Жанр: Электронное издание
dogwork
...наклонился, щупая пульс у лежавшей навзничь Верочки. Пульс
прощупывался,
однако признаков жизни не наблюдалось. Голова разбита - крови натекло прилично.
Прошел в раздевалку, освидетельствовал Валеру - та же картина, только без крови.
Вздохнув тяжко, набрал номер "Скорой", буркнул:
- Это Жуковский - коммерческий директор "Бело-горпротекта". Срочно машину
к
"Эдельвейсу" - два клиента. Что с ними? По башке дали - не поторопитесь, помрут.
Бегом
давайте!
- Затем набрал 02 и сосредоточился, соображая, как подать происшествие,
чтобы не
возникло преждевременного ажиотажа...
"Очнувшись" в салоне "Скорой" в двух кварталах от "Эдельвейса", Ли села на
носилках, скинула с себя ногу Валеры и крикнула пронзительно:
- Стой!!!
"Скорая" резко притормозила - из кабины в салон высунулись три головы и с
безразмерным удивлением уставились на "экстренную" больную.
- Пошла я, - пробубнила Ли, распахивая заднюю дверь и соскакивая на
асфальт. -
Мне надо в клуб... - И наискось, через дорогу, побежала к скверу, лавируя меж
скрежещущих тормозами машин.
- Да ведь как же... - оторопело пробормотал врач, выскакивая из кабины, а
сзади уже
надсадно клаксонили два десятка авто, водители которых не могли объехать
внезапно
возникшее препятствие.
- Да хрен с ней - живая и ладно! - крикнул водила. - Если бежит - значит,
не
надо ей помощь! Падай - помеху создаем...
Подъехав к Верочкиному гаражу. Ли открыла дверь, зашла внутрь, быстро
переоделась
и наскоро сполоснула голову из заблаговременно приготовленной бутылки с водой.
Затем
напялила на девушку испачканную униформу, извлекла из сумки осколок стекла,
продезинфицировала его в пламени зажигалки и безжалостно царапнула Верочкину
макушку. Девушка не отреагировала - дыхание ее было ровным, как у спящего
ребенка.
Полюбовавшись на дело рук своих, Ли сочла, что крови достаточно, и сожалеюще
пробормотала:
- Однако интересно, что ты скажешь своим друзьям, когда очнешься. Неделю
будешь
голову ломать, если раньше насмерть не запытают! Хотя, как показывает
медицинская
практика, бывают случаи избирательной амнезии - вследствие сильного удара. Тут -
помню, а тут - ни хрена. - И покинула гараж, бросив связку чужих ключей на
пол...
В 11.20 Ли прибыла "домой" - в усадьбу № 54 по улице Вавилова, что в
пригородном
поселке Южный, в котором проживают в основном одни пенсионеры и среднего
достатка
дачники. Загнав "БМВ" во двор, дама сделала ручкой сидевшей в беседке ветхой
бабусе,
забрала из салона здоровенную сумку и пошла на свою половину.
- Ну что там, Диночка? - прошамкала вдогонку хозяйка усадьбы, приложив к
уху
ладошку.
- Скоро раскрутим, - многозначительно пообещала Ли. - Телевизор слушайте -
как всех подряд сажать начнут, считайте - это оно самое.
- Дай Бог, дай Бог, - перекрестилась бабка. - А то совсем зажирели, гады!
Хотя
чего там сажать? Вон в карьер всех да с пулеметов - это я понимаю...
Оказавшись на своей половине, Ли первым делом проверила шифоньер,
массивный
раскладной диван и дверь в спальню. Волоски были на месте - это радовало. За три
недели
проживания хозяйка ни разу не посмела вторгнуться на территорию постоялицы. По
всей
видимости, легенда, с ходу придуманная Ли при аренде помещения, оказалась как
нельзя
более удачной.
- Подполковник ФСБ Дина Турбинова - так представилась она при первой
встрече и
тут же подкрепила грозные слова действием - вручила бабке липовую красную ксиву,
которая действительно удостоверяла, что податель сего - подполковник ФСБ и
заместитель
начальника оперативного отдела черт знает чего.
