Жанр: Электронное издание
dogwork
...ам поприсутствовать. Григорий
говорит,
что недавно узнал: Рудин со своей командой каждое воскресенье зачем-то на
промзону
шастают. Улавливаешь? Какого черта им там надо - ума не приложу. Если только...
Угу,
угу... В общем, ладно - может, Григорий и темнит, но информация очень даже
своевременная. Давай поработай маленько во благо общего дела...
Глава 7
- Кош? Это Мамон.
-Ага.
- Он здесь. Откуда-то взялся - я не заметил. Зашел во двор школы.
Остальные его
пацаны тоже там.
- Ага. Секи. Звони. - Щелчок по клавише отключения и тут же "отеческий"
разнос
- уже не в телефон: -
Куда ты, баклан? У тебя ж шеш-беш было! Ты думаешь, я базарю, так не секу
за тобой?
А ну перехаживай...
Андрей Александрович Кошель - вор в законе и один из лидеров так
называемого
Первого альянса - сидел во дворе своей усадьбы, в удобной незатейливой беседке,
играл в
нарды с приближенным Ромой, пил чай вприкуску и заодно осуществлял контроль за
организацией наблюдения. Не то чтобы Вору некому поручить такое несложное на
первый
взгляд дело - порученцев было хоть отбавляй. Дело в том, что Кошель, несмотря на
внешние атрибуты "нового русского", которыми утром его справедливо попрекнул
банкир, в
душе оставался самим собой - вором старой формации, прошедшим суровую школу
жизни
и ни на секунду не забывающим, кто является главным гарантом его личной
безопасности. А
главным гарантом личной безопасности - прописная истина - являешься ты сам. То
обстоятельство, что волею случая ты вознесся очень высоко для своего круга,
имеешь
мощный криминальный статус и целую кучу друзей-приятелей под стать себе, не
имеет
особого значения, когда вопрос касается лично твоей жизни или смерти.
Вредоносный
снайпер, которого нужно выследить, пришел за жизнями членов Первого альянса - а
значит, и за жизнью Вора. И не важно, что он начал не с того бока, - вполне
возможно, что
тут кроется какая-то хитрая уловка...
- Кош? Это Мамон.
- Ага.
- Они сели в "уазик" - все втроем, взяли трех кабыздохов и порулили по
шоссе в
сторону пригорода. Че делать?
- Езжайте за ними. Только аккуратно - попадитесь, яйца оторву. Секите.
Звоните...
Спустя сорок минут вновь последовал доклад.
- Кош? Это Мамон.
-Ага.
- Они свернули на промку. Там далеко видно - если попремся за ними, можем
попалиться.
- Угу... Ну секите за ними издали. Не отключайся, говори, что видишь.
Спустя несколько минут Мамон сообщил:
- Кош, заехали в кусты, сечем. Они подкатили к какой-то хибаре, встали.
Отсюда еле
видно. Ближе стремно подъезжать - их кабыздохи могут учуять. Тачка пока стоит на
месте,
сами в хибару зашли.
- Стойте на месте. Я щас звякну кое-куда, потом буду на приеме. Звоните.
Отключившись, Кошель быстро набрал номер второго наблюдательного поста,
выставленного неподалеку от усадьбы Толхаева.
- Это Эдик? Ага. Как?
- Ништяк, - ответил Эдик. - Тачка во дворе, сам никуда не выходит. Ништяк,
короче.
- Ништяк. Секите. Если че - моментом звякнете. Набрав еще один номер.
Кошель
буркнул, не спрашивая, кто взял трубку:
- Слышь, Димон, давай бригаду мм... в двенадцать рыл - хватит, с
"калашами" ...
Чего? На хер они мне здесь? Пусть у тебя сидят - ждите. И напомни Констан-тинычу
с
Вальком - я в принципе предупредил их, один хер - сегодня никаких дел. Пусть
сидят с
пацанами, ждут команды. Все делай...
Положив телефон на стол, Вор довольно потер ладони, и крикнул, чтобы
принесли еще
чаю.
- Чует моя печенка - неспроста они на промку поперлись, - подмигнул он
приближенному Роме. - Блядь буду - жди какого-нибудь шухера! Я про этого Пса
слыхал
- "отморозок" еще тот. Но посмотрим, как они с "мелкашками" супротив "калашей",
посмотрим...
