Жанр: Электронное издание
object
...у зиму уже никто не останется, а уж без
света вовсе беда.
- Без света беда, - кивнула Женька, - вот и хотим к вам перебраться.
Приютите?
- С радостью. Вещи ваши где?
- У Игнатовой.
- Я за ними Колю пошлю. У него мотоцикл, он привезет.
- Неудобно как-то, надо хозяйку предупредить.
- Что ж, отправляйтесь вместе с Колей. Коля! - громко позвала она,
перегнувшись через перила открытой веранды.
Из-за угла появился молодой человек, а я, признаться, вздрогнула от
неожиданности, узнав в нем парня, которого не так
давно видела в деревне.
- Здравствуйте, - буркнул он.
- Коля, привези от Гутьки вещи новых постояльцев. Я вам комнату выделю
солнечную; с балкончиком. Или вы отдельно
хотите?
- Нет-нет, нас вполне устроит вдвоем.
- Тогда отправляйтесь за вещами, а я все подготовлю.
Мария Павловна поднялась с удивившим меня проворством, а мы пошли к
ожидавшему нас Николаю. Мотоцикл у него
оказался с коляской, мы в него загрузились (причем Коля не проронил ни слова и
даже не смотрел на нас) и по песчаной
дороге покатили в деревню.
Августа Поликарповна спала в кухне, с удобствами устроившись на диване.
Будить ее мы сочли неудобным. Агрегат не прекращал свою работу, из крана
капала целебная жидкость. Мы взяли чемодан
и собрались уходить, но я остановила Женьку.
- Надо тетке Августе записку написать; не то решит, что чемодан черти
слопали, а нас самих Кукуй уволок.
Я написала несколько строк и оставила записку на видном месте, после чего
мы вернулись к мотоциклу. Коля ждал нас,
устроившись на корточках по соседству. Дорога заняла всего несколько минут, но
за время нашего отсутствия Мария
Павловна успела подготовить для нас комнату. Если не считать выцветших обоев и
заметных подтеков на потолке, выглядела
она очень мило - две кровати, шифоньер, два кресла, стол посередине, на
маленьком балкончике два плетеных кресла.
- Нравится? - спросила она. Мы с Женькой заверили, что о лучшем и не
мечтали, и услышали, что ужинают здесь в 17.30.
Рановато, но это потому, что повару еще добираться до дома надо.
Далее пошли сетования на отсутствие моста и прочее в том же духе. Я улучила
момент и спросила:
- А Коля, он кто, ваш родственник?
- Нет, что вы. Он здесь шофером работает. Живет в городе, но сейчас все
больше в Липатове, с, у него здесь бабушка,
Валентина Филипповна, у нее и ночует. Он у нас холостой... - В этом месте мы
удостоились улыбки и подмигивания.
Как видно, Мария Павловна решила, что поездка за чемоданом произвела на нас
неизгладимое впечатление. Наконец
хозяйка вышла, а мы с Женькой занялись вещами.
- Забыла спросить, где у них здесь туалет, - спохватилась я.
- Думаю, найти его будет нетрудно. Заодно узнай, где ванна! - крикнула мне
Женька вдогонку.
Я шла по коридору, поглядывая в широкие окна. Внизу, на веранде, сидел
Валера с журналом в руках. Писателя и его
противной жены не было. Я как раз обнаружила вожделенную дверь и устремилась к
ней. Мне предстояло миновать широкий
балкон, дверь на который была прикрыта неплотно. Я сбавила шаг, залюбовавшись
открывающимся отсюда видом, и вдруг
услышала:
- Ты проверила?
- Нет. Дверь не смогла открыть. Он ее запер.
- Вот черт. Попробуй во время ужина.
- Хорошо.
Владислав Петрович и его супруга замолчали, а я почувствовала себя крайне
неловко, вдруг они меня заметят? Чего
доброго решат, что я подслушиваю.
Я на цыпочках вернулась назад, а затем затопала, как слон, в направлении
туалета и даже что-то принялась насвистывать,
стараясь выглядеть непосредственной. И, судя по всему, переигрывала.
