Жанр: Электронное издание
dogwork
...у меня как раз стоит вчерашний борщ. Вчерашний не в том смысле, что
пропал, он
даже лучше от этого... И ванну примете - от вас, между прочим, псиной несет, а
душ, я
вижу, у вас тут летний. Вы что - моетесь холодной водой?
- За день нагревается, - Рудин покраснел и отодвинулся от Алисы. - А
псиной -
ну с собаками постоянно... Да вы не беспокойтесь, я как-нибудь и так...
- Ну нет уж - едем! - решительно отрубила Алиса. - Только обещайте, что не
будете приставать, а то я на вас собак натравлю!
- Я - приставать?! - похоже, это предположение возмутило Рудина до глубины
души. - Да чтоб у меня паховая грыжа на затылке вскочила! Можете прямо сейчас
позвонить моему шефу - Григорию Васильевичу - и поинтересоваться, каков я в
обращении с дамами! Он вам скажет, что я - сама добродетель и образец
нравственности...
...А Григорий Васильевич в это время пил текилу. Нет, склонностью к
алкоголизму он
не страдал и, как и все порядочные граждане его круга, предпочитал употреблять
горячительные напитки в конце дня. Просто так получилось, что уже в семь утра он
вынужден был проснуться от назойливой трели телефона - что само по себе являлось
мощным отклонением от нормы - и последующие два часа в обстановке страшного
цейтнота занимался напряженной умственной деятельностью. А поскольку в
воскресенье
Григорий Васильевич привык спать до полудня, это внеплановое бурное бдение
окончательно выбило его из колеи.
- Сволочь! - сквозь зубы процедил Толхаев, наливая третью дозу ароматного
напитка. - Нет, не сволочь - это мало. Мразь! Чудовище! Вот... Дай Бог
встретиться -
удавлю на месте. Вот сегодня, если рискнешь пообщаться, и удавлю... Нет, этого
мало.
Сначала матку вырву. Потом удавлю...
Звонила дама. Не лишенным приятности, хрипловатым голосом представилась:
- Это твоя подружка, Григорий. Звоню, чтобы поблагодарить за помощь.
Ничего, что
так рано?
- Чего, - вымученно пробормотал Толхаев. - Чего... А! Алина Страубергис,
если не
ошибаюсь?
- Не ошибаешься, - похвалила дама. - Ты вообще редко ошибаешься, Григорий.
- Ты ж в розыске, - проскрипел Толхаев, чувствуя, как болезненно заныло в
груди в
предчувствии чего-то нехорошего. - Не боишься, что мой телефон прослушивается? И
вот
что... Где мой "зубр"?
- Твой телефон начнут прослушивать ориентировочно с обеда, - загадочно
пообещала дама. - До сегодняшнего утра ты был никому неинтересен. Пока
сообразят, что
делать, пока раскачаются - ну ты же знаешь, как у нас бывает, - не раньше обеда,
гарантирую.
- Ты на что намекаешь? - похолодел Толхаев. - Ты... Ты чего имеешь в виду?
- Стадогонова завалил Рудин, - сообщила дама. - С места происшествия
смылся, а
карабинчик оставил. Нет-нет, отпечатков на карабине не было - Рудин
профессионал. Но
они вышли на партию, которую ты приобретал пару лет назад - для своих протеже.
Сейчас
усиленно соображают, с какого бока к вам подступиться... Ты чего молчишь?
~ Сволочь, - прохрипел Толхаев. - Зачем ты это сделала? Чего добиваешься?
- Так получилось, - печально протянула собеседница. - Знаешь, как
обстоятельства
складываются... Кстати, карабинчик твой в тайнике у Рудина, где-то в районе
промзоны.
Можешь сгонять забрать.
- Я не знаю, где тайник, - потерянно пробормотал Толхаев. - Пес место в
секрете
держит... Слушай, а ты не находишь, что твоя деятельность несколько выскочила за
рамки
твоих полномочий? Ты на кого работаешь, гадина?!
- На тебя, Григорий, на тебя, красивый мой, - пропела "гадина". - А будешь
обзываться - накажу. Соблюдай приличия - с дамой разговариваешь.
- Дама, бля... - с отвращением буркнул Толхаев, беря с прикроватной
тумбочки
пластмассовую бутылку с остывшей за ночь минералкой и делая два солидных глотка.
