Жанр: Электронное издание
object
...Гутька Игнатова и кое-кто еще общаются с ней
регулярно, потому что пьют до чертиков; на
болото стало ходить опасно, там "водит". На вопрос "кто?" отвечали пожатием плеч
и виноватой улыбкой:
"Кто водит, Кукуй, конечно, по-вашему, леший". О Зеленом охотнике слышали
от Ивана Ивановича, он о чем только ни
рассказывал, когда к нему в лото играть ходили. Большую собаку видели трое, оба
раза в темноте, таких собак здесь сроду не
водилось, может, сбежала откуда... Вой с болота слышали все, колокол тоже. И
огни видели. С прошлого лета на болоте
нечисто, и ходить туда боязно, оттого и не ходят. Иван Иванович человек хороший,
но чудной, собаки у него точно нет. Внук
Валентины - Николай - два года назад развелся с женой, а так как работает в
пансионате, то с весны по осень живет у бабки.
Он в прошлом году едва на болоте не утонул, выбрался чудом и что-то видел,
хоть и молчит, потому что молчун с детства.
И вообще - парень себе на уме, но бабке дал понять, что к болоту ходить опасно и
приезжих следует предупреждать заранее,
чтоб не было беды. Последнее .меня очень заинтересовало.
Может, гневный взгляд парня при первой встрече был вызван нашим праздным, с
его точки зрения, любопытством?
Я сидела рядом с Женькой и слушала разговоры, иногда лезла с вопросами и
сама себе казалась идиоткой. Ладно Женька,
ей за командировку деньги платят, а я-то чем занята? Однако, несмотря на
самокритику, возникала и другая мысль: есть, есть
в Липатове какая-то тайна. То ли хранят ее крепко, то ли мы, люди городские и
мыслящие стереотипно, не в силах нащупать
разгадку, наверняка несложную и, возможно, даже лежащую на поверхности, совсем
рядом, стоит лишь руку протянуть. И от
этого становилось почему-то обидно.
В общем, опрос жителей закончился, а похвастать нам с Женькой было нечем,
хотя мы и покидали Липатове с ощущением,
что сделали все возможное.
- Но мы ведь всерьез и не надеялись, что вдруг сразу все узнаем? - виновато
сказала подружка, и я согласно кивнула. - Что
теперь? - спросила она.
- Пошли ужинать. А после ужина к мельнице и к болотам прогуляемся, благо,
что темнеет поздно. Еще не худо бы
фонарик раздобыть, раз ночью нам предстоит выслеживать Горемыкина.
- Где ж мы его раздобудем?
- Это уж твоя забота, - нахмурилась я.
- Почему моя? - насторожилась Женька.
- Раз я мозговой центр, ты должна заняться материальным обеспечением, -
резонно рассудила я.
Женька подумала и кивнула:
- Я попробую. Уверена, у Марии Павловны фонарик есть, а если нет, так его в
селе купить можно. А зачем он нам, я какнибудь
объясню, найду что соврать.
В чем в чем, а в этом я ни капельки не сомневалась.
Иван Иванович остался ужинать. Оказалось, что никакой он не вегетарианец,
кушал с аппетитом, без конца благодарил
Марию Павловну, которая сама подавала на стол. Настроение у хозяйки было
отличное, она похвалилась ожидавшимся
наплывом отдыхающих и порадовалась, что дела потихоньку налаживаются. Женька тут
же попросила фонарик, сославшись
на вчерашние неудобства, и с легкостью его получила. Словом, все складывалось
просто отлично.
После ужина новый постоялец ушел на речку, Лидия Артуровна осталась на
веранде с Горемыкиным, который говорил без
умолку, а Валера заканчивал пейзаж (думаю, жена писателя по этой причине и
сидела здесь как приклеенная), "писатель"
отправился "поработать". Валера через десять минут после этого вместе с
мольбертом покинул веранду, где стало "мало
света", и выбрал место, где света, по моему мнению, было еще меньше, зато
отлично было видно окно комнаты писателя.
Сомнения меня оставили: Валера следит за Владиславом Петровичем, хотя
пытается весьма неловко это скрыть. Лидия
Артуровна, в свою очередь, изо всех сил соблазняет Валеру, даже не очень
стараясь делать это тонко и незаметно.