Парочка на балконе замолчала и вообще не подавала признаков жизни, пока я
не прошла мимо. Ванная комната
находилась рядом с туалетом, три душевые кабины, что меня порадовало,
выстраиваться с утра в очередь не придется.
Убедившись в наличии горячей воды, я вернулась в комнату. Подружка
заканчивала развешивать вещи.
- Ну как? - спросила она. Я поплотнее прикрыла дверь.
- Я случайно услышала разговор Владислава Петровича с женой. Очень странный
разговор.
- Решали, где спрячут труп?! - хихикнула Женька.
- Не смейся. По-моему, они в чем-то подозревают Валеру.
Женька нахмурилась и с полминуты глазела на меня с полнейшим недоумением.
- В чем подозревают? - наконец спросила она.
- Откуда мне знать?
Далее я слово в слово передала подслушанный мною разговор.
- Выходит, эта мадам намеревалась попасть в комнату Валеры?
- Выходит.
- И, если ты ничего не напутала, она повторит попытку за ужином. Смотри в
оба.
- Не сомневайся, - заверила я. Вот скажите на милость, зачем нам все это,
то есть чужие тайны, подслушанные разговоры и
тому подобное?
Но так уж мы с подружкой устроены, нас хлебом не корми, дай сунуть нос в
чужие дела.
Женька призадумалась. Вид она имела сосредоточенный и ответственный, как
собака, идущая по следу, но о цели нашего
визита в Липатове, даже несмотря на появление блондина, не забывала.
- Сегодня ночью спать не будем, - Заявила она.
- Почему?
- По деревне прогуляемся.
В моей памяти еще свежа была вчерашняя прогулка, потому я нисколечко .не
воодушевилась.
- Зачем?
- Понаблюдаем. И не строй из себя дуру, - категорически заключила Женька,
так что задавать дополнительные вопросы мне
сразу расхотелось. Я устроилась за столом, извлекла лист бумаги и карандаш,
разложила карту и принялась вычерчивать
схему. - Это чего такое? - заинтересовалась Женька, присаживаясь рядом.
- Вот смотри, - стала объяснять я. - Деревня, река, болота. Если верить
рассказам, опасность исходит от этих самых болот.
Там находится таинственный остров и осточертевший мне Кукуй. Далее:
подозрительно, с точки зрения местных, выглядит
старая мельница, ныне заброшенная, она стоит вот здесь, как раз в том месте, где
река делает петлю. От деревни далековато,
опять же рядом болота.
Теперь часовня. Чудотворная икона исчезла, вместе с ней церковная кружка,
которую, по мнению граждан, свистнул Вова
Татарин как единственный нехристь в округе. Чему нас учит диалектика? Вчерашнее
святое место может стать
сосредоточением зла, если место сие осквернено. Итак, три точки, где постоянно
что-то происходит. Соединяем их и получаем
треугольник.
- Бермудский, - хмыкнула Женька.
- Липатовский, - поправила я. - В его центре как раз находится наша
деревня.
Женька потерла нос, потом поскребла в затылке и спросила:
- Думаешь, это что-то значит? , - Пока не уверена. Но именно на эти три
Объекта я бы обратила внимание прежде всего.
- Вот сегодня и обратим, - заявила Женька. Не могу сказать, что это меня
сильно обрадовало, однако я с готовностью
кивнула.
До ужина мы с Женькой приняли душ и немного прогулялись по округе с
ознакомительной целью, чтобы вечером, когда
стемнеет, не плутать и не заходиться в крике при виде колодца и прочих
сооружений.
- Мы так и не побеседовали с Иваном Ивановичем, - нахмурилась Женька, когда
мы возвращались с прогулки.
- Если верить Валере, он здесь частый гость. Возможно, и сегодня явится, а
нет, так мы к нему завтра нагрянем. Или
сегодня после ужина.
Мы подошли к веранде и увидели Валеру с неизменным журналом в руках.
- Как прогулка? - крикнул он.
- Отлично.
- Вы как раз вовремя, нас зовут ужинать. Мы зашли в туалетную комнату
вымыть руки и в сопровождении Валеры
отправились в столовую. За овальным столом возле большого окна, завешанного
тюлем, уже сидели писатель Бороднянский и
его жена, теперь она облачилась в вечернее платье с открытыми плечами, а черный
шарф намотала на голову, соорудив что-то
вроде тюрбана.