Представившись, Ли сообщила, что пребывает в Белогорске инкогнито, дабы
отловить
всяких разных вредоносных коррумпированных ментов и иже с ними. А потому никому
говорить нельзя - тайна. А если бабуся опасается за свою безопасность и не дает
гарантии,
что может сохранить тайну, - пусть сразу скажет. Лучше поискать другое
домовладение,
чем потом на ходу поправлять страшные ошибки в выборе места обитания, расчищая
экскаватором пожарище, идентифицируя трупы...
- Да что ты, дочка! - возмутилась бабка. - Что ты!!! Такие страсти
рассказываешь...
Нешто я не понимаю?! Я ж комсомолка сталинской поры! Живи себе, воюй - ни одна
собака не узнает...
Убедившись в сохранности инвентаря. Ли быстро согрела воду и занялась
прической
- необходимо было избавиться от противного рыжего оттенка и восстановить свой
натуральный колер. Наложив краситель и повязав косынку, засекла время и
отправилась в
спальню, включив по пути радиоприемник, настроенный на местную волну. Интересно
было
послушать, как подадут средства массовой информации происшествие в обеденном
зале
клуба "Эдельвейс" и каков будет политический резонанс данного события.
Рассеянно слушая трескотню в эфире, Ли подошла к этажерке, на которой
лежали два
видеомагнитофона "Шарп", включила один из них и, усевшись в старенькое креслокачалку,
с удовольствием закурила, отметив, что прогресс имеет место: первая сигарета
состоялась не
сразу при подъеме, как обычно, а чуть ли не в полдень.
- Этак скоро брошу курить, потом перестану потреблять алкоголь, чуть позже
завяжу
с киллеризмом и... и замуж выйду, - вслух нарисовала перспективу Ли, наблюдая за
несколько расплывчатым изображением на эк- • ране телевизора. - Красота! Уж
замуж
невтерпеж. Замуж... Вот за такого, например, - Ли потыкала сигаретой в сторону
телевизора и нажала на "лентяйке" паузу, взыскательно рассматривая ракурс, по ее
мнению,
наиболее отчетливо и полно передающий черты лица запечатленного на пленке
человека.
Перевела взгляд на фотографию, приколотую булавкой к стойке этажерки, в
очередной раз
убедилась, что сходство практически полное.
- А что? Здоровый, симпатичный, интеллекта - ноль, потолок эстетических
притязаний - на уровне плинтуса. Блеск! И с утра до вечера готов журчать между
ног...
Угу... Зверь, короче - как раз то, что нужно избалованной светом женщине...
На экране телевизора застыло изображение Рудина. Лицо Пса, снятое
видеокамерой с
инфракрасной насадкой и восьмикратно увеличивающим объективом, несколько
расплывалось в зловещих красноватых пятнах - однако было вполне узнаваемо, если
присмотреться повнимательнее. Кроме того, Ли прекрасно знала, что, если пленкой
займутся
специалисты, которые уберут все посторонние помехи и побочные эффекты, ни у кого
не
останется сомнений, что мальчишка на пленке - не кто иной, как Серега Рудин
собственной
персоной. Эти же самые специалисты смогут подтвердить, что пленка подлинная,
монтажом
тут даже отдаленно не пахнет.
- Ннн-да, скверно, малыш, - посочувствовала Ли, перематывая кассету на
начало, и с
надрывом продекламировала: - Не журчать тебе между ног моих, не ласкать рукой
попку
гладкую! Ты.-ры-ты ды-ды, ты-ры-ты ды-ды, засажу эмм... этот, как его... О!
Жакан. Ага:
засажу жакан в рожу гадкую... Черт-те что, короче. Ннн-да, малыш, извини, так
получилось...
Запустив кассету еще раз. Ли внимательно просмотрела содержание
видеоролика.
Средний план - господин Толхаев, пьет из фляжки, затем наблюдает в бинокль за
усадьбой.