Настоящий змеиный клубок, да и только. Да еще Валера явно охмуряет мою
Женьку, поглядывая на нее со значением и
прямо-таки засыпая комплиментами. Моя дуреха слушала и сияла, как тульский
самовар. Само собой, я нервничала и не
чаяла, как покинуть веранду.
- Нам пора, - устав придумывать подходящий предлог, заявила я.
- Должен заметить, Анфиса Львовна, вы очень деятельный человек, - смеясь,
сказал Валера. - На месте вам не сидится.
- Между прочим, мы сюда работать приехали, - ответила я. - Нам надо
встречаться с людьми, проникнуться их
проблемами.
- Да, пойдем в самом деле, проникнемся, - покорно ответила Женька, и мы
направились к калитке, постепенно ускоряясь.
Мы как раз достигли забора, когда Женька повела себя странно: ни с того ни
с сего замерла навытяжку, укрывшись за
кирпичным столбом, и зашептала:
- Иди, не обращай на меня внимания. Легко сказать, не обращай. Я сделала
несколько шагов, пытаясь понять, чего это
Женька ведет себя точно в белой горячке. Подружка через полминуты присоединилась
ко мне, но вместо того, чтобы все
объяснить, схватила меня за руку, увлекла в ближайшие кусты, хлопнулась там на
зеленую травку и, стоя в странной, я бы
даже сказала, неприличной позе, принялась что-то рассматривать, напряженно
вытянув шею.
Я хотела задать вопрос, вполне естественный в данной ситуации: "А не
спятила ли ты, дорогая?", но Женька зло
отмахнулась, не поворачивая головы в мою сторону. Понять, что происходит, мне
очень хотелось, поэтому я тоже опустилась
на четвереньки и осторожно выглянула из кустов.
Вот тут и выяснилось, что не только у Женьки признаки белой горячки, те же
симптомы демонстрировал наш знакомый -
Коля, внук Валентины и сотрудник пансионата: в настоящий момент он затаился за
столбом и выглядывал оттуда с самым
идиотским видом.
С минуту ничего не происходило, затем Коля вышел из-за столба, посмотрел в
направлении кустов, нахмурился, перевел
взгляд на дорогу, а потом стал вертеть головой во все стороны, затем чертыхнулся
и бросился к деревне.
Так как он пронесся буквально в двух метрах от нас, нам с подружкой
пришлось залечь.
Выждав время, мы поднялись и отряхнулись, - Видела? - сурово насупив брови,
спросила Женька. Я кивнула.
- Этот тип за нами следит.
- Вот-вот. Смотри, что делается. Его-то как привязать ко всей этой истории?
Я имею в виду, где мы ему дорогу перешли,
что его так разбирает?
Я призадумалась, в самом деле, с какой такой стати Коле следить за нами?
Разумного объяснения не находилось. Однако
сейчас мне не хотелось менять намеченные планы (я считала, что они у нас есть),
чтобы гоняться за этим типом, поэтому я
заявила:
- С ним потом разберемся, идем к мельнице.
И мы пошли.
При дневном свете сие сооружение выглядело совершенно безопасно. Просто
старое здание. Правда, крылья впечатляли,
Женька не удержалась и толкнула одно, со страшным скрипом крыло качнулось, но
почти тут же замерло.
- Да-а, - протянула Женька, как видно, теряясь в догадках, что это мы ночью
так перепугались. Я прошла к двери и
убедилась, что она заперта на здоровенный замок. Само собой, ключ от него нам
оставить никто не потрудился.
Женька на всякий случай подергала замок и убедилась, что держится он
крепко. - Что скажешь? - спросила она.
- Скажу, что, если у людей есть тайны, разумнее всего держать их под
замком.
- Это что, каламбур?
- Отвяжись, - попросила я и со вздохом добавила:
- Давай хоть в окно заглянем.
Женька, пожав плечами, с готовностью сцепила руки замком, и я смогла
дотянуться до рамы. Окна были небольшими,
оттого на мельнице царил полумрак.
Однако света было достаточно, чтобы убедиться: передо мной просто большое,
пыльное помещение. Ни свечей, ни икон,
вообще ничего такого, что бы хоть как-то намекало на наше ночное приключение.
