Жанр: Электронное издание
mykiller
...у, что? — сказал он, отодвигая тарелку.
— Здравствуйте, — еще раз поздоровалась я, потому как на вопрос «ну что?»
знала только один ответ «ну и ничего», а я дала Саше слово вести себя прилично и
не собиралась его нарушать.
— Знаешь, почему позвал? — вновь заговорил Сева. — Любопытный я. Хотел
взглянуть...
Поняв, что продолжать он не намерен, я пожала плечами и заявила
почтительно:
— Спасибо, в том смысле, что позвали.
— Мне уже говорили, что ты девка наглая. А у меня, знаешь ли, характер
скверный. Иногда под горячую руку такое сотворю, потом самому тошно.
— Это чувство мне знакомо, — согласилась я. — В общем-то, я хотела
поговорить о ваших деньгах.
— У тебя не все дома. Убирайся из города, чтоб я больше о тебе не слышал.
— Он вроде бы собрался продолжить трапезу, а я разозлилась.
— Допустим, мой муж тебя обокрал. А ты в ответ убил всех, кто был мне
дорог. Мы можем поговорить?
Сева вытер ладони салфеткой и уставился на меня. Я отлепилась от стены и
сунула в карманы руки, потому что они дрожали.
— Садись, — вдруг сказал Сева, я сделала пару шагов и плюхнулась на стул.
— Я ищу сына, — облизнув губы, начала я. — Несколько дней назад меня
навестили кое-какие люди и сообщили, что он жив. Показали фотографию. В общем,
хотели, чтобы я нашла деньги, которые украл мой муж.
Сева жевать перестал, но, кроме этого, ничем особого интереса не выдал,
сидел и ждал, что я скажу еще. Я замолчала, переводя дыхание, и Сева все-таки
спросил:
— Ты знаешь, где они?
— Нет. Но я нашла человека, который знает.
— Ну и кто же он?
— Если я просто назову его имя, ты не поверишь... В четверг, накануне
своей гибели, мой муж встречался с ним на квартире любовницы, между ними
произошел очень примечательный разговор, этому есть свидетель, он сейчас
довольно далеко отсюда и в безопасности. А вот что было в пятницу?
— Ты меня спрашиваешь? — вроде бы удивился Сева.
— Да. Пожалуйста, помоги мне. В пятницу пришел, или позвонил... я не знаю,
как там у вас заведено, в общем, появился Извеков. Так? Что он сказал?
Сева пристально смотрел на меня больше минуты, наконец открыл рот:
— Начал пороть какую-то чушь про эту штуковину из компьютера. Твой муж ее
где-то спрятал, а без нее вроде встало, и все дела. Я в этой технике ни черта не
смыслю, но одно понял: без этой хреновины я не могу получить свои деньги. А в
понедельник... в общем, в понедельник они мне были нужны. Этот очкарик, твой
муж, хотел полмиллиона, «зеленых». За что, спрашивается? Признаться, я немного
понервничал, твой муж полный придурок, потому что должен бы знать: у меня с
предателями один разговор... В общем, я сказал Извекову: как он решит этот
вопрос, мне без разницы, но в понедельник я хочу свои деньги, иначе он вместе со
своим очкариком...
— И все?
— Все, — пожал плечами Сева. — В воскресенье вечером Извеков позвонил и
сказал: все в полном порядке. Но позднее выяснилось, что твой муженек успел-таки
меня обокрасть, снял со счетов очень приличные деньги.
— Ты не отдавал приказ взорвать дом? — спросила я.
— Я сказал — разобраться с очкариком. Его следовало утопить в
канализации...
— А вместо этого шестнадцать трупов.
— Чистая случайность. Извеков, должно быть, хотел произвести впечатление,
взорвать дом, чтоб другим неповадно было, кто ж знал, что туда набьется куча
народу, да еще пацан...
— Мой муж ничего у тебя не крал, — сказала я. — Его подставили. Он был
глупым, самонадеянным человеком и считал себя гением. За рюмкой водки неудачно
пошутил, а друг решил претворить его шутку в жизнь. Прибыл к тебе, обвинив Димку
в шантаже, потом поспешил с ним разделаться — и концы в воду.
— Почему я должен тебе верить? — проворчал Сева.