Плавный переход по линии кустов и спуску с холма на усадьбу, наезд, увеличение,
яркая
вспышка, щелчок, затем - хорошо различимые в освещенном окне полуподвала
незадачливые насильники. Любой специалист прокомментирует вспышку и
последовавший
за ней щелчок однозначно - оператор напоролся на яркий источник освещения и на
время
снял насадку, чтобы не травмировать высокочувствительную диафрагму. Ни о каком
монтаже не может быть и речи. Далее: плавный переход по линии забора в темноту,
опять
щелчок, экран осветился бледно-красным свечением. Вновь Григорий Васильевич -
смотрит в сторону, приложил к глазам ночной бинокль. Чего он там увидел? Плавный
перевод объектива в сторону соседнего холма. Так - стоп!
Ли чуть-чуть отмотала пленку назад и на несколько секунд задумалась,
взвешивая все
"за" и "против". Три дня она сомневалась, как следует поступить с первой частью
своего
ролика. Теперь сомнения позади - нужно действовать.
- Дыши глубже, приятель, - пробормотала Ли, включая реверс и запись. -
Нету на
тебя компры - радуйся... Вычислить, что Толхаев является посредником между
Вторым
альянсом и Мартом, не составило особого труда. В ходе разработки акции Ли
выяснила, что
за последний месяц никто, кроме Толхаева, в Москву не выезжал. А этот типчик
посетил
первопрестольную аж два раза - с перерывом в три дня.
Далее события, кажущиеся на первый взгляд совершенно случайными,
развивались не
совсем так, как того ожидала Ли. Вернее, она ничего вообще не ожидала. В
воскресенье
после представления в собачьей школе они пили чай у Алисы - сестренка взахлеб
рассказывала о своем новом приятеле, Борька баловался с непутевыми псами в зале,
а Ли
рассеянно размышляла, каким образом ей выкрутиться из создавшейся ситуации.
Когда
Алиса - под страшным секретом, разумеется! - поведала, чем сегодня ночью
собирается
развлечься Рудин с командой, Ли напряженно замерла и капнула вареньем на
•блузку. В
сознании авантюристки как будто что-то щелкнуло, словно крикнул кто-то визгливым
голосом: "Вот оно!!! Держи!!!" Задав несколько вопросов, Ли заторопилась -
необходимо
было определиться с планом развития ситуации и посмотреть поближе на этого
славного
парня Рудина. В этот момент зазвонил телефон - Алиса сбегала в прихожую, спустя
минуту
вернулась и выдала сногсшибательную информацию по поводу каких-то там приятелей,
в
данный момент находящихся у некоего Улюма.
- У тебя неприятности? - потерянно спросила Алиса, заметив, что Ли
вскинула
брови и недоуменно покрутила головой. - Я ему сказала, что ты в розыске, но он,
кажется,
не поверил...
Покинув квартиру сестры, Ли посетила три достопримечательных места: район
расположения усадьбы Улюма; окрестности промзоны, где на третьей минуте
наблюдения с
элеватора нащупала биноклем "уазик", стоявший у полуразрушенного здания, и,
наконец,
подъехала к дому Толхаева, нагло встав в пятидесяти метрах выше по улице.
Усомниться в
том, что "уазик"., обнаруженный в промзоне, принадлежал школе, было трудно:
потрепанный тент машины был испещрен гротескно изломанными песьими мордами.
Похоже, парни не скрывали свою принадлежность к славному собачьему делу.
Когда стемнело, из усадьбы Толхаева выпрыгнул "Форд-Мустанг" и с такой
скоростью
рванул по улице вверх, что Ли тут же отказалась от мысли "вести" его на
почтительном
расстоянии. Какое там "вести"! Однако столь детальное наблюдение и не
требовалось: по
дороге от промзоны к городу Ли уже продумала порядок действий на сегодняшний
вечер и
все тщательно взвесила. Вне всякого сомнения, Алисе звонил Толхаев - более
кандидатов
на благоденствие подобного рода не наблюдалось.
- Значит, вынюхал, вычислил и теперь дрожишь, как бы твои приятели по
недомыслию не провалили общее дело, - пробормотала Ли, натягивая перчатки и
выходя из
машины. - И наверняка поехал посмотреть, как это будет выглядеть со стороны. Ну
что ж,
получишь ты что хотел...
