Жанр: Электронное издание
dogwork
...м и Толхаев. Ну и Кулькин, естественно,,,
как тут без
Кулькина обойтись! Так вот, по наблюдениям Кулькина, за пять месяцев в
двухкубовом
контейнере скопилось изрядное количество российских дензнаков различного
достоинства.
Альянс "зарабатывал" прилично - если брать в баксах, за "лимон" обязательно
вытянет...
- Если соврал, я тебе на могилу коров наведу, - пообещала Ли, доставая
вторую
сигарету и наливая в стаканчик кофе. - За "лимон" потянет... Хм... "Лимон"
баксов -
звучит-то как!
Этого самого заветного "лимона" Ли как раз и не хватало для полного
счастья. Дело в
том, что прекрасноликая инструкторша "Абордажа" давно мечтала покинуть
многострадальную родину и поселиться где-нибудь на побережье Атлантики, в уютном
немноголюдном местечке. И не только мечтала - голые мечты, как показывает
практика,
сами по себе не приближают желанную цель. В Москве, у надежного человека,
находились
искусно сработанные липовые документы, систематически продлеваемая виза и
определенная сумма наличными. Можно в любой момент звякнуть этому человеку, и он
в
мгновение ока приобретет билет на удобный рейс - куда душа пожелает. Проблема
состояла в том, что "определенной" суммы хватило бы лишь на первое время: Ли
неоднократно посещала различные страны в качестве туриста и прекрасно
представляла
себе, сколько нужно денег, чтобы жить, не заботясь о будущем. Привыкшая себе ни
в чем не
отказывать, Ли за время своей ратной карьеры сумела сколотить совсем
незначительное по
нынешним меркам состояние: что-то около трехсот пятидесяти тысяч долларов. Этой
суммы
было явно недостаточно, чтобы улизнуть от Марта с компанией и зажить там
счастливо и
весело, забыв о неурядицах прошлого. Работая в прежнем режиме, Ли все время
ждала, что
ей представится случай разом улучшить свое благосостояние: контингент клиентов и
заказанных позволял надеяться, что мечты эти не сладкие грезы начитавшейся
сказок
девочки. И вот он - случай. Грех не воспользоваться - может статься, второго
такого уже
никогда не будет...
В ходе наблюдения информация Кулькина частично подтвердилась. От четырех
до
пяти утра - ежесуточно - к запасным воротам комбината подъезжал белый "рафик" с
надписью на обоих бортах "Лаборатория" и три раза коротко сигналил. Охранники
распахивали ворота - микроавтобус подъезжал вплотную к токсичному боксу, из него
выходил мужик с металлическим пузатым кейсом с крестом на боку. Один из
охранников
звонил по телефону, висевшему в небольшой нише, передавал трубку прибывшему -
тот
произносил одну фразу и вешал телефон на место. Охранники открывали маленькую
дверь,
вделанную в одну из створок ворот, - курьер в это время облачался в отливавший
серебром
комбинезон и изолирующий противогаз. Экипировавшись, он подхватывал кейс и
заходил в
дверь бокса, захлопывая ее за собой. Спустя минут десять "токсиколог" выходил,
закрывал
дверь, опечатывал ее пломбой, охранники запирали замки, звонили по телефону,
передавали
трубку курьеру, после чего тот садился в "рафик" и убывал восвояси...
В первую ночь наблюдения, как только курьер скрылся в боксе, у Ли возникло
желание
решить проблему одним махом: подкрасться к запасным воротам, перебить охрану и
посмотреть - а что же там такое? Однако Ли привыкла тщательно готовить каждую
акцию,
а эта акция - коль скоро все получится - будет последним грязным делом в ее
жизни. Она
не заслуживает легкомысленного отношения: нужно продумать все на пару десятков
ходов
вперед и застраховаться от возможных ошибок.
- Недолго вам осталось мучиться, мальчики, - пробормотала Ли, закуривая
очередную сигарету и наполняя стаканчик кофе. - Скоро все это кончится -
гарантирую.
Тогда и отдохнем - кто где...