— А я об этом и не прошу. Проверь Извекова. Увидишь, твои денежки где-то
всплывут. Я уверена в этом. Он пытался убить меня два года назад, какой в этом
смысл? Это было бы понятно, отдай такой приказ ты, но он ведь действовал по
своей инициативе. Если я что-то знала о деньгах, логичнее меня допросить, а он
хотел одного: убить, потому что боялся, вдруг я что-то знаю. Мое возвращение
сюда его ошеломило, он стал убивать всех, кто был причастен к тем событиям.
Разумеется, он боялся не меня, а того, что ты узнаешь, кто украл деньги.
— Кто ж твой свидетель, любовница мужа? — спросил Сева.
—Да.
— Тогда почему он не убил ее два года назад?
— Наверное, не рискнул. Ведь она не имела к вашей фирме никакого
отношения, ее смерть могла бы навести на интересные мысли. Он за ней
приглядывал, рассказал ей сказку о злобных конкурентах, и она поверила, тем
более что не придала их памятному разговору никакого значения. Но если бы решил,
что она опасна, конечно, убил бы и ее.
Сева налил себе водки из графина, выпил и взял вилку, но тут же отложил ее
в сторону, посмотрел на меня. Я уже все сказала и теперь разглядывала скатерть.
Сева выпил еще рюмку, мне не предложил, впрочем, я не обиделась, надо же на чемто
экономить. Посидел, посопел и наконец заявил:
— Черт его знает.... Похоже на правду. Я этим умникам сроду не верил. —
Сева перевел взгляд на меня и спросил: — Ты ведь не только за этим пришла?
— У него мой сын. Он знает, где мальчик.
— На кой черт ему мальчишка? Или он такой умный, что на всякий случай
подстраховался?
— Он не грозил, не звонил и вообще не пытался со мной связаться. Но если
мой сын жив, только Извеков знает, где мальчик.
— Ясно. Еще что-нибудь?
Я вздохнула и даже застыдилась, потом вытащила фотографию и положила на
стол перед Севой.
— Мне хотелось бы знать, кто эти люди. Такое возможно?
— Конечно, — пожал Крест плечами. — Этого я знаю, — ткнул он пальцем в
Бата. — Его на днях застрелили.
— Точно. И здесь не обошлось без Извекова. Было бы здорово узнать, кто ему
помог? Шофер Извекова набрал банду убийц из бывших дружков, но Бата застрелил
киллер...
— Зачем тебе? — удивился Сева.
— Так. Личные счеты.
— Оставь фотографию, — сказал он. Я поднялась и спросила:
— Можно мне идти?
— Иди, — кивнул Крест. — Если понадобишься, позвоню.
Я сказала «до свидания» и покинула комнату, в коридоре возле двери меня
ждал все тот же парень, правда, теперь поглядывал с изумлением, проводил до
выхода из ресторана и даже сказал «пока», а швейцар добавил:
— Заходите.
— Обязательно, — порадовала я.
— Что он сказал? — задал мне вопрос Саша, как только мы отъехали от
ресторана.
— Думаю, он мне поверил.
— Сейчас узнаем. Вадим, будь внимателен. Проверь, нет ли «хвоста».
— А я что делаю? — проворчал тот. Мы немного поплутали по городу и, не
обнаружив ничего подозрительного, отправились на квартиру Бата. Вадим пробыл в
ней несколько минут, посмотрел на меня, потом на Сашу и заявил: — У меня дела.
Полагаю, военных действий не намечается, значит, я — третий лишний. — С этими
словами он удалился, а я села в кресло возле окна, потерла лицо ладонями,
вздохнула и принялась разглядывать свои руки.
— Думаешь, Ваня у Извекова? — осторожно спросил Саша.
— Он должен знать, где ребенок.
— Мы ведь уже обсуждали это: мальчик живет с человеком, которому доверяет.
— Саша, ради бога, перестань, — взмолилась я. — Если Извеков ни при чем,
значит, мой сын погиб. Нет логического объяснения тому, что кто-то другой держит
у себя ребенка.
— Логика — коварная вещь, — пожал он плечами, постоял, глядя в окно, и
спросил: — Что будем делать?
— Ждать, — ответила я. — Ничего другого не остается.