...По дороге от школы к промзоне Рудин дремал, свесив голову на грудь,
иногда,
встрепенувшись, сладко зевал и лучезарно улыбался своим мыслям.
- Получилось? - поинтересовался мрачный Ваня Соловей, сидевший за рулем.
- В смысле? - не разлепляя век, буркнул Рудин.
- С Алисой.
- Не лезь, куда не просят, - отрезал Рудин. - Табу.
- Спросить нельзя, - обиделся Соловей. - Друг называется.
- Светлая. И чистая, - серьезно пояснил сидевший на заднем сиденье в
окружении
четвероногих Масло. - Раз табу - все ясно, запросто можно в дыню схлопотать за
дурные
вопросы. А мог бы и не интересоваться - смотри какой довольный. Как кобель после
ударной вязки. Че тут непонятно...
- Лица берегите, фимозы, - посоветовал Рудин, опять же не разлепляя век. -
С
языками дружите. Этот маленький комочек плоти зачастую приносит неприятности
всему
могучему организму. Особенно двум большим кускам мяса, которые в обиходе
именуются
"жопа".
- Ясно, - констатировал Масло. - Очередной припадок словоблудия. Признак
состоявшейся накануне наиударнейшей "вязки". Этакой огромадной "вязищи"... Всевсе,
уже молчу...
Вскрыв тайник и обнаружив подмену, Рудин сильно не удивился.
Принадлежность
"зубра" вычислять не понадобилось - он неоднократно видел его у Толхаева и сразу
же
связал с событиями прошлого воскресенья. Несколько насторожило другое:
отсутствие
рудинского "ИЖа" и тот факт, что Толхаеву удалось обнаружить тайник. Следил, что
ли? Ну
ладно, пусть следил... Но для чего ему "ИЖ"?
- Тут, хлопцы, дядя Гриша балуется, - Рудин счел нужным прояснить ситуацию
соратникам, не вдаваясь в подробности, поскольку, обнаружив подмену, они от
удивления
разинули рты и принялись активно озираться по сторонам в поисках гипотетических
врагов
- сработал непреходящий армейский инстинкт. - Никаких врагов... Однако даже и не
знаю, за каким чертом ему мой "ИЖ" занадобился, и вообще - как он нащупал наше
местечко... Финтит чего-то...
- Это тоже его? - Ваня Соловей потащил из дальнего угла схрона
целлофановый
пакет, развернул и достал из него сотовый телефон, к которому скотчем была
прикреплена
записка.
Рудин взял листок, на котором ровными печатными буквами было выведено:
"Возьми.
До четырех утра не включай. От четырех до шести утра будь на приеме - позвоню и
все
расскажу. Григорий".
- Ниче не понял, - буркнул Соловей. - Он в последнее время часто бухает?
- А и не надо ничего понимать, - легкомысленно отозвался Рудин, пряча
телефон в
карман и поджигая записку. - Сказано - от четырех до шести, значит, так и будет.
Тогда
все и узнаем - зачем раньше времени мучиться в догадках?
- А ты его почерк знаешь? - неожиданно поинтересовался Масло.
- Приблизительно, - ответил Рудин. - Видел, как он пишет... А что?
- А вдруг это подстава? - осторожно предположил Масло. - Если кто-то
другой
записку накатал, карабин подсунул, "ИЖ" стырил...
- Стырил телефон у Григория, стырил "зубр" из его сейфа, самого Гришу
шлепнул и
теперь плетет против нас козни, - живо подхватил Рудин, издевательски погладив
соратника по бритой голове. - Ты, наверно, детективов обчитался, боец. Ага? Нет,
если ты
мне, дураку, доходчиво объяснишь, за каким хером мы кому-то понадобились, чтобы
против
нас козни плести, я тут же затрепещу, проникнусь и убегу отсюда подальше к
чертовой
матери. Ну?
- Черт его знает, - после минутного размышления пожал плечами Масло. -
Оно,
конечно, - кому мы нужны... Только не нравится мне все это... - тут Масло быстро
раскидал карабин, посмотрел ствол на просвет и многозначительно подмигнул
Рудину: -
Кстати, карабин стреляный, смотри - ствол в копоти. Минимум два раза с него
шмальнули... А?
