Жанр: Электронное издание
object
...я.
- Это уж точно... - Женька неожиданно приподнялась, замерла и пробормотала:
- Никак Горемыкин. И куда это он так торопится?
Тоже приподнявшись, я смогла увидеть Ивана Ивановича, который, несмотря на
солидные лета, бежал по тропинке сломя
голову. Почему он выбрал тропинку, а не пошел по дороге, меня тоже
заинтересовало. Если он спешит домой, то и по дороге,
и по тропинке расстояние примерно одинаковое, но идти, а уж тем более бежать, по
дороге гораздо удобнее.
- Давай за ним, - скомандовала я, и, не теряя Горемыкина из виду, мы
побежали ему наперерез, время от времени залегая в
густой траве. Как заправские индейцы, мы смогли подобраться к своей жертве на
близкое расстояние, оставаясь
незамеченными. Правда, стоит добавить, что на окружающую действительность
Горемыкин практически внимания не
обращал и несся как угорелый;
Тропинка заканчивалась возле пруда. Не доходя до него, Иван Иванович
свернул к своему дому и, отважно пробираясь
сквозь заросли крапивы у навозной кучи, вышел к задней калитке своего огорода.
Здесь он немного отдышался, пробормотал:
"Господи боже..." (мы сидели за той самой навозной кучей и все видели и слышали)
- и вошел в калитку. Бежать сил у него,
очевидно, уже не было, и по огороду он перемещался странными прыжками,
совершенно не подобающими человеку его
благообразной внешности. Через минуту он скрылся в доме, а мы переглянулись.
- И чего? - спросила Женька с таким видом, точно я обязана знать ответ на
ее дурацкий вопрос.
- Зачем-то он несся сюда сломя голову?
- А как мы узнаем зачем?
- Тебе стоит сходить и спросить об этом у Горемыкина, - не выдержала я.
- Почему мне? - обиделась Женька, высунулась из-за кучи и принялась глазеть
на дом. - Может, подберемся ближе и в
окно заглянем? В конце концов, и зайти можно. Шли мимо... Почему бы и нет? - В
общем-то, Женька права, почему бы в
самом деле не зайти по-соседски? Обсудить новости, а главное, хоть одним глазком
заглянуть... - Он идет, - перешла Женька
на шепот, сползая в крапиву и болезненно морщась. - У него в руках мешок.
Я осторожно выглянула и убедилась, что ей не померещилось: Горемыкин шел по
огороду с мешком в руке. Достигнув
калитки, он закинул мешок на спину, опасливо огляделся, вышел, запер калитку на
засов и направился вдоль своего огорода в
противоположную от деревни сторону. Стало ясно: Горемыкин желает остаться
незамеченным, избегает чужих глаз. Так и
есть, он скрылся за кустами, посмотрел, нет ли кого на луговине, которая
отделяла деревню от леса, и не спеша пошел через
нее, таща мешок волоком. В высокой траве мешок не было видно, так что сразу и не
поймешь, с ношей идет Иван Иванович
или прогуливается налегке.
Перед самым лесом он ускорил шаг, юркнул в кусты и опять огляделся. Мы с
Женькой вынуждены были сделать
приличный крюк, чтобы он нас не заметил, и теперь залегли метрах в пятнадцати
левее. Горемыкин взвалил мешок на плечо и
зашагал напрямую через лес, игнорируя многочисленные тропинки. Мы перемещались
от одного куста к другому, ни на
минуту не теряя его из виду. Очень скоро Иван Иванович вышел к реке. Берег здесь
был высокий и крутой. Спрятав мешок в
кустах, он зачем-то спустился к воде, на какое-то время исчезнув из поля нашего
зрения.
- Давай в мешок заглянем? - предложила Женька. Если честно, мне тоже очень
хотелось заглянуть туда. Я с большим
трудом поборола искушение.
- А если не успеем?
- Ну и что? Скажем, гуляли, нашли мешок... В конце концов, нас двое, а он
один.
- Мешок не очень тяжелый, - вслух подумала я, - с тяжелым мешком особо не
побегаешь.
- Ну что, идем?
- Идем, - кивнула я, и в этот момент над берегом показалась голова Ивана
Ивановича, а затем и он сам. Мы с Женькой
залегли в траве.