Это восклицание не относилось к здоровенным охранникам, скучавшим за
высоким
забором комбината в застекленной сторожке. Имелись в виду Толхаев, Рудин и, как
это
может показаться странным на первый взгляд, любовник и работодатель Ли - Март.
Рудин - решенное дело, универсальный козел отпущения, за которым вскоре -
если
все получится - будут охотиться сразу две враждующие группировки и, вполне
возможно.
Март. Директор собачьей школы имеет суровую подготовку, он не упадет сразу
лапками
кверху --охота обещает быть длительной и кровопролитной, что вполне на руку Ли,
которой потребуется определенный срок для завершения мероприятия.
Март... Ну Март после этой заварухи, если следовать логике, будет искать
Ли и
проводить расследование обстоятельств инцидента, которое потребует его
присутствия в
регионе. И, вполне возможно, не только его - как бы вместе с ним сюда не
приперлись с
десяток лучших боевиков "Абордажа"!
Последний - Толхаев. Этот парниша - самое скользкое и опасное звено в
цепочке,
которую Ли тянет со дна бездны. Оно может в любой момент лопнуть. Толхаев
единственный, кто знает об истинной роли Ли в последних событиях. По идее его
нужно
немедленно убирать - пока под пьяную руку не сболтнул где чего лишнего, да не
позвонил
Марту, чтобы поведать о внеплановых приключениях Ли. Единственная причина, по
которой
он пока этого не сделал: наверняка догадывается, как отреагирует Март на
сообщение о том,
что его исполнитель "засвечен". Разумеется, с клиентами нужно обращаться
бережно, но это
до поры до времени. До тех пор, пока клиент не превращается в нежелательного
свидетеля.
Тогда он перестает быт другом и становится смертельно опасным... В общем, судьба
Толхаева предрешена. Единственно, почему Ли до сих пор не "рассчитала" этого
холеного
барчука: она собиралась использовать его для одного небольшого дела, маленького
такого
дельца, штришка, который еще не завершает всю картину, но, будучи нанесен на
холст, уже
не позволяет называть вроде бы хаотичный набор шлепков кисти просто мазней -
поскольку отчетливо определяет, каковы будут контуры законченного творения...
Глава 6
В воскресенье в половине девятого утра на террасе усадьбы Николая
Алексеевича
Пручаева сидели мрачные члены Первого альянса. Мрачные потому, что лидер
сообщества
господин Пручаев вызвал их в столь ранний час да еще сообщил при этом, что
предстоит
решить одну серьезную проблему. Андрей Александрович Кошель - тот самый, который
Вор и крупнейший преступный авторитет Белогорской области, строил свой
распорядок
таким образом, что ложиться ему приходилось к утру, а вставать с полуденным боем
в
местном кремле. А Иван Владимирович Логвиненко - генеральный директор
Белогорско-го
отделения РАО "Газпром" - тот вообще ничего и никогда не строил, поскольку в
последнее
время привык жить в холе и неге: обстоятельства тому вполне благорасполагали.
Сейчас они
оба сонно зевали и потирали помятые лица. Кошель вертел в толстых пальцах с
перстнями
первую за день сигарету и намеревался закурить, а Логвиненко с отвращением
поглядывал
на чашку с дымящимся кофе и придумывал, чего бы ему сказать такого едкого, чтобы
уязвить банкира, вздумавшего беспокоить почтенных людей в столь ранний час, и
вместе с
тем не обидеть. Нельзя обижать лидера - он хоть и добрый на вид, но злопамятный,
припомнит потом в самын неподходящий час и заплатит сторицей.
- Недовольны, вижу, - негромко заметил Николай Алексеевич, помешивая
ароматный мокко и, как всегда витиевато, продолжил:
- Злобу лютую читаю в ваших взглядах... А кто из вас реальную помощь
оказал в этом
деле? Кто пришел и сказал: давай подключусь, попашу немного... А?
Соратники переглянулись и пожали плечами - сразу после убийства
Стадогонова
лидер альянса взвалил неофициальное расследование на свои плечи и на предложения
о
помощи отрубил: не мешайте, мол, занимайтесь своими делами. В маразм впал дядя
Коля -
не иначе, или ранняя побудка вызвала несанкционированный приток желчи...