-
Дама... Ммм... Гхм-кхм... Вот что. Я немедленно звоню Марту и аннулирую заказ. И
сообщу
заодно о всех твоих выкрутасах. На хер мне такой исполнитель...
- О! Терминологией владеешь, - чему-то обрадовалась дама. - Молоток. А ты
с
Мартом приятельствуешь никак?
- Я ему жизнь спас, - торжественно сообщил Толхаев. - В Афгане. Ты в то
время
еще в памперсы прудила. Так что даже и не знаю, что он с тобой сделает. Но башку
открутит
- сто пудов!
- Тогда памперсов еще не было, - опровергла предположение Толхаева дама. -
Ты
же наводил справки, знаешь, что я далеко уже не юное создание. А Марту ты
звонить не
торопись, красивый мой, - если, конечно, еще немного пожить хочешь. Не торопись.
- Не понял! - удивился Толхаев. - С чего это вдруг? А-а-а... Так ты,
сволочь,
грозить мне вздумала? Типа того, что пристрелишь, если позвоню твоему шефу, да?
Да на -
стреляй, гадина! Стреляй - в гробу я видал таких киллеров! Сейчас же и позвоню -
ни
секунды ждать не стану! Испугался - нате вам!
- Ты с утра всегда такой зануда? - неожиданно поинтересовалась дама
скучным
голосом. - Тебе обязательно все разжевывать да на ложечке в рот класть - сам
сообразить
не в состоянии?
- Не понял? - насторожился Толхаев. - Чего ты имеешь в виду?
- Это чистейшая случайность, что ты вышел на меня, - пояснила дама. - Если
бы с
моей сестрой не приключилась беда, сам понимаешь, ты ничего бы не узнал. Или я
не права?
- Права, - согласился Толхаев. - Дальше что?
- Ты хоть и старый друг Марта, но учти - он, если ты успел заметить,
завязан в очень
серьезном деле, - сообщила собеседница. - Я тебе раскрою прописные истины, так
сказать, особенности нашего бизнеса... Есть объект - тот, кого заказали. Есть
клиент - тот,
кто заказал. Есть посредник, организатор и исполнитель. Остальные - независимо
от
социального статуса и степени хорошести - нежелательные свидетели. Если кто-то
какимто
образом выходит на посредника - с подачи клиента, - клиент и этот кто-то
немедленно
подлежат уничтожению. Я доступно излагаю?
- Вполне, - нетерпеливо буркнул Толхаев. - Нечего меня учить - я в курсе,
как
такие дела делаются! Дальше давай!
- Даю, - покорно согласилась дама. - Клиент знает посредника - и точка.
Ему
более знать не положено. Если он волею случая выходит на организатора, он
становится
опасен. То есть он безопасен до тех пор, пока состоит в преступном сговоре в
третьем лице
- знает посредника и молчит как рыба, поскольку у самого рыльце в пушку. А если
он
случайно узнает, кто организатор?
- Ты к чему это все? - тревожно просипел Толхаев и опять потянулся за
бутылкой.
- Ты скажи сразу, нечего тут намеками бросаться!
- Март - не посредник, - с сожалением констатировала дама. - Он глава
тайного
синдиката наемных убийц - пусть это звучит несколько выспренне, тем не менее. А
ты
знаешь Марта... А теперь ты, ко всему прочему, знаешь еще и исполнителя. Так вот
- к
чему это я... Тебе не кажется, что ты слишком много знаешь?
Толхаев замер с бутылкой у рта. Вот черт! Об этом аспекте своих отношений
с Мартом
он не задумывался. А надо было задуматься - прежде чем влезать в этот кабальный
контракт. Да, он знает Марта и знает исполнителя. Теперь, если рассуждать
категориями
этих ребят, он становится крайне опасным свидетелем, которого...
- Март знает, что я о тебе знаю? - тихо спросил Толхаев. - Ты ему
говорила?
- Нет пока, - успокоила дама. - Да ты не волнуйся так - все идет как надо.
И
телефон твой пока не прослушивается, и ошибок ты пока не наделал - отдыхай, не
мучь
себя сомнениями. Ты только вот что... Не поленись, выйди во двор, забери из
почтового
ящика посылочку.