Поздно вечером мы пили чай, Саша о чем-то думал и несколько раз отвечал
невпопад, вопросов вовсе не задавал, а мог бы. Например, такой: куда подевалась
фотография? Была, и вот ее нет. Не заметить, что она исчезла, просто невозможно.
Он отодвинул чашку в сторону и вдруг сказал:
— Послезавтра хоронят Бата...
— Извини, — нахмурилась я. — Он, конечно, твой друг, но слезы у меня его
смерть не выжмет. Он убийца, и тебе это прекрасно известно.
— Не так все просто, — вздохнул Саша. — Знаешь, я хотел бы поговорить с
тобой о нем...
— О Бате? — не поняла я.
— Да, — кивнул Саша. — Он...
— Стоп, — резко перебила я. — Мне ясно, о чем ты. Там война, здесь другая
жизнь, вы вернулись героями, которые никому не нужны... Я читала Ремарка.
Извини, но я не хочу понимать твоего Бата. Ему заплатили, он послал киллера, и
все, кого я любила, погибли. Может, мне стоит пойти к нему на похороны и
попросить за это прощения?
— Успокойся, — сказал Саша. — Я не прошу тебя простить его. Я просто хотел
сказать: Бат был хорошим человеком, как бы нелепо это ни звучало. Иногда жизнь
загоняет в угол, и выбраться оттуда непросто, особенно если некому тебе
помочь..— Он посмотрел, грустно улыбнулся и добавил: — Кому это знать, как не
тебе.
Я закусила губу и попыталась что-то ответить, но Саша поднялся и ушел в
комнату.
Я вымыла посуду, с удивлением обнаружив, как дрожат мои руки, не выдержала
и пошла за ним. Работал телевизор, а Саша сидел на полу и смотрел не на экран, а
в угол комнаты. Я замерла в дверях и позвала тихо:
— Саша... — Он поднял голову. — Почему ты заговорил об этом? — с трудом
подбирая слова, спросила я.
Он неожиданно улыбнулся, протянул мне руку и сказал:
— Да ну их к черту, эти разговоры.
Крест позвонил около пяти. Я считала, что ждать звонка раньше, чем через
два-три дня, бессмысленно, потому удивилась, а вслед за этим испугалась.
— Приезжай, — буркнул он и добавил: — Жду. Саша был в ванной, я кинулась
туда, влетела, не постучав, и пролепетала:
— Он позвонил.
— Что-нибудь сказал?
— Нет.
— Через пять минут я буду готов. Он был готов даже раньше, я все это время
носилась по комнате.
— Как думаешь? — спросила я жалобно.
— Ты имеешь в виду ребенка?
— Конечно. Господи, что я еще могу иметь в виду?
— Тебе нельзя ехать в таком состоянии. Успокойся.
— Почему он мне не сказал?
— Лена... — Саша торопливо обнял меня, прижал к себе, мы постояли так
некоторое время, потом он слегка отстранился, улыбнулся и даже подмигнул: — Ну,
где там твое чувство юмора, давай его сюда.
— А если он скажет, что Ванька мертв?
— Не скажет. Ванька жив, и мы его найдем. Выпей чаю, и поедем к Кресту.
— Какой, к лешему, чай? Едем быстрее. Саша попробовал связаться с Вадимом,
но его не отыскал, впрочем, с моей точки зрения, не особенно и старался.
— Поедем на такси, — бросил он торопливо.
Возле ресторана мы разделились, он занял позицию на углу у газетного
киоска, а я стала подниматься по ступенькам. Швейцар почему-то отсутствовал,
зато в холле меня ждал вчерашний парень. На этот раз обыскивать не стал,
изобразил подобие улыбки и кивнул, а я попробовала решить, является ли это
добрым знаком.
Мы вновь прошли тем же коридором, поднялись на второй этаж и остановились
возле заветной двери. Постучав, парень сделал пару шагов в сторону, а я вошла.
Сева сидел за столом, вместо пиджака в клетку сегодня на нем была светлая
рубашка навыпуск. Услышав скрип двери, он поднял голову и вроде бы тоже собрался
улыбнуться, но в последнее мгновение передумал и просто кивнул на стул:
— Садись.