- Молчите, - с каким-то странным удовлетворением констатировал Пручаев. -
А
ведь по идее с меня должны были начать. Что-то они не с того конца взялись...
Что бы вы без
меня делали, а?
- Слышь, Алексеич, мы знаем, что ты самый умный, - хрипло пробормотал
Кошель,
катая сигарету по столу. - И знаем, что без тебя нам было бы тяжко. Доволен?
Давай к делу
- вижу, расколол ты эту залипуху. Че томишь-то, дело говори!
Пручаев многозначительно крякнул и уставился на толстые пальцы Вора,
нервно
разминающие сигарету. Сейчас, совершенно не задумываясь, глава альянса выдал
фразу,
которая являлась ключом к подспудному чувству незавершенности и подавленной
тревоги,
беспокоившему его с момента убийства Стадогонова. Работал профессионал, акция
был
обставлена просто блестяще... Почему Стадогонов? Начинать нужно было с него,
Пручаева!
Именно он является главным действующим лицом в противостоянии между Первым и
Вторым альянсами, именно ему, если рассуждать логически, суждено было открыть
кровавый счет в этой необъявленной войне...
Благодаря изворотливости коммерческого директора "Белогорпротекта"
обнаруженный на месте преступления ствол изъяли до прибытия оперативной группы.
Криминалисты, за хорошие деньги взявшиеся втихаря "отработать" карабин, выдали
неутешительное заключение: ни одного отпечатка не найдено, номера запилены так
тщательно, что обнаружить остаточные следы невозможно. В принципе этого
следовало
ожидать - в наше время даже самый отчаянный "отморозок", отправляясь на "дело",
не
ленится натянуть резиновые перчатки и потрудиться напильником, а тут работал
профессионал. Принадлежность оружия удалось прояснить лишь вчера вечером - и то
можно с уверенностью сказать, что помог случай. Люди Пручаева, посетившие все
оружейные магазины области, ничего интересного не узнали, посланные в столицу
пятеро
гонцов пока молчали. Но вчера около полуночи телефон Николая Алексеевича
загадочно
затрезвонил. Хрипловатый женский голос сообщил, что, дескать, это продавец
московского
магазина "Диана". Заходил тут ваш человек, оставил визитку, просил побеспокоить
в случае
чего... Так вот - партию карабинов "ИЖ" числом четыре в нашем магазине, как
выяснилось, около двух лет назад приобретал... господин Толхаев...
Это был удар: Николай Алексеевич даже дар речи утратил на пару минут -
сидел с
телефоном в руке и рот разевал. В принципе он не давал никаких визиток гонцам,
поскольку
не имел привычки раздавать кому попало свои координаты, но на эту маленькую
неувязочку
внимания не обратил - не в том был состоянии. Придя в себя, он поблагодарил даму
и тут
же набрал номер работавшего на него криминалиста. И поинтересовался: а не
проходил ли
кто в ближайшую пятилетку из окружения милейшего Григория Васильевича у них по
уголовщине? Эксперт молчал минут пять - видимо, рылся в своих неофициальных
источниках, затем выдал: ага, проходили. Некто Рудин, директор Школы
консервативной
дрессуры, и еще двое с ним. Замочили - как пить дать! - пятерых "отморозков" и
одного
ранили. Но от всего отперлись: оружия не нашли, оставшийся в живых "отморозок"
на
вторые сутки после происшествия неожиданно изменил показания, сказав, что
оговорил от
волнения честных граждан и вообще... В общем, выпустили Рудина со товарищи. Но в
том,
что они замочили, - никто не сомневается. И спасибо им за это - земной поклон,
так
сказать...
- А пули из этих... ну, из трупов - остались? - вкрадчиво поинтересовался
Пручаев.
- Вы же их там где-то храните, даже если преступление не раскрыто... А?
- А вы представляете себе, Николай Алексеевич, во что превращаются пули из
мелкашки, побывав в теле? - скучным голосом спросил эксперт. - Это же кусочки
свинца
- они ж безоболочные, патроны-то...
- Идентифицировать никак нельзя? - с надеждой уточнил Пручаев. - Даже если
сильно постараться?