- Пиши рапорт - уволим, - скучным голосом ответил Рудин, он прекрасно
знал,
когда этот самый карабин "стрелянный", при каких обстоятельствах. - Вот и
возьми,
почисти его - времени навалом до темноты. Дядя Гриша тебе спасибо скажет...
Соратники разобрали оружие и принялись готовиться к предстоящей ночной
работе.
Рудин взял резервный "ИЖ" - необходимо было подготовить его к ратному труду,
пристрелять, пока светло, выверить оптику. Легкое чувство досады на секунду
возобладало
над благодушием - угораздило же Толхаева взять именно его "ИЖ"! Как любой воин,
Рудин не любил, когда пользовались его оружием, - побывав в посторонних руках,
оно
становилось ЧУЖИМ. В мирное время это не так важно, а на войне... на войне от
таких
мелочей иногда зависит твоя жизнь.
- В маразм впал - так определил Рудин поведение шефа после недолгих
размышлений. - Состояние благостной эйфории, вызванное встречей с Алисой,
довлело над
всеми остальными мелочными проявлениями эмоционального плана. - Вот толкну твой
карабин налево, тогда попрыгаешь. Одна инкрустация чего стоит...
Неспешно приводя в порядок амуницию, Рудин отвлеченно рассуждал о разных
мелочах, иногда озаряясь широкой улыбкой при воспоминании о событиях в Алисиной
квартире. "Алиса... Ах, Алиса - что в тебе такого?"
- "Ах, Алиса, как бы нам встретиться, как поболтать обо всем..." -
расчувствовавшись, замурлыкал Серега - выпал из обстановки.
Соратники многозначительно переглянулись и синхронно крякнули - случайно
получилось, не умышленно. Рудин отреагировал на кряк - заткнулся, но продолжал
рассеянно улыбаться, иногда трогая кончик носа вымазанными в ружейной смазке
пальцами.
В том, что Толхаев замочил двух уголовников, Рудин, дитя войны, никакого
криминала
не видел. Григорий просто так ничего не делает - если уж он пошел на "острую"
акцию,
значит, эти двое угрожали его жизни. Стало понятно, почему так рассеян и мрачен
Толхаев
был в прошлое воскресенье, когда Ингрид "опознала" уголовников. Григорий просто
не
хотел, чтобы эти бандиты попали в руки Саранова и Улюма и начали колоться. Все
становилось на свои места...
- Все, хлопцы, пошли работать, - скомандовал Рудин, когда стемнело. - Все
по
номерам, как обычно, только... - Тут какое-то смутное беспокойство исподволь,
все же
проклюнулось в напоенной Эросом душе сурового воина. - Только давайте так - все
рядом. Не разбредаться. Мало ли чего...
... В двадцать минут первого Григорий Васильевич достал из зарядного
устройства
аккумулятор, вставил его в ночной прибор, прибор уложил в небольшую сумку, туда
же
бросил плоскую фляжку с текилой и, открыв металлический шкаф, с минуту
размышлял,
поглаживая тускло блестевшую сталь лежавшего на нижней полке "АПСа" . Этот вид
вооружения был совершенно неуместен в охотничьем арсенале - даже самый отчаянный
поклонник Артемиды не рискнул бы использовать его в деле умерщвления живности.
Пистолет Толхаеву подарил лет пять назад отставной полковник ГРУ - в процессе
вдумчивой пьянки, когда дело дошло до братания и закономерного "ты меня
уважаешь?!".
Григорий Васильевич частенько разбирал его, собирал, взвешивал в руке, целясь в
различные предметы, и периодически снаряжал магазин патронами, чтобы пружина не
утратила упругость.
- Надо поработать, братишка, - обратился Толхаев к пистолету и, снарядив
магазин,
спрятал оружие в сумку.
Ровно в 0.30 "Форд-Мустанг" Толхаева, подобно реактивному снаряду,
выстрелил из
бесшумно разъехавшихся ворот и, вспоров ночную тишь низким воем двигателя,
унесся к
восьмому шоссе.
- "Оторвешься"! "Хвост" за тобой будет", - презрительно процитировал
Григорий
Васильевич, даже не удосужившись посмотреть в зеркало заднего вида. - Какой, в
задницу,
"хвост" - на таком-то звере...