- Что там? - Толхаев сделал еще один мощный глоток и позволил себе
пошутить. -
Бомба?
- Видеокассета, - не поддержала шутку дама. - Ночной Рудин с карабином,
снабженным оптикой. Целится, гаденыш, в сторону усадьбы Улюма - там все очень
наглядно. Нет-нет, это не монтаж - избави Боже! Да ты посмотри, сам убедишься.
Толхаев несколько секунд давил пальцами бутылку, слушая, как противно
скрипит
пластик. Наконец он обрел дар речи и осторожно поинтересовался:
- А больше там никого... Ты больше ничего не засняла?
- А тебя я стерла, - не стала отпираться дама. - Ты - партнер. Пока
партнер - до
тех пор, пока ведешь себя нормально. Но второй экземпляр, а также третий - в
первозданном виде, со всеми твоими телодвижениями на фоне усадьбы Улюма - в
надежном месте. Для чего это мне, как ты думаешь?
- Действительно, для чего? - тревожным эхом откликнулся Толхаев. - Я же
партнер
- сама сказала!
- А вот ты после девяти к Саранову поедешь, - смело предположила дама. -
Кассету передать да рассказать, что давно уже Рудина подозреваешь в каких-то
темных
махинациях. А заодно доложить, что "зубр" у тебя спер скорее всего он же -
Рудин. Так
вот: те два дубля - чтобы ты не расчувствовался да не выложил Руслану всю
правдуматку...
Я доступно излагаю?
- Зачем?! - с горечью вопросил Григорий Васильевич после некоторой паузы.
- Ну
чем тебе Рудин не угодил? Что ж ты делаешь, а?! Ты ж парня в могилу загоняешь!
Ты даже
не представляешь, что это за человек...
- А ты мнишь, что вполне представляешь, - оборвала собеседника дама. - И
страшно ошибаешься. Ты, конечно, широкой души человечище, Григорий, но понятия
не
имеешь, какую змею на груди пригрел.
- Не понял? - удивился Толхаев. - Это ты о Рудине так? Ну ты...
- Сделаешь все, как я сказала, - вновь оборвала собеседница. - Будешь
слушаться
- через три дня весь этот кошмар кончится, и заживешь как прежде. А я тебе
сегодня
вечерком кое на что глаза приоткрою. Если, конечно, тебя не страшит встреча с
дамой в
первом часу ночи на безлюдном шоссе.
- Я столько раз смотрел в лицо смерти, девочка, что устал бояться, - с
этакой
ковбойской интонацией заявил Толхаев. - На что ты там собираешься приоткрыть мне
глаза?
- Часиков с десяти за тобой начнут следить - не раньше, - уверенно
сообщила дама.
- До этого времени ты должен успеть смотаться к Саранову и туманно выдать ему
свои
"подозрения" насчет Рудина, присовокупив к ним кассету и очень правдоподобный
рассказ о
краже "зубра". Это чтобы тебе не начали задавать вопросы, какого черта ты
шарился возле
усадьбы Улюма в то время, когда завалили двух свидетелей. Потом вернешься и до
половины первого будешь безвылазно сидеть дома. В 0.30 выскочишь на своей тачке
и со
страшной скоростью рванешь по восьмому шоссе к выезду из города. За
хлебопекарней, на
пустыре, я тебя буду ждать - габариты включу, чтобы не промазал. Встретимся, и
все
расскажу. И покажу - чтобы нагляднее было. Только вот... Следить за тобой будут.
Сумеешь ли оторваться от "хвоста"?
- Пффф!!! - оскорбленно фыркнул Толхаев. - Обижаешь, начальник! Ты покажи
мне в этом паршивом городишке тачку, которая катается хотя бы вполовину так
быстро, как
моя! Но ты это... ты хоть бы намекнула, чего ты там мне собираешься показать? Я
до вечера
все мозги сломаю - буду соображать, что там за сюрприз. Это Рудина касается?
- Не надо соображать - так ходи, - легкомысленно посоветовала дама. - Это
действительно касается Рудина. Ты не забудь прихватить с собой ночной прибор - я
знаю, у
тебя есть, а то в темноте особенно-то и не разглядишь... У тебя он к голове
крепится?
- А это зачем? - спросил Толхаев. - Мы что - пешком будем?