- Чего это он? - хмуро прошептала Женька.
Я приподняла голову.
Горемыкин катил камень, довольно большой и, наверное, тяжелый, видимо, за
ним и спускался к воде. Он подтащил
мешок к обрыву, закатил в него камень, связал концы мешка веревкой и сбросил его
в воду, после чего, воровато косясь по
сторонам, торопливо скрылся в лесу.
- Это то, что у него в шкафу было спрятано, - проявила я чудеса
сообразительности.
- Ага, - шепнула в ответ Женька. - Интересно, что там?
- Доказательства совершенного преступления.
- Думаешь, там... тело?
- Что толку гадать, давай спустимся и посмотрим.
- Как посмотрим, если он мешок утопил?
- Надо его достать.
Женька взглянула на меня с сомнением, но отправилась следом. Мы спустились
к кромке воды, я стала раздеваться, а
Женька принялась тревожно оглядываться.
- Вдвоем в воду лезть нельзя, - высказала она ценную мысль, - а ну как этот
гад вернется. Кто-то должен стоять на шухере.
- Хорошо, - съязвила я, - я постою.
- Почему ты?
- А почему бы и нет?
- Ты лучше плаваешь. Ты ж сама говорила, что я нырять не умею, что у меня
задница самопроизвольно всплывает.
- Я говорила?
- Ты, ты, - закивала Женька. - Как же я с такой задницей мешок отыщу?
- Это уж точно.
Что ж, за сказанное частенько приходится расплачиваться, в следующий раз с
критикой надо быть поосторожнее.
Пристроив свои вещи на травке, я шагнула в воду. Дно было вязкое, а место
для утопления мешка Горемыкин выбрал
правильно: глубина начиналась прямо от берега. Я немного проплыла и пару раз
нырнула, чтобы освоиться. Из-за вязкого дна
видимость в воде была так себе, но мешок не теннисный мячик, и шансы на успех у
меня были. Я взглянула на берег,
прикидывая, куда примерно должен был упасть мешок, а затем принялась нырять
всерьез.
Мне повезло, я нашла его очень быстро, но одно дело найти, другое -
поднять. Для начала я попробовала развязать мешок.
Однако от этой идеи пришлось отказаться, должно быть, Иван Иванович когда-то
служил на флоте, развязать узел под водой
не было Никакой возможности. Я попробовала приподнять мешок и преуспела в этом,
но дотащить его до берега не смогла и
крикнула Женьке.
- Ты нашла его? - обрадовалась она.
- Нашла. Помоги вытащить.
Женька мигом разделась и плюхнулась в воду. Я нырнула, и она вслед за мной,
забыв, что у нее что-то самопроизвольно
всплывает. Вдвоем мы Подхватили мешок и вынырнули. До берега было всего
несколько метров, но мы здорово выдохлись,
прежде чем смогли выбраться из воды. Пока я пыталась отдышаться, Женька
вожделенно ползала вокруг мешка, ощупывая
его для начала.
- Здесь какие-то деревяшки, - заявила она с обидой. - Точно, деревяшки...
Скажи на милость, зачем он их утопил?
- Отстань от меня, - отмахнулась я. Женькино поведение казалось мне глупым,
чего гадать, раз можно заглянуть в мешок.
Правда, с этим наметились проблемы. Женька попыталась справиться с узлом, но он
и на берегу развязываться не хотел.
- Мешок лучше разрезать, - вздохнула она.
- А есть чем?
- Нет.
- Жаль.
- Что ж тогда делать? За ножом бежать в пансионат?
- Лучше за ножницами, они в моей сумке.
- Маникюрные?
- Разумеется.
- Что можно сделать маникюрными ножницами?
- Многое. А если ты свистнешь нож на кухне, это покажется подозрительным.
Не забывай, на веранде лежит...
- Помню я, что там лежит, - буркнула Женька.
- Вот-вот, люди могут принять тебя за маньяка. Беги, а я буду сторожить
мешок.
- Почему это мне бежать?
- Потому что бегаешь ты отлично и никаких Проблем с задницей.
- Иногда ты бываешь такая вредная, такая вредная, что я тебя терпеть не
могу.