Проехав мимо хлебопекарни, Толхаев резко сбавил скорость и, остановившись
на
обочине, выскользнул из салона. Подойдя к акациям, Григорий Васильевич присел и
некоторое время всматривался в ночную мглу. Метрах в пятидесяти, на окраине
пустыря,
виднелись точки габаритных огней.
Толхаев достал пистолет и крадучись двинулся вперед. Приблизившись к
машине
метров на десять, Григорий Васильевич остановился и прислушался - из салона
доносилась
приглушенная музыка, дверь со стороны водителя была открыта, на фоне тусклого
света
приборной панели маячила какая-то тень.
В несколько прыжков подскочив к распахнутой двери, Толхаев ткнул стволом в
расплывчатый силуэт внутри машины и властно, с металлом в голосе, приказал:
- Руки на голову, девочка. Игры окончены... - И осекся. В роли силуэта
выступала
большая дорожная сумка, стоявшая торчком на водительском месте, - от толчка она
медленно повалилась на бок и мягко обвалилась на соседнее сиденье.
- Сюрприз! - хрипловато прошептал женский голос сзади, в затылок Толхаева
уперся толстый кусок металла.
- Пистолет, - определил Толхаев. - С глушителем. Нехорошо...
- Положи ствол на сиденье, - мягко предложил женский голос. - И - три шага
назад. Только медленно. Считаю до трех, потом прострелю плечо, - глушитель
тотчас же
уперся в правое плечо Толхаева.
- С тебя станется, - с нервным смешком пробормотал Толхаев, кладя "АПС" на
сиденье и осторожно отступая назад, - глушитель синхронно переместился вместе с
ним и
вновь уперся в затылок.
- Ты чего удумал, деятель? - укоризненно спросила Ли. - Или мы не
обговорили
условия встречи? Я что-то не припомню пункта насчет каких-то там шпионских
вылазок и
пистолета с твоей стороны.
- Шутка, - буркнул Толхаев. - Я ж знаю, кто ты такая, - решил принять меры
предосторожности.
- Ты все сделал, как я сказала? - поинтересовалась Ли. - Прибор привез?
- В сумке, у меня в машине, - Толхаев осторожно потыкал левой рукой в
сторону
шоссе. - Теперь я без оружия и не опасен. Может, опустишь ствол, поговорим?
- Поговорим, но ствол не опущу, - половинчато согласилась Ли, отступая
назад. -
Пошли к твоей тачке - пообщаемся. Только не оборачивайся, красивый мой, а то
ногу
прострелю...
Когда они приблизились к машине Толхаева; Ли забрала сумку с ночным
прибором и
текилой, велела пленнику сесть на водительское место, повернуться лицом к шоссе
и
положить руки на верхний срез лобового стекла.
- Сначала ответишь на три вопроса, потом посмотрим, чем заняться... Нас не
ведут?
Ты соскочил с "хвоста"?
- Сто пудов - нет, - не стал на этот раз хвалить своего Моторного зверя
Григорий
Васильевич. - Хочу хорошенько рассмотреть тебя - опусти ствол. Не забывай, мы же
партнеры, сама сказала.
- Кто еще знает, куда ты поехал?
- Никто. Я что - совсем из ума выжил, чтобы...
- Хорошо, не нужно лишних слов. Ты обо мне кому-нибудь еще говорил?
Вспомни,
пожалуйста, - это важно.
От этой маленькой детали зависит твоя жизнь, между прочим.
- Да чтоб я сдох! - искренне поклялся Толхаев. - Ты что, совсем меня за
дурака
держишь? И, кстати, все. Три вопроса ты задала. Можно опустить руки?
- Нет, держи пока так - и не шевелись. Я хочу поблагодарить тебя за
оказанную
помощь, но боюсь, что ты начнешь руки распускать. Смирно сиди!
Ли осторожно приблизилась к Толхаеву и запечатлела влажный поцелуй на его
небритой щеке. Вдохнув свежий запах хорошего одеколона, она пробормотала нечто
нечленораздельное, но явно комплиментарного свойства.