- У мадам проблемы с волосами, - шепнула мне Женька, с удовольствием
проведя рукой по Своей ярко-синей шевелюре.
Никакие Женькины эксперименты до сих пор не смогли нанести ей существенного
урона - волосы у нее были густые.
- Прошу вас. - Валера пододвинул стул сначала Женьке, потом мне и сел между
нами, напротив мадам Бороднянской.
На ужин была рыба с картофельным пюре и салат из помидоров и огурцов.
Лидия Артуровна с заметным отвращением ковырялась в тарелке вилкой, мы с
Женькой с утра, кроме самогонки, не
имевшие во рту маковой росинки, смели все, оставив тарелки практически чистыми,
чем заслужили снисходительную улыбку
мадам.
- Вы давно здесь отдыхаете? - спросила Женька, обращаясь к Владиславу
Петровичу.
- Третий день, - ответил он и заявил:
- Любопытно, Иван Иванович к нам сегодня пожалует?
- Непременно, - засмеялся Валера. - Человек он общительный, а здесь две
лишние пары ушей. Не забывайте, что бедняга
лишен всех благ цивилизации, а у нас хоть электричество есть.
Подали чай, разговор как-то не клеился, хотя мы с Женькой и старались его
поддержать. Владислав Петрович переместился
на диван, закурил и уткнулся в газету недельной давности. Валера изо всех сил
делал вид, что ему с нами очень весело, Лидия
Артуровна откровенно позевывала.
- Сейчас бы неплохо искупаться, - заявила Женька, зазывно поглядывая на
Валеру. - Вы говорили, что где-то нашли место
для купания?
- Вас комары сожрут, - заметила Лидия, глядя на Женьку с таким видом, точно
желая сказать: "Все я, милочка, вижу, и все
твои мысли бабьи прекрасно знаю".
- У меня специальный лосьон есть, - обрадовал Валера. - С утра, по крайней
мере, комары от меня шарахались.
Через двадцать минут мы отправились купаться, но не успели отойти от дома и
на сотню метров, как я охнула, замерла и
попыталась покраснеть. С последним, кстати, не вышло.
- Ты чего? - проявила ко мне интерес Женька. Избегая взгляда Валеры, я
торопливо зашептала ей на ухо о своей беде,
подружка хмыкнула. - У меня должна быть булавка в кошельке. Тебя подождать?
- Вы лучше скажите, где будете купаться, я вас найду.
Валера довольно толково объяснил, как пройти к тому месту, где он купался,
а я, кивнув в знак того, что все распрекрасно
поняла, понеслась назад к дому. Правда, неслась недолго - как только скрылась с
глаз своих спутников, притормозила, а потом
и вовсе отступила в кусты и к дому пробиралась крайне осторожно, стараясь не
привлекать к себе внимания. Мы с Женькой
успели изучить план бывшей дачи, и теперь я воспользовалась боковым входом:
небольшой дверью, ведущей в кухню. Все
служащие, в том числе и Мария Павловна, уже покинули рабочие места, кухня
пустовала, в коридоре лампочка не горела, и
пробираться по лестнице пришлось практически на ощупь. Внизу в холле, возле
камина, в обшарпанном кресле сидела Лидия
Артуровна и, вытянув шею, напряженно вглядывалась в пейзаж за окном. Мне сразу
стало ясно: дама на посту, следит за тем,
чтоб мы не свалились как снег на голову. Хорошо, что профессиональные навыки у
нее отсутствуют и еще про одну дверь она
просто забыла. Где пребывает супруг, оставалось лишь догадываться. На всякий
случай я заглянула в столовую: ни души, а в
кресле брошенная Владиславом газета.
Прошмыгнув мимо Лидии Артуровны, очень занятой ролью дозорного, я босиком,
держа в руках шлепанцы, поднялась по
лестнице и увидела Владислава Петровича, который стоял спиной ко мне возле
двери, находящейся слева от нашей, и что-то
там с ней проделывал. Подозреваю, он пытался ее открыть.