Я прошла и села, глядя на него в томительном ожидании. На столе графин,
две рюмки, закуска, Крест посмотрел на меня, на стол и предложил:
— Выпьешь?
— Это он? — спросила я и кашлянула, голос звучал хрипло.
— Он, — нехотя ответил Сева.
— Я... я думала, это займет гораздо больше времени.
— Я ж тебе говорил, у меня с предателями разговор короткий. Вызвал,
спросил, а когда я спрашиваю, мне отвечают.
— Ясно, — кивнула я, закусив губу.
— Да... — Сева откинулся на спинку стула. — Занятная получилась история...
— Он вдруг поморщился и сказал без перехода: — Мальчишки у него нет. Можешь мне
поверить. Он даже не подозревал, что тот жив, пока любовница твоего мужа не
показала ему газету... Пацан действительно так похож на твоего сына?
— Похож, — с трудом кивнула я. И стало тихо, я молча смотрела в стол, а
Крест, должно быть, на меня.
— Слушай, — наконец не выдержал он, — хочешь денег? Много. Ты молодая, у
тебя вся жизнь впереди. Можешь мне поверить...
— Я верю, — согласилась я, поднялась, придвинула стул ближе к столу и
добавила: — Спасибо.
— Если пацан жив, я его найду, — торопливо добавил Крест.
— Да. Конечно. Спасибо.
Я уже дошла до двери, когда он окликнул:
— Эй, фотография!..
Я тряхнула головой, точно желая проснуться, и вернулась к столу. На нем
появилось несколько листочков машинописного текста, сверху к ним скрепочкой была
аккуратно приколота фотография.
— Про Бата здесь много чего, — пояснил Крест, ткнув пальцем в листы. — А
эти двое просто вояки, служили вместе, на них практически ничего... Извекова
расспросили, как он вышел на киллера, там на последнем листе код и номер...
Я в третий раз сказала «спасибо» и покинула комнату. Выдернула последний
листок, фотографию и остальные листы сунула в карман, а этот так и держала в
руках.
Саша все еще стоял возле киоска. Увидев меня, бросился навстречу.
— Что? — спросил он хмуро.
— Ничего, — ответила я. — Ничего. Мальчик просто похож. Это не Ванька.
Мальчика зовут Слава, и он действительно жил со своим отцом на даче...
— Тихо, тихо, — прошептал Саша, подхватив меня за локти. — Кто это сказал?
Крест?
— О господи... Как я могла поверить?
— Как же без веры? Ну-ка, посмотри на меня. Мне ты веришь? Веришь?
— Верю, — кивнула я, закрыв глаза.
— Вот и отлично. Я тебе клянусь: очень скоро ты будешь с сыном.
Я хмыкнула, покачала головой и отвернулась.
— Ложь во спасение никого еще не спасла.
— Пойдем-ка сядем вон там, на скамейке. Я тебе кое-что расскажу...
Мы устроились неподалеку от ресторана, он обнял меня, торопливо поцеловал
и тут заметил в моих руках листок.
— Что это?
Я тоже про него вспомнила и отдала Саше.
— Ты хотел знать, кто убил твоего друга. Вот по этому телефону Извеков
связался с киллером. — Саша взял листок, посмотрел и вдруг усмехнулся. — В чем
дело? — растерялась я.
— Это телефон Бата, — покачал он головой. — Бат сам нашел для себя убийцу.
Занятно, правда?
— Господи... — прошептала я.
— Издержки профессии. — Саша притянул меня поближе, погладил мое лицо и
сказал: — Я тебя люблю. Очень. Как бы узнать наверняка, для тебя это что-нибудь
значит?
— Конечно. Дай мне время прийти в себя. Я справлюсь. Я жила с этим два
года, как-нибудь...
— Все будет хорошо, — перебил он, и я ответила:
— Конечно.
Мы еще немного посидели обнявшись, и тут Саша вдруг вспомнил про свою
машину:
— Надо ее забрать Кой черт на такси деньги тратить?
Я огляделась и сообразила, что мы в двух кварталах от дома Светланы, во
дворе которого Саша оставил свою «девятку».
— Пойдем? — спросила я.
