Жанр: Электронное издание
mykiller
...олжна остаться
доброй милой женщиной с сияющим от счастья лицом? Ты умный, ты должен знать: так
не бывает.
— «Пепел Клааса стучит в моем сердце», — вздохнул он. — Поэтому ты здесь?
Хочешь отомстить?
— Я уже сказала: вернулась сюда не по своей воле.
— Тогда кто хочет? Кто тебя послал и почему?
— Вот что, — притормозила я, разворачиваясь к нему лицом. — Постарайся
понять, что я сейчас скажу. Ты был лучшим другом моего мужа, вы долгое время
вместе работали, и ты, безусловно, осведомлен о его делах. Очень возможно, что
не только осведомлен. Димка погибает, а ты жив, здоров и продолжаешь работать в
своей фирме, причем дела у тебя идут неплохо, раз появилась секретарша, раньше
ее не было. Я прошу рассказать, что тебе известно о делах моего мужа, а ты
задаешь множество вопросов, но не желаешь отвечать. Довольно любопытная картина
вырисовывается.
— Ты с ума сошла, — произнес он с искренней обидой. — Не можешь ты в самом
деле думать...
— Я, Володя, все могу. Ты не поверишь, но буквально все...
— Да... — Глаза его сделались несчастными и даже больными. — Я просто
хотел знать, кто тебя послал.
— Расскажи мне о Димке.
— После вашей гибели, то есть... в общем, меня раз пять таскали к
следователю, и он без конца задавал одни и те же вопросы. Я надеялся, что все
это позади...
— Может быть, мы все-таки перейдем к делу? — напомнила я.
— Хорошо. Только мне нелегко ворошить все это... Когда ты ушла от Димки,
он здорово струхнул, то есть струхнул — не то слово. Он так перепугался, как
будто в тебе одной был смысл всей его жизни.
— А на самом деле было по-другому? — как можно равнодушнее
поинтересовалась я.
— Ну... Он не был совсем безупречен, то есть ничего особенного, но, когда
человек работает в солидной фирме, имеет деньги... иногда просто надо
расслабиться. Но тебя он, конечно, любил и, когда все это произошло, точно
спятил. В самом деле хотел бросить работу и все такое... Мы с ним много говорили
на эту тему: честный, но голодный, или богатый, но... Бедным быть невесело,
особенно после того, как успел пожить богатым. В конце концов мы придумали
выход, то есть не мы, а наш босс, после того, как Димка подал заявление и
объяснил, в чем дело. Он предложил Димке возглавить отдел в фирме «Астор», тебя
это должно было успокоить, а Димка оставался у хозяина под рукой, потому что
«Астор» — фирма дочерняя. Зарабатывать меньше он не стал, просто утаивал от тебя
свои доходы. На самом деле к моменту гибели у Димки накопилась кругленькая
сумма. Он ведь в самом деле был компьютерным гением.
— И чем этот гений занимался? — спросила я.
— Не знаю, — покачал головой Володя. — Могу только догадываться, потому
что в отличие от Димки гением не был и особым расположением хозяина не
пользовался, а у Димки хватало ума помалкивать. Знаю одно: это каким-то образом
было связано с торговлей наркотиками.
Появление на горизонте наркотиков повергло меня в недоумение: вот только
наркоты мне и не хватало, я нахмурилась, глядя в лицо Володи, а он торопливо
пояснил:
— Это мои догадки. Просто однажды мы сидели в ресторане, а одна девица,
явно накачанная, пыталась покончить с собой, выпрыгнув из окна. Сцена была
мерзкой. А Димка сидел какой-то пришибленный, наблюдая за происходящим, а потом
сказал: «Господи, на каком дерьме мы делаем деньги. Когда-нибудь придется
платить за это». Возможно, он был пьян и не совсем соображал, что говорит, но
это запало мне в голову, а потом кое-какие обрывки фраз подтвердили догадки.
— То есть фирма «Астор» имела какое-то отношение к торговле наркотой?
— Не так все просто. Скорее всего через «Астор» отмывали денежки. Для
этого она и была создана. Система очень сложная, и придумал ее твой Димка, за
что и получал большие деньги от благодарных хозяев.