Я громко кашлянула, Владислав Петрович обернулся, а я с улыбкой сообщила:
- Валера ушел купаться, - точно Владислав Петрович этого не знал.
- Вот как, - глядя на Меня без намека на любезность, ответил он, а я вдруг
подумала, что мы во всем доме втроем: он, я и
его препротивная супруга, взгляд у парня многообещающий, и я сваляла дурака, вот
так бросаясь ему навстречу. - Хотел
одолжить у него бритву, - хмуро сообщил Владислав Петрович и направился по
коридору, а я вошла в свою комнату и заперла
ее на задвижку.
"Ну и что я узнала? То, что писателя чем-то привлекает комната Валеры,
совершенно ясно. Вопрос, что он там надеется
найти? Золото, бриллианты?
Довольно глупо везти с собой их в эдакую глушь. Тогда что?" Размышляя над
этим, я вышла на балкон и огляделась. До
соседнего балкона рукой подать. Почему бы не попробовать?
Перекрестившись, я перелезла через перила, шагнула над пропастью и
вцепилась рукой в перила соседнего балкона.
Дальше стало легче. Теперь я думала не столько о безопасности, сколько о том,
чтобы остаться незамеченной. Присев на
корточки, я выждала некоторое время и лишь потом приступила к осмотру. Дверь на
балкон была заперта, но форточка
открыта. Сама форточка была забрана сеткой, крепилась она при помощи
обыкновенных канцелярских кнопок. Я легко
вытащила их, просунула в форточку руку и нащупала задвижку, предварительно
подергав дверь и убедившись, что закрыта
она лишь на один верхний запор.
Через секунду я вошла в комнату. Она была точной копией нашей. В углу стоял
рюкзак, рядом мольберт и еще какое-то
приспособление, состоящее из медных трубок, брезента и крючков. Я заглянула в
рюкзак. Краски, бутылка с подозрительного
вида жидкостью, в общем, ничего интересного. Оставив рюкзак в покое, я
огляделась. В таком столе хранить ничего
невозможно, остается шифоньер и тумбочка.
В тумбочке бритвенные принадлежности, зубная щетка, паста, лосьон, две
расчески и фен для сушки волос. Я перешла к
шифоньеру. Куртка с подкладкой в клетку, два свитера, нижнее белье, две рубашки,
стопка носовых платков.
Совершенно ничего интересного.
В крайней досаде я закрыла шифоньер, и тут взгляд мой упал на нижний
выдвижной ящик. Максимально выдвинув его, я
встала на колени и смогла увидеть, что задняя стенка у шифоньера в этом месте
отжата, я сунула туда руку, фанера легко
отошла, а я нащупала между стеной и шкафом сверток. Нечто тяжелое было завернуто
в плотную тряпку. Еще не развернув
сверток, я знала, что увижу, и не ошиблась: в руках у меня был пистолет. Или
револьвер? Нет, пистолет. Роман Андреевич,
уличив меня в очередной ошибке во время прочтения моей новой повести, битый час
втолковывал мне, чем отличается
пистолет от револьвера. У кого-то из них должен быть барабан, только я сейчас не
помню у кого, от волнения, наверное, хотя
Роман Андреевич говорит, от бестолковости.
- Тоже мне толковый, - пробормотала я. Как всегда, при воспоминании о муже
я почувствовала себя сиротой. А домой-то
как захотелось, не высказать.
Я торопливо завернула оружие в тряпку и положила на место, стараясь
вычеркнуть из сердца Романа Андреевича и всецело
сосредоточиться на своей миссии, как я ее представляла в ту минуту. Ящик я
закрыла и, почесав затылок для улучшения
мыслительного процесса, вернулась к одежде.
Под курткой на вешалке висела барсетка. Я открыла ее и увидела паспорт,
водительское удостоверение, двести долларов и
пачку отечественных денег - все купюры по пятьсот рублей, икона Николая
Чудотворца в конвертике, и больше ничего.
Отступать было обидно, я тщательно осмотрела барсетку еще раз и была
вознаграждена за настойчивость: в ней имелось еще
одно отделение, которое вот так сразу и не заметишь. Заглянув в него, я вытащила
на свет божий документ и задумалась.