- Я тебя тоже.
Огрызаясь, Женька все-таки торопливо оделась и стрелой помчалась к
пансионату. Я не сомневалась, что она побьет все
олимпийские рекорды. Женька была чудовищно любопытной. Если уж я изнывала от
желания узнать, что там в мешке,
представляю, каково было ей.
Я немного прошлась по берегу, чтобы согреться, затем оделась и стала ждать
подружку. Вскоре над моей головой
послышался шум, Женька, тяжело дыша, спускалась к воде.
- Менты до сих пор еще не приехали, - торопливо сообщила она, протягивая
мне ножницы.
- Ничего удивительного, они же к Вечеру обещали, - пожала я плечами.
- Менты нам сейчас очень бы пригодились, - косясь на мешок, заметила она.
Я опустилась на колени и занялась веревкой. Женька лезла мне под руку и
здорово действовала на нервы, но я терпела,
понимая ее состояние.
Наконец мы справились с веревкой, приподняли мешок и в недоумении
переглянулись: в мешке лежал скелет. Мы
потянули его за ноги и вскоре извлекли на свет божий. Женька сунулась в мешок,
но, кроме камня, там больше ничего не
оказалось.
- Это что ж такое, - растерянно пробормотала она, а я хмуро разглядывала
скелет у своих ног. Конечно, скелет немногим
лучше трупа, потому что, как ни крути, тоже труп. Но этот был с головой и
руками. Женька подняла нашу находку и со
вздохом заметила:
- Скорее всего мужчина... рост где-то метр восемьдесят. Тебе это о чемнибудь
говорит?
- Что ты имеешь в виду?
- Ну... тот дядька, с которым писатель разговаривал, был какого роста?
- Ты хочешь, чтобы я его опознала? - кивнув на скелет, осведомилась я и
принялась внимательно рассматривать находку. -
Мне кажется, что он, так сказать, фабричного производства, - через некоторое
время изрекла я. - Собран очень аккуратно, две
кости сломаны, но их, скорее всего, раздавило камнем при падении.
- Ты чего мне голову морочишь? - разозлилась Женька. - Что значит
фабричного производства?
- Ну... такие вещи изготавливают для школ и прочих учебных заведений, где
изучают анатомию человека. Скелет можно
приобрести в магазине "Наглядные пособия".
- В нашем магазине скелета нет, только глобус.
- Это в каком? На Малой Ильинской? А на Васильевcком проспекте стоял, я
сама видела.
- Ну, хорошо. Предположим, этот чокнутый Горемыкин купил его в магазине,
чтобы изучать анатомию. Но тогда какого
хрена он его утопил? Да еще камень в мешок сунул...
- А вот это мы и узнаем, - кивнула я.
- Как узнаем?
- Спросим Горемыкина, с какой стати он решил утопить скелет?
- Значит, ты считаешь, у него должна быть причина?
- Логично предположить, что у любого человека, совершающего тот или иной
поступок, есть причина.
- А я вот что считаю. Никакой он не фабричный, дядя кого-то убил, потом...
ну... как бы это выразиться...
- Сварил мертвеца, - подсказала я, а у Женьки глаза буквально полезли на
лоб.
- Как это сварил?
- Чтобы кости отделить от мяса, именно так и поступают, желая изготовить
скелет.
- Господи, тебе-то откуда знать?
- Я классику читаю. И тебе советую.
- В какой это классике написано, как скелет варить?
- В "Соборянах" Лескова.
Женька "Соборян" не читала и обиделась.
- Вот вернемся домой, покажешь, где там о таком рассказывается.
- Покажу, - охотно согласилась я. - Ладно, хватит дискутировать. Давай
засунем скелет обратно в мешок и спрячем в воде.
Не то кто-нибудь его найдет и чего доброго помрет от страха.
- Только спрятать надо в другом месте, - кивнула Женька, - чтоб Горемыкин
его не смог перепрятать.
Это показалось мне разумным. Мы сунули скелет в мешок и потащили его дальше
по берегу. Нашли подходящий камень и
утопили.
- Место бы не забыть, - пробормотала Женька.
- Вон куст торчит прямо на берегу, так что найти будет нетрудно.