- Можно попробовать, - уклончиво ответил криминалист. - За результат не
ручаюсь. Есть в принципе у нас те дробинки - почему-то не выкинули...
- Пять штук баксов!!! - отчеканил Пручаев. - Плачу. Тебе. Пять штук. Это
хорошие
деньги. Бросай все - езжай в лабораторию, хитри там как хочешь - не знаю. К утру
результат чтоб был. Звони в любое время, как только прояснится. Только смотри -
если
схалтуришь, лично обижу. Действуй!
Эксперт позвонил в половине восьмого. Свинец, изъятый из черепов двух
трупов
"отморозков" - достоверность семидесятипроцентная, не более, - мог быть выпущен
именно из того самого карабина, который поставил точку в жизни Стадогонова...
- Вот это они прокололись, - тихо пробормотал Лог-виненко, выслушав
рассказ
банкира. - Вот это они влетели...
- Это мы молодцы, - уточнил Пручаев, отхлебывая кофе. - Я тебе скажу,
Иван,
добыть такую информацию за столь короткий срок было под силу только очень
обеспеченным людям - МУР прославленный вряд ли бы такую работенку потянул. Всем
ведь платить надо - нынче никто за так не желает разговаривать. И еще: я
консультировался
со своими юристами не далее как с час назад - они в один голос утверждают, что
добытые
сведения ничего не значат. Очень трудно инкриминировать Толхаеву и его людям
организацию убийства, располагая столь куцыми данными. Уже хотя бы лишь потому,
что
невозможно доказать принадлежность оружия. Упрутся - не наше, и все. Потеряли.
Сперли.
Подарили. Да мало ли... И алиби у каждого - я уверен - несколько вариантов на то
утро.
Так что по закону мы против них ничего не имеем.
- У нас свои законы, - веско бросил Кошель, закуривая наконец измочаленную
сигарету. - Побазарим с глазу на глаз, замочим всех, и никаких делов... Звякнуть
пацанам,
чтобы привезли к тебе этих? - он достал из кармана сотовый телефон и выжидающе
уставился на Пручаева.
- Спрячь телефон - он тебе по закону не полагается, - усмехнулся Николай
Алексеевич. - Что за воры нонче пошли? На "Ниссане", с телефоном, в прикиде
за...
сколько стоит твой костюмчик?
- Ты мой клифт не трогай, - весело оскалился Вор, обнажив великолепные
вставные
зубы. - Все меняется, закон терпит. В области закон - это я. Че делать
собираешься?
- Пока наблюдать, - мудро прикрыв глаза, заявил Пручаев. - Ты вот что -
приставь своих пацанов смотреть за этим Рудиным и его командой. И за
Толхаевым... Хотя
сам Толхаев, естественно, на курок жать не собирается...
- На спусковой крючок, - поправил Вор. - Это писаки в книгах пишут,
которые
волыну токо на картинке видали, - "на курок". Можешь жать на курок сколько
влезет -
толку не будет. Чтобы волына шмальнула, надо жать на спусковой крючок... Я вот
что
думаю: а не провороним мы? Ты смотри, как он шустро Андрюшку сработал, - глазом
моргнуть не успели! Хотя около него целая кодла при стволах торчала - могли бы
упредить.
- Нет, надо, конечно, усилить охрану, поберечься, - согласился Пручаев, -
это само
собой... И вот что: дай своим команду - пусть смотрят, это понятно, а если вдруг
что... Ну
пусть тогда берут. Если вдруг что. Ты понимаешь?
- Все, расслабься, Алексеич, - успокаивающе помахал рукой Вор. - Дальше -
моя
забота. На дальняк не дам без надзору сходить. Все?
- И держи на всякий случай бригаду с тяжелым вооружением, - нахмурился
Пручаев. - Мало ли... Ну чтоб - если вдруг что - подскочили по-быстрому. Если
вдруг
что. Понимаешь?
- С тяжелым - это как? - насмешливо прищурился Вор. - Сгонять в полк,
попросить пару танков?
