Жанр: Электронное издание
mykiller
...озвонить? — спросил Вадим, угадав мои намерения.
— Конечно. А как еще я могу узнать адрес?
— По-моему, предупреждать ее о нашем визите не очень разумно, а адрес я
узнаю.
Он взял из моих рук трубку и торопливо набрал номер. Кто-то ему ответил,
лицо Вадима мгновенно преобразилось, и он запел:
— Ниночка, мне адресок нужен. Донцова Наталья Васильевна, сколько ей лет,
не знаю, но должна быть молодой... Есть телефон, запиши... какие шашни, радость
моя, по работе надо... Сделай одолжение... Записывай, — шепнул он мне и
продиктовал адрес. Потом еще минут пять развлекал Ниночку всякими глупостями и
наконец повесил трубку. — Если человек на больничном, ему положено быть дома, —
заявил он, а Саша с усмешкой добавил:
— Хотя в такую погоду дома сидят только идиоты.
— Вот ты больной и лежишь в постели. В налоговой должны трудиться честные
люди, значит, эта Наташа глотает таблетки и смотрит телик, а не греется на
солнышке... Через пятнадцать минут проверим, это ж совсем рядом.
На машине Вадима мы добрались до нужной нам улицы за пять минут, правда,
на псиски дома времени потратили значительно больше.
— Я пойду одна, — сказала я Вадиму, когда мы остановились возле Наташиного
подъезда.
— Справишься? — спросил он.
— Конечно.
Наташа жила на втором этаже. Металлическая дверь с «глазком», звонок,
похожий на звук колокольчика. Дверь открылась, и я увидела женщину лет тридцати,
высокую, полную, с милым лицом и очень грустными глазами. Почему-то это
произвело впечатление. Совсем не такого человека ожидала я увидеть, а нечто
длинноногое, юное, с глазами без выражения. Вот так раз .. выходит, я своего
мужа недооценивала.
— Здравствуйте, — сказала я и попыталась улыбнуться. Если женщина
произвела на меня впечатление, то впечатление от моего появления и описать
трудно: она буквально остолбенела, шепнула:
— Господи. — Прижав руку к груди и наконец собравшись с силами,
произнесла: — Это вы?
Стало ясно: в отличие от меня, ранее не подозревавшей о ее существовании,
ей о моем было известно, более того, она знала, как я выгляжу. Может, Димка ей
фотографии показывал? А почему бы и нет?
— Это я, — пришлось согласиться мне и даже кивнуть: — Можно войти?
— Конечно... проходите. — Она распахнула дверь пошире и посторонилась,
пропуская меня в прихожую. Я сбросила кроссовки и повернулась к ней.
— Куда?
— В комнату., проходите, пожалуйста. Извините, я никак не приду в себя. Я
ведь... вы... вас ведь... извините.
— Ну да, — помогла я ей немного. — Меня похоронили, и вы даже поставили на
моей могиле памятник. То есть на нашей.
— Так вы живы? — В себя она приходить не спешила.
— Конечно. Согласитесь, на привидение я совсем не похожа.
— Да... — Она продолжала стоять в дверях комнаты и так смотрела на меня,
что я начала хмуриться. Огляделась и присвистнула:
— У вас неплохая квартира. Одна живете?
— Да. — Наташа кивнула. — Квартиру купил Дима, если вы это имеете в виду,
мебель и все остальное — тоже он...
— Если честно, мне на это наплевать.
— Я знаю, — сказала она и села в кресло. — Дима много о вас рассказывал.
Он вас очень любил.
— Он вам рассказывал, как меня любил? — поинтересовалась я, женщина
неожиданно заплакала, а мне стало стыдно: не заслуживала она того, чтобы я с ней
так разговаривала.
— Он вас очень любил, — повторила она. — И был несчастлив. Извините, что я
говорю вам это. Он считал, что вы его не понимаете и не хотите понять. Вы его не
ценили, ни его самого, ни того, что он для вас делал.
— Я оценила. С опозданием. Когда дом на моих глазах превратился в
головешки.
— Как вы выжили? — наконец-то спросила она.
— Я была в погребе. Он довольно далеко от дома. А потом сбежала, потому
что испугалась. И пряталась два года.