- Пойдем к Горемыкину?
- Ага.
Мы выбрались на крутой берег и зашагали к деревне.
- Вот ты умную из себя строишь, говоришь, что он фабричный, а если нет?
- начала зудеть Женька. - Если этот Горемыкин форменный маньяк? Здесь ведь
люди пропадали, так? Вот он их того...
варил. Может, не всех, может, остальные в подполе зарыты, а этого сварил.
- Слушай, не могла бы ты заткнуться? - не выдержала я.
- Мы идем к нему, а ведь это может быть опасным. Конечно, с виду он
старичок не сильно впечатляющий. Я хочу сказать,
похож на безобидного чудака, но только дураки по внешности судят. Может, нам
кого предупредить о скелете и о том, что мы
к этому маньяку идем?
- Кого ты собираешься предупредить?
- Ну, не знаю... Валеру, к примеру.
- Вот уж кому я бы ни в жизнь не доверилась.
- Просто у тебя предубеждение против блондинов.
- Возможно, - не стала я спорить. Женька обиделась и замолчала, что
позволило мне в тишине и спокойствии добраться до
деревни.
Все жители, как один, собрались возле колодца и обсуждали новости.
Точнее, новость была одна: та самая кисть руки, которую принесла собака. Мы
приняли деятельное участие в обсуждении,
были внимательно выслушаны, как свидетели происшедшего, но сами ничего ценного
не узнали. Новость в деревню принес
не Горемыкин, как я поначалу предположила, а Коля, внук Валентины.
Завидя нас, он исчез в доме, и это показалось мне странным, в том смысле,
что парень явно нас невзлюбил, иначе трудно
понять его поведение. В конце концов, мы с ним ровесники, без лишней скромности
скажу, далеко не дурнушки. Лично я на
его месте постаралась бы познакомиться с нами поближе, а не одаривать злобными
взглядами и поспешно прятаться.
Впрочем, может, у него несчастная любовь или он вообще женоненавистник.
Горемыкин в толпе граждан отсутствовал. Я заметила, что среди собравшихся
нет также ни Ивана Бородина, ни Вовы
Татарина. Оказалось, что Вова до сих пор не появился, но его супругу сие
обстоятельство беспокоило мало. Она лишь рукой
махнула: "Небось к сыну в район подался. Чтоб у него водка-то поперек горла
встала..." Августа Поликарповна на мой вопрос
ответила, что Иван домой заходил, поел и опять куда-то отправился. Может, на
рыбалку, а может, в "гнезде" сидит. "Гнездом"
оказалась солидная с виду домушка, сколоченная Иваном на вековой липе.
Сооружение впечатляло размахом инженерной мысли, опять же претворение ее в
жизнь тоже вызвало уважение. К липе
была приставлена лестница, мы ею воспользовались, но Ивана Бородина в "гнезде"
не обнаружили. В общем, так ничего и не
выяснив, мы отправились к Горемыкину.
В дом вошли без стука и нашли хозяина в кухне, он сидел и пил чай с видимым
удовольствием, должно быть, отдыхал от
трудов праведных. Увидев нас, сначала удивился, но тут же заулыбался, точно мы
были долгожданными гостями.
- Здравствуйте, - нараспев сказал он и поднялся, демонстрируя
гостеприимство.
- Так вроде виделись, - не особенно любезно ответила Женька.
- Ах, ну да, конечно. Присаживайтесь, вот сюда, пожалуйста. Чай горячий,
варенье, угощайтесь.
Я села за стол, и Женька, подумав, тоже взяла предложенную чашку, при этом
она впилась пристальным взглядом в лицо
Горемыкина, отчего тот начал беспокойно ерзать.
- Вы зачем скелет утопили? - не стала я играть в прятки.
Горемыкин подавился, закашлялся и покраснел. Женька треснула его по спине,
он охнул и беспомощно огляделся, словно
ища поддержки в родных стенах.
- Вы только дурака не валяйте, мы нашли мешок, - вздохнула я.
- Вы... вы не так все поняли, - пролепетал он. - Этот скелет... я его у
соседа купил, за триста двадцать рублей. Он ему не
нужен, и жена постоянно нервничала, вот он и предложил, а л купил, так как
интересуюсь анатомией.