— Но если благодарные, то отчего осерчали на парня, а заодно и на всю его
родню? — усмехнулась я.
— Осерчали... — покачал головой Володя, посмотрел в небо, запрокинув
голову, потом вздохнул и вновь посмотрел на меня: — Я знаю только одно: он
похитил дискету и хотел получить за нее деньги. Из того, что случилось потом, я
могу предположить: Димка пытался шантажировать хозяев.
— Постой, — нахмурилась я. — Что могло быть на дискете?
— Да все, что угодно: даты заключения сделок, суммы, номера счетов. Одним
словом...
— И кого он, по-твоему, рассчитывал шантажировать? Торговцев наркотой?
Как, интересно? То есть как, понятно, только каким образом он надеялся после
этого уберечь свою задницу? Не те это люди, которым можно грозить. Допустим, они
заплатят, а что потом? Мешок на голову и в прорубь? Даже я понимаю всю
бессмысленность подобного шантажа, а Димка имел с ними дело и, конечно, не мог
не знать...
— Наверное, рассчитывал их обыграть, он ведь был азартным парнем...
— Чепуха. Не верю. Ему хорошо платили, и вдруг он идет на колоссальный
риск, зная, что шансы выжить практически равны нулю.
— Меня это тоже долго мучило, но ведь Димка погиб, причем поплатился за
этот дерзкий поступок не только он сам, но и все близкие ему люди. Разве это не
подтверждает мои догадки? Шестнадцать трупов — это хороший урок для тех, кто
осмелится на подобное.
— Возможно. Но такой риск не в характере моего мужа. Конечно, он любил
деньги, но не стал бы... Володя посмотрел на меня с сочувствием.
— Что было потом? — через некоторое время спросила я, мы шли по аллее и
без интереса разглядывали асфальт под ногами.
— Ничего, — пожал плечами Володя. — Если не считать похорон и вопросов
следователя.
— Если Димка тебе не рассказывал о своих планах, как ты узнал об этой
дискете и попытке шантажа?
Володя вздохнул так тяжело, что вызвал у меня серьезное беспокойство,
остановился и стал ковырять носком ботинка асфальт — глупее занятия для
взрослого дяди и найти трудно, я терпеливо ждала, когда ему это надоест. Не
знаю, на что он надеялся, может, рассчитывал, что я забуду про свой вопрос и
ничего отвечать вообще не придется.
Наконец он поднял голову, поморщился и ответил неохотно:
— Меня шантажировали.
—Кто?
— Господи, Лена, откуда ж мне знать? Шантажисты не присылают свои визитные
карточки.
— Хорошо, поставим вопрос иначе: чем?
— Этой самой дискетой, то есть... в общем, однажды мне позвонили и сказали
следующее: «Мы знаем, что похитить дискету было вашей с дружком совместной
затеей. Дружок уже лишился головы, но о вас нужные люди пока не знают. И не
узнают, если будете платить».
— И ты заплатил?
— А что прикажешь делать? Думаешь, эти типы стали бы разбираться, что я
знал, а чего нет? Да если они, глазом не моргнув, взорвали дом, где, кроме
Димки, было пятнадцать человек и среди них девять женщин и маленький ребенок...
Извини.
— Нормально. Прошло почти два года, я уже могу говорить об этом.
— О господи... Ну что мне оставалось делать? Они потребовали сумасшедшие
деньги: были уверены, что я знаю, где находятся ворованные бабки. Большого труда
стоило их разубедить. У меня ни гроша за душой не осталось, даже квартиру
пришлось продать. Только после этого отстали.
— В милицию ты не обращался?
— С ума сошла? — Его даже передернуло.
— Конечно-конечно. А кто звонил?
— Женщина. Всегда одна и та же.
— А как ты передавал деньги?
— Оставлял их в почтовом ящике на своей даче. Один раз пытался следить...
— И что?
— Увидел мотоциклиста в желтом шлеме. Он появился у калитки через пять
минут после моего отъезда, посигналил, потом слез с мотоцикла, прошел к крыльцу
и позвонил в дверь. Так как никто не открыл, он уехал.
