Жанр: Электронное издание
dogwork
... по-новому) тормознул за превышение скорости и принялся вымогать
взятку! То-то будет потеха, когда она полезет в один из мешков за деньгами, а с
гаишником
от удивления случится припадок...
Приноровившись следить за еле различимой лентой грунтовки, Ли чуть
прибавила
скорость - и тут же поплатилась. Машину слегка подкинуло на ухабе, от
неожиданности Ли
резко надавила на акселератор: "БМВ" приемисто прыгнул наискось через дорогу, в
какуюто
неглубокую рытвину. По ушам резанул противный скрежет давимого стекла, затем
послышался негромкий свист пробитых скатов - сначала правого переднего, затем
левого.
- Нет-нет, ребятки - не надо! - взмолилась Ли, не желая верить в
случившееся. -
Нет, только не это!!! Пусть лучше меня изнасилуют какие-нибудь "отморозки"...
Выбравшись из машины. Ли обеими ногами угодила на кучу битого стекла.
Осторожно
ступая, обошла вокруг, пощупала скаты - так и есть, два передних приказали долго
жить.
- Ну, если б ты мне сейчас попался, животное!!! - сквозь зубы простонала
Ли. - Да
я бы тебя на ку-соч-ки!!! На кусочки разорвала бы!!! Тварь поганая, гадина... -
и так далее.
С минуту прекрасная дама изрыгала ругательства ненормативного характера, никак
не
сочетающиеся с хрестоматийным образом женщины-матери. Или женщины-сестры.
Женщины, одним словом. Все это предназначалось тому нехорошему человеку, который
высыпал в рытвину пару кубометров стеклотары, не удосужившись довезти оную до
свалки.
А самое обидное - Ли неоднократно проезжала мимо этой рытвины накануне,
производя
подготовку к акции. Куча стекла была заметна издалека, рытвина отстояла от
грунтовки
метров на пять-семь, предположить, что на малом ходу она умудрится в нее
зарулить, Ли
никак не могла.
- Дура, Господи, какая дура! - плаксиво воскликнула Ли. - Профи, мать
твою! Все,
все предусмотрела, а это... - В отчаянии махнув рукой, она прихватила свою сумку
и
выбралась на грунтовку.
Тащить мешки - абсурд. Как раз к полудню дотянет, если не изорвет по
дороге в
клочья. Срочно нужна была машина. Долго не раздумывая. Ли быстренько дала пару
туров
вокруг рытвины, впитывая окружающий ландшафт, и скорой иноходью припустила по
грунтовке по направлению к трассе...
-...Еще... Еще... Еще... Так... Угу, угу... Так...
- Может, хватит? Куда, к черту...
- Еще!
- Ну, блин, ты даешь! На, блин, получай! ~ Очко.
- Чего?
- К отоларингологу как давно обращался? Очко!
- А ну, дай посмотреть!
- На. Вы что, батенька, - думаете, старый эскулап вас может надуть?
Нехорошо.
Людям следует доверять...
- Точно, очко... Черт! Опять ты нас разул, Алексаныч. Все - бабки
кончились.
- Давай под запись. Или слабо?
- Шура, будешь под запись?
- Давай ставку вдвое сбавим - тогда буду.
- Алексаныч?
- А что с вами поделать? Давай сбавим вдвое...
Трое баловались в "очко". Для слишком продвинутых, которые при прочтении
предыдущего предложения криво ухмыльнулись, поясняю: не подумайте плохого - это
такая карточная игра.
Трое сидели в небольшой комнатушке с вытяжкой - окна отсутствовали, -
лениво
пили надоевший чай, отирали со лбов обильный пот и периодически стукали о
замызганный
пластик лабораторного стола железными рублями.
Комнатушка размещалась в подвале кожвендиспансера - мрачного двухэтажного
здания дореволюционной постройки, расположенного в десяти километрах от города,
на
выезде из поселка Белове. Четвертой стены у комнатухи не было: ее замещала
толстая
решетка от пола до потолка, в которой имелась небольшая, решетчатая же дверь.