— Господи... — Она закрыла глаза ладонью, быстро справилась с собой,
вытерла слезы, высморкалась и сказала очень просто: — У меня есть деньги,
довольно приличная сумма. Кое-что я потратила: похороны, памятник, я вам все
подробно распишу. Это Димины деньги, то есть теперь ваши, я их никогда не
хотела, просто не могла отказаться, он бы обиделся. Он очень обижался на вас,
считал идеалисткой, злился, твердил: «Представляешь, деньги ей не нужны...»
— Они мне в самом деле не нужны, — сказала я. — За памятник и прочее
спасибо. Но я пришла не за этим. Помогите мне.
Она посмотрела с удивлением, пожала плечами и тихо ответила:
— Конечно. А что я должна сделать? Я показала ей фотографию Ваньки.
— Это мой сын. Фотография сделана несколько месяцев назад.
— Я знаю, — обрадовалась она. — Я видела ее в газете. Все никак не могла
успокоиться, позвонила Сереже и показала ему
— Сереже?
— Да. Сергею Федоровичу, вы ведь знаете его, правда?
— Конечно. Сергей Федорович Извеков, глава фирмы «Астор», хозяин моего
мужа.
— Он бы очень обиделся за такие слова, они с Димой были друзьями.
— В самом деле? Я считала, что у них сугубо деловые отношения.
— Нет-нет, они дружили. И Сережа очень переживал... поддерживал меня. Если
бы не он... вспомнить страшно.
— Как Сережа воспринял появление фотографии? — спросила я.
— Сказал, что мальчик действительно похож на Ванечку, но это сходство и
ничего больше... ребенка зовут Слава, и вообще чудес не бывает.
— Бывают. Я жива, очень надеюсь, что жив мой сын, и вполне возможно, жив
еще один человек. Скажите, Наташа, за эти два года не происходило ничего
странного? Вам никто не звонил, не делал подарки, что-нибудь неожиданное: цветы
под дверью и так далее...
— Нет, — удивилась она. Меня это не огорчило, Димка не дурак и вполне мог
отказаться от любимой женщины во имя еще более любимых денег.
Наташа посмотрела на меня внимательно и вдруг спросила:
— Вы думаете, Дима жив?
— Думаю, — ответила я. — Мой сын жив, он живет с человеком, которого
называет папой, ребенок осторожен, точно боится выдать страшную тайну.
— Но это невозможно, — покачала головой Наташа. — Дима погиб.
— Я тоже погибла, — усмехнулась я.
— Нет. Видите ли... Я не могла поверить в то, что случилось, я просто...
извините... Я так любила его... и вдруг. Экспертизу проводил мой родственник
Марк Захарович Фирсов, и я... Мне было бы легче, если бы оставалась надежда,
хотя какая там надежда... Извините, я очень путано говорю... Марк Захарович
объяснил мне, что все зависело от того, где человек находился во время взрыва,
от человека могло вовсе ничего не остаться... А вот Диму определили сразу, он
лучше всех... сохранился. Обручальное кольцо с монограммой, оно у меня, и...
зубы. Он все лето мучился зубами, часто ездил в платную больницу... в общем,
особых проблем опознание не вызвало... Дима погиб. Никаких сомнений мне не
оставили.
То, как сказала она это, произвело впечатление. Господи, где мой сын? Что,
если фотография — злая шутка судьбы и ребенок просто похож на моего Ваньку?
Поняв мой взгляд, Наташа торопливо продолжила:
— О Ванечке ничего достоверного, как и о вас и еще двух женщинах — ваших
подругах... изувеченные останки, которые совершенно невозможно... — Она
беззвучно заплакала, слезы катились по щекам, крупные, как горох, и капали с
подбородка.
— Извините, — сказала я.
— За что? — Она слабо улыбнулась, а потом спросила: — Вы ведь его не
любили, да?
— Кого?
— Диму...
— Странный вопрос. Он был моим мужем.
— Конечно, — кивнула она. — Но вы... как бы это сказать, не видели его,
что ли, а ведь он был необыкновенным человеком.
— Может быть. А я совершенно обыкновенной. И не заводила любовника, чтобы
рассказывать ему о своей любви к мужу, наверное, в этом моя ошибка.
