Жанр: Электронное издание
object
...и и мы прямиком попадем в трясину?
- Анфиса, - дернула меня за рукав Женька и кивнула на отчетливые следы
рядом. Один был огромный, второй поменьше. -
Их двое, - пискнула подружка и отважно устремилась через болото.
Обратный путь показался мне вечностью. Рухнув на землю возле кустов, где
Коля прятал мотоцикл, я еще не верила, что
все благополучно закончилось.
- Давай-ка поторопимся, - предложила Женька, и, забыв про усталость, мы
побежали к дороге.
Подходя к пансионату, мы поняли, - за время нашего отсутствия что-то
произошло. Жители Липатова толпились в парке,
окружив участкового и еще двух мужчин, которых мы видели впервые, и эмоционально
излагали свои мысли, которые можно
было свести к одной фразе: "Что ж это делается?" Протиснувшись к участковому, мы
вскоре узнали новости, одна другой
страшнее: Вова Татарин вовсе не утонул, он был задушен, а уж потом его тело
сбросили в воду. В смерти Горемыкина
повинен кто угодно, но только не собака, ужасные раны на шее были нанесены
ножом, а отнюдь не клыками. Расчлененный
труп оказался Светловым Александром Леонидовичем, уроженцем областного центра,
который лишь месяц назад покинул
исправительное учреждение. О нем в деревне слыхом не слыхивали и, что ему тут
понадобилось, предположить не могли.
Словом, вместо одного убийства целых три, а милицейские чины лишь разводят
руками.
Вдоволь наслушавшись разговоров и домыслов, мы пошли к веранде. Валера с
праздным видом сидел в плетеном кресле,
при нашем приближении он широко улыбнулся.
- Где вы опять пропадали? - Пока я прикидывала, стоит ли сказать правду или
нет, Валера вдруг поднял брови и спросил:
- А это откуда? - И так как я не сразу сообразила, к чему относится вопрос,
ткнул пальцем в растение, которое торчало из
моего кармана. Я пожала плечами, а Валера засмеялся:
- Нет, серьезно, где вы это взяли?
- На острове, - ответила Женька, чем заслужила мой гневный взгляд. - Мы
нашли проход...
- И там растут такие цветочки?
- Растут. Целое поле.
Валера хлопнул себя ладонью по лбу и захохотал, бормоча: "Ну, конечно", а
мы взирали на него в полном недоумении.
- Анфиса, - спросил он, немного успокоившись, - а вы знаете, что это такое?
- Нет.
- Это конопля.
- Ну и что? - пожала я плечами, а он усмехнулся:
- Счастливый вы человек, ей-богу... Вы что-нибудь слышали о наркотиках?
- О господи! - простонала Женька, плюхаясь на диван. - Я ж должна была
сообразить... И эта маскировочная сетка, чтоб
сверху в глаза не бросалось во время цветения. Ведь цветочки-то характерные, а
там целая плантация... Вот она, Колина
квартира, его желание трудиться в пансионате... Теперь понятно, что охраняли
собачки от досужих глаз.
Пока я приходила в себя, Женька бросилась к участковому, выхватив у меня
вешдок.
Милицейская машина закрутилась. Догадки наши оказались верны. Колю
арестовали. Особо стойким парнем он не был и
вскоре начал давать показания, первым делом назвав своих сообщников, оба
оказались его соседями по городской квартире.
Об этом мы узнали от участкового. Он заглянул ближе к обеду и заметил:
- Валентина плачет... Внуку грозит по всей строгости закона лет пятнадцать.
Накануне мы с Женькой, сидя в компании писателя, его жены и Валеры,
рассказывали о нашем походе на остров, поэтому
спать легли поздно, и соображала я с трудом, оттого, должно быть, и спросила:
- За что?
- Ну... много всего набирается. Наркота эта - раз. Вова Татарин - два.
Тот кое о чем догадывался и шантажировал Николая, то по полтиннику
требовал, а тут ему сотня понадобилась. Парень
понял, что сотней дело не кончится, и того... Москвичи, кстати, что прошлым
летом приезжали на джипе, его дружков работа.