- Пусто, - вздохнула я, спрыгивая на землю. - Будь у нас какая-нибудь
железяка, могли бы высадить раму, она совсем
сгнила, и залезть внутрь...
- Прежде чем залезть, надо решить, как вылезти обратно.
Мы переглянулись и дружно вздохнули: да, тайны сегодня не торопились
приподнимать свои покровы.
- Пойдем на болото? - невесело спросила Женька.
- Пойдем, - кивнула я.
На болоте нам повезло больше. Выйдя к кустам, где я встретила Валеру, мы
осмотрели вешки по соседству и даже прошли
по ним метров десять, после чего по моей настоятельной просьбе вернулись.
Вспомнив рассказ Валеры, я прошла еще
немного и смогла убедиться, что с той стороны тоже болото. Женька, потеряв к
происходящему всякий интерес, устроилась в
густой траве и жевала с разнесчастным видом какой-то стебелек.
Перестав обращать на нее внимание, я с завидным упрямством продолжала
рыскать по пятачку земли, пока не догадалась
заглянуть в кусты. Первое, что я увидела, была тропинка. Она замысловато вилась
в зарослях ивняка, и я, отважно вступив на
нее, минут через пять оказалась на зеленой лужайке. Справа росли высокие
деревья, значит, болота там нет, потому что мне
доподлинно известно, что деревья на болоте не растут, а слева торчали вешки.
Посмотрев в том направлении, я увидела
Женьку, которая по-прежнему сидела в траве.
- Женя! - крикнула я, подружка оглянулась, а затем вскочила.
- Ты как прошла? - прокричала она, и я ответила:
- В кустах тропинка.
Женька скрылась с моих глаз, чтобы вскоре выйти навстречу.
- Это что ж такое? Не надо никаких вешек, есть отличная тропа. Слушай, а
куда мы попали? Это что, остров, где Кукуй
живет?
- Нет, - пришлось мне огорчить ее. - Остров, насколько мне известно,
гораздо дальше, в направлении деревни Фрязино. - Я
неопределенно махнула рукой, потому что сама точно не знала, где это Фрязино
расположено.
- Жаль, - вздохнула Женька, оглядываясь.
- Валера находился возле кустов, - деловито принялась я рассуждать вслух, -
и оттуда видел Зеленого охотника. Тот стоял
примерно там, где сейчас стоим мы.
- Думаешь, у него здесь лежбище, то есть логово?
- Давай посмотрим, - пожала я плечами. На открытом участке осматривать было
нечего, мы направились к деревьям и под
высокой березой обнаружили шалаш, обычный шалаш, который сооружают деревенские
мальчишки из подручного
материала: колышек, веток и травы. Жилище делали с пониманием, получилось оно
добротным и вполне уютным. Вход
загораживал кусок мешковины. В шалаше не было ничего интересного, точнее, там
вовсе ничего не было. Рядом след костра и
два пенька, которые использовали как стол и стул.
- Здесь кто-то останавливался, - с умным видом заявила Женька.
- Разумеется. Таинственный незнакомец, которого Валера принял за Зеленого
охотника. Рыболов или что-то в этом роде, то
есть самый обычный человек, на лице у него была мазь от комаров или москитная
сетка, а Валере со страха привиделось бог
весть что, или он все нарочно выдумал.
- Зачем?
- А вот этого я не знаю. Зато мне доподлинно известно, что у граждан, в том
числе и у Валеры, нездоровый интерес к
болотам.
- И что теперь? - вздохнула Женька.
- Не худо бы нам навестить остров, глядишь, и разобрались бы на месте.
- Ценная идея. И как мы к острову пройдем? По вешкам? Я с тобой и в огонь,
и в воду, и в болото, если хочешь, но должна
напомнить: здесь и местные плутают, а кое-кто пропал без вести.
- Одним идти неразумно, - кивнула я, соглашаясь с Женькиными доводами.
- Нужен проводник.
- И кого ты видишь в роли проводника?
- Пока не знаю. Кого-нибудь из местных. Кстати, пора нам встретиться с
участковым. Как считаешь?
- Допустим, я согласна. Сейчас встречаться пойдем?