— Не говорите так...
— Если бы я в тот первый раз развелась с ним, никто бы не погиб, и мой
сын...
— Вы не должны так говорить, вам не в чем его упрекать.
— В самом деле? — удивилась я. — Он свихнулся на деньгах, он затеял
опасную игру, и в результате погибли все, кто был мне дорог. Может, мне стоит
сказать ему «спасибо»?
— Он ничего не затевал, — испуганно возразила Наташа — Я читала газеты,
это все досужие вымыслы очень непорядочных людей. Вы не понимали Диму, для него
деньги значили немного, то есть деньги как таковые... Он был гений и знал это, и
ему хотелось, чтобы люди, с которыми он имеет дело, это понимали...
— А я не понимала... Очень жаль, но дом взорвала не я. Кто еще не понимал,
что он гений?
— Нет-нет, он... я не знаю, как могло произойти такое и кто в этом
виноват. Но Дима не был вором, ему это просто не нужно было... я не могу
объяснить...
— Вы когда-нибудь слышали о Севе Кресте? — спросила я.
— От Димы — нет. Я прочитала в газетах. Но ведь его не арестовали, значит,
этот Крест не убивал...
— Спятил он, что ли? — искренне удивилась я. — Для этого есть совершенно
другие люди... Мой муж каким-то образом увел у Севы крупную сумму денег, а тот
расплатился на свой манер.
— Нет, — твердо заявила Наташа. — Дима ничего не крал. Думать о нем так
подло и глупо...
— Приношу свои извинения. Очень возможно, что он не залезал рукой в чужой
карман. А как вам такая версия: наш компьютерный гений присваивает дискету с
чрезвычайно важными для Креста материалами...
— О господи, но ведь это была шутка, — с изумлением заявила Наташа, а я,
кажется, открыла рот.
— Что это было? — смогла я произнести через некоторое время.
— Это была шутка, — убежденно сказала она, как будто даже разозлившись на
мою бестолковость.
— И как же он намеревался пошутить?
— Он не намеревался, это вообще была пустая болтовня... я все прекрасно
помню. Они сидели здесь с Сережей, вот на этом диване... — Он посещал вас с
друзьями? — не удержалась я.
— Иногда... очень редко. Это был мой день рождения, и я все отлично
запомнила... — «Я свой тоже», — хотелось сказать мне, но я промолчала. — Дима
заехал меня поздравить вместе с Сережей, немного выпили, а потом мужчины начали
болтать о делах, как это обычно бывает. И вот тогда Дима сказал: «Эти психи
недооценивают технический прогресс, они даже не понимают, насколько от нас
зависят. От обыкновенной дискеты, к примеру. В понедельник им понадобятся
деньги, а они не получат ни копейки, если дискеты вдруг не окажется». Сказал
что-то в таком духе, а потом еще добавил, что его должны на руках носить или по
крайней мере прибавить жалованье.
— Вот ему и прибавили...
— Он не крал этих денег, — неожиданно резко перебила Наталья. Лицо ее
пылало, глаза горели, сейчас она совсем не походила на тихую ласковую женщину,
скорее уж на разгневанную фурию.
— Откуда вы знаете, что он не решился попробовать: взял и спрятал дискету,
а взамен потребовал денег?
— Чепуха, они просто валяли дурака, сидя за бутылкой. Это Сережа сказал:
«Можно их осчастливить, потребовать деньги, деваться им некуда, они заплатят,
если они не рассчитаются в понедельник, неприятностей у них будет выше крыши...»
— «Точно, — возразил Дима. — А потом неприятности будут у нас. Так что затея
никуда не годится, хотя очень хочется проучить этих придурков».
— А что на это ответил Сережа?
— Ничего. Просто кивнул.
— Когда состоялся этот разговор?
— В четверг, накануне гибели.
— А когда Димка погиб, вам не пришло в голову, что его смерть как-то
связана с этой «шуткой»?
— Нет. Я точно знаю, что это была шутка, просто ни к
чему не обязывающая болтовня за рюмкой водки. Потом Сережа объяснил, что
все это подстроено конкурентами, Диму ложно обвинили... У Сережи тоже были
неприятности.