Удостоверение сотрудника частного охранного агентства "Феникс"
Беляева Валерия Сергеевича, которому, между прочим, разрешалось иметь при
себе оружие.
Пока я уясняла для себя этот факт, раздался стук. Я едва не подпрыгнула с
перепугу, прежде чем сообразила, что стучат
вовсе не в комнату Валеры, а в соседнюю. Скорее всего в нашу. Я вернула барсетку
на место, попыталась скрыть следы своего
вторжения и выпорхнула на балкон. Однако, чтобы запереть дверь, закрепить сетку
на форточке, потребовалось время, стук
усилился, а затем я услышала голос Лидии Артуровны.
- Анфиса Львовна, вы дома? - почти кричала она. - С вами все в порядке?
К тому моменту я уже вернулась на свой балкон, но подавать голос не
спешила. Придется ведь как-то объяснять мою
неожиданную глухоту. Лидии надоело стучать, послышались удаляющиеся шаги, я
прокралась к двери и отперла ее, но
покидать комнату сочла неблагоразумным: этой мымре ничего не стоило затаиться
где-нибудь в коридоре.
Я вышла на балкон и без всякого энтузиазма огляделась. Конечно, спуститься
можно вон по тому выступу, держась за
балкон, а затем за лепнину с изображением то ли колосьев, то ли пучка розог.
Тяжко вздохнув, я в третий раз махнула через
перила и вскоре спрыгнула в высокую траву, после чего бегом припустилась к реке.
Женьку с Валерой я нашла без труда. Только вышла из леса, как услышала их
голоса. Они плескались в нескольких метрах
от берега и, судя по всему, были счастливы, то есть не нуждались в моем
обществе. Не привлекая к себе внимания, я разделась
и вошла в воду. Вода была теплой, дно хоть и вязким, но не настолько, чтоб
отбить охоту к купанию, а моим нервам
требовалась передышка. Я проплыла метров десять против течения, затем легла на
спину и стала наблюдать за облачком.
Словом, расслабилась как могла и получала удовольствие до тех самых пор, пока
Женька не окатила меня водой, начав
колошматить руками и ногами, отчаянно брызгаясь.
- Сумасшедший дом какой-то, - проворчала я.
- Ты давно вернулась? - спросила она.
- Давно. Просто не хотела вам мешать. Тут из воды показалась голова Валеры,
он отдышался, отбросил волосы с лица и
заявил:
- Осторожнее, здесь коряга. Женя, нам пора выходить, у тебя губы синие.
Так, значит, пока меня здесь не было, они зря времени не теряли. Женька с
Валерой выбрались на берег, а я еще немного
поплавала и присоединилась к ним.
Мне не терпелось рассказать Женьке о своей находке, оттого Валера здорово
действовал на нервы, хоть я и старалась быть с
ним любезной. Женька, видя, как я страдаю, потащила меня в кусты переодеваться и
спросила, хмуря брови:
- Ну?
- Писатель пытался проникнуть в его комнату.
- Проник?
- Нет. Но зато проникла я.
- И чего? - насторожилась Женька.
- У него оружие и удостоверение сотрудника частного охранного агентства
"Феникс".
- Что за мура такая?
- Откуда мне знать?
- Агентство это в Москве?
- Ничего подобного, в нашем городе. И теперь я припоминаю, что видела
вывеску на Верхне-Ямской... Да, точно.
- Ага, значит, парень дует в уши, что из Москвы, а сам наш земляк.
- Земляк не земляк, а прописан действительно в Москве.
- Чепуха получается. Чего ж, ему в столице работы не нашлось?
- Не это меня волнует, - перебила я, - а то, зачем он сюда приперся.
Ведь явно с какой-то целью.
- Думаешь, как и мы - на Кукуя охотится?
- Ничего смешного. Ты сама говорила: в Липатове что-то происходит. А тут
парень с пушкой... Есть о чем подумать.
- Ладно, Анфиса, считается, что мы переоделись, потопали, а то как бы этот
фрукт нас не заподозрил.
- Не вздумай в него влюбиться.