- Те "отморозки" - год назад - тоже с оружием были, - недовольно напомнил
Пручаев. - А этот Рудин со своей бандой их за несколько секунд уложили - из
"мелкашек". Мне эксперт рассказывал... Зря прикалываешься.
- Все - уже перестал, - посерьезнел Вор. - Щас поеду, организую все в
лучшем
виде. Хотя можно не то родиться - воскресенье. Этот "ворошиловский стрелок" еще
дрыхнет без задних ног...
...Вор ошибался, предполагая, что "ворошиловский стрелок" дрыхнет без
задних ног.
На лужайке Школы консервативной дрессуры подходил к концу первый час
внепланового
занятия, Рудин изрядно устал, но пребывал в состоянии эйфории. Алиса была рядом
-
лучшая женщина всей Земли вообще и Белогорской области в частности. И не важно,
что
пришлось вставать ни свет ни заря, - ради Алисы Рудин был готов на многое.
В воскресенье школа не работала - за исключением того дня, на который
выпадало
ежемесячное представление. Однако Рудин, упирая на то, что псы Алисы страшно
запущены, настоял на ежедневных тренировках по три часа - без перерыва на
выходные.
- Но в воскресенье я могу только с утра, - смущенно потупилась Алиса. - В
воскресенье я обычно делаю генеральную уборку и еду к матери - забирать Борьку.
Так что
мне надо успеть до двенадцати...
Рудина не смутило это обстоятельство - он не колеблясь согласился начинать
занятия
в восемь утра. А Ваня Соловей, вынужденный выступать в роли ассистента, был
страшно
недоволен - ему было непонятно, за каким чертом в такую рань нужно тащиться в
школу,
да еще в выходной день...
- Почему "мочи"? - удивлялась Алиса, наблюдая, как шнауцеры с неистовым
восторгом треплют одетого в дрескостюм Ваню Соловья. - Словечко какое-то
бандитское...
Чем вас не устраивает "фас"?
- Вы заметили, наверно, что я стараюсь отойти от общепринятых стандартов,
- сам
удивляясь своему культу-роречию, пояснял Рудин. - Сколько себя помню, вместо
"фас"
всегда использовал "мочи", вместо "фу" - "отбой", и вообще... Я, если вы
заметили,
стараюсь заключать команды в короткие обиходные фразы - создается видимость
общения.
Профессионал, естественно, понимает, что собака реагирует на интонацию и
определенное
сочетание звуков, но, используя постоянно вот эти обиходные фразы, он постепенно
привыкает к тому, что не просто управляет животным, а как бы вам это... в общем,
участвует
в равноправном диалоге, что ли...
Алиса на несколько секунд отвлеклась - пыталась отозвать псов, увлекшихся
процессом. Шнауцеры не реагировали - трепать ватного дядьку гораздо интереснее,
чем
сидеть и выслушивать нравоучения. Рудин, понаблюдав за отчаянными попытками
Алисы
взять контроль над ситуацией, зычно крикнул: "Отбой!", и псы послушно бросили
Ваню
Соловья и затрусили обратно.
- Вас они слушаются лучше, чем меня, - с некоторой досадой заметила Алиса,
беря
на поводки возбужденно фыркающих игрунов. - Я что-то не поняла: кто, в конце
концов, в
доме хозяин?!
- Это временно, - великодушно заявил Рудин, с удовлетворением отметив, что
Алиса
все чаще без всякого принуждения обращается к шутливой форме - явный признак
если не
полной победы над депрессией, то уж по крайней мере успешной борьбы с оной... -
Просто
они чувствуют мужскую силу и побаиваются. К тому же я профессионал, а вы в этом
вопросе, извините, дилетант. Вы для них - мама. Добрая, любящая, которая Все
прощает...
- А вы, стало быть, папа? - хитро прищурилась Алиса. - Папа, который может
задницу надрать в любой момент... Ага?
Рудин неопределенно пожал плечами:
- Давайте попробуем еще раз. Не забывайте - первый порыв необходимо
подавить:
они должны броситься только после вашей команды. Иначе любой, кто достанет в
непосредственной близости от вас портсигар, расческу или что-нибудь железное,
будет
подвергаться опасности... Ваня, давай!