— Какие?
— Ну... он не сказал. Видимо, что-то связанное с его таинственными
хозяевами. Он очень переживал, часто навещал меня, расспрашивал, не говорил ли
мне Дима о каких-то угрозах в свой адрес, возможных врагах.
— А он говорил?
— Нет. Все произошедшее было как... гром среди ясного неба...
— Значит, Извеков продолжал навещать вас?
— Да... сначала бывал почти каждый день, и он, и Володя Шохин. Знаете,
надо было с кем-то поговорить или просто помолчать вместе. Потом виделись все
реже и реже... Володя не появлялся больше года, а Сережа недавно заезжал.
Спрашивал, как дела, какие новости... Господи, какие у меня новости? — Она
горестно посмотрела на меня и вдруг сказала: — Я так рада, что вы живы, так
рада... Хоть кто-то жив...
— А кроме Володи и Сергея, кто-нибудь задавал вам вопросы о Димке?
— Нет. Никто ведь о нас не знал. Мы нигде не показывались вместе,
встречались у меня... извините.
— Не извиняйтесь, я переживу... Значит, вы абсолютно уверены, что Димка
никаких денег не брал? А что, если желание показать придуркам, какой он гений,
пересилило осторожность?
— Нет, — резко ответила Наташа и закусила губу, а через некоторое время
добавила виновато: — Тут вот еще что... Дима был у меня в воскресенье, рано
утром, в день гибели... Он ездил за цветами для вас и заглянул ко мне, цветочный
магазин на углу, вы, должно быть, заметили... Мы вместе позавтракали, я уж не
помню, как об этом зашел разговор, но он сказал с некоторой обидой, что держит
всех этих типов за... в общем, выразился грубо. Я испугалась и сказала: «Ты ведь
этого не сделаешь?», а он ответил: «Ты с ума сошла, конечно, нет, это верный
способ умереть молодым». Он даже обиделся на то, что я могла подумать такое...
Поймите, это была шутка и ничего больше...
— А через несколько часов его убили...
— Да. Но вовсе не потому, что он украл деньги, причина в другом, и я ее не
знаю...
Я посидела, подумала немного, а потом сказала:
— А я, кажется, знаю. Точнее, догадываюсь. У меня есть еще вопросы. Вы
слышали фамилию Старосельцев? Старосельцев Леонид Сергеевич?
— Нет, — пожала плечами Наташа.
— Подумайте как следует, он адвокат, у него смешная кличка Свин...
— Адвокат? Ах, ну да, конечно. Это он помогал Коле, когда с ним случилось
несчастье.
— Коле?
— Да. Шофер Извекова. Он сбил женщину на дороге, она умерла. Коля не был
виноват, но все равно ему здорово досталось. У него раньше были неприятности с
законом, кажется, он даже сидел в тюрьме... Точно не скажу.
«Ну вот, Коля на «Ауди», о котором рассказывала Эльвира, нашелся».
— А как фамилия этого Коли?
— Кремнев, кажется, да... Кремнев. «Убитый мною в дачном домике парень
носил ту же фамилию... Боже ты мой, как все просто...»
— Вот что, вы ведь сейчас на больничном?
— Да, — неуверенно ответила Наташа, наверное, пытаясь понять, почему меня
это заинтересовало.
— Отлично. Поедете со мной.
— Куда? — изумилась она.
— Поживете у друзей. Боюсь, что оставаться дома для вас небезопасно,
особенно после моего посещения. Очень возможно, что за вами присматривают и о
том, что я была у вас в гостях, быстро узнают.
— Кто узнает?
— Наташа, Володю Шохина на моих глазах сбила машина. Погибли еще несколько
человек. Кто-то очень не хочет, чтобы всплыла эта старая история.
— Я ничего не понимаю, — рассердилась она.
— Я вам потом объясню, сейчас на это нет времени. Одевайтесь.
Несколько минут она смотрела на меня широко раскрытыми глазами и наконец
пролепетала:
— Вы кого-то подозреваете?
— Еще бы... Мои догадки следует проверить. А ваша жизнь в опасности. Я не
шучу. Есть у вас родственники, к которым вы могли бы поехать?
— Да, сестра в Москве... Но мне нужно к врачу...