- Ты же знаешь, сердцу не прикажешь, - вздохнула Женька, чем очень меня
огорчила.
Мы вернулись к Валерию, который терпеливо ждал нас на берегу, и побрели к
дому, решив, что самое время выпить чаю.
Эти двое о чем-то болтали, а я, поотстав, размышляла, почему писателя так тянет
в комнату Валеры? Что это, нездоровое
любопытство, как у нас с Женькой, или у него есть причина кого-то или чего-то
опасаться?
Владислава Петровича с женой мы обнаружили на веранде, выходящей на другую
сторону дома, веранда эта была
застеклена, в углу стоял диван, в центре круглый стол, вдоль стен штук шесть
кресел, возле двери на столике электрический
самовар, посуда и нехитрое угощение в стеклянном шкафу.
- Перебрались сюда? - спросил Валерий, потрогал самовар и удовлетворенно
кивнул:
- Горячий.
- Там комары замучили, - капризно ответила Лидия Артуровна. - А у нас
гость.
- Иван Иванович пожаловал?
- Пожаловал. Сейчас руки моет. Будет угощать брусничным вареньем. Как
прошло купание?
- Отлично, - ответила за всех Женька. Лидия, сверля меня взглядом,
спросила:
- Я заходила к вам в комнату, но не застала. Как вы вышли?
- Обыкновенно, через дверь, - удивилась я. В этот момент в комнату вошел
мужчина в светлом костюме, рубашка в серую
клетку, без галстука, бородка, пышные волосы. Надо сказать, он был здорово похож
на Антона Павловича Чехова, только
пенсне не хватало. К тому же в отличие от классика Иван Иванович был довольно
упитан, что не мешало ему
демонстрировать прямо-таки необыкновенную подвижность.
- Боже, какие красавицы, - воскликнул он, глядя на нас с Женькой и сложив
руки на груди. - Позвольте ручки... - Ручки мы
позволили и познакомились. Дядька мне скорее понравился, чем нет, пенсионер,
которому скучно ковыряться на своем
участке, вот он и придумал себе хобби, болтает всякую чепуху о Кукуе и учит
тетку Августу бороться с вампирами.
Безобидный чудак. - О вашем приезде говорит вся деревня, - сообщил он. - Не
успел с болота вернуться, прибежала Августа и
поведала мне о вашем чудесном явлении среди ночи.
- Да уж, явление было что надо, - засмеялась Женька. - Сначала нас до
смерти напугал один местный житель, потом
огромная собака...
- Огромная собака? - заинтересовался Иван Иванович, фамилия которого,
кстати, была Горемыкин. - Вы видели собаку?
- Да. По-моему, кавказца.
- У местных таких собак нет, здесь одни дворняжки. Странно, - он покусал
губу, глядя куда-то вбок, повторив:
- Странно. - И задумался.
- А вы что на болоте делали? - вдруг спросил писатель. Горемыкин не сразу
сообразил, что обращаются к нему, Владиславу
Петровичу пришлось повторить вопрос дважды.
- На болоте? Да так, знаете ли... хотел разгадать, нельзя ли пройти на
остров.
- Ну и как?
- В одном месте ухнул по самую грудь, хотя шел строго по вешкам. Хорошо
хоть вода, а не трясина. Испугался и вернулся.
- Я сегодня тоже пытался пройти, с тем же успехом, - засмеялся писатель.
- А почему вас так тянет на этот остров? - влезла я в разговор.
- Ах, Анфиса Львовна, неужели в вас нет ни капли романтики?
Любопытства, в конце концов?
- Есть у меня любопытство, - обиделась я. - И на ваш остров я, кстати, не
прочь попасть. А чем он знаменит, кроме Кукуя?
- Мне удалось проследить историю этого края до седых времен, - начал
Горемыкин, потирая руки. - И знаете, здесь всегда
было... неблагополучно, что ли. Прежде всего, местные жители активно
сопротивлялись крещению, вспыхнул бунт, который,
естественно, был подавлен, но и после принятия христианства вера в старых богов
была исключительно сильна. На острове
находилось капище, с весны до поздней осени там устраивались моления с
жертвоприношением, иногда жертвами служили
соплеменники.