- А чего ты вредничаешь? - обиделась я. Женька махнула рукой и отправилась
обследовать заросли кустов прямо за
шалашом.
Я пошла за ней. Высокие деревья вскоре сменили деревца поменьше, затем
вовсе чахлые, и под ногами опять зачавкало.
Пришлось возвращаться.
- Шалаш сделали недавно, - заметила я, потому что молчание тяготило.
- Ага, - кивнула Женька. - Ну что, возвращаемся? - И добавила с обидой:
- Ничего мы здесь не найдем.
Вообще-то я была с ней согласна.
По тропинке мы вскоре вышли к кустам, отчаянно воюя с комарами. Надо
сказать, они здорово нас донимали, несмотря на
то что мы с Женькой буквально с головы до ног вымазали себя средством, на тюбике
которого было написано, что ни один
комар к нам и близко не подлетит. К моменту нашего возвращения в пансионат руки
у меня чесались от комариных укусов,
да и лицу, как я подозревала, был нанесен кое-какой урон.
- Истинную красоту никакие комариные укусы не испортят, - порадовала
Женька, наблюдая за моими попытками
уберечься от кровососов.
Мы как раз сворачивали к пансионату, когда увидели Вову Татарина в
неизменной шапке-ушанке и телогрейке, из-под
которой выглядывала тельняшка, резиновых сапогах с заправленными в них штанами,
он потрясал рукой и грозно
выговаривал кому-то:
- Поллитру пожалел, гляди-ко, укорил. Должен я ему... Может, и должен...
Да, должен. И что? Должен... А ты мне не
должен? Подожди у меня, вот как заявлю куда следует, чем ты на острове
занимаешься, тогда и узнаем, кто кому должен.
Поллитра пожалел, сукин сын, - пробормотал Вова, извлек из кармана телогрейки
початую поллитровку, взглянул на нее, как
на врага, и, мотнув головой, сделал несколько глотков прямо из горлышка. Сунул
бутылку в карман и, нетвердо ступая, пошел
по тропинке вдоль берега, проговорив с обидой:
- Укорил...
Слова, произнесенные Вовой Татарином, чрезвычайно меня заинтересовали,
особенно те, что касались острова. Но в
настоящий момент меня еще больше интересовало, к кому Вова обращался.
Переглянувшись с Женькой, мы бросились к
ограде, но ни одной живой души обнаружить не смогли. Выходит, Вова высказывал
наболевшее в пустоту.
Все еще не теряя надежды, мы проникли через пролом в стене, которым, скорее
всего, воспользовался Вова Татарин, и
оказались на хозяйственном дворе, тоже совершенно пустом. Слева, возле гаража,
что-то скрипнуло, я резко повернулась и
успела заметить какое-то движение, говоря просто, некто торопливо спрятался за
угол. Мы с Женькой бросились в ту сторону
и нос к носу столкнулись с Горемыкиным. Увидев нас, он здорово перепугался и
принялся озираться с диким .видом.
- Возвращаетесь с прогулки? - с натужной улыбкой спросил он, сообразив, что
исчезать, как дурной сон, мы не собираемся.
- Да... - кивнула Женька и в свою очередь поинтересовалась без особой
любезности:
- Вы Вову Татарина видели?
- Я? Нет... А в чем дело?
- Просто нам показалось, что он с кем-то поссорился.
- Я ничего не слышал, - поспешно заверил Горемыкин и вдруг покраснел, что
слегка меня удивило. С такой реакцией
организма надо с враньем быть поосторожней.
- Ну-ну, - сверля его взглядом, покивала подружка, и мы направились к
пансионату, а Горемыкин выбрался через дыру в
заборе и вроде бы направился в деревню. Мы с Женькой вытянули шеи, пытаясь
увидеть, куда он свернет, но старикан пошел
вдоль забора и исчез из нашего поля зрения. Зато в кустах возле дороги что-то
хрустнуло. - Там кто-то прячется, - заявила
Женька, а я вздохнула, происходящее с нами все больше напоминало белую горячку.
- Проверим?
- предложила подружка, пылая энтузиазмом.
Лезть в кусты, где наверняка полно комаров, мне не хотелось, и я решила с
этим повременить, потому что мы как раз
достигли гаража. Я вспомнила разговор с Мариной и решила взглянуть на машины
наших соседей по пансионату.