— Жди здесь. Я бегом, через пять минут вернусь. Саша поднялся, увидел
женщину, торговавшую мороженым, купил эскимо и протянул мне:
— Ешь мороженое и думай о хорошем.
— Ладно... — попробовала улыбнуться я, и это почти удалось, спросила: —
Мой пистолет у тебя?
— Да, — удивился Саша.
— Дай, пожалуйста.
— Зачем? — не понял он.
— Не знаю. Звучит по-дурацки, но я к нему привыкла.
— Возьми, — покачал он головой и очень аккуратно передал мне оружие. —
Только не убивай никого, пока я не вернусь.
Он махнул рукой и зашагал в сторону Светланиного дома. Мороженое я съела,
потом купила булку и кормила голубей, сидя на лавке. Прошло много времени,
прежде чем я поняла Саше давно пора вернуться. Сердце вдруг стремительно рухнуло
вниз, и дышать стало трудно, я вскочила и бросилась бежать, шепча безо всякого
смысла:
— Господи, пожалуйста...
Меня обогнала пожарная машина, из-за поворота появился милицейский «газик»
с включенной сиреной, а я уже все поняла. Во дворе толпились люди, и на стоянке
догорали три машины...
— Что случилось? — громко спрашивала женщина с котом в руках.
— Машина взорвалась, и еще три загорелись... Так рвануло, болта не
найдешь, говорят, парень в нее сел, и тютю... Ой, что делается, белым днем...
ничегошеньки не осталось. .
Я прижалась лбом к стене дома и жалобно взвыла, а потом позвала:
— Саша, Сашенька... — и пошла по улице, ничего не видя и не слыша вокруг,
потом побежала...
В себя пришла возле двери квартиры Бата, вспомнила, что ключей у меня нет,
они остались у Саши, и опять побежала, на этот раз в казарму «Швейника». Дверь
была не заперта, но Вадима дома не оказалось. Я рухнула на постель, сунула
голову под подушку и завыла. Потом вскочила и зачем-то принялась стаскивать
джинсы, в кармане лежала фотография с подколотыми к ней листками бумаги. Я
схватила их, начала читать. На снимке слева направо: Ремезов Вадим Сергеевич,
Баташев Роман Николаевич, Ключевский Виктор Павлович... Я порвала листы,
отшвырнула в сторону обрывки и посмотрела на фотографию.
— Господи... Саша... — проронила я жалобно, а потом засмеялась, смех
перешел в тихое поскуливание. Я оделась, выпила стакан воды и включила
телевизор. «Я должна увидеть Вадима, — тупо глядя в экран, думала я. — Я
должна...» А потом подумала другое: «Зачем?» — и разозлилась на себя.
Я вздрогнула, услышав знакомую фамилию. По телевизору шли местные новости.
«Сегодня около полудня в районе стадиона «Торпедо» был обнаружен обезображенный
труп мужчины... — тщательно выговаривая слова, сообщил диктор. — Удалось
установить личность убитого. Им оказался Извеков Сергей Федорович...»
— Одни покойники, — хохотнула я, и тут зазвонил телефон. Я стала его
искать, радуясь, что хоть кто-то остался в живых, сказала: — Да, — и услышала:
— Мама...
«Я сошла с ума, — пронеслось в мозгу. — Наконец-то я сошла с ума...»
— Мама, — испуганно повторил детский голосок, и я прошептала:
— Ванечка...
— Мама, — обрадовался он. — Это ты, мама? Правда ты? — Я выронила сотовый,
схватила его, отбрасывая со лба мокрые волосы. — Ты вернулась? — почти кричал
Ванька. — Мам, ты ко мне приедешь?
— Конечно, сыночек, — задыхаясь, ответила я. — Где ты?
— Мамочка, я живу в поселке Запрудный, это недалеко от города, ты на
машине быстро доберешься. Ты ведь сразу приедешь?
— Конечно, Ваня, конечно.
— Улица Первомайская, первый дом. Мамочка, я очень жду.
— Я уже еду, Ваня... Там кто-нибудь есть рядом?
— Нет. Мы поужинали, и тетя Варя ушла домой, а я смотрю телевизор. Мама, я
тебя встречу, ты уже собираешься?
— Я бегу, сынок...