Приезжие-то, как бы это выразиться, из смежной фирмы были, ну и не заладилось у
них что-то. Порешили всех четверых и в
болото... Когда он узнал, зачем вы приехали, очень испугался. А ну как на болото
сунетесь? Вы чего не рассказали, что вас в
трясину едва не заманили? А Евгению Петровну по голове ударили?
- Так это Коля?
- Конечно. Думаю, и мужчина, которого без головы нашли, его работа.
Правда, Николай категорически отказывается и убийство Горемыкина на себя не
берет, но, я думаю, это дело времени.
Деться ему некуда, во всем сознается...
Ладно, девоньки, спасибо я вам должен сказать. Очень вы мне помогли.
- Вы на острове Кукуя нашли? - подумав, спросила я.
- А как же, - поморщился участковый. - И столб, и маску... Должно быть, в
тот раз, когда я на остров по весне ходил, ее-то я
и видел. Только с перепугу мне тогда рожа эта очень страшной показалась. Колькато
меня выследил, вот и устроил встречу...
- Значит, голова у вас не от болотных газов разболелась?
- Какие газы... Стукнули по башке, а пока я в беспамятстве был, наркотой
накачали и перевезли на мотоцикле за тридцать
километров, чтоб с толку сбить. Стервец, я ж его вот с каких пор помню, -
горестно покачал головой участковый, держа руку
над землей на полметра. - Валентину жалко...
- А зачем им Кукуй понадобился? - влезла Женька. - Ну, идол этот...
- Идола из озорства поставили, чтоб все как в легенде... Сколько времени
людей дурили, - опять вздохнул участковый. -
Надо мост восстанавливать, не то порядка здесь не будет. Отыщется умник и еще
какого-нибудь Кукуя придумает.
- Рюкзак, в котором руки нашли, тоже Колин?
- Нет, рюкзак убитому принадлежал, это доподлинно установлено.
- А чем убитый Коле помешал?
- Следствие установит...
После беседы с участковым можно было покидать здешние края, тем более что
Женьке пора было садиться за статью.
Однако на душе у меня было неспокойно.
- О чем ты все думаешь? - спросила Женька, когда на лодке, пришедшей за
участковым, мы Перебрались через реку и,
простившись с Василием Ивановичем, отправились к отцу Сергею за машиной.
- Что-то тут не правильно, - пробормотала я.
- Чего не правильно?
- Не знаю. Не склеивается. Допустим, с Вовой Татариным все более-менее
ясно, мы сами слышали, как он угрожал Коле
вывести его на чистую воду. Но Горемыкина-то ему за что убивать?
- Тот мог как-то узнать о плантации...
- Да ничего он не знал, раз на острове ни разу не был. Нет, его смерть
каким-то образом связана с трупом без головы.
- Это потому, что он чайник уронил, когда услышал имя Саша? - хмыкнула
Женька. - Тебе просто не нравится, что все так
незатейливо объяснилось. К тому же Горемыкин в самом деле мог услышать разговор
убийцы со своей жертвой и узнать
Колю по голосу.
- А писатель?
- Что - писатель? Отдыхает себе человек. Не кипятись, Анфиса. Вот мы
подозревали Геннадия Степановича, считали его
преступником, раз он удрал, узнав об убийстве, а у него сердце пошаливало.
Почувствовал себя человек неважно, и домой...
сейчас в больнице лежит. Конечно, может, его, болезнь липовая, просто испугался
возможных неприятностей, но к наркоте
его не притянешь ни за какие уши. Вот и остальные... Может, писатель от
алиментов прячется, а ты его сразу в убийцы...
- Знаешь что, звони Максиму; пусть он наведет справки о трупе... как его...
Светлов Александр Леонидович. Пока до города
доберемся, может, что накопает. У ментов должно быть на него целое досье, раз он
недавно освободился.
- Хорошо, - пожала Женька плечами. - У нас еще в редакции четыре листа
печатного текста, правда, я не знаю, зачем нам
теперь все это.
Если честно, я тогда тоже не знала, но ощущение, что меня провели, не.
проходило, оттого очень хотелось разобраться.