- Да уж придется потоптаться, - сожалеюще вздохнула дама. - Так что -
крепится
к голове?
- Обязательно. Ты ж его видела, - Толхаев опять фыркнул - на этот раз, как
показалось, собеседнице, снисходительно. - Ты что - никогда не имела дела с
ночными
приборами такого типа?
- Увы, - скромно вымолвила дама. - И еще - мне понадобится твой сотовый
телефон. До вечера. Ты сможешь обойтись без своего телефона в течение дня?
- Постараюсь, - мрачно бросил Толхаев - почему-то эта идея ему не
понравилась.
- На хера тебе мой телефон? Ну, черт с ним - раз уж такая пьянка... Как
передать?
- Положи в свой почтовый ящик - подъеду заберу, пока ты к Саранову
прокатишься.
- Дама прокашлялась и сочла нужным слегка приоткрыть завесу тайны: - Чтобы
наглядно
продемонстрировать, что за фрукт этот самый Рудин. Без телефона будет
трудновато.
- Громоздко как-то, - неприязненно пробормотал Толхаев. - Ничего не
понятно -
ровным счетом. Телефон... А ты не боишься, что я прокачусь заодно и к Руди-ну? И
побеседую с ним по душам...
- Если жить надоело - вперед, - разрешила дама. - Упаси Бог - не грожу,
Григорий! Ты большой мужик, делай что хочешь. Просто хочу сохранить тебя как
партнера
- потому предупреждаю: с Рудиным ни в коем случае общаться не стоит. Ты с ним
бок о
бок прожил два года, а не знаешь: он может тебя одним движением прикончить - и
без
оружия вовсе. Так что - не надо. Я доступно излагаю?
- Черт-те что... - с досадой пробормотал Толхаев. - Откуда что берется -
ума не
приложу! Или я совсем дурак и ничего не замечаю?
- Телефон - в ящик, - проигнорировала последнюю сентенцию дама. - Кассету
-
Саранову. От половины первого до часу - за пекарней, на восьмом шоссе, с ночным
прибором, в котором будет заряженный аккумулятор. Опоздаешь, после часа ждать не
стану
- до конца жизни будешь мучиться в догадках. Все. Вопросы?
- А не боишься, что я тебе башку сверну? - чисто риторически
поинтересовался
Толхаев напоследок и затаил дыхание, желая уловить интонацию собеседницы. -
Ночь,
тишина, мы одни... А я, между прочим, здоровый мужик и страшно зол на тебя.
- Не в твоих интересах, - ровным голосом ответила дама. - Свернешь мне
башку -
вся заваренная каша рухнет на твои плечи. Кто тебя вытаскивать будет из этой
передряги?
Кто заказ до конца выполнять будет - сам? Нет, не боюсь. Ты с меня пылинки
сдувать
должен, Григорий, если не круглый идиот... Кстати, кто еще знает, чем Рудин
занимается
каждую воскресную ночь?
- Ты и это знаешь?! - без особого удивления сказал Толхаев. - Черт, не
баба... Да
никто в принципе - это наш маленький секрет. Без секретов жить скучно - вот и...
- Вот и славненько, - подхватила дама. - И молчи пока что - пусть секрет
будет.
Не распространяйся, когда с Сарановым будешь беседовать... Все, пока, - и
положила
трубку...
Разговор длился не более десяти минут - Толхаев засек время. Оставшиеся
час
пятьдесят до 9.00 Григорий Васильевич принимал душ, одевался, несколько раз
просмотрел
проклятую кассету, наглядно свидетельствующую, чем занимался Рудин в то роковое
воскресенье, медленно пил текилу, пытаясь расслабиться - и все это время
лихорадочно
соображал, как ему поступить. Противоречивые чувства раздирали легкоранимую душу
Толхаева. Жалко было Рудина - ясно, что парень пал жертвой какой-то грязной
интриги,
задуманной авантюристкой, свалившейся невесть откуда на их голову. В то же время
настораживали ее намеки: если бы это был просто треп, она вряд ли бы пригласила
его
прокатиться в полночь для предъявления каких-то таинственных доказательств черт
знает
чего. Во что влип Рудин? Чем, собственно, он занимался все эти два года в
свободное время?