Я металась по комнате, схватила пистолет, сунула его за пояс, расправила
футболку и бросилась из дома. Остановила первую же машину.
— Поселок Запрудный, — пролепетала я, падая на сиденье.
— Далековато, — нахмурился парень.
— Я заплачу, сколько скажете. Только быстрее, пожалуйста.
Он посмотрел на меня с сомнением и спросил:
— Случилось что?
— Да... ребенок заболел... у бабушки...
— Не переживайте, мигом домчимся, а дети иногда болеют, зачем же о плохом
думать?
Я кусала губы и смотрела в окно, а парень не жалел стареньких «Жигулей».
— Вот и ваш Запрудный, — бодро сказал он и подмигнул.
— Где-то здесь улица Первомайская, — боясь, что упаду в обморок,
пролепетала я.
— Сейчас найдем. — Он притормозил и крикнул мужчине возле колодца: — Где у
вас улица Первомайская?
— Да вот она. Какой дом нужен?
— Первый, — подала я голос.
— Это в самом конце. Большой дом, каменный, увидите.
Я сунула водителю деньги, он посмотрел и сказал растерянно:
— С ума сошли... — Я что-то ответила и тут увидела Ваньку.
Он стоял у калитки, выкрашенной синей краской, в шортах, майке, непривычно
высокий, худой, и радостно мне улыбался. Я выскочила из машины и кинулась к
нему.
— Мамочка! — закричал он и повис у меня на шее, я хотела его поднять, но
не смогла, не было сил, заплакала, уткнувшись в его волосы, а он неожиданно
серьезно сказал: — Идем, мам, тебе нельзя здесь...
— Идем, Ванюша, идем, — бестолково засуетилась я, он взял меня за руку,
толкнул калитку, и мы пошли по тропинке к дому.
— Ты теперь никуда не уедешь? — робко спросил он.
— Конечно, нет.
— Это правда твое последнее задание? — Он вроде бы не поверил, а я
ответила:
— Да, — пытаясь понять, что за задание он имел в виду.
— Честно-честно? — обрадовался он, останавливаясь и заглядывая мне в
глаза.
— Клянусь, — ответила я.
— Вот здорово. — Он зажмурился и прижался ко мне.
— Ваня, — начала я осторожно, — кто там в доме? Кто велел позвонить?
— В доме никого, я один. У папы работа, он уехал, и я пока один с тетей
Варей, это соседка, она добрая. А папа звонил сегодня, сказал, что ты вернулась
насовсем, и разрешил тебе позвонить. Он скоро придет, правда, здорово?
— Ваня... папа... — собралась я с силами, он робко улыбнулся:
— Я знаю, что он мне не настоящий папа, мой настоящий папа погиб. А дядя
Витя твой хороший друг и тоже разведчик. Надо соблюдать осторожность, чтобы все
думали, что я его сын. Я привык так его звать. В этом ведь нет ничего плохого,
правда, мама?
— Я... Ваня, видишь ли... — Я не находила нужных слов, не в силах понять,
что происходит. Ванька вновь пришел мне на помощь:
— Я, мам, все про тебя знаю. Мне дядя Витя рассказывал. И про папу тоже.
Папа погиб как герой, я могу им гордиться. Он боролся с террористами. А ты самый
лучший секретный агент, ты лучше всех, даже лучше Шварца в «Коммандос», поэтому
у тебя много врагов. Они за мной охотятся, чтобы заставить тебя сделать плохие
вещи, поэтому я должен быть очень осторожным.
— Вот оно что, — кивнула я, а Ванька сморщил нос и спросил:
— Мама, а под футболкой у тебя пистолет?
— Да... — растерялась я.
— А можно посмотреть?
— Нет, Ваня...
— Понятно. Пистолет не игрушка. Папа, то есть дядя Витя, тоже так говорит.
Когда я вырасту, буду таким, как он...
Мы поднялись на большую застекленную веранду, Ванька остановился и
спросил:
— Мам, ты правда со мной останешься? Навсегда?
— Конечно. Я же обещала. Это было последнее задание. Я теперь .. на
пенсии.
— Пенсионеры старые, вот тетя Варя, например...
— У меня же... другая работа...
— Ага...
Я села на диван, потому что ноги держали плохо, и притянула к себе Ваньку.