- Тренировались на беззащитном скелете ручки-ножки отрубать? - влезла
Женька.
Горемыкин сделался из красного серым и схватился за сердце.
- Да вы с ума сошли! Какие ручки-ножки, что ,за бред...
- Иван Иванович, - вздохнула я, - вы зачем скелет утопили? Вы же его у
соседа купили, за триста двадцать рублей. Если
сию минуту не объясните, в чем дело, встретимся у прокурора.
- Я так и думал, - чуть не плача, сказал он и горестно закивал. - Я так и
думал...
- Чего вы думали?
- Что скелет вызовет подозрения. Вот и поспешил от него избавиться.
- У кого вызовет?
- У милиции, естественно. Ведь если нашли руку, должно быть и все
остальное... А здесь скелет. На расправу у нас скоры...
- Чего ж вам бояться, если ваш скелет с обеими руками? - удивилась я.
Горемыкин обиженно насупился.
- Кому надо разбираться? Был бы повод...
- Вы меня, Иван Иванович, не убедили, - проявила я суровость. - Или есть
еще что-то, сильно вас беспокоящее?
Он думал не меньше минуты.
- У меня топор пропал, - сказал он тихо. - Лежал на дворе, дверь на двор
почти всегда открыта, взять у меня совершенно
нечего... Утром я обратил внимание: топора нет. Это меня обеспокоило. Сам не
знаю почему. Я его искал, думал, возможно,
убрал куда-то и забыл, хотя это глупость, конечно, память у меня отличная. Нигде
не нашел. На всякий случай спросил у
Василия.
Он часто заходит и вообще интересуется инструментом. Но он сказал, что
топор не брал. Мне это очень не понравилось.
Кому он мог понадобиться? А когда сегодня я пришел к вам и узнал... Меня
охватила паника. А что, если преступление
совершено моим топором? Что, если его найдут, а тут еще и скелет... Вот я и...
Конечно, глупо, но я плохо соображал в те
минуты, и мне казалось... Я только сделал хуже, навлек на себя подозрение, -
кусая губы, заключил он.
- Допустим, мы вам верим, - выждав немного, кивнула я.
- Хотя история, скажем прямо... - тут же влезла Женька, презрительно
морщась.
- Я вам клянусь, все рассказанное мною правда.
- Допустим, - повторила я. - У меня к вам вопрос: что такого особенного на
острове? Почему местные не желают там
никого видеть?
- Но я понятия не имею...
- Не торопитесь. Я вам свою мысль поясню: с моей точки зрения, убийство, а
то, что мы имеем дело с убийством, для меня
совершенно очевидно, так вот, убийство напрямую связано с островом, точнее, с
тайной этого острова.
Так как вы активно поддерживаете все суеверия, более того, буквально
насаждаете их здесь, у меня есть повод считать, что
вы в этой тайне заинтересованы. Так вот, не желаете все рассказать нам,
расскажете в другом месте. На размышления у вас
ровно минута.
- Но я вас уверяю... я клянусь... я ничего не знаю об этом острове. Я сам
хотел на него попасть, но это совершенно
невозможно. По вешкам не пройти, я пробовал и едва не погиб, а никто из местных
провожать не хочет. То, что я так увлечен
фольклором... что в этом плохого? И ни в каких тайнах я вовсе не заинтересован.
Надо признать, говорил Иван Иванович горячо и вполне искренне. Если честно,
я не особенно надеялась, отправляясь
сюда, раскрыть все тайны, но все равно было обидно. Женька, сообразив, что
ничего мы не распутали, похлопала ресницами и
обиженно засопела, но я не позволила ей открыть рот, задав очередной вопрос
Горемыкину:
- Вчера мы с вами встретились возле хоздвора. Помните?
- Конечно, прекрасно помню.
- Это вы разговаривали там с Вовой Татарином?
- Ничего подобного, - замотал он головой. - Я отправился домой и хотел
сократить путь, вдруг услышал крики. Каюсь, я
любопытен, очень захотелось взглянуть, с кем это Вова ссорится, вот я и пошел...