Ваня Соловей тяжело вздохнул и медленно направился к Алисе, доставая на
ходу из-за
пазухи детский металлический пистолет. Псы уже не рвались вперед без команды -
они
сели, прижавшись к ногам Алисы, и угрожающе оскалились, подозрительно косясь на
Рудина. Полюбовавшись на реакцию, Рудин негромко сказал:
- Вполне сносно. Давайте.
- Мочи! - с азартом крикнула Алиса, отщелкивая карабины на поводках. -
Шнауцеры рванули к Ване и с ходу разобрались по функциям: одна клыкастая пасть
вцепилась в руку с пистолетом, вторая сомкнулась на пробковом нашейнике,
защищавшем
горло ассистента.
- Очень даже сносно, - одобрил Рудин. - Можно отзывать.
- Хорошо, - Алиса припустила к треплющим Ваню псам, звонко крича: - Отбой!
Отбой, засранцы! Я вам сейчас покажу маму, мать вашу! Отбой!
- Однако! - усмехнулся Рудин, наблюдая за своей подопечной с доброй
улыбкой. -
Однако...
Воспитывая псов, а вместе с ними и Алису, Рудин не спешил исправлять
типичную
ошибку в формировании у животных ориентации на хозяина. Часто бывает так, что
опытный
дрессировщик вытесняет хозяина с почетного места лидера - особенно если собака
молода.
Чтобы этого не случилось, дрессировщик обычно присутствует на тренировке,
подсказывает
хозяину, что нужно делать, но не командует псами - это удел хозяина. Рудин
игнорировал
эту маленькую деталь. Он собирался завоевать Алису - всерьез и надолго. Сергей
не читал
пособий по женской психологии, но предполагал, что нужно действовать именно так:
женщина видит, что ее питомцы признают Рудина за вожака стаи, сначала она этому
противится, затем привыкает и принимает как должное. А поскольку человек быстро
привязывается к четвероногим братьям и, живя рядом с ними, поневоле проникается
их
эмоциональными и чувственными приоритетами, через некоторое время Алиса должна
смириться с мыслью, что вожак - Рудин, а она, Алиса, являясь членом стаи, должна
Рудину
принадлежать - а то загрызут к чертовой матери...
Вот так предполагал Рудин. А еще он несколько лукавил, заявляя Алисе о
патологической запущенности псов: просто хотелось произвести впечатление,
показать,
насколько высок его профессиональный уровень. Шнауцеры легко обучались, вернее,
вспоминали все, чему их научил предыдущий хозяин. За тот короткий промежуток
времени,
который псы провели без явно выраженного хозяина, они успели изрядно
распуститься и
обнаглеть - теперь нужно было лишь вернуть их в исходное состояние: этим
искусством
Рудин владел в полном объеме...
- Кстати, мы не обсудили условия оплаты, - неожиданно вспомнила Алиса во
время
короткого перерыва..- Вы уклоняетесь от этой темы... Мы занимаемся уже десять
дней...
Вдруг окажется, что сумма, которую вы потребуете, мне не по карману?
- Я обучаю ваших образин бесплатно, - выдал Рудин после некоторой паузы. -
Знаете, у меня есть некоторые принципы, так что... В общем, давайте больше не
будем на эту
тему. Бесплатно. Ясно? И пусть это вас не беспокоит. Хорошо?
- Странно... Вы преследуете какую-то цель? - Алиса колюче сощурилась,
немигающим взором уставилась на Рудина, на щеках ее проступили красные пятна.
- Нет, - соврал Рудин, глядя на свою подопечную кристально чистым взором.
-
Какая может быть цель? Разве за время нашего знакомства я дал вам повод
подозревать меня
в каких-то грязных намерениях?
- Почему - бесплатно? - не сдавалась Алиса. - Почему меня - бесплатно? С
остальных клиентов вы деньги берете! А меня... И потом - почему вы в свой
выходной
занимаетесь моими псами? Вы чего добиваетесь?