Забраться в дом Толхаева было несложно: собаки отсутствуют, дверь -
настежь,
домовой с порученцем, пользуясь отсутствием хозяина, на террасе режутся в нарды
и
попивают пивко. Готовя акцию, Ли изучала не только личности заказанных, но и
особенности гипотетических клиентов: в этом она была педантична на протяжении
всей
своей неблаговидной деятельности. Нельзя работать черт знает на кого - владеть
информацией о клиенте необходимо и для обеспечения собственной безопасности,
чтобы
знать потом, от кого в случае нужды потребуется экстренно удирать. Так вот, Ли
знала, что
Толхаев - заядлый охотник, и рискнула забраться в его дом исключительно для
того, чтобы
взять оружие для предстоящей ночной работы. Трудностей не возникло: пробравшись
в его
кабинет, Ли обнаружила металлический шкаф, рядом, на кресле, валялась одежда. В
штанах
нашлись ключи - какая непростительная беспечность!
- А я уж вскрывать собралась, - удовлетворенно пробормотала Ли, пряча в
сумочку
универсальный набор отмычек и открывая замок родным ключом. - Спасибо, Григорий,
ты
настоящий френд...
Забрав "зубр" с оптикой и горсть патронов к нему, Ли благополучно
выбралась из дома
и прокатилась на окраину города - несмотря на то что время поджимало, необходимо
было
выполнить одну процедуру, которой Ли никогда не пренебрегала. Оружие было чужое
-
оно требовало пристрелки, к нему необходимо было привыкнуть.
Побаловавшись с полчаса с "зубром", Ли спустя сорок минут уже сидела на
одном из
холмов в виду усадьбы Улюма, снимая на видеокамеру, оборудованную инфракрасным
прибором ночного видения и восьмикратным телеобъективом, все подряд. Она
ожидала, что
Толхаев будет околачиваться где-нибудь поблизости, и надеялась заснять его в
весьма
недвусмысленном ракурсе: с наблюдательными приборами в виду дружественной
усадьбы
Улюма! Буде вдруг возникнет необходимость, шустрого толстосума можно легко
приструнить, располагая такой "компрой". Ни на что более в тот момент Ли не
рассчитывала...
"Вот теперь ты у нас в гордом одиночестве, - констатировала Ли, просмотрев
оставшийся на кассете фрагмент с Руд иным. - Сам виноват - нужно было тебе среди
ночи
шастать где попало?"
Размышляя о превратностях судьбы, Ли сделала две копии видеопохождений
Рудина,
отягощенного карабином, и спрятала кассеты в разных местах. Директор собачьей
школы
сам предопределил свое участие в последующих событиях - своим неожиданным
появлением в самое неподходящее время в еще более неподходящем месте он подписал
себе
смертный приговор и создал реальную основу для осуществления грандиозного плана
Ли,
казавшегося на первый взгляд таким громоздким и невыполнимым.
- Ничего личного. Серый, - пробормотала Ли избитую фразу, щелкая ногтем
пришпиленную к стойке этажерки фотографию. - Ни-че-го... Только деньги. Ты
славный
парень - судя по россказням Алисы, но... Но деньги важнее - сам понимаешь...
Проспав до 20.00, Ли вяло поужинала, экипировалась для предстоящего
ночного
бдения и, покинув свою временную обитель, неспешно покатила на "БМВ" к промзоне.
Несмотря на все треволнения и трудности сегодняшнего дня, она не собиралась
оставлять
без внимания объект, за которым наблюдала несколько ночей подряд, чтобы вывести
определенную систему и проработать в деталях предстоящую акцию. Если все
получится,
эта акция станет завершающим аккордом - и не только в данном мероприятии. Это
будет
началом новой жизни, мечту, с которой Ли давно и пока что безнадежно лелеяла в
течение
всей своей ратной карьеры.