Вернувшись в наш славный город, мы первым делом поехали не к Максиму и не в
редакцию, а ко мне домой. Я объяснила
это необходимостью проверить, не было ли звонков из издательства,. Женька только
хмыкнула, но возражать не стала.
Дома меня ждал сюрприз - листок бумаги, прикрепленный магнитом к
холодильнику, на листке крупным почерком всего
два слова: "Уехал отдыхать".
Куда, интересно? А главное, с кем? Воображение услужливо рисовало то
блондинку, то брюнетку, то обеих сразу.
- Вот свинья! - рявкнула я так, что Женька вздрогнула, а я заявила:
- Ноги моей больше не будет в этом доме...
- Анфиса, может, не стоит делать резких движений? Как известно, решения,
принятые под горячую руку...
- Поехали в редакцию, - прошипела я. Четыре листа машинописного текста в
самом деле ждали нас на Женькином столе.
Прочитав их, я испытала чувство глубокого разочарования. С биографией Валеры -
хоть завтра в ФСБ служить, Горемыкин и
Бороднянский тоже ничем не порадовали. Писатель оказался рядовым инженером,
супруга - врач... Машина была продана им
по генеральной доверенности некоей Петраковой Альбиной Юрьевной. И что мне с
этим делать? Женька вдруг
призадумалась, а на мой вопрос ответила вопросом:
- Скажи на милость, на какого врача Лидия Артуровна похожа? На терапевта,
гинеколога или отоларинголога?
- Что ты хочешь сказать? - насторожилась я.
- А чего тут говорить? Врача, как училку, за версту видно. Иногда просто по
выражению лица определить можно. Ну, это,
допустим, я так... Но мы с ней не один день общались. Анфиса, это туфта...
- Что туфта?
- Бороднянские вовсе не Бороднянские, провалиться мне на этом месте.
- А кто они?
- Не знаю. Поехали к Максиму. Эх, жаль, Ромки твоего нет, он бы в два
счета...
- Молчи лучше, - проворчала я.
Она стала звонить Максиму, но тот в настоящее время был занят и велел
приезжать часа через два. Я вырвала у Женьки
трубку и горячо зашептала:
- Максим, у нас есть охранное агентство "Феникс", не мог бы ты позвонить
туда, чтоб там нас хорошо приняли? Нам пару
вопросов задать надо об одном их работнике. Очень надо.
- А это зачем? - нахмурилась Женька, когда я повесила трубку.
- Давай рассуждать логически. Валера следил за Бороднянским или
Бороднянский за Валерой, значит, какой-то интерес
они друг к другу имели. Если мы не в состоянии выйти на одного, может, это
удастся сделать через другого?
- Не очень понятно, но ладно. Поехали в "Феникс", - кивнула Женька.
Охранное агентство выглядело весьма солидно. На входе нас встретил молодой
человек и, спросив наши фамилии,
препроводил в кабинет на первом этаже.
Из-за стола поднялся грузный мужчина, поздоровался, представился и заявил с
улыбкой:
- Какие красавицы в милиции работают. - Из чего мы заключили, что Максим на
наш счет особо его не информировал.
Он предложил нам сесть, выпить кофе (от кофе мы отказались) и спросил:
- Кто из наших ребят вам нужен?
- Беляев Валерий Сергеевич.
- Валера? Хороший парень... А почему он вас заинтересовал?
- Он сейчас случайно не на задании?
- Случайно нет. В отпуске. В законном. Работал он много и успешно, так что
не грех и отдохнуть.
- А он что-нибудь говорил о своих планах на отпуск?
- Собирался куда-нибудь в глубинку. Он ведь у нас художник... Талант у
парня. И есть в кого. Он внук Абрамова Льва
Степановича.
- Да ну? - ахнула Женька, и я, признаться, тоже здорово удивилась.
Абрамов, скончавшийся лет десять назад, был очень известным художником и
гордостью нашей области.
- Вот-вот, - кивнул Владимир Михайлович, хозяин кабинета, в котором мы
сейчас находились, весьма довольный
произведенным эффектом. - И дядя его тоже был неплохим художником.
- Это кто? - спросила Женька.