— Что-нибудь придумаем.
Собралась она очень быстро, правда, заметно нервничала, а я слонялась по
комнате, ожидая ее, и тут увидела в вазе на журнальном столике Димкины визитные
карточки. Три штуки.
— Я их храню, — заметив их у меня в руках, сказала Наташа, словно
извиняясь.
— Если не возражаете, я возьму одну.
— Конечно.
Вадим, увидев Наталью, удивился.
— Ее нужно отправить в Москву, — сказала я.
— Удалось что-то узнать? — спросил Вадим.
— Еще бы...
— Что узнать? — растерялась Наташа.
— Вы слышали, как пошутил мой муж, — усмехнулась я. — Эта шутка стоила
четырнадцати жизней. Нашелся некто, еще более шутливый, и реализовал ее, а
теперь он очень не хочет, чтобы кое-кто об этом узнал. Например, Сева Крест.
Этот шутник окончательно спятил и убивает всех подряд. Это просто чудо, что
Наташа до сих пор жива. Разыскивая меня, Леня допустил ошибку: он привлек к
этому ребят Мухача. От них информация просочилась в фирму «Астор». Мое появление
в городе не осталось незамеченным, Извеков в отличие от Лени Свина рисковать не
решился. Мухач — человек Севы Креста, и у того мог возникнуть вполне
обоснованный интерес. Шофер Извекова, видимо ранее судимый, собрал команду из
бывших дружков. Один раз он уже пришел на помощь своему хозяину, когда послал
человека ко мне на дачу. Думаю, человек этот был его братом, по крайней мере,
фамилия у них одна...
— Двоюродный, — кивнул Вадим. — Я только что узнал об этом.
А я продолжила:
— Наташа, увидев фотографию моего сына в газете, позвонила Извекову. Этот
разговор могла подслушать Светлана. Она сама или кто-то по ее просьбе встретился
с корреспондентом газеты, а фото отправили Лене Свину: найти меня Светлана без
чужой помощи не могла, грязную работу должен был выполнить ее любовник. Извекова
очень беспокоило присутствие Бата рядом с Леней, он знал, что Бат длительное
время работал на Севу Креста, и решил, что Сева заинтересовался этим делом.
Поэтому страшно перепугался. Очень возможно, что его первой жертвой стал
Здоровячок в моем номере и кудринские ребята вовсе ни при чем, а гостиницу
покинули, потому что обнаружили в номере труп и не стали рисковать. Лене Свину
тоже не повезло. Он ждал помощи, а дождался убийц. Думаю, Бат что-то видел в ту
ночь, пытался разобраться в ситуации и поплатился за это жизнью.
— Что вы такое говорите? — пролепетала Наташа, а я спросила:
— Вадим, где я могу найти Севу Креста?
— Кого? — поперхнулся он, мы уже выезжали на проспект Мира.
— Ты же слышал, — нахмурилась я.
— Слышал, но не поверил... Ты что, всерьез думаешь, что к Севе можно вот
так запросто заглянуть на огонек?
— Я спросила: где его можно найти?
— Дома, наверное. Только его адрес мне неизвестен, так же как номер
телефона.
— А что известно?
— Черт возьми, ты серьезно?
— Чрезвычайно. Я собираюсь вернуть человеку его деньги. В обмен на сына.
Чем не повод для встречи?
— Он бывает в ресторане «Альянс», это в центре, рядом с картинной
галереей.
— Очень хорошо. Высади меня здесь.
— Не пойдет, — заявил он серьезно. — Я обещал Сашке.
— Я помню. Отправь Наташу в Москву, а за меня беспокоиться не стоит: вряд
ли Крест сейчас в ресторане. Я оставлю для него сообщение, только и всего.
Подойду к администратору и попрошу передать... Хорошо?
— Сашка мне голову оторвет.
— К тому моменту, когда вы с ним встретитесь, я уже буду пить с Сашкой чай
на кухне, и твоя голова не пострадает.
Он остановил машину, я кивком простилась с Наташей и зашагала в сторону
картинной галереи. До нее было минут пятнадцать ходьбы, примерно столько же
времени мне потребуется, чтобы продумать ситуацию.