- Спасибо, Гриша, - с придыханием прошептала женщина. - Спасибо. Ты оказал
мне поистине неоценимую услугу. Ты был прекрасным мужиком. Очень жаль...
- Тронут, - смущенно буркнул Толхаев, опуская руки и поворачиваясь лицом к
Ли.
- Не ожидал... Однако, черт возьми, почему "был"? Ты что-то...
- Потому что ты все сделал и больше не нужен, - грустно сказала Ли,
отступая на
шаг и направляя ствол в голову Григория Васильевича. - Ба-ай!
Щлеп!!! - Глушитель изрыгнул незначительный сгусток пламени - голова
Толхаева
резко дернулась и свесилась набок.
Не оборачиваясь. Ли быстро пошла к своей машине, еще раз бросив на ходу:
- Очень, очень жаль...
...Загустели сумерки, откуда-то из-за города ветер притащил фрагменты
вечерней
свежести, обещавшие вскоре преобразоваться в прохладную ночь. Кошель хотел было
перейди в дом, но передумал. Велел Роме включить переноску, притащить из дома
телогрейку, водку и закусить - милое дело на свежем воздухе.
Когда совсем стемнело, телефон, лежавший на столе, выдал мелодичную трель.
- Кош? Это Мамон. Они ушли - кабыздохи брехали в стороне, потом лай смолк.
Мы
ходили смотреть - "уазик" стоит в кустах у хибары, никого нет. Че делать?
- Стойте где сидели, секите. Если что - звякнете. Да, к вам пацаны могут
подкатить,
если расклад ляжет, ~ смотрите не пульните зазря...
В половине первого телефон на столе тревожно тренькнул ~ Кошель схватил
трубку и
нажал клавишу с такой быстротой, что трель не успела отзвучать до конца.
-Ага.
- Рванул, падла! - крикнул на том конце тревожный голос Эдика. - Вылетел
как
пуля с ворот - пока мы завелись, пока поехали... Короче, съе...лся. Бля буду -
не виноваты!
Ну ты ж знаешь, какая у него тачка... Бля буду...
- Будешь, обязательно будешь, - спокойно сказал Вор. - Если так работать
будешь... Не кипишуй - все пучком. Куда покатил?
- По восьмому шоссе, к выезду из города. Мы ломимся туда же, но его не
видать...
- А вы не ломитесь, - не одобрил Вор. - Тормози сей момент. Стали?
- Ну стали, - с недоумением в голосе ответил Эдик. - И что?
- А теперь сдайте назад - до самой его хаты - и медленно поезжайте по
восьмому
шоссе. Секите по сторонам, каждый пустырек обшмонайте, каждый переулочек - не
торопитесь. Он на "стрелку" поехал - отвечаю. Ищите его тачку. Давай - я на
приеме,
звоните...
Без десяти час телефон опять залился трелью. Кошель взял трубку и сразу
подтянулся,
как-то ощетинился весь, Рома-приближенный тут же отодвинул нарды в сторону и
встал,
разминая конечности.
- Кош? Это Эдик, - голос был примерно как у человека, на которого
наставили ствол
и заставили снимать штаны. - Мы тут... ну, короче...
- Вы его нашли, - высказал предположение Вор. - А у него маслина в
башке... Ага?
- Тебе уже сказали? Кто?! - безразмерно удивился Эдик.
- Это я понял по твоему простуженному базару, - отвлеченно пробормотал
Кошель.
- Вот так ни фуя себе... Так. Давай - обшмонайте его, только чисто, пальцев не
оставьте. И
сдергивайте оттуда - я вас жду.
Натыкав номер Димона, Вор распорядился:
- Димон, бери бригаду, дуйте на промку. Созвонись с Мамоном, пусть
наведет, где
они тарятся. Только я тебя прошу - ну очень ласково! Очень. Чтоб не шугнули
ненароком.
Сидите, как мыши, ждите, разложитесь там поудобнее. Если кто шмальнет попусту -
яйца
оторву...
...Присев за груду битого кирпича, Рудин на получетвереньках сместился
вправо и
осторожно выглянул из-за своего укрытия. Несколько серых теней неторопливо
сновали у
плохо различимой в темноте кучки, издающей тошнотворный смрад. Рудин медленно,
без
щелчка, включил подсветку на оптическом прицеле, дождался, когда в окуляре
отчетливо
прорисуются зеленоватые нити сетки , и, прижав щеку к прикладу, навел оружие на
копошащуюся массу.