- Святозаров.
- Не помню такого.
- Ну как же, известный человек, преподавал в нашей художественной школе,
усадьбу Холмогорского помогал
восстанавливать. Наверное, вы слышали об убийстве? Святозаров с ним работал, а
после убийства Холмогорского уже вместе
со вдовой заканчивал, так сказать, труд всей жизни... Умер года полтора назад.
- А Валера давно у вас работает? Он ведь, кажется, из Москвы?
- А вот как раз полтора года. Дядя заболел, и он, получив телеграмму,
прибыл, но... болезнь неизлечимая, Святозаров умер,
а Валере оставил квартиру.
Шикарная квартира в самом центре. Раньше она принадлежала Валериному деду,
Абрамову. А у самого Валеры в Москве
кое-какие проблемы были, с женой развелся... Ну, вы понимаете. Вот и подался к
нам. Рекомендации у него отличные,
бывший офицер. В общем, мы с радостью приняли его в свои ряды и не пожалели об
этом.
Мы с Женькой переглянулись. Я пыталась придумать, чего б такого спросить
еще, и не придумала, поэтому мы
откланялись.
- Валера чист, аки агнец, - усмехнулась Женька, - хоть завтра за него замуж
выходи.
- Он, возможно, еще не разведен. Еще какие-нибудь ценные мысли?
- Парень - блондин, красавец и просто душка.
- То, что вдруг всплыла фамилия Холмогорского, тебя не насторожило?
- Насторожило, - кивнула головой Женька. - Не поверишь, сердце прямо
екнуло...
- Ни ты, ни я в случайности не верим. Значит, Валера что-то имел в виду,
появившись вблизи усадьбы Холмогорского.
- И Бороднянский интересовал его не просто так. Поехали к Максиму.
Бывший Женькин воздыхатель был завален работой. Он приткнул нас за угловым
столом в своем кабинете, выложил
бумаги и заявил:
- Голос подавать лишь в случае крайней нужды. Кабинет я запру, чтоб вас
никто не видел. Не то как бы мне по шапке не
получить за мою-то доброту.
Документы, точнее справка, касались трупа без головы - Светлова Александра
Леонидовича. Освободился он полтора
месяца назад, далее название колонии и статья, которая, кстати, ни о чем мне не
говорила. Как выяснилось, был осужден за
драку с нанесением телесных повреждений. Дело выглядело так.
Трое друзей прибыли в райцентр, где жил их приятель. На следующий день
пошли в ресторан, где и устроили
поножовщину с этим самым приятелем, нанесли ему повреждения, от которых тот слег
в больницу, а дружки прямиком
отправились в места лишения свободы. История банальная. Настораживало лишь то,
что происходила она как раз в тех
местах, откуда мы только что вернулись, в том самом райцентре, в одиннадцати
километрах от усадьбы Холмогорского и в
шестнадцати от Липатова.
- И что нам это дает? - вздохнула Женька.
- Ничего, - честно ответила я. - Светлов освобождается из тюрьмы и почти
сразу приезжает в богом забытое место, где
лишается головы. Что ему там понадобилось?
- Не что, а кто. Бороднянский. Ты ведь разговор слышала...
- Если Светлов тот ночной гость, то интересовало его нечто, к чему
Бороднянский безуспешно пытался пробраться.
- Ага. И что его могло интересовать?
- А вдруг это как-то связано с Холмогорским? Ведь не зря Валера...
- Не сваливай все в одну кучу, - пресекла меня Женька. - Лучше послушай
дальше, что здесь написано. Подельниками
Светлова, то есть типами, которые вместе с ним устроили драку, были Шустов А.Г.
и Петраков С.Ю. Последний, между
прочим, родом из Фрязина. Как тебе это? Кстати, Петраков погиб в колонии.
Несчастный случай.
- Очень интересно. Один погибает в результате несчастного случая, другой
лишается головы, не успев оказаться на воле.
Там ничего не сказано, Петраков случайно не отбывал срок в одной колонии с
Шустовым?
- Отбывал...