— И откуда ты все это наблюдал?
— С соседнего пригорка, в бинокль. Теперь все? Если честно, я здорово
устал...
— Потерпи. Мне в голову пришла забавная мысль: а что, если шантажисты не
такие уж дураки и деньги действительно оказались у тебя?
— Нет, — покачал он головой. — Нет. Поверь мне... Если бы эти проклятые
деньги в самом деле были у меня, я бы не сидел здесь, клацая зубами, а при
первой возможности исчез и жил преспокойненько за тысячи километров отсюда.
— Ты отдал все, что у тебя было, просто потому, что какая-то баба
позвонила тебе по телефону? По-моему, это глупо. И малоправдоподобно.
— Это ты так думаешь, а я, когда мне позвонили... месяца не прошло с ваших
похорон. И она назвала имя... Я испугался, вдруг этот человек в самом деле
решит, что я как-то причастен к Димкиной афере, ведь мы столько лет дружили...
— И что же это за человек? — вздохнула я.
— Зачем тебе? — нахмурился Володя.
— Так, для общего развития.
— Ларионов Всеволод Петрович, можно проще Сева Крест.
С Володей мы расстались где-то минут через десять, и я отправилась в
гостиницу пешком. Во-первых, потому, что на ходу лучше думается, а во-вторых,
потому, что не хотела облегчать жизнь приставленному ко мне парню: ехать по
центральным улицам малой скоростью занятие не из легких, пусть немного
помучается.
Севу Креста как возможного шантажиста можно смело вычеркнуть. Моего мужа
он не шантажировал, а попросту убил, чтоб другим неповадно было. Значит, вышел
на Володю кто-то тремя рангами ниже и не брезгающий малой толикой денег, хотя
«толика» не такая уж и малая. Оставим пока шантажистов, вряд ли это поможет
отыскать Ваньку, а вот Сева Крест — личность явно перспективная. Кто-то решил,
что при этом имени у дружка моего мужа возникнут правильные ассоциации. Володька
хитрит, кое-что о том, как Димка заграбастал кучу денег, он, безусловно, знает.
Допустим, Сева Крест отдал приказ разделаться с вором, при этом в живых случайно
осталась я и, случайно или нет, мой сын. Скорее случайно, повода оставлять его в
живых я по-прежнему не видела. Где был Ванька, когда я металась после взрыва по
пепелищу? Не складывается... Будем считать, что Ванька находится у людей Севы
Креста, а Толстяк, или Свин, как его уже дважды назвали соратники (кстати,
прозвище подходит ему необыкновенно: в самом деле Свин), так вот Толстяк скорее
всего работает на этого самого Креста. Он должен знать, где мой сын, но просто
так к нему не пойдешь и не спросишь, значит, надо его вынудить отвечать на
вопросы. Для этого все средства хороши. Стоит поднять всю муть, осевшую за два
года, тогда непременно всплывет что-то опасное для них и они начнут суетиться. А
мне нужно запастись терпением и ждать, делая при этом вид, что я ищу их деньги.
Сразу подходить к гостинице я не стала, для начала сделала основательный
круг и огляделась. Кое-что мне не понравилось: бритый верзила у дверей в
вестибюле, который увлеченно читал газету, и джип «Чероки» черного цвета прямо
напротив дверей. Оторвавшись от чтения, парень в вестибюле несколько раз
посмотрел на джип и даже подавал какие-то знаки. Посидев немного на скамейке
неподалеку от гостиницы, я решила, что ребята скорее всего явились по мою душу и
торопиться на встречу с ними не стоит. Интересно, есть ли у гостиницы еще один
вход и дежурит ли возле него такой же здоровячок?
На первый вопрос можно было уверенно ответить «да», а вот второй... Вдруг
мне повезло и ребята считают меня дурой, которая ни о каком ином входе, кроме
центрального, ни в жизнь не подумает, а может, они сами не очень умные, по
крайней мере, в прошлую нашу встречу особо сообразительными они себя не
показали.
— Придется проверить, — вздохнула я, вновь обошла гостиницу по кругу и
смогла насчитать еще четыре двери. Одна мне особенно понравилась, почти вплотную
к ней росли две голубые ели, и никаких мордастых парней возле них не
наблюдалось.