Чпок! Чпок! Чпок! - три негромких шлепка слились в один корявый звук -
масса
порскнула в разные стороны, раздался душераздирающий писк, на месте, у отвратно
воняющей дохлятины, остались лежать две вытянутые тушки.
Серега подскочил к тушкам, достал отточенный как бритва нож и, двумя
ловкими
движениями отрубив хвосты, пихнул их в укрепленный на поясе специальный
контейнер из
пластика. И застыл на месте аки статуя, чутко прислушиваясь к звукам ночи.
Вскоре неподалеку вздорно вякнула Ингрид - Рудин медленно двинулся в том
направлении, готовый в любую секунду к рывку на короткую дистанцию: пока Ингрид
преследует жертву, она изредка тявкает от избытка чувств, подавая хозяину сигнал
о своем
местонахождении. Если зарычит, а потом будет фыркать - значит, настигла жертву,
надо
бежать, иначе уйдет с места происшествия, ищи потом свой хвост в темноте, в куче
всякой
дряни...
Ингрид коротко рыкнула - Рудин рванул к ней, зорко глядя под ноги.
Выскочив из-за
остова поверженного башенного крана, Серега обнаружил свою четвероногую
подружку,
которая довольно фыркнула и ткнулась в бедро хозяина окровавленной мордой.
- Двенадцать, - сообщил Серега, отсекая у тушки хвост и пряча его в
контейнер. -
С моими, стало быть, тридцать один. Плохо работаешь, коллега, если не
улучшишься, не
видать тебе "Чаппи" как своего затылка! Давай - вперед...
Рудин охотился на крыс. Это и был тот самый секрет, о котором, кроме
Толхаева и
троих кинологов школы, не знал никто. Точнее, до определенного времени не знал
никто -
в настоящий момент в число носителей секрета входили также Алиса и ее сестра.
Чуть менее двух лет назад Григорий Васильевич, так и не сумев обычными
способами
заставить Рудина воспользоваться его бескорыстной материальной помощью, придумал
для
своих протеже весьма оригинальное времяпрепровождение: еженедельное ночное
сафари
(так он окрестил это крысобойство). Купил комплект малокалиберных карабинов,
боеприпасы, бинокли, ночные приборы, вручил все это Рудину и совершенно серьезно
заявил:
- Не для протокола. Я разработал препарат, который в кратчайшие сроки
восстанавливает потенцию. Йохамбе по сравнению с ним - ничто. Препарат
пользуется
огромным потребительским спросом, я реализую его в Москве, через дилерскую сеть.
Производится из... крысиных хвостов. Есть трудности - дератизаторы совсем
оборзели,
заламывают за свой товар несусветную цену. Я послал их к известной матери - не
могу
работать с такими хапугами. Выручай, братишка. Если есть желание
подзаработать...
Конечно, - дело сугубо добровольное. Для производства препарата требуется хотя
бы
тысяча хвостов в месяц. Да, тысяча - минимум. Чем больше, тем лучше... Есть два
нюансика: во-первых, стволы незарегистрированные, потому надо где-то припрятать
ненадежнее, в школе хранить нельзя. Во-вторых, лучше работать ночью - если днем
заметят эти самые дератизаторы, скандал будет. Так что - флаг вам в руки...
Рудин не стал задавать вопросов и потешаться над странным предложением,
хотя
понял, что препарат из крысиных хвостов - плод богатого воображения Толхаева.
Посовещался с соратниками, решили - каждое воскресенье посвящать охоте. Взялись
вроде
с шутками-прибаутками, потом выяснилось, что это увлекательнейшее занятие,
пробуждающее ностальгию по военной жизни, которое, помимо всего прочего,
приносит
пусть небольшие, но честно заработанные деньги. В настоящий момент Толхаев
оценивал
хвост в рубль. За одну воскресную ночь каждый крысобой со своей собакой добывал
от
пятидесяти до двухсот хвостов - в зависимости от погодных условий и личной
сноровки. В
среднем выходило довольно неплохо - получалась вторая зарплата. Куда Григорий
девал
хвосты, Рудин и его команда не интересовались - со временем ночная охота стала
непреложной составной частью бытия каждого из них, с которой никто расставаться
не
собирался...