"Эх, Кулькин, Кулькин... - с каким-то странным сожалением вздохнула Ли,
добравшись до окраины промзоны и выходя из машины возле полуразрушенного
строения,
облюбованного командой Рудина для своего тайника. - И кто тебя за язык тянул?
Умер бы
гордо, как последний из могикан, и все было бы по-прежнему - никаких тебе
проблем..."
Тайник никто не посещал - Ли проверила свои волоски, приклеенные в
нескольких
местах. Во вторник она нашла это славное местечко, памятуя о том, что наблюдала
машину
школы именно здесь, без особого труда обнаружила нехитрый тайник и упрятала в
него
"замоченный" "зубр" Толхаева. А "ИЖ" Рудина прихватила с собой - нужно же ей
было
чем-то подпирать дверь сервировочной в "Эдельвейсе"! Разумеется, Ли не обладала
даром
определять по запаху принадлежность предмета тому или иному индивиду. Поэтому ей
пришлось в понедельник утром посетить Алису и, используя дактило-пленку, втихаря
снять
отпечатки пальцев на висевших в прихожей кожаных намордниках ризеншнауцеров, а
также
мимоходом дактилоскопировать Алисин чайный стакан и Борькин дартс. Как ни
парадоксально, но данная процедура оказалась не в пример более сложной, нежели,
допустим, умыкновение "зубра" из толхаевского особняка - выяснилось вдруг, что в
хорошо знакомой квартире сестры очень трудно делать то, что тебе требуется, и
при этом не
объясняться с близкими по существу данного деяния. Тем не менее, добыв с грехом
пополам
образцы папиллярных узоров, Ли выдвинулась "домой" и довольно быстро вычислила,
что
на намордниках имели место три группы отпечатков: Алисины, Борькины и чьи-то
еще.
Учитывая тот факт, что кроме Борьки и Алисы намордники мог трогать только Рудин,
Ли
эмпирически выбрала из четырех обнаруженных в тайнике карабинов именно тот, на
котором было больше всего отпечатков директора собачьей школы.
Итак, с оружием никаких проблем пока не предвидится. Если не будет
неожиданностей, до воскресного вечера тайник никто не посетит. А в воскресный
вечер...
Впрочем, не стоит загадывать, что будет в воскресный вечер, - за трое суток
может
произойти все, что угодно.
Объехав по окружности две четверти промзоны. Ли спрятала "БМВ" в кустах у
забора
огромного двора завода железобетонных конструкций и осторожно поднялась на
четвертый
этаж полуобвалившегося здания административного корпуса.
К этому времени совсем стемнело - мертвая днем, промзона постепенно
наполнялась
какими-то странными звуками, свидетельствующими о таинственной ночной жизни.
Брехали
бродячие собаки, что-то тихо взвизгивало и дралось во тьме, шуршало и тихо
хлопало
листами проржавевшей жести. Ли не обращала внимания на все эти проявления
жизнедеятельности разнообразных тварей - здесь она чувствовала себя если не
уютно, то
по крайней мере более-менее комфортно, поскольку знала, что в данный момент
является
самой опасной хищницей из всех присутствующих в округе. Надувной матрац, одеяло,
термос с кофе, бинокль, милая сердцу "беретта" с двумя запасными магазинами -
весь этот
нехитрый арсенал позволял ей удобно устроиться и не опасаться никого. Мытарства
военных
"круизов" закалили хрупкую девичью душу, выветрили подспудное неприятие суровой
действительности и превратили даму в многофункциональный боевой агрегат,
заключенный
в обманчивую оболочку - прекрасное женское тело, одинаково хорошо
приспособленное
как для плотской любви, так и для убийства...
Из окна, у которого расположилась Ли, прекрасно просматривалась тыльная
сторона
фармацевтического комбината Толхаева.
По периметру забора ярко горели галогенные лампы, освещая безлюдное
пространство
между складами, которые располагались на заднем дворе комбината.
Ли настроила бинокль и внимательно "прошлась" по сектору наблюдения.