Ворота были закрыты, но рядом в стене имелось небольшое окно, к нему я и
направилась. В гараже я без труда разглядела
два джипа и старенький "уазик", прозванный в народе "буханкой". За ним стояла
легковушка, но она пребывала в таком
состоянии, что определить, какая именно, возможным не представлялось.
- Запиши номера машин, - сказала я Женьке. Та покорно записала. Я
отлепилась от окна и вслух подумала:
- Надо узнать, на чье имя зарегистрированы машины.
- Ты думаешь... - начала Женька, а я вздохнула:
- Ничего я не думаю. Просто хочу знать.
- Как скажешь, - шмыгнула носом подружка. - Комиссар Мегрэ у нас ты...
Больше нам здесь делать было нечего. Мы пошли к веранде, решив кое-что
уточнить, но она пустовала. Мы заглянули в
холл и увидели Марину, она листала журнал - А где все? - спросила Женька весело.
- Пошли отдыхать.
- Что-то рановато, - заметила я.
- Да...
- А Иван Иванович давно ушел?
- Где-то с полчаса.
Мы с Женькой вновь вышли на веранду, и она горячо зашептала:
- Все ясно: это Горемыкин. Вова Татарин ему разоблачением грозил.
Интересно, что любитель фольклора прячет на острове? Собаку, которой людей
пугает, или кое-что похуже?
- Чего гадать, надо найти Вову и спросить.
- Думаешь, он ответит?
- Если будет в состоянии. А начнет упрямиться, пообещаем ящик водки.
Это должно подействовать.
- Ладно, пошли, - кивнула Женька.
- Пошли, - согласилась я, хотя у меня и были кое-какие сомнения: бутылку
Вова наверняка уже допил, и сможет ли он
воспринять наши вопросы, бабушка надвое сказала.
Однако найти в деревне Вову Татарина не удалось. Домой он, по словам жены,
не возвращался. Как ушел после обеда за
водой, так его и нет, одни ведра стоят у колодца. На вопрос: "Где он может
быть?" - мы услышали: "Да где угодно.
В какой-нибудь канаве валяется. Или в луже. Очухается, придет. А не
очухается сегодня, значит, придет завтра". Получив
исчерпывающую информацию, мы побрели к дому Горемыкина, чтобы убедиться, что
старикан в самом деле у себя. Так и
оказалось: Иван Иванович в компании двух старушек сидел на скамейке возле
соседского дома и с увлечением что-то
говорил.
- Решили еще погулять? - крикнул он нам. Мы ответили, да, мол, решили, и он
помахал нам рукой.
- А вот и Коля, - пробормотала Женька, стараясь особо не выказывать своего
интереса, я осторожно огляделась, но Коли не
увидела. - Он в огороде, - подсказала подружка.
И точно. В огороде, рядом с домом его бабки, я увидела шофера пансионата,
он шел к калитке, глядя себе под ноги, и
почему-то казался очень злым. Вдруг он увидел нас и притормозил, должно быть,
надеясь остаться незамеченным, но
сообразив, что мы его уже увидели, направился к крыльцу.
Хлопнула входная дверь, и женский голос спросил:
- Коля, это ты?
- Я.
Голоса стихли. Мы удалились от дома на приличное расстояние, дошли до конца
деревни, тщетно разыскивая Вову.
- Надо было за ним сразу идти, - кусая губы, заметила я.
- Подумаешь, поговорим с ним завтра. Один день ничего не решает, - утешила
меня Женька.
- До завтра он успеет забыть, что кричал сегодня, - расстроилась я.
- Вполне возможно, что и сегодня не вспомнит. - Женька пыталась смотреть на
ситуацию философски, но я-то видела, что
она огорчена не меньше меня.
Выждав немного, мы вновь вернулись к дому Вовы Татарина, но он так и не
появился.
- Придется ждать до завтра, - вздохнула я.
- Девчонки, - услышали мы в этот момент, обернулись и увидели Августу
Поликарповну, которая шла от колодца с двумя
полными ведрами. Мы с Женькой торопливо направились к ней и взяли ведра из ее
рук. - Ну как? - спросила она тяжело
дыша, хотя шли мы довольно медленно. - Разобрались, что у нас тут за дела
творятся?