Сегодня охотились неподалеку от фармацевтического комбината Толхаева. В
последнее время комбинат, видимо, экономя на вывозе мусора, сваливал
отработанные
морские водоросли в небольшом карьере, в километре от запасных ворот. Крысы
обратили
внимание на выжатые водоросли - с наступлением темноты грызуны перемещались от
мясокомбината в карьер, к немалому удовольствию Рудина и его команды. Гниющие
водоросли издавали своеобразный запах, в ночной тиши навевающий романтические
грезы в
стиле старинных морских романов, однако это очарование было обманчивым. Рудин
выяснил, что крыс прельщали трупы бродячих собак, кошек, хорьков и прочей
живности,
которая употребляла отходы комбината в течение дня. Покушав водоросли днем,
живность к
вечеру благополучно отдавала концы от неизвестных причин, наглядно подтверждая
простую истину: не следует заниматься самолечением и пренебрегать рецептами
врачей.
- Да ну в задницу, какие там могут быть яды?! - так отреагировал две
недели назад
Толхаев на вопрос Рудина, когда Серега поинтересовался, отчего бы это могли
дохнуть
разные бродячие. - Трава и трава - правда, сладковатая на вкус. Не всякое добро
хорошо
тогда, когда его много. Оно хорошо, когда его в меру...
Итак, Рудин с командой охотился и время от времени посматривал на часы.
Мерцающая в темноте стрелка медленно приближалась к четвертой отметке. С каждым
часом любопытство все более одолевало Рудина - хотелось наплевать на указание
шефа и
позвонить ему тотчас же. Однако двадцать лет армейской службы приучили Серегу
дисциплинированно выполнять распоряжения начальников и не проявлять инициативу
снизу, поскольку хорошо известно, что это наказуемо. Рудин терпеливо ждал...
...Ли остановила машину в трехстах метрах от первого поворота на промзону,
заглушила двигатель и неспешно двинулась по обочине вдоль кустов, на ходу
регулируя
ремни ночного прибора.
Отойдя шагов на пятьдесят, продралась сквозь ветки акаций, присела и
надела прибор
на голову. Получилось не очень удобно: поперечная тесемка давила на макушку,
боковые -
резали виски, прибор, на вид компактный и невесомый, на самом деле оказался
довольно
тяжелым.
Щелкнув тумблером выключателя, Ли осмотрела окрестности. Огромный пустырь
-
своеобразный тамбур между промзоной и городской окраиной - казался безжизненным.
Отсюда до тайника Рудина - около полукилометра. Если наблюдатели не совсем
дураки,
они должны держаться от объекта минимум в двухстах метрах. А если они местами
умные,
то обязаны учитывать разрешающие способности собачьего нюха и прибавить еще
метров
сто. Только в этом случае им придется пользоваться биноклем - наблюдать с такого
расстояния довольно сложно...
Проведя воображаемую линию от точки своего стояния до рудинского тайника.
Ли
исключила из полосы наблюдения левую половину и начала внимательно просматривать
правую, прилегающую к дороге, уходящей в промзону. Вскоре она обнаружила то, что
искала: размытый силуэт автомобиля, частично прикрытый ветками кустов, -
сигаретные
огоньки внутри салона, недоступные невооруженному глазу, вспыхивали на экране
прибора
подобно ярким светлячкам в майскую ночь. Наблюдатели оказались местами умные -
от
них до тайника было немногим более трехсот метров.
- Курить вредно, - назидательно прошептала Ли, снимая прибор и направляясь
к
"БМВ". - Особенно при исполнении. За что деньги платят?
Проскочив первый поворот, Ли проехала по магистрали километров пять и
свернула на
второе шоссе, по которому можно было пересечь промзону без риска оставить мост в
какойнибудь
колдобине. Всего же со стороны пригорода было три дороги, годных для
относительно безопасного путешествия по району грядущей техногенной катастрофы.
В
настоящий момент одна из них занята противником, и можно не сомневаться, что
очень
скоро оставшиеся две оседлают группы совсем не досужих наблюдателе
...Закладка в соц.сетях