- Дай-ка справку, - перебила я Женьку, схватила бумагу и, найдя нужную
строчку, усмехнулась. - Занятно... Джип-то у нас
на имя Петраковой Альбины Юрьевны.
- Она что, однофамилица погибшего?
- Вряд ли, раз здесь сказано, что Петраков был женат. Инициалы те же.
- Думаешь, это Лидия Артуровна?
- Думаю. Муженек в колонии сгинул, а она решила что-то с этого поиметь и на
время сделалась Бороднянской. Джип
нужен был, чтобы в Липатове добраться, вот и возникла эта генеральная
доверенность.
- Так, выходит, Бороднянский - это...
- Шустов. Я почти уверена. Подавай голос, нам нужна его фотография.
Через несколько минут я уже имела возможность гордиться своей интуицией.
Человек, недобро глядевший на нас с
фотографии Шустова, был Владислав Петрович Бороднянский.
- У .меня голова кругом идет, - вздохнула Женька. - Шустов, то есть
Бороднянский, освобождается, зачем-то убив в
колонии дружка, затем является к его вдове...
- Или она к нему...
- Ну, хорошо, она к нему... Лишает головы второго дружка, который не
замедлил приехать в Липатове... Все более-менее
понятно, даже то, зачем он эту Лидию-Альбину с собой потащил: семейная пара
всегда вызывает меньше подозрений.
Вопрос: зачем все это? Из тюрьмы он вышел, статья у него такая, что о
дележе добычи и речи нет... Боялся, узнают, что он
имя сменил, под чужой фамилией живет? Ну, узнают, что с того? Допустим, этого
ему не хотелось, но дружка по такой
причине убивать...
- О причине я тебе скажу, если кое-что проверим. Подавай голос.
- А что проверяем?
- Видишь, что в биографической справке? Шустов учился в нашей
художественной школе.
- Ну и что?
- Надо проверить, не был ли его преподавателем Святозаров. Кстати, может,
он с твоим Валерой встречался раньше, к
примеру, в той же школе?
Выяснить это оказалось делом не простым, таких сведений в милиции не было.
Пришлось идти в школу. В школе нам
повезло. Мы смогли застать преподавателя, который прекрасно помнил Алешу
Шустова. Тот в самом деле учился у
Святозарова и после окончания школы поддерживал с ним отношения. Как ни странно,
о самом Святозарове преподаватель
отозвался без особого уважения.
- Художник неплохой, а человек так себе. Когда он из школы ушел, мы не
огорчились.
А вот с Валерой я дала маху: парень родился, вырос и учился в Москве и с
Шустовым никак встречаться не мог, разве что
совершенно случайно.
- Допустим, Шустов знал Святозарова, - морща нос, сказала Женька, - Но ведь
это не объясняет, с какой стати он людей
убил.
- А ты подумай, может, и ответ найдешь, - хмыкнула я. - После убийства
Холмогорского менты весь район и даже область
перекрыли. Подозрительных граждан задерживали, машины обыскивали...
- Хочешь сказать, Бороднянский с дружками Холмогорского убил?
- Не только Холмогорского, но еще и сторожа. Похитили картины и деньги.
С долларами проблем меньше, а вот картины... Я думаю, было так. Шустов
узнал от бывшего учителя о ценностях,
имеющихся в усадьбе, и решил их умыкнуть. С двумя дружками он является в
райцентр (появиться в усадьбе было бы
неосторожно), Петраков родом из Фрязина, и какой-нибудь завалященький друг у
него в райцентре должен был найтись. Вот
они и свалились ему как снег на голову.
Выпили, а когда друг крепко спал, отправились в усадьбу. Может, они
надеялись обойтись без убийств, но... В общем,
выбраться с добычей оказалось делом невозможным, мало того, они в любой момент
могли попасть в поле зрения милиции,
ведь городок совсем маленький. И тогда Петраков вспоминает об острове, и добычу
до лучших времен прячут там.
- А драка в ресторане? Зачем им понадобилось в тюрьму садиться? Или они
что-то не поделили?
- Может, конечно, драка случайность, нервничали люди после совершенного
убийства, выпили лишнего... А может, кто-то
из них рассудил, что лучший способ избавиться от сурового наказания - сесть в
тюрьму за менее тяжкое преступление.