Объект №1:
углубленный в землю просторный бокс с яркой надписью над металлическими воротами
"Токсично! Без спецоборудования не входить!". Объект № 2: запасные ворота в
заборе
комбината, отстоящие от бокса левее метров на пятьдесят. Объект №3: посыпанная
гравием
дорога, ведущая от бокса к воротам и с внешней стороны забора плавно переходящая
в
пыльную грунтовку, петлявшую по буеракам до диабаза, протянувшегося вдоль
оконечности
промзоны. Вот, собственно, и все - никаких трудностей.
У токсичного бокса - небольшая сторожка с витринным стеклом во всю стену.
В
сторожке двое - парный пост наблюдения. В 9.00 их сменит следующая пара, которая
будет
гонять чаи и резаться в карты до 21.00. Затем - следующая, и так - четыре пары
по
двенадцать часов. Раз в полтора часа к сторожке подъезжает на электрокаре
проверяющий -
перекинется парой фраз с охранниками и катит себе дальше, вдоль периметра. Парни
вооружены - через витрину видна стойка с двумя помпо-виками. А в самом боксе
никого
нет - небольшая дверка в могучих воротах, оснащенных целой системой замков и
проводной сигнализацией, выведенной на пульт охраны комбината, открывается один
раз в
сутки на пятнадцать минут - в промежутке между четырьмя и пятью часами утра...
- А не приврал ли ты, Геннадий, для красного словца? - пробормотала Ли,
вскрывая
пачку "Салема". - Может, пустышку тяну? - спрятавшись за подоконник, осторожно
щелкнула зажигалкой, с наслаждением затянулась и в очередной раз отметила, что
привычка
рассуждать вслух с годами приобретает все более устойчивую форму. Может быть,
это
происходило из-за страшного внутреннего одиночества, из-за невозможности
поделиться
сокровенным с близким человеком, потому что не было его - этого человека. Сестра
-
божий одуванчик, Март - боевой агрегат, сгусток похотливой плоти, смотрит с
вожделением, щерится ласково, а попробуй дай промашку - удавит одним движением,
глазом не моргнет... Порой, в краткие промежутки отдыха, когда не нужно было
анализировать детали предстоящих акций, Ли ловила себя на мысли, что пугается
сама себя
- в частности, своего отношения к мертвым. Она читала много книг, в которых
описывались нравственные страдания людей, волею случая совершавших убийства, -
эти
товарищи, независимо от страны проживания и социального статуса, страдали из-за
того, что
вынуждены были поступать именно таким образом, убиенные снились им по ночам,
отчего
убийца вскакивал в поту и долго потом плакал навзрыд... Ничего такого с Ли не
происходило. Она тщательно изучала особенности объекта и клиента, сделавшего
заказ,
хладнокровно умерщвляла первого, получала деньги и в любой момент была готова
поступить точно так же со вторым, коль скоро он угрожал ее безопасности. Обладая
прекрасной памятью. Ли помнила их всех за исключением погибших от ее пуль в
период
боевых действий. На войне знакомиться с жертвой необязательно: обстановка как-то
не
располагает. А эти, которых приходилось подробно разрабатывать и доводить до
финиша в
мирное время, - они ей не снились. Они просто продолжали присутствовать в ее
сознании
наравне с живыми, имея полноправный статус действующих лиц, иногда Ли вслух
разговаривала с ними - как сейчас с Кулькиным...
- Надо будет заняться психикой, - констатировала Ли, делая глубокую
затяжку. -
Этак недолго и до цветных глюков! А все из-за тебя, Кулькин! Из-за таких, как
ты...
Перед смертью Кулькин выдал на-гора невероятную историю. Жить хотел, не
верил,
что солнечным погожим утром, в собственном дворе, его безжалостно рассчитает
совсем не
боевая на вид пухлая дамочка в нелепом комбинезоне.