Ваня Соловей, валявшийся на лужайке, встал и пошел к зданию школы, втянув
голову
в плечи. Рудин растерянно заморгал, пожал плечами и тихо произнес:
- Ну... Как бы вам... Я всю жизнь живу с собаками, если заметили, семьи у
меня нет,
вот в этом самом домике и живу, - он махнул рукой в сторону школы. - Человек,
это
вполне естественно, приспосабливается к среде обитания. Я давно привык
распознавать
сущность людей по запаху, который они издают. Мне абсолютно безразлично, каковы
их
остальные параметры, запах - это главное. Понимаете?
- Не понимаю, - Алиса сбавила тон и озадаченно нахмурилась. - Что вы
хотите
сказать?
- Вы первая женщина, запах которой не вызывает у меня отрицательных
эмоций, -
бесхитростно слукавил Рудин. - Нет, это будет неправильно. Ваш запах мне
нравится -
вот так. Только не надо говорить, будто женщина издает аромат той парфюмерной
фирмы,
которую она предпочитает! Вы бегаете, ходите, следовательно, потеете - вот ваш
естественный запах. И я от него балдею, извините за банальность...
- Да вы просто маньяк! - возмущенно воскликнула Алиса и отчего-то
покраснела. -
Что за чушь вы несете?!
- Я могу в любой момент убраться из вашей жизни, - печально сказал Рудин.
-
Только скажите. Но, обратите внимание, - я же ничего не прошу, не добиваюсь. Ну
не
виноват я, что мне нравится ваш запах! Скажите, в чем я не прав?
Алиса пристально смотрела на Рудина и пыталась разобраться в своих
чувствах.
Имелось устойчивое желание дать наглецу по физиономии и убраться отсюда к
чертовой
матери. Но наглец примерно вел себя в течение десяти дней, и, хотя Алиса и не
желала себе в
этом признаваться, ей нравился. Веяло от него какой-то первобытной силой, мощью,
надежностью и спокойствием. Кроме того, в настоящий момент он имел весьма
несчастный
вид и вызывал противоречивые чувства: впервые за две недели Алисе было жалко не
себя,
свою несчастную судьбу, а кого-то другого, кроме того, она ощущала, что этот
самый другой
уже не покинет ее жизнь просто так, одним движением, потому что... Черт его
знает почему,
в общем, не сразу и объяснишь...
- Ладно, нюхайте на здоровье, - смилостивилась наконец Алиса. - Однако как
я
могу отблагодарить вас за вашу работу? Денег вы не хотите, целей никаких не
преследуете...
А?
- Вы борщ умеете готовить? - неожиданно спросил Рудин.
- Естественно, - удивилась Алиса. - А что?
- А пельмени?
- Я прекрасно готовлю. И пельмени, и вареники, и кучу всяких других
вкусных вещей
- посмотрите, какая толстая. Это все от обжорства.
- Не клевещите - у вас прекрасная фигура, - Рудин погрозил пальцем и
укоризненно покачал головой. - Думаете, в комбез на пару номеров больше влезли и
спрятались? Но не в этом дело... Пригласите меня к себе, Алиса Рудольфовна.
Приготовьте
борщ, пельмени - я дам денег на продукты. В этом и будет состоять ваша
благодарность...
- А потом постелить постельку, попарить в баньке и прыгнуть к вам под
одеяло?! -
ехидно вскинулась Алиса. - Вот оно что! А говорили - никаких грязных намерений!
Ну вы
фрукт...
- Я уже десять лет живу без семьи. И два года - в этой школе, с собаками.
Питаюсь
всухомятку. Самая моя большая мечта - настоящий домашний борщ и пельмени... -
Рудин
насупился и обреченно махнул рукой: - Да ладно, чего там... Не надо мне от вас
ничего -
считайте, неудачно пошутил. - Он развернулся и пошел к вольерам, крикнув на
ходу: -
Ванька! Хорош отдыхать-одевайся! Продолжим тренировку...
- Стойте, Сергей. Да стойте вы! - Алиса догнала Рудина, схватила его за
руку и
развернула лицом к себе - в уголках ее глаз Пес с удивлением обнаружил слезинки.
- Ну
что вы такой трудный? Сразу - и в амбиции... Давайте закончим эту тренировку,
поедем ко
мне -
...Закладка в соц.сетях