Но Вова уже покинул территорию
пансионата, и никого, кроме вас, я не увидел.
- Значит, вы нам не хотите помочь, - вздохнула Женька.
- Я очень желал бы помочь, но я действительно ничего не знаю. Ничего.
- Ну, хорошо, - неохотно согласилась я. - Давайте поговорим о нечистой
силе. Неприятности начались два года назад?
- Да, именно так.
- И шалит нечистая сила только в теплое время года?
- Если верить местным...
- Зимой черти в спячку впадают, - скривилась Женька.
- И вся чертовщина сконцентрирована в районе болот?
- Вот именно. Я лично видел огромную собаку. А еще огни на болоте. И слышал
звук колокола. Точно похоронный звон.
- Этот ваш колокол - на мельнице. Газовый баллон и железная палка, -
сообщила я.
Судя по выражению лица Горемыкина, новость произвела на него впечатление.
- Вы шутите... Но я ходил на мельницу, точнее, я много раз проходил мимо.
На двери замок...
- Но, несмотря на это, некто устроил там себе пристанище. Есть подозрение,
что это Иван Бородин. Вы хоть раз подумали,
какое влияние могут оказать ваши глупые россказни на его слабый рассудок? Скорее
всего, чудотворную икону тоже он
стащил, зря грешат на Вову Татарина. По крайней мере, нашли мы ее на той же
мельнице.
- Что вы говорите? Но зачем он взял икону?
- Об этом лучше у него спросить, но со вчерашнего дня парень нас активно
избегает. А что вы скажете о Коле, вашем
соседе?
- Внуке Валентины Ивановны? Обычный молодой человек. Неразговорчив...
Я, собственно, с ним никогда не общался, ограничиваясь приветствием.
- Ясно, - вздохнула я, поднимаясь со стула. Женька растерянно переводила
взгляд с меня на Горемыкина, должно быть, не
веря, что я собралась уходить. - Что ж, спасибо за содержательную беседу, -
поблагодарила я и направилась к двери. Женьке
ничего не осталось, как идти за мной.
- Вы так и не сказали, - всполошился Иван Иванович, - что же мне делать?
- В каком смысле?
- Ну... стоит ли сообщать о скелете?
- Это вы сами решайте, - ответила я. Подружка не удержалась и заглянула в
комнату.
- А что у вас в шкафчике? Вон в том, на ключик запертом?
Горемыкин с готовностью распахнул шкаф.
- Ничего. Пуст, как видите.
- А что раньше было? - полюбопытствовала она, и Иван Иванович со вздохом
ответил:
- Скелет. Я не хотел, чтобы посторонние... В общем, несолоно хлебавши мы
покинули его жилище и отправились в
пансионат.
- Надо было как следует нажать на этого типа, он бы раскололся...
- Чего ему раскалываться, раз он ничего не знает.
- Сколько времени впустую потратили с его дурацким скелетом. И на обед
опоздали... Я взглянула на часы, что верно, то
верно.
- Вот что, - внезапно остановилась я, так как в голову мне пришла одна
мысль. - Позвони своему приятелю, пока связь
есть. И узнай, что он смог накопать. А еще сообщи номера машин, на которых сюда
приехали отдыхающие, пусть проверит.
- С чего это вдруг? - насторожилась она. - То есть почему вдруг такая
спешка?
- У меня было две версии, - принялась пояснять я, зная Женькин безотвязный
характер. - Первая версия: некто свихнулся
на чертовщине и творит свои черные дела. Основной подозреваемый - Горемыкин.
Теперь я почти уверена, он просто чудак и
скорее всего мухи не обидит, не говоря уже об убийстве.
Значит, остается вторая версия: все происходящее каким-то образом завязано
на острове, точнее, на том, что там находится.
И здесь подозреваемых пруд пруди, но самый подозрительный - писатель, которого
неудержимо тянет на болото. И твоего
Валеру, между прочим, тоже.
- Почему моего? Кстати, не такой уж он и блондин. Волосы у него скорее
русые, а русый и есть русый, при чем здесь
блондин? Ты как считаешь?
- Так же. Звони. - Я протянула Женьке телефон, она поспешно набрала номер,
произнесла слова приветствия и вскоре
начала гневаться. Разговор вышел эмоциональным, хоть и занял не более двух
минут.