- Пока нет, - покаялась Женька. - Однако уже убедились, что в самом деле
творятся.
- Да? - вроде бы испугалась Августа Поликарповна. - А что случилось?
- На мельнице кто-то черную мессу служит.
- Это что такое? - заволновалась пенсионерка.
- Вроде церковной службы, но наоборот, то есть поклоняются отнюдь не
господу.
- Святые угодники... - Августа Поликарповна перекрестилась. - И еще
удивляемся, что у нас телевизор не кажет да мост
смыло. Удивляться надо, как живы до сих пор. И кто ж ее служит, эту мессу?
- Пока не выяснили, дверь была заперта, а в окошко многого не разглядишь.
Анфиса видела человека в чем-то черном.
Августа Поликарповна, мы вот что узнать хотели, вы за Горемыкиным ничего
странного не замечали?
- Так вы думаете?.. Нет, Иван Иваныч человек богобоязненный, в Троицу
вместе в храм ездили, на коленях всю службу
выстоял... Какая уж тут черная... забыла слово... Он чудак, конечно, но добрый.
- А почему чудак? - влезла я.
- А чего городскому человеку у нас делать? Скука. Добро бы запасливым был:
грибы там, а ягоды, но ведь он всем этим не
интересуется. Живет один, ест суп из пакетиков. Разве ж это дело? A теперь
надумал на зиму остаться. Да здесь зимой и
привычный человек волком воет.
- Ну... вдруг у него проблемы, семейные, к примеру, - хитро предположила
Женька.
- Какие проблемы? Вдовец он, а сын с семьей за границей живут. У Иван
Иваныча в Москве квартира и пенсия хорошая. Я
так думаю, он решил зимой на остров идти. Чтоб, значит, взглянуть на Кукуя.
- Что значит взглянуть? - не выдержала я. - Неужто Иван Иванович всерьез
полагает, что на острове сидит какой-то
Кукуй... - Женька скорчила зверское лицо, и я замолчала, мы поднялись на крыльцо
дома, где жила Августа Поликарповна.
Хозяйка пожала плечами, пропуская нас вперед.
- Может, и не сидит, а может... Кто знает? Женька пристроила ведра на
широкую лавку в сенях, и Августа Поликарповна
предложила нам выпить чая. Мы отказались, так как я боялась проглядеть Ивана
Ивановича, который казался мне все более
подозрительным. Тут за моей спиной что-то грохнуло, я вздрогнула и увидела, как
из терраски, дверь которой выходила в
сени, появился Иван Бородин.
- Привет, - сказала Женька, мальчишка вздохнул, пряча глаза, а бабка
заметила:
- Чего молчишь, поздоровайся с людьми... Иван Бородин замер, глядя куда-то
в пол, а потом зажмурился, точно видеть нас
было для него совершенно невозможным делом, после чего жалко пискнул и со всех
ног бросился вон из Дома.
- Да ты чего? - крикнула ему вдогонку бабка и покачала головой:
- Вот уж правда говорят, ума нет... Вы на него не обижайтесь...
- Что вы...
- Пойду поищу мальчишку, - вздохнула Августа Поликарповна, и мы вместе с
ней спустились с крыльца и тут увидели
Василия, он как раз шел к дому соседки. - Вася, ты моего мальца не видел?
- К мельнице побежал, точно за ним черти гонятся. А что?
- Да ничего. Нашло на парня. То тихий, точно ангелочек, то вдруг пуганый
какой-то. Придется осенью опять к врачу идти.
Надо таблетки успокоительные.
- Это конечно, - кивнул Василий, косясь на нас; - Я чего зашел-то...
Нет ли у тебя взаймы бутылки?
- Найдем...
Повеселевший Василий начал подниматься на крыльцо, а Женька спросила:
- Вы Вову Татарина не видели?
- Сегодня? Видел раз пять. По деревне мотался, выпить искал. Я с сеном
возился, вот теперь с устатку...
- А давно вы его видели?
- Да уж больше часа, как он. в пансионат пошел.
- Зачем?