Менты там носом землю рыли, и доказать, что убийство дело рук этой троицы,
по свежим следам особого труда не
составило бы.
- За Холмогорского, учитывая все обстоятельства, они бы схлопотали лет по
пятнадцать. А здесь надеялись получить год...
Правда, получили два. Не повезло. И Шустов решил компенсировать нервные затраты
долей дружков?
- Почему бы и нет! Сначала скончался один, а потом и другой.
- А Валера? Ему-то что там понадобилось?
- Дядя мог подозревать бывшего ученика...
- Но промолчал о своих подозрениях в милиции?
- Разные бывают обстоятельства... - пожала я плечами. - Может, он решил
покаяться на смертном одре и все рассказал
Валере.
- Тот дождался возвращения Шустова и стал за ним следить?
- Точно. Надеялся, что тот приведет его прямиком к, сокровищам.
- Я не поняла, Валера у нас положительный персонаж или нет?
- Понятия не имею. Но мое сердце подсказывает, что отрицательный.
- А мое сердце, что положительный. Поздравляю, Анфиса Львовна, голова у
тебя, что Государственная дума. С вашего
разрешения, я подаю голос и катим задерживать особо опасного преступника...
Но с этим пришлось подождать. Максим, выслушав наш сбивчивый рассказ,
хмыкнул и спросил:
- И все это вы узнали, просидев полдня в моем кабинете? А доказательства у
вас есть? Или только фантазии?
- Да ты что...
- Все, Евгения Петровна, я ваше любопытство удовлетворил, потому что ваше
полное удовлетворение - моя большая забота
вот уже два года, но в остальном - ни-ни. В следственную работу лезть не сметь,
не вашего ума дело.
Следствие ведется, Бороднянского наши товарищи проверят, и если
выяснится...
Женька повысила голос, это имело лишь один результат: нас тихо, но твердо
удалили из кабинета.
- Ты о нем плохо не думай, - вздыхала Женька, садясь в машину. - Максим что
надо сделает, указания даст, шевелиться
заставит. Враг будет разбит, победа будет за нами.
- Зная расторопность этих деятелей...
- Считаешь, нам следует держать ситуацию под контролем?
- Считаю, - кивнула я.
- Тогда поехали в Липатове.
В пансионат мы прибыли поздно вечером. Дверь нам открыла Марина и тут же
сообщила:
- Все разъехались. Я одна, Вове Татарину замену не нашли, сидеть здесь жуть
берет, хорошо, что вы вернулись. Писатель с
женой уехали после ужина, а Валерий Сергеевич следом за ними.
Я не сомневалась, куда они направили стопы. Однако хоть мы и опоздали, коекакие
шансы поймать преступников у нас
были. Женька возлагала надежды на Валеру, а я на то, что сунуться на остров без
предварительной разведки Бороднянский не
рискнет - после истории с наркотой немудрено на милицию нарваться. Объясняй
тогда, что тебе там понадобилось.
Участковый с милицейскими чинами Липатове покинули, так что выходило, на остров
нам придется отправляться вдвоем.
- Давай хоть Василия возьмем, теперь он Кукуем не отговорится, - вздохнула
я, - да предупредим в деревне, куда пошли.
- Давай, - кивнула Женька, сладко зевая, а я пожелала себе спокойной ночи.
В шесть утра мы уже были возле дома Василия. Дом был заперт изнутри, хозяин
на стук не реагировал. Зато отреагировала
соседка. Окно открылось, и бабка сообщила:
- К Нефедовой побежал, к Марье. Совсем спятил. Пьет ведрами. И в доме у
него кто-то шастает, вот что хотите со мной
делайте. Шастает и пьет, как лошадь, потому что Ваське столько ни в жизнь не
выпить, он на вино слабый.
Бутылка - и с копыт долой, а здесь так и мелькает, так и мелькает... А вы к
нему зачем?
- Мы на остров хотели...
- Наркотики смотреть? Так участковый сказал, все уже изничтожили.
- Нет, мы по другому делу...
- Ага... Ну-ну... ждите Ваську, только он еле на ногах стоит.