- Вот гад, - в досаде сообщила Женька, - у него, видите ли, времени не
было. Ну, ладно... Теперь у него со временем будет
полный порядок, об этом я позабочусь.
- Когда ему можно позвонить?
- Завтра.
- А завтра он порадует нас сведениями?
- Если нет, то лучше ему скоропостижно скончаться.
Зная' Женьку, я была согласна: в самом деле лучше.
Мы ускорили шаг и минут через десять уже входили в калитку. Сразу стало
ясно: в пансионате что-то происходит. С
веранды доносились возбужденные голоса, я заметила Колю и Василия, устроившихся
на ступеньках, а затем и остальных
обитателей. Тут выяснилось, что об обеде забыли не только мы, но и гостеприимная
Мария Павловна. И тому было две
причины: первая - появление у нас участкового, вторая - обнаружение второй руки,
то есть кисти. Она лежала в тряпочке на
подоконнике вместе с первой. Заметив нас, подошел Валера и шепнул:
- Степаныч смылся.
- Что? - растерялась я.
- Ушел к себе вздремнуть, собрал вещички и сбежал.
- Думаете, он...
- Это вон ему думать надо, - ткнул Валера пальцем в пожилого мужчину в
милицейской форме, который, сидя в плетеном
кресле, обливался потом, с тоской глядя на пеструю тряпку на подоконнике.
- Как нашли вторую руку? - шепотом спросила я.
- Решили прочесать все в округе, и Коля нашел ее под кустом совсем недалеко
от ограды пансионата, в рюкзаке.
- Место показать сможете? - быстро спросила я.
- Конечно, - поднял брови Валера и тут же спросил:
- А зачем вам?
- Интересно. Мы же журналисты.
- Я думал, вы Кукуя ловите.
- Кукуй нас тоже интересует, - не стала я спорить. На этом разговор
пришлось закончить, так как Мария Павловна, заметив
нас, сказала:
- А вот и девочки. Василий Иванович, девочки пришли, журналистки из
областного центра. Василий Иванович с трудом
оторвался от лицезрения конечностей, завернутых в тряпку, и взглянул на нас.
- Здравствуйте, - дружно сказали мы.
- Здравствуйте, - без энтузиазма кивнул он.
Женька предъявила свое удостоверение, а я пошла в комнату за паспортами.
Минут через десять, завершив процедуру
знакомства, мы приступили к беседе. Василий Иванович задал нам стандартные
вопросы, на которые мы вполне стандартно
ответили, заранее договорившись с Женькой молчать о голове. Прежде всего до сих
пор неясно, была она или нет, к тому же
возникал вопрос: если мы видели голову, отчего же сразу не сообщили в милицию? И
не отговоришься, что позвонить не
могли, раз о наличии у нас телефона участковому известно доподлинно. О
Горемыкине тоже умолчали, потому что скелет его
- глупость страшная. А так как в милиции у нас особыми талантами не блещут, то
сдуру вполне могут вплотную заняться
Горемыкиным, что, безусловно, уведет следствие в сторону.
Разговор с участковым много времени не занял. Между тем к веранде
подтянулись все жители деревни и теперь хмуро
взирали на участкового. Тот упорно избегал взглядов и выглядел задумчивым.
Милиция из района сюда не торопилась, вот и
выходило, что отдуваться придется участковому, который гадал, что ему теперь
делать с руками, а главное с жителями,
которые требовали от власти ответа: что ж это такое творится?
Порыскав в толпе взглядом и в очередной раз не обнаружив Вову Татарина, я
подошла к участковому и сообщила о его
исчезновении. Василий Иванович оживился и попросил Зинаиду, жену Вовы, взглянуть
на кисти. Зинаида долго собиралась с
силами, но в конце концов взглянула и твердо заявила, что руки не мужнины, эти
хоть и страшные, но чистые, а у мужа руки
сроду чистыми не бывали, даже после бани под ногтями черно, к тому же на правой
руке у Вовы отсутствовало два пальца, и
это каждый знает, а здесь они на месте. Участковый слегка смутился, наверное,
потому, чт
...Закладка в соц.сетях