Чем промышлял до их встречи? Ничего не понятно... Так и не сумев прийти к
однозначному
решению, Григорий Васильевич, послушав мелодичный бой часов в прихожей,
возвещавших, что стукнуло 9.00, прихватил кассету, выгнал своего моторного зверя
из
гаража, пихнул в почтовый ящик сотовый телефон и с тяжелым сердцем покатил к
Саранову...
...А Рудин между тем намертво заварил Алисину газовую колонку. Он целую
вечность
не пользовался этим устаревшим агрегатом и потому забыл, что следует соблюдать
элементарные меры предосторожности. Приняв ванну, Серега решил развлечься
контрастным душем; беззастенчиво закрыл горячий кран, включил холодный и,
блаженно
жмурясь, встал под ледяные струи, остро ощущая, как его могучий организм
радуется давно
забытому удовольствию.
Колонка располагалась на кухне - Алиса стремительно проскочила мимо
ванной,
выключила газ и открыла горячий кран, который мстительно лупанул в мойку тугой
струёй
раскаленного пара.
- Господи, что за напасть такая! - в сердцах воскликнула Алиса,
приближаясь к
двери ванной и стуча в нее кулачком. - Рудин, ты мне колонку заварил!
Дверь распахнулась - на пороге ванной застыл удивленный Серега с банным
полотенцем на чреслах. Мелкие капельки воды покрывали литые мышцы, делая
незадачливого гостя похожим на рекламного мужика, который шагнул из океана в
хрущебу
- исключительно для того, чтобы помазать личину ароматным средством после
бритья.
Алиса смущенно примолкла и потупила глаза - с полуголыми мужиками вот так
запросто
она не разговаривала давненько. Борька у матери, в квартире никого нет - было от
чего
смутиться ей, еще не успевшей преодолеть комплекс мужененавистничества.
- Мне показалось? - деловито уточнил Рудин. - Или... или ко мне обратились
на
"ты"?
- Ты мне... Вы... Черт! Короче, колонка заварилась, - пожаловалась Алиса.
- Теперь
придется слесаря вызывать - я сама не умею...
- Я тоже не умею, - сокрушенно признался Рудин, пожимая железными плечами.
-
Целую вечность не пользовался этим мастодонтом. Но я попробую починить - кислота
нужна... У вас есть уксусная эссенция?
- Есть, - тихо пробормотала Алиса, не отводя взгляда от страшного шрама
под
правой ключицей атлета. - Я в прошлое воскресенье еще заметила, но особого
внимания не
обратила... Вы были на войне, да?
- Хочу, чтобы ко мне обращались на "ты", - высказал пожелание Рудин,
осторожно
приближаясь к Алисе. - Я не сделаю вам ничего плохого...
Он медленно, боясь вспугнуть, взял ее ладонь и положил к белому рубцу под
ключицей, сообщив голосом, обретшим бархатный оттенок:
- Здесь моя душа. Злой человек хотел ее вырвать, но судьба распорядилась
иначе.
Закройте глаза и представьте себе, как это было: жара, пыль, огненная оса,
летящая
навстречу...
- Дурачок, - сказала Алиса, не отнимая руку. - Душа вовсе не здесь.
Анатомию не
знаешь... Не знаете. И вообще...
- Хочу, чтобы ко мне обращались на "ты", - настырно повторил Рудин,
медленно
привлекая к себе Алису, ткнулся носом в ее волосы, глубоко вдохнул и растроганно
произнес: - Господи, это мой запах! Я ждал его всю жизнь...
- Не надо, - Алиса замерла, не смея дышать. - Не надо сейчас... Ты обещал
не
приставать! Ты обещал...
А Рудин уже забыл, что обещал. Нащупал губами Алисины влажные губы, впился
жарким поцелуем, чувствуя, как бешено стучит ее сердечко - вот-вот выпрыгнет из
груди.
- Ты в любой момент можешь оттолкнуть меня - я отпущу, - пробормотал
Серега,
легко подхватывая Алису на руки и неся ее в спальню, - по дороге воровато
огляделся,
ориентируясь в обстановке. Вот она, кровать, достаточно широкая, с надежным
пружинным
матрацем! - В любой момент - только скажи... - а руки уже лихорадочно стаскивали
комбинезон, ненасытно лаская упругую плоть.