- Что делать-то будем? - вздохнула Женька, когда окно захлопнулось. - О
своем путешествии мы, считай, деревню
оповестили. Пойдем, что ли?
- Пойдем, - кивнула я.
Конечно, это было глупо и опасно, но ведь так хотелось проверить свои
догадки. И на Максима я, признаться,
рассчитывала, он не подведет, и милиция в скором времени появится на острове.
Миновав кусты, мы увидели ориентир: высокую березу, но и без нее место
прохода на остров найти было нетрудно, здесь
успели протоптать целую дорогу.
- Анфиса, - шагая впереди, позвала Женька, - писателю попасть на остров
было проще простого. А если мы встретимся?
- Главное, ему на глаза не попадаться. Нам бы только узнать, куда он
награбленное дел.
- А ты как думаешь, куда?
- Закопал, наверное.
- Представляю, как он злился, когда приехал сюда и не мог пройти на остров
из-за того, что за это время кто-то сообразил
устроить здесь плантацию наркоты. Если он не знал об этом проходе, значит, в
прошлый раз они шли по вешкам. А вешки, с
которыми Коля намудрил, вели в болото... Должно быть, писатель в самом деле
решил, что его Кукуй водит. Вот непруха...
- Ты помалкивай лучше, к острову подходим, следует соблюдать осторожность.
Женька тут же замолчала.
Мы выбрались к березе, и у нас возник вопрос: "Что делать дальше?" Я
предлагала спрятаться и наблюдать за дорогой,
Женька согласилась со мной, но посоветовала для начала проверить остров. Вдруг
они уже там? Светает сейчас рано... Мы
направились в глубь острова, осмотр .много времени не занял, под навесом ничего
не изменилось, а вот маскировочная сетка
исчезла, посевы были уничтожены. Может, из-за этого местность выглядела как-то
неприютно.
- Не похоже, чтоб здесь кто-то был, - сказала подружка, оглядываясь.
Внезапно физиономия ее приобрела выражение, которое появляется у человека в
момент озарения свыше. - Надо было
взять веревку, - пробормотала она.
- Зачем?
- Эта штуковина... как ее... подъемник. Помнишь, какие там бревна?
Мужик в случае необходимости запросто спустится и поднимется без подручных
средств.
- И что?
- Анфиса, тащить сюда лопату, чтоб награбленное в землю зарыть, довольно
затруднительно, а ну как на прохожего
нарвешься, а без лопаты клад не спрячешь.
- Ты хочешь сказать, они оставили его в подъемнике?
- Ну... туда вряд ли кто полезет, потому что будут рассуждать, как ты: это
опасно, раз опоры сгнили...
- Но ведь действительно опасно...
- Конечно. Возможно, тогда у них просто не было выхода. Идем скорее...
- Куда идем? Веревки у нас все равно нет, так что спуститься мы не сможем.
- Давай хоть посмотрим.
Разубеждать Женьку смысла не было. Мы пошли к подъемнику, и первое, что
увидели, подойдя к нему, это веревку, она
была привязана к железному кольцу, вбитому в верхнее бревно. Веревка спускалась
до самого дна и тихо покачивалась.
Я испуганно огляделась и потянула Женьку за руку.
- Они здесь, - пискнула я, и тут что-то обрушилось на мой затылок.
Колени подогнулись, и я упала, в последний миг увидев удивленное Женькино
лицо.
Беспамятство мое длилось недолго, всего несколько мгновений, потому что,
когда я открыла глаза, Женька как раз
шлепалась рядом со мной.
Потом я услышала женский голос, чуть повернула голову и увидела Лидию
Артуровну Бороднянскую с внушительного
вида поленом в руках, точнее сказать, с внушительной частью бревна. Одета дама
была в спортивный черный костюм,
выражение лица у нее было решительное и даже злорадное. Тут над подъемником
возникла макушка, а затем и голова
писателя. Он легко выбрался, подмигнул мне и стал вытягивать веревку. Так как он
прилагал к этому немалые усилия, стало
ясно: на том конце веревки что-то есть.
На
Закладка в соц.сетях