Я пялила глаза на вожделенную дверь минут пять, потом решительно шагнула к
голубым елям и, больше не раздумывая, ухватилась за ручку двери.
За дверью был длинный коридор и, что особенно приятно, совершенно пустой.
Я ходко затрусила вперед и оказалась возле лестницы, поднялась на пять ступеней
и встала перед выбором: можно пойти налево, а можно направо, два абсолютно
одинаковых коридора разбегались в разные стороны.
Я пошла направо и вскоре смогла сориентироваться. Приоткрыв одну из
дверей, я увидела часть холла и сообразила, что нахожусь буквально в нескольких
метрах от вожделенной камеры хранения. Мне очень хотелось иметь на руках чтонибудь
посерьезнее горячего желания победить в предстоящей войне. Я преодолела
эти несколько метров и смогла достать свою сумку, а потом тем же ходом покинула
гостиницу, никого по дороге не встретив. Торопливо удалившись на почтительное
расстояние, бросила прощальный взгляд на джип и на силуэт томящегося от безделья
парня в окне.
По коридорам за мной никто не бегал, значит, утренний следопыт либо
проводил меня до гостиницы и успокоился, либо дожидался меня возле голубых елей
и сейчас вновь собирался сесть мне на хвост. Это стоило проверить.
Я запрыгнула в троллейбус, проехала до бассейна и спустилась к старым
домам. Улочки здесь узкие, малолюдные, а дворы проходные. Я вышла к старому
кладбищу и немного посидела в зарослях крапивы, высунув кончик носа из-за
ограды.
Ничего подозрительного. Успокоившись на сей счет, я выбралась из крапивы и
через пять минут покинула кладбище.
Требовалось в самое ближайшее время найти себе пристанище, о котором
никому не будет известно, а затем еще раз нанести визит Толстяку.
Пристанище обнаружилось неожиданно легко. Я шла от кладбища к автобусной
остановке по улице, застроенной старенькими одноэтажными домиками. О всяких там
удобствах здесь отроду не слышали, зато покосившихся заборов, развалюх-сараев и
бродячих собак было в избытке.
Перед одним из таких заборов на скамейке сидела здоровенная баба
неопределенного возраста и грызла семечки. Может, поза ее была чересчур
изысканна, может, во взгляде, обращенном ко мне, возник живой интерес, но я,
повинуясь безотчетному порыву, шагнула к ней, расплылась в улыбке и спросила:
— Не скажете, кто здесь может сдать комнату на месяц или на два? Заплачу
вперед.
— Тебе? — вытерев рот кулаком, поинтересовалась она.
— Мне.
— Я сдам. Иди глянь на хоромы, вдруг не подойдет.
— Подойдет, — заверила я. — У меня работа хлопотная, весь день на ногах,
буду только приходить ночевать.
— Если с хахалем, то двойная цена за ночь. Днем по два рубля с рыла — ты
не обеднеешь, а мне тоже жить надо.
— А если рыл не будет, все равно по два рубля?
— Чегой-то им не быть? — возмутилась хозяйка. — Девка ты красивая, и
здоровьем вроде бог не обидел... Но, если не будет, плати как квартирантка, хотя
такие, как ты, в лачугах не живут, им удобства подавай.
— Очень мне улица ваша понравилась, — развеселилась я. — И к работе
близко.
— Здесь близко только кладбище, — хмыкнула хозяйка. — Идем, покажу, что к
чему.
Осмотр занял минут десять, я заплатила за месяц вперед и удалилась,
пообещав прийти ночевать и захватить с собой бутылку: обмыть новоселье. Так как
вещей я не оставила, хозяйка к перспективе увидеть бутылку отнеслась с
сомнением, но деньги свое дело сделали, и на прощание она улыбнулась вполне
дружески.
Теперь можно было навестить Толстяка, и я уже знакомым маршрутом
отправилась на улицу Кирова, где находился его роскошный дом.
Не доходя двух кварталов, позвонила из автомата. Трубку сняли сразу, и
Толстяк бросил недовольно:
—Да.