- Я не мылась, - нервно прошептала Алиса, крепко сжимая ноги. - Я вся
потная -
занимались же... Ну куда ты... Ой!
Рудин не имел ничего против немытости - поднатужившись, втиснул ногу меж
неподатливых коленок, опять впился поцелуем в робко возражавшие губы, поборолся
немного и, широко раздвинув бедра женщины, осторожно вошел в желанное лоно. И,
не
сдерживая радостных стонов, рванулся навстречу ярчайшему оргазму в своей жизни,
вкладывая в каждое движение мощного тела всю нежность, на какую был способен...
- Я думала, будет хуже, - спустя пару минут после завершения соития
произнесла
Алиса, прислушиваясь к своему состоянию и машинально водя пальцем по шраму
Рудина
под ключицей.
- В каком плане "хуже"? - насторожился Серега. - Как мужчина я показался
тебе
посредственным?
- Меня... меня изнасиловали, - сухо сообщила Алиса, глядя в потолок. - Две
недели
назад, в прошлое воскресенье. Их было несколько человек... Прошло совсем немного
времени, я думала, что не смогу... Ну, ты понимаешь... Тебя это не шокирует? -
она
выгнула шею и посмотрела Рудину в глаза.
- Я предполагал нечто в этом роде, - Рудин поцеловал Алису в нос и крепко
прижал
к себе. - Это случилось в прошлом - ты была одна. Теперь у тебя есть я. Скажи -
кто, я
пойду и отверну им головы.
- Мы с тобой переспали всего один раз, - сказала Алиса, деликатно
высвободившись
из объятий. - А ты делаешь такие заявления. Мне кажется верхом легкомыслия,
переспав
единожды с малознакомой женщиной, быть готовым убить за нее совершенно
незнакомых
людей. Или ты имел в виду нечто иное, говоря "отверну им головы"?
- Нет, я как раз имел в виду то самое, - очень серьезно заявил Рудин. - И
ты вовсе
не малознакомая - мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. Совсем не
обязательно
анализировать чувства - можно просто принять их как должное. Прими как должное,
Алиса
Рудольфовна, - я люблю тебя. Все, точка - больше объясняться не собираюсь. А
теперь
дай мне координаты этих козлов - я займусь ими прямо сейчас.
- Их уже нет, - Алиса растерянно пожала плечами - не ожидала, что
столкнется с
таким прямолинейным проявлением чувств. - Их уже того... в общем, отвернули
головы. И
давай больше не будем об этом. Хорошо?
- Ладно, - покорно согласился Рудин, с немалым удивлением констатировав
факт,
что за время знакомства изучил предмет своего вожделения весьма поверхностно.
Кто мог
открутить головы обидчикам одинокой женщины, которая не имеет ни всесильных
покровителей, ни хороших знакомств в криминальных сферах? Интересно... Однако
назойливость не входила в число недостатков Рудина: сказано "не будем", значит,
не
будем...
- Теперь ты хочешь борщ? - отстранение поинтересовалась Алиса, убрав руку
с
груди Рудина.
- Нет, теперь я хочу тебя по-настоящему, - сказал Рудин, вновь привлекая
Алису к
себе. - Это была разведка боем - не более того. Сейчас ты знаешь, что меня можно
не
бояться. А я знаю, что обоняние меня не подвело, - все оказалось именно так, как
мечтал,
если не лучше... Так что извольте, Алиса Рудольфовна, сейчас я вам покажу...
- Минутку, мне надо сполоснуться, - Алиса, не стесняясь мужского взгляда,
соскользнула с кровати и шмыгнула в ванную. Серега проводил стройную фигуру
взглядом,
полным желания. Спустя три минуты фигура вернулась, на ходу вытираясь
полотенцем, и не
раздумывая полезла в кровать.
- Слушай, я же воду не спустил, - растерянно пробормотал Рудин. - Ты что -
в
моей воде купалась? Она же псиной пахнет...
- Ты так меня тискал, что насквозь пропитал своими запахами, - лукаво
заявила
Алиса, ныряя в объятия Рудина. - Теперь уж все равно... Ну давай - что ты там
хотел мне
показать?
- Сейчас, - решительно заявил Серега, очертя голову бросаясь на приступ
поверхностно исследованной крепости...