Вкратце суть такова: почти пять месяцев преступное сообщество, именуемое
Вторым
альянсом, не имеет возможности легализовать так называемый "черный нал" -
незарегистрированные и неучтенные доходы от различных видов криминальной и около
того
деятельности. Раньше такой проблемы не возникало: входящий в состав правления
Белогорпромбанка Григорий Васильевич Толхаев регулярно принимал у лидера альянса
Саранова определенные суммы и отстегивал соответствующий процент Николаю
Алексеевичу Пручаеву (владельцу банка, председателю правления, а по
совместительству -
лидеру Первого альянса), который размещал "черный нал" на различных позициях,
превращая его таким образом в чистые деньги. Но пять месяцев назад взгляды
Первого
альянса на положение в обществе Второго альянса изменились - видимо, надоело
наблюдать под боком жизнеспособного конкурента. Пручаев предложил платить
пятьдесят
процентов из "левого" дохода и уперся, не желая выслушивать доводы прежних
клиентов,
привыкших, что банк является самым надежным и постоянным средством для отмывания
"грязных" денег.
- Вы что - не видите, что в стране творится? - нагло заявил он Саранову и
Толхаеву, которые пригласили банкира на интимный ужин, дабы экстренно обсудить
возникшие осложнения. - Я страшно рискую. Мы все рискуем! Или платите половину,
или
вообще... И никаких разговоров - это не только мое мнение, вы, надеюсь,
понимаете...
Соратники переглянулись и прикусили языки - упоминая коллективное мнение,
Пручаевдал понять, что давить на него не стоит, - за его спиной стоит сила,
способная в
случае открытой конфронтации уничтожить Второй альянс.
- Я тоже член правления и имею определенный вес, - напомнил Толхаев. - Ты
что с
нами делаешь, Николай? Ты же нас по миру пустишь!
- А вы не воруйте, с бандитами не водитесь, - дерзко заявил Пручаев -
словно сам
всю жизнь существовал на зарплату. - Живите по закону, налоги платите - на
здоровье!
Кто ж против? Вес он имеет... Вот не будет меня - рулите как вам вздумается. А
пока я на
месте - извольте делать то, что я скажу. Или убирайтесь из моего банка...
Второй альянс ушел с гордо поднятой головой: с того вечера Саранов собирал
все
"левые" доходы сообщества и складировал их до поры до времени в надежном месте.
Естественно, в наше неустойчивое время такое положение дел изрядно нервировало
членов
альянса. Спустя два месяца выяснилось, что "черный над", собранный по крупицам,
в общем
составляет весьма внушительную сумму. Именно тогда встал вопрос об устранении
лидеров
Первого альянса. Факт был вопиющим и в региональной истории прецедентов не имел:
сильные ребята просто-напросто выкинули из устоявшейся системы отмыва "черного
нала"
более слабых и забыли о них. Это было равнозначно очереди из автомата в живот -
стоило
ли церемониться с негодяями, позволившими себе так поступить со вчерашними
компаньонами? Изрядно информированные источники сообщали, что вот-вот грядут
всероссийские катаклизмы финансового характера - судьба "налички", не
вкладываемой ни
в какие предприятия, могла быть весьма печальной...
Итак, ежедневно весь суточный "левый" доход Второго альянса стекался в
ресторан
"Парадиз", где Руслан Саранов, лично пересчитав наличность, вручал ее курьеру.
Курьер вез
пакет в надежное место, где хранилась вся сумма, жаждущая скорейшей легализации.
Для
обеспечения режима наибольшей безопасности договорились, что ведать всем
комплексом
мероприятий по сохранности временного фонда будет лично Саранов, а в качестве
курьера
выступит его самый надежный человек. Надежным человеком - до прошлой среды -
являлся Кулькин. Ежедневно от четырех до пяти утра он под видом сотрудника
лаборатории
подъезжал на спецмашине к запасным воротам фармацевтического комбината, в
присутствии двух охранников вскрывал пломбу на двери токсичного бокса и,
облачившись в
защитный костюм, заходил внутрь с вместительным железным чемоданом - якобы для
взятия проб на допустимую токсичность. Деньги хранились в одном из пластиковых
контейнеров, каковых в боксе находилось немногим менее двух сотен. Более никто
доступа в
этот бокс не имел: Толхаев позаботился об этом. О способе транспортировки знали
только
четверо: лидеры альянса Саранов, Улю
...Закладка в соц.сетях