В киоске я купила авторучку и на Димкиной визитке написала номер сотового,
который таскала с собой. Вскоре оказалась возле ресторана.
Швейцар выглядел сонным, зал пустовал, а администратор, молодой парень в
костюме и с бабочкой, скучал за столом в углу. Я улыбнулась пошире и спросила
доверчиво:
— Вы не могли бы мне помочь?
— Какая проблема? — живо отозвался он и тоже улыбнулся, из чего я
заключила, что ему по душе светлоглазые блондинки.
— Мне нужно увидеться с Севой Крестом, — раздвинув рот до ушей, порадовала
я его. Улыбка мгновенно сползла с лица парня.
— Я не знаю никакого Севу...
— Возможно, но он время от времени сюда заезжает. У меня к вам просьба,
передайте ему вот это. — Я выложила на стол визитку. — Визитка моего мужа, они с
Севой были когда-то большими друзьями. Это ведь нетрудно, правда? Просто
передать.
Он повертел ее в руке, а я продолжала улыбаться.
— Я понятия не имею... — нахмурился парень, но я уже не слушала.
— У меня для Севы хорошая новость, — засмеялась я и пошла, пока парень не
передумал и не заартачился по-настоящему.
Выйдя из ресторана, я остановила такси и вскоре была уже на квартире Бата.
Саша читал книгу, устроившись в кресле.
— Где Вадим? — слегка удивился он. Пришлось рассказать ему о своих
подозрениях. — И с этим ты хочешь идти к Кресту?
— А как еще я могу вернуть сына?
— О господи, да ты спятила...
— Успокойся, возможно, он не клюнет... Очень жаль, если так, потому что
это мой единственный шанс.
— Вовсе нет...
— Ты хочешь найти эти деньги? — нахмурилась я.
— Это мы уже обсуждали, плевать я хотел на деньги, но то, что ты
задумала... А если ты ошибаешься и ребенок...
— Все, — не очень вежливо перебила я. — Я уже решила и отступать не
намерена. Следующий шаг за Крестом.
— Хорошо, — усмехнулся Саша. — Я вижу, у тебя врожденная страсть к
авантюрам.
— У меня страсть к тихой семейной жизни. Возможно, моя идея полное дерьмо,
предложи свою.
— Пожалуйста, дай мне несколько дней, и я разберусь со всем этим посвоему.
И ради бога, не суй свою голову в петлю.
— Отличная идея, только боюсь, что нескольких дней у меня уже нет.
Мы препирались в таком духе еще с полчаса, потом вернулся Вадим и тоже
принял участие в дискуссии. Я потеряла интерес к разговору, устроилась в кресле
и смотрела в окно, Саша зло крикнул:
— Ты меня слушаешь?! — А Вадим, махнув рукой, ушел в кухню. Мы смогли
перекусить в относительно спокойной обстановке, но, когда я мыла посуду, прения
возобновились.
Неизвестно, сколько бы еще они продолжались, но тут раздался звонок
сотового, мы замерли, мужчины, как по команде, переглянулись, а я ответила:
—Да?
— Приезжай в ресторан, — услышала я низкий с хрипотцой голос, и связь
прервалась.
— Что? — спросил Саша, нервно покусывая губу.
— Крест клюнул, — удовлетворенно сообщила я и даже попробовала улыбнуться.
— Вот черт. — Никакой радости в лицах мужчин я не отметила. — Во сколько
он тебя ждет? — Саша торопливо одевался и продолжал хмуриться
— По-моему, сейчас.
— Хорошо, едем. Вадим, ты готов?
— А я всегда готов, — флегматично ответил тот.
— Не думаю, что Крест желает видеть вас своими гостями, — попыталась я
внести ясность.
— Одна ты никуда не пойдешь, — отрезал Саша, стало ясно: так оно и будет.
Я вздохнула, села в кресло и уставилась на него.
— Послушай, герой. Я хочу с ним поговорить. Исключительно вежливо и с
большим почтением, а также с желанием вернуть ему деньги. Он ведь не псих, нет?