- Говорю, искал, где бы выпить. Жена его - баба неплохая, зря говорить не
стану, но уж очень скандальная и бабкам нашим
строго наказала Татарину взаймы не давать и не наливать соответственно. После
того как они со Степановной возле колодца
крупно поговорили, никто и не дает, вот Вовка и мается.
- А в пансионате он у кого думал денег занять?
- Откуда ж мне знать? Может, у вас.
- Он ничего по этому поводу не говорил?
- Так я не спрашивал, смотрю, потрусил в ту сторону, понятное дело, худо
человеку... - Василий кашлянул, должно быть
тем самым намекая, что разговор затянулся и ему, между прочим, тоже худо, но я
решила не обращать на это внимания.
- Василий, мы с Евгенией Петровной хотели бы попасть на остров. Вы не могли
бы нас туда проводить?
- Раньше мог, а второе лето - нет. Водит на болоте.
- Кто водит?
- Кукуй, естественно. Не пройдешь. Участковый сунулся, еле жив остался.
Не нужен вам этот остров, делать там совершенно нечего.
- Как нечего? А Кукуй? - возмутилась Женька.
- Так вы его поймать хотите? - Василий хихикнул, покачал головой:
- Если б можно было, уж, верно, давно бы поймали. Вы, девки, на болото не
лезьте, болото штука опасная, был человек и
нет человека, а вы молодые, вам жить да жить.
- А вы на острове сами когда в последний раз были? - спросила я. Тут на
крыльце появилась Августа Поликарповна и
сказала:
- Идите в дом, чего на крыльце стоять? Василий повеселел и первым занял
место у стола, выпил, мы все это время
терпеливо ждали, закусил капустой и наконец ответил:
- Позапрошлой осенью с дачниками за ягодой ходил. Ну и на остров зашли.
Зимой делать там нечего, а с весны водить начало.
- Как это "начало"? - не выдержала я. - Ни с того ни с сего?
- А это уж вы у Кукуя спросите, - хмыкнул Василий, хитро поглядывая на нас.
- Но ведь много лет туда люди ходили, и ничего.
- Точно. А теперь водит. Я сам часа два плутал, не чаял выбраться, а
непривычному человеку и вовсе не выйти. Слыхали, у
нас здесь сразу четверо сгинули? Одна машина осталась. Здоровые мужики и как в
воду... то есть в болото, конечно. А вы
чего? Вас комар укусит и то беда. Нет, держитесь от острова подальше.
- Значит, вы нас к острову не поведете? - хмуро спросила я.
- Нет. И Вова не поведет. Никто из наших шагу туда не ступит. И не просите.
- Послушайте, но ведь Августа Поликарповна письмо в редакцию написала,
чтобы мы приехали и разобрались, а вы нам
помочь не хотите.
- Помочь мы всегда рады, а вот вести вас на верную погибель - это не
помощь, а совсем наоборот. Вы про беды наши в
газетке пропишите, чтоб мост восстановили, дорогу подлатали, да чтоб телевизор
хоть одну программу путно показывал. И
Кукуй на своем болоте затихнет и людей губить перестанет. Это я вам авторитетно
говорю. Так что на болото не лезьте, а
заставьте начальство местное шевелиться.
Поняв, что разговор окончен, мы простились и покинули дом Августы
Поликарповны.
- Он что-то знает, - тревожно зашептала я.
- Дураку ясно. Только вот что? Уверена, на болоте чертовщиной не пахнет,
там кое-что похуже.
- Что похуже? - нахмурилась я.
- Ну, не знаю, - пожала плечами Женька. - Но идти туда он боится вовсе не
из-за Кукуя.
- Точно. И намекнул, если б не оторванность деревни от окружающего мира,
этого безобразия здесь не было бы.
- Что ж там такое? - нервно кусая губы, бормотала Женька. - Как на этот
остров пробраться, хоть бы одним глазком
взглянуть...
- Надо поговорить с участковым, - решила я. - Он при исполнении, и ему
всякую чушь про Кукуя говорить неприлично, а
местность он должен знать. Вот и отправимся с ним.
- А может, здесь какая-то сатанинская секта? - выдвинула предположение
подружка. - Окопались на острове и не хотят,
чтоб об их тайнах кто-т
...Закладка в соц.сетях
