать... Болезнь нарочно
симулировал, чтоб отвести от себя подозрение. Кто возьмется утверждать, было у
него давление или это притворство чистой
воды?
- А Коля? - развела я руками. - Ему держать собаку еще проще. И если Вова
Татарин убит, он подозреваемый номер один:
ведь Вова грозился разоблачить их махинации на острове.
- Это с таким же успехом может относиться и к писателю, - заупрямилась
Женька, а я нахмурилась, в который раз
подумав, что все происходящее каким-то образом связано с островом.
- Надо наконец взглянуть, что там, на этом самом острове. - твердо сказала
я.
С утра пораньше мы отправились к Василию. Дом его был заперт изнутри.
Мы постучали, но ответа не дождались и решили проверить двор. Ворота
оказались распахнуты настежь, однако дверь со
двора в сени была заперта и тоже изнутри.
Мы пробрались в
...Закладка в соц.сетях