Тогда с какой стати ему затевать военные действия? Если мы пойдем втроем,
наживем неприятности, а разговора не получится. Я тебя очень прошу, дай мне
сделать это по-своему. Минуты три царило молчание, мы с Вадимом смотрели на
Сашу, а он на свои ботинки. Наконец кивнул и сказал, едва сдерживаясь:
— Хорошо Мы будем ждать в машине.
— Отлично, — поднялась я, сообразив, что больших уступок все равно не
добьюсь.
Мужчины направились к двери, а я задержалась на мгновение, чтобы
прихватить фотографию Саши в обнимку с Батом и Вадимом. В своем бумажнике он ее
почему-то не оставил, а вернул на прежнее место. Я сунула фото в карман джинсов
и заторопилась вслед за мужчинами.
На стоянке перед рестораном красовались с десяток машин, одна другой
дороже. Заезжать туда мы не стали, во-первых, из соображения безопасности, вовторых,
чтобы не портить людям вид. Я отдала свой пистолет Саше, кашлянула и
сказала:
— Что ж, пойду...
— Я тебя очень прошу, оставь свои шуточки. Крест совершенно не тот
человек, с которым стоит шутить.
— Я ведь сказала: вежливость и почтение. Пожелай мне удачи.
— Если через полчаса ты не вернешься...
— Тихо, тихо, герой, — засмеялась я. — Надо иметь терпение.
Я вышла из машины и не спеша отправилась к ресторану. Уже возле двери
вдруг подумала, что швейцар меня не пустит. Судя по машинам, дамы здесь щеголяют
в бриллиантах, а я в джинсах и футболке. Куртку я оставила в машине, чтобы у
ребят Креста было меньше работы: в моем наряде оружие спрятать трудно. Однако
швейцар одарил меня приветливой улыбкой и даже изобразил на лице удовольствие
при виде моей особы, из чего я заключила, что нравы здесь весьма демократичные.
Оказавшись в холле, я огляделась, пытаясь решить, в какую сторону
направиться. Из бокового коридора показался парень примерно моего возраста, и я
поморщилась: «Черт, как мне величать Севу Креста? Сева — не годится, мы ж с ним
вместе водку не пили, а Крест — звучит без особого уважения». Пока я над этим
размышляла, парень подошел, посмотрел на меня и спросил:
— Ты визитку оставляла?
—Я.
— Пошли.
Парень повел меня коридором в сторону от зала ресторана, и я запечалилась:
встреча на глазах многочисленных граждан была для меня предпочтительнее.
Миновав коридор, мы по резной лестнице поднялись на второй этаж, здесь
тоже был холл, из него вели четыре двери, возле одной парень притормозил и, ни
слова не говоря, обыскал меня. Пока он хлопал ладонями по моим ногам с
чрезмерным старанием, я не удержалась и показала ему язык. Заметно расстроившись
от того, что не обнаружил ничего подозрительного, охранник выпрямился и
почтительно постучал.
— Да, — хрипло ответили ему, парень распахнул дверь, пропуская меня
вперед, и тут же ее закрыл, сам оставшись в холле. А я вздохнула и сказала:
— Здравствуйте.
Комната была небольшой, отделана богато, впрочем, без особого вкуса (хотя,
конечно, о вкусах не спорят). В центре стоял круглый стол с кружевной скатертью,
а за столом сидел мужчина лет сорока пяти и лениво жевал, не поднимая глаз от
тарелки. На приветствие не ответил, мое присутствие вроде бы вообще осталось
незамеченным. Вспомнив о хорошем воспитании, я решила дать возможность человеку
спокойно поесть: кашлять, шаркать и намекать другими способами о своем
существовании не стала, прислонилась спиной к стене и ждала, когда он набьет
желудок.
Сева Крест производил странное впечатление. Одет более чем скромно,
видавший виды пиджак в клетку и черная рубашка, три верхние пуговицы
расстегнуты. Ни кольца с бриллиантом, ни цепочки, на левой руке часы, кожаный
ремешок успел поистрепаться. В лице, широком, простом, с носом-картофелиной, не
было и намека на опасность, он здорово походил на деревенского мужика с
колхозного рынка.
Крест поднял на меня глаза, и сходство усилилось: глаза маленькие, глубоко
посаженные и хитрющие. Забавно, но Сева мне нравился.
— Н
...Закладка в соц.сетях