Голос звучал сипло, точно на шею Свину кто-то накинул удавку. А может, это
и не он вовсе, поди разберись. Беседовать с ним я не захотела и быстро повесила
трубку. Он это или нет, но в квартире кто-то был, значит, придется подождать. Я
устроилась во дворе, ближе к противоположному дому, и стала наблюдать за нужным
мне подъездом.
Минут через сорок подкатил белоснежный «Мерседес», и из него с трудом
выбрался Старосельцев, однако по ступенькам поднялся с большой прытью и вскоре
исчез в подъезде.
— Вот черт! — выругалась я, совсем не того ожидая от моего толстого
дружка. Злилась я зря, ровно через пятнадцать минут он вновь возник в поле моего
зрения, на этот раз не один, а вместе с чокнутым Коротышкой, должно быть, по
телефону я беседовала с ним, хотя раньше он не хрипел, а пищал. Может, приболел?
Коротышка сел за руль «трехсотого» белоснежного красавца, Свин устроился
на заднем сиденье, а еще через минуту машина скрылась за углом. Вопрос, надолго
ли? Что, если Толстяк так и будет шнырять туда-сюда? Выражение их физиономий мне
показалось озабоченным, и что-то подсказывало, что в этом есть и моя вина. Очень
вероятно, их взволновало мое исчезновение, значит, вернутся они не скоро.
Я решила выждать минут двадцать и попытать счастья. Во дворе вдруг
сделалось почти темно, хотя до захода солнца было еще далеко. Углубившись в свои
мысли, я не сразу заметила, что надвигается гроза.
Заморосило, подул ветер, а в небе уже несколько раз полыхнула молния.
Я огляделась в поисках убежища: только подъезд соседнего дома, откуда я не
смогу вести наблюдение, придется мокнуть под дождем.
— А мы не сахарные, — заявила я, устремив взгляд в небо. В ответ
громыхнуло, и пошел настоящий ливень. Чертыхаясь, я бросилась к подъезду Свина.
— Должно мне наконец повезти, — напутствовала я себя, нажимая кнопку звонка.
Мне действительно повезло: в дверях я увидела уже знакомого мне парня. Он
открыл дверь и укоризненно произнес:
— Это опять вы?
— Только не говори, что этой свиньи нет дома. Я звонила...
— Он только что уехал, — вздохнул парень.
— Врешь, он просто прячется от меня, знает, что я ему глаза выцарапаю...
подонок. Думает, если он на «Мерседесе» катается, ему все позволено. Пропусти
меня, он дома, я должна с ним поговорить.
— Леонида Сергеевича нет. Честное слово. Уехал. Не стал бы я врать, зачем.
— Парень разглядывал меня с большой охотой, а голос его звучал значительно
мягче, иногда очень полезно хорошо выглядеть. Зря мама говорила: «Не родись
красивой: хлопот много, а счастья — сколько бог пошлет», вот ведь, пригодилось.
Мы стояли друг против друга и таращили глаза, я с гневом, он с томлением.
— Зайдите в подъезд, — сказал наконец парень. — Ливень, надо же... а с
утра солнце было, вот ведь погода.
Я шмыгнула в подъезд, зябко поеживаясь., и, глядя парню в глаза, спросила
с мольбой:
— Он здесь? — Тот всплеснул руками и даже обиделся. — Я могу сказать, что
вошла с кем-то из жильцов, неприятностей у тебя не будет.
— Очень я кого-то боюсь. Да и работа эта так... я в институте учусь, жить
на что-то надо, вот и дежурю по вечерам.
— Ясно. Не знаешь, когда этот гад появится?
— Нет, конечно. Кто мне докладывать будет? — Он посмотрел на меня и
добавил: — У меня здесь комната, идемте, я вас чаем напою.
— Хорошо бы, — с намеком на подхалимаж, ответила я, он запер дверь
подъезда, и мы прошли в комнату. Обстановка напоминала спартанскую, а комната —
колодец с узким окошком, но чайник был, нашлись и чашки.
Пока парень возился с заваркой, я дрыгала ногой и хмурилась.
— Как тебя звать? — проворчала я.
— Артем, а тебя... вас?