- Мне неизвестно о человеческих жертвоприношениях у славян, - возразила я.
- Ничего удивительного, - снисходительно кивнул Иван Иванович. - Летописи
об этом умалчивают, ведь летописцымонахи
жили в монастырях за каменными стенами, откуда им было знать, что
творится на таких вот болотах?
- Не скажите, слухами, как говорится, земля полнится, а человеческое
жертвоприношение не утаишь. У страха глаза
велики, так что не только бы зафиксировали, но еще и преувеличили бы изрядно.
- Возможно, вы правы, не буду спорить, скажу лишь, что, обращаясь к
специальной литературе, доподлинно установил -
человеческое жертвоприношение не такая уж редкость для наших предков.
- Простите, а кто вы по профессии? - спросила Женька.
- Инженер-технолог, но всю свою жизнь интересовался вопросами истории и
антропологии и теперь на заслуженном
отдыхе могу посвятить своей страсти остаток жизни. Так вот, о нашем острове. Как
я уже сказал, здесь было капище, и
существовало оно до начала девятнадцатого века. Да-да. Местные упорно верили в
духа болот, прозванного Кукуем. В архиве
музея я обнаружил любопытное свидетельство: в 1747 году тогдашний владелец
усадьбы, прознав о мерзких обрядах, что
совершаются на болоте, приказал своим людям разорить капище.
Однако потребовалось три года, чтобы найти путь на остров.
- Как же так, он что, перемещался по болоту? - удивилась я.
- Вряд ли. Скорее всего, не желая уничтожения идола, верующие в него
крестьяне постарались, чтобы к острову было
трудно пробраться. Не забывайте, с трех сторон он окружен болотом, с четвертой -
непроходимый лес, правда, сейчас,
благодаря мелиораторам, там тоже болото. Современная техника отсутствовала, так
что неудивительно, что им удавалось три
лета водить за нос своего господина.
- А что, зимой пробраться на остров нельзя?
- Болото опасно в любое время года, а в ту пору зимой экспедиции не
предпринимались. Так вот, мерзкое идолище наконец
было повержено и сожжено, и что вы думаете? В ту же осень князь погибает на
охоте, причем как раз вблизи болот. Конь
вернулся без седока, а труп так и не был найден.
- Обычный несчастный случай, - пожал плечами Валера. Владислав Петрович
хмурился, а Лидия слушала, чуть приоткрыв
рот, так дети слушают любимую сказку.
Иван Иванович явно имел в этот вечер успех.
- Вскоре его подросшие сыновья стали владеть землей в округе, но их словно
преследовал злой рок. Двое были обвинены в
государственной измене, а третий упал с лошади и стал калекой. Эта ветвь рода
прервалась, а имение после смерти инвалида
перешло к его сестре. Она рано овдовела и скучала одна в большом доме. Однажды в
конце лета она прогуливалась вблизи
болот и встретила молодого охотника. Он представился и сообщил, что приехал к
приятелю в соседнее имение. Завязалось
знакомство, а потом и дружба, переросшая в любовь.
По мнению близких друзей молодого человека, назовем его К., он был юношей
исключительного благородства и
достоинств, лишь одна странность водилась за ним: он рано отправлялся спать,
никогда не участвовал в ночных развлечениях,
а главное, в комнате, где он жил, часто обнаруживались на мебели следы длинных
когтей.
- Он был вампиром? - в волнении спросила Лидия Артуровна. Стало ясно, Иван
Иванович заменял ей телевизор.
- Ничего подобного, - заявила я, потому что поняла, что за историю
пересказывает наш Иван Иванович, как видно
рассчитывая на пробелы в нашем образовании. - Вампиры в русском фольклоре не
прижились. Молодой человек оказался
обыкновенным медведем, то есть необыкновенным, конечно, - поправилась я, - а
оборотнем.
- Волком, - с улыбкой заявил Иван Иванович. - Он оказался волком.
Молодой человек сделал наследнице этих мест предложение руки и сердца, и
она согласилась, но, когда они вошли в
церковь, все свечи разом потухли, а батюшка словно онемел. И тут в церкви
появилась старуха и,
...Закладка в соц.сетях