— Я так по тебе скучала, — прошептала я, улыбаясь, изо всех сил стараясь
не зареветь — секретные агенты, должно быть, не плачут.
— И я, мам. — Он положил голову мне на колени, погладил мою руку ладошкой,
смешно сморщив нос. — Я знаю, я уже большой, и плакать стыдно, только...
мамочка, скажи мне, пожалуйста, слова, как раньше...
Слезы катились по моим щекам крупным горохом, а я гладила волосы сына и
шептала:
— Чеширский кот, Колокольчик, Заинька мой, маленький белый зайчик...
Я услышала звук подъезжающей машины и подняла голову. Ванька тоже услышал,
вскочил и закричал радостно:
— Папа приехал! — Запнулся, вытер нос и сказал: — Дядя Витя.
А потом вприпрыжку кинулся к калитке. Я вздохнула и встала на пороге: по
тропинке, держа за руку моего сына, шел Саша.
— Привет, — сказал он мне, подходя ближе.
— Для покойника ты неплохо выглядишь, — съязвила я.
— Пора было выходить из игры, — пожал он плечами. — Я не люблю, когда мной
начинают интересоваться.
— Ты имеешь в виду Креста?
— И его тоже... — Он наклонился к Ваньке: — Ванюша, иди-ка в дом, поставь
нам чаю, а мы с мамой немного поболтаем на веранде.
— Я варенье абрикосовое достану, ладно?
— Давай.
— Что это за бред про тайных агентов? — спросила я, когда Ванька исчез в
доме.
— Должен я был как-то объяснить ребенку, почему у него другое имя. Дети
любят боевики...
— Значит, перед взрывом ты...
— Значит, — кивнул Саша, а я спросила:
— Почему? Он усмехнулся:
— Не знаю. Все было как обычно... Когда вы уехали на рынок, я спокойно
вошел в дом... потом появились гости... У меня был приказ, а войти в дом
незаметно не было никакой возможности. Я не оправдываюсь... я мог бы позвонить и
сказать, что в доме бомбы, но я этого не сделал, сидел и думал... о разном,
одним словом. И вдруг увидел Ваньку. Есть вещи, которые словами не объяснишь. Я
подозвал его, сунул в машину уже без сознания... дальше ты знаешь. Я хотел
подержать его пару дней и отвезти в город. Но идти с ним в милицию было
рискованно, а бросить посреди улицы, маленького, беспомощного, не мог. Думал,
что с ним делать. Родственников нет, значит, детдом, ну и как-то так
получилось... в общем, он стал мне сыном, которого у меня никогда не было... Бат
узнал о мальчике случайно, сначала удивился, потом понял...
— Да, я помню: он ведь хороший парень, — перебила я.
— Потом Бату стало известно, что ты жива. Мы были убеждены: ты знаешь,
куда твой муж спрятал деньги. Бат прибился к Лене Свину, чтобы быть в курсе дел,
а я решил познакомиться с тобой. Потом деньги перестали меня интересовать.
— Очень тронута. Ты болтался рядом и прикидывал, чем все это закончится?
— Можешь поверить, это было нелегко... Я... ты ведь уже догадалась?
— Несколько часов назад, когда узнала твое настоящее имя. Эта ваша манера
давать прозвища: Бат, Ключик... Бат не стал мудрить, и поэтому в его картотеке
появился Вик. До смешного просто.
— Да уж... Я... я хотел, чтобы ты знала: я не притворялся и не лгал. Я
говорил правду.
— Да пошел ты... — Я выдернула пистолет из-за пояса и сняла с
предохранителя. — Ты... ты даже не понимаешь... Там была моя мать... там... ты
их убил.
— Точно, — вздохнул он. — А потом два года был отцом твоему ребенку...
Хорошим отцом...,
— Заткнись! — крикнула я, тут послышались шаги, и Ванька позвал нас:
— Мама, папа, идите, у меня все готово!
— Давай ты убьешь меня чуть попозже, — предложил Саша. — Я ж никуда не
денусь. Не стоит портить Ваньке праздник.
Ванька показался в дверях, я торопливо убрала пистолет, покачала головой,
а потом усмехнулась:
— Сукин ты сын, герой.
Закладка в соц.сетях