— Света, можешь говорить «ты», мы почти ровесники.
— Да я просто по привычке. А с этим у тебя чего: любовь или как?
Я вытаращила глаза и вроде бы собралась задохнуться от возмущения.
— Какая, к черту, любовь, он мне должен тысячу баксов. Урод проклятый...
— Обманул, что ли?
— Обманул, — немного успокоившись, фыркнула я.
— О нем вообще-то неплохо отзываются, я имею в виду, что он хороший
адвокат... Я сам на юрфаке учусь, ну и говорил с ним: практику летом проходить
надо, а сейчас с этим трудно, везде блат да деньги, а у меня мама медсестра, а
батя инженер, одно слово — тоска...
— Ну и что, помог он тебе? — поинтересовалась я.
— Как же... лекцию прочитал: мол, хочешь жить, локотками работай. Может, я
чего не понимаю, но локотками мне не очень нравится...
— Вот этот гад поработал локотками и нагрел меня на тысячу баксов. Обещал
сестру в институт устроить еще в прошлом году, до сих пор устраивает.
— Если честно, мужик он гнилой, — согласился со мной Артем, к этому
моменту мы уже выпили по чашке чая. — Живет больно круто, и дружки у него... В
общем, всякое говорят.
— Мне лишь бы деньги вернул. Вся в долгах, а толку? Убила бы мерзавца...
— Ты поосторожнее, тут народ всякий ходит, словечками бросаются, чего
только не услышишь...
— И что? — нахмурилась я. — Говори, если начал.
— Вроде он с местными братишками на короткой ноге. Как бы вместо тыщи
всего не лишиться.
Я глубоко задумалась, нахмурилась и совсем забыла про чай.
— Похоже на то, уж больно наглый, — заявила я через некоторое время. — А с
кем конкретно, не слышал?
— Нет. Видел пару раз, как к дому Мухач подъезжал, но в дом не входил,
врать не буду.
— А кто такой Мухач?
— В городе живешь и не слышала?
— Я в детском саду работаю, у нас там все больше о зарплате говорят.
— Мухач — приятель Севы Креста. О нем ты слышать должна, или ты газет не
читаешь, телик не смотришь и вообще живешь не здесь?
— А как его по-настоящему зовут? — Это я зря спросила. Артем насторожился
и даже посмотрел на меня с подозрением, сообразив, должно быть, что наболтал
лишнего.
— Откуда мне знать? Я что, с ними водку пью? — проворчал он и посмотрел на
чай с сожалением. А вот я о нем вспомнила и принялась торопливо пить,
испугавшись, как бы хозяин, чего доброго, меня не выгнал.
— Ты не злись, — сказала я примирительно. — Я от всех этих дел очень
далека, говорила уже: в детском саду работаю, но, может, кто из знакомых знает
этих типов и поможет получить назад баксы. Для меня тысяча «зеленых» —
сумасшедшие деньги.
— Само собой, — кивнул Артем, подумал и добавил: — Мухача зовут Андрей,
фамилия Мохов, он, между прочим, в трех шагах отсюда живет, дом рядом с
Военторгом.
— Леню я несколько раз видела с противным коротышкой: худой, ростом с
меня, а глаза... в общем, на психа здорово похож. При нем у меня конечности
немеют. Не встречал? Я, когда встречала его с Леней, только диву давалась:
неужто, думаю, тоже адвокат?
— Видел я его, — кивнул Артем, посмотрел в окно и Добавил: — И сейчас
вижу. Вон из «мерса» выходит, вместе со Старосельцевым,
Я тоже в окно выглянула, однако аккуратно, чтобы меня с улицы не могли
засечь.
— Что-то мне с ним расхотелось встречаться, — сказала я не очень уверенно.
— Они сюда зайдут?
— Нет, зачем? — удивился Артем. — К лифту потопают. А видеться тебе с ним
и вправду ни к чему: морда у Лени злая, видно, жизнь сегодня не радует, от
разговоров вряд ли толк выйдет. Да и мне попадет.