...Да, в это воскресенье многим славным ребятам из белогорской социальной
верхушки
пришлось встать раньше, чем обычно. Не составляли исключение и коннозаводчик
Руслан
Владимирович Саранов, и глава бандитской группировки Улюм. В тот момент, когда
Рудин
впервые за сегодняшний день заходился в пароксизме неподдельной страсти, два
лидера так
называемого Второго альянса сидели на террасе дома Саранова, мрачно пили кофе с
апельсиновым соком и в очередной раз просматривали принесенную Толхаевым
кассету.
- А сам где? - наконец-то поинтересовался Улюм - он все ждал, когда
Саранов
сочтет нужным объяснить отсутствие третьего представителя сообщества, а Руслан
Владимирович с объяснениями не торопился, как будто чего-то стеснялся. - Ты,
конечно,
все доходчиво объяснил... Но хотелось бы самого послушать. Какого рожна он сразу
не
сказал о своих подозрениях? И вообще - если конкретно разобраться, Гриша мог
упредить... Не замочил бы Пес тех козлов, сейчас другой расклад вышел бы.
- Давай пока не будем об этом, - болезненно поморщился Саранов. - Давай
разберемся с этим ублюдком, потом посмотрим, как с Гришей поступить. Нам сейчас
войну
на два фронта затевать не стоит - сам понимаешь...
Улюм недовольно поморщился: будучи человеком действия и прирожденным
бойцом,
он не любил интриги - особенно в отношениях с близкими людьми. Больше всего ему
хотелось сейчас схватить Григория за грудки, встряхнуть и заорать что-нибудь
типа:
"Братуха! Это че за залепуха?! Я тебе верил как брату, а ты? А ну -
ответь!!!"... Но Саранов
- мозговой центр сообщества выдал десять минут назад странную версию, которая
требовала, чтобы с ней немедленно разобрались. Версия на первый взгляд была
совершенно
абсурдна: сам Улюм до такой дичи никогда бы не додумался. Саранов - видимо, под
впечатлением от беседы с Толхаевым, который укатил перед самым приездом Улюма, -
сказал примерно следующее: Рудин откуда-то пронюхал о способе хранения "черного
нала"
сообщества, вышел на курьера Гену, пытал его, выявил местонахождение тайника и
системы
допуска к нему. К курьеру он подбирался кружным путем, методом проб и ошибок, о
чем
свидетельствует опозоренный перед смертью Жека, который, как мнится Саранову,
понятия
не имел обо всей этой истории с "левым банком", а также двое убиенных секьюрити
во
дворе дома Кулькина. Сообщники Рудина "засветились" - Пес, искусно маскируясь
под
благородную личину, сам принял участие в этом мероприятии...
- Тпрр, тормози - так отреагировал на этот пункт Улюм. - А на хера ему это
было?
Он что - не мог их отмазать тогда, при опознании? Что-то накручено тут...
- А собака виновата, - пояснил Саранов. - Он бы и хотел, да не получилось,
собака
почуяла злодеев. Толхаев выдернул Пса с представления, тот был не готов к тому,
что ему
предстоит обличать своих подельников, вот и... Это, кстати, доказывает, что
Григорий не
лжет, говоря о своих подозрениях насчет Рудина. Если бы они были заодно, тогда в
воскресенье он все Рудину наверняка рассказал бы и Пес от этого мероприятия как
пить
дать, отказался бы...
Итак, кругом выходило - по версии Саранова, - что Пес, сволочь и мерзавец,
подбирается к "левому банку" сообщества. Толхаев тоже сволочь - не совсем
конченая,
правда, - мог бы раньше предупредить о своих подозрениях. Хорошо, пока ничего не
случилось. А ну как не успели бы? Этот самый Пес - головорез, каких поискать. За
ним
глаз да глаз нужен...
- В общем, я понял - прямо сейчас начнем пасти этого придурка, - высказал
предположение Улюм. - А как что - сразу за хомут и на кичу. А на крайняк -
замочим на
месте, чтобы непоняток не было... Я правильно понял?
- Почти. С сегодняшнего вечера организуешь засаду у комбината, - подытожил
Саранов. - Разработай схему, распредели людей - все должно быть тихо и
пристойно.
Сегодня будь особенно внимателен - можешь сам т
...Закладка в соц.сетях