Дверь подъезда хлопнула, послышались шаги, потом лифт заработал, а до нас
долетел обрывок фразы:
— Надо это немедленно прекратить, — говорил Леня. Интересно, что он имел в
виду? Если немного пофантазировать, они, к примеру, хотят прекратить
преследование симпатичной особы по имени Елена, которая таковым преследованиям
подверглась со стороны ребят одного авторитетного товарища по кличке Баклан.
Этот самый товарищ может состоять в дружеских отношениях с еще одним
авторитетным товарищем по кличке Мухач, хотя очень возможно, что они любят друг
друга, как кошка с собакой. В первом случае «прекратить» будет нетрудно, во
втором — крайне затруднительно. Хотя, может, зря я голову ломаю и Ленина фраза
ко мне никакого отношения не имеет.
Лифт замер, хлопнули двери, и все стихло, а я поставила чашку на стол и
сказала Артему «спасибо». Он почему-то опять насторожился, посмотрел с
подозрением, но до двери проводил, буркнул «привет» и с заметным облегчением
щелкнул за мною замком.
А я оказалась под дождем, правда, пока я распивала чаи, дождь поутих, но
прогулка пешком не доставила мне удовольствия.
Я взглянула на часы, в ближайшем магазине купила бутылку водки и
направилась на свою новую квартиру.
Хозяйка (звали ее Надька) возлежала на диване в компании пьяного усатого
парня лет на двадцать моложе ее, парень храпел, а трезвая Надька пялилась в
телевизор и тяжело вздыхала: по второму каналу шел какой-то бесконечный сериал.
— Красиво живут, — заметила она, поудобнее устраиваясь на диване.
Я поставила на стол бутылку и сказала:
— У нас тоже неплохо. Картошка есть? Жрать хочу...
Картошка нашлась, и огурцы к ней тоже, а также хлеб и горчица. Мы сели за
стол, будить парня Надька не стала.
— И так на ногах не стоит, только добро переводить. — Покосилась на
бутылку и добавила: — Давай, со свиданьицем.
Мы выпили и принялись закусывать, парень храпел, я задала вопрос, кивнув
на спящего:
— Муж?
— Какой, к черту, муж? Сосед. Ходит... Только что с него взять: что ни
день, то пьян до беспамятства. Это тебе не кино... Ох, свихнешься от такой
жизни.
— Участковый вас часто навещает?
— Не боись, — отмахнулась Надька. — Нашему участковому все до лампочки,
пьянь подзаборная, вот он кто, с утра зенки зальет и спит где-нибудь, чтоб
начальство не застукало. Я его жену хорошо знаю, Любка, соседка, учились вместе.
Говорит: убила бы... да ведь разве ж толк от этого будет?
— От убийства? — удивилась я.
— Нет, от разговоров. Взаправду кому ж своего мужика убивать охота? Хотя
есть такие, что и допекут... В общем, живи — не дергайся, и соседи слова не
скажут. Тут у всех кто-нибудь да притулился. Вон, напротив, восемь человек
живут: граждане кавказской национальности, чем здесь заняты, одному богу ведомо,
и никому до них дела нет.
— Да, веселая у вас улица, — кивнула я.
Через некоторое время бутылка опустела, и я отправилась спать. Комната моя
была узкой и темной, метров девять, не больше, крохотное окно с куцей
занавеской. Правда, постель чистая, я легла, блаженно вытянув ноги и прикрыв
глаза. От тепла и водки меня разморило, и через несколько минут я уже спала.
Пробуждение было не столь приятным: под окном нещадно материлась Надька, я
выглянула, покачала головой и пошла умываться. Как выяснилось, скандалила Надька
с соседкой, чья курица пробралась в Надькин палисадник, за что и была схвачена
моей хозяйкой и переброшена через забор на свою законную территорию. Пока бабы
орали, а куры кудахтали, я доела вчерашнюю картошку и тихо Удалилась через
заднюю калитку, направив свои стопы в гостиницу.
Идти туда не очень хотелось, но, чтобы план мой сработал (точнее, не план
вовсе, а его слабое подобие), надо было заставить разных людей побольше
двигаться, так что хочешь не хочешь, а есть такое слово «надо».
Возле гостиницы я была около десяти, обежала ее по кругу и уст
...Закладка в соц.сетях