Эта
неполноценная стена позволяла, не выходя из комнаты, обозревать весь коридор, по
одной
стороне которого размещались с десяток обитых войлоком дверей, запертых на
массивные
подвесные замки.
- Леха! Из первой просится в душ! - крикнул где-то в самом конце коридора
гнусавый голос. - Выпустишь?
Леха - высокий худощавый блондин лет тридцати - плотоядно ухмыльнулся и
великодушно преложил товарищам:
- Хочет кто?
- Грех смеяться над больным человеком, - не отрывая взгляда от карт,
заявил один
из игроков, пожилой плешивый дядечка в хорошем костюме. - Ты же знаешь - я давно
забыл, как это делается.
- А у меня сегодня критический день, - отказался второй картежник -
коренастый
чернявый парень Лехиного возраста. - Не стоит.
- На каком слоге ударение? - дурашливо прищурился Леха, вставая со стула и
снимая со стены металлическое кольцо с ключами. - Можешь не отвечать - знаю. Вы
того
- минут пятнадцать как-нибудь без меня. Пойду выведу...
Покинув зарешеченную комнату, Леха прошел по коридору к первой от входа
двери,
отомкнул замок и официальным тоном продекламировал:
- Извольте брать ванну, сударыня!
"Сударыня" - миниатюрная хорошенькая особь лет двадцати пяти, восседавшая
на
убогом топчане в одних трусиках, - медленно встала и, заторможенно двигаясь,
вышла из
камеры.
- В душ через палку, - напомнил Леха, мгновенно замаслевшим взором
окидывая
соблазнительные линии и выпуклости прелестной затворницы. - Правило номер три
нашего
заведения. Не забыла?
"Сударыня" медленно помотала головой и пошлепала босиком по бетонным
плитам в
конец коридора. Леха двинулся сзади, на ходу снимая через голову мокрую от пота
рубашку
и не отрывая взгляда от перемещавшихся спереди, волнительно перекатывавшихся при
каждом движении половинок, едва прикрытых шелковым лоскутом. В подвале было
жарко,
под потолком пролегала толстая труба центрального отопления, тянувшаяся от
расположенной неподалеку котельной.
Добравшись до небольшой кабинки душевой, Леха отрегулировал температуру и
напор
воды, картинным жестом пригласил:
- Прошу!
"Сударыня" медленно переступила через резиновый порожек, встала под тугие
струи и
блаженно зажмурилась. Оставив дверь чуть приоткрытой, Леха некоторое время
любовался
обнаженной фигурой, чувствуя, как в его молодом организме послушно просыпается
всегда
готовый к действию демон плотского желания.
Сзади послышалось надсадное сопение: не оборачиваясь, Леха процедил сквозь
зубы:
- Никита! Зашибу. Подглядывать нехорошо! Сопение удалилось - горбун счел
нужным ретироваться, дабы не испытывать судьбу: бывали случаи, когда такого рода
угрозы
после недолгих размышлений претворялись я жизнь в виде увесистой затрещины - в
зависимости от настроения начальника охраны.
Решив, что достаточно уделил времени лицезрению обнаженной плоти, Леха
быстро
разоблачился донага, шагнул в душевую и прикрыл за собой дверь.
- Иди к дяде, малышка. - Влез под струи, поймал в объятия скользкое тело,
припечатал "сударыню" спиной к кафелю и, ловко подхватив под колени, поднял на
весу,
примериваясь, хватит ли сил на всю дистанцию или лучше вернуться в камеру - на
топчан.
И не примерился: вздыбившийся признак мужественности самопроизвольно угодил
головкой в преддверие райских врат и начал медленно погружаться в горячую
расщелину.
- Ox! - от неожиданности выдохнул Леха, замер на секунду и без подготовки
вторгся
в податливую плоть. -
Ох ты! - и погнал резкими толчками, вздергивая легкое тело на себя,
покрикивая от
избытка чувств.
Дверь душевой скрипнула - в мир Лехиной похоти вновь вторглось надсадное
сопение любопытствующего горбуна.
- Убью! - прорычал Леха, несколькими мощными толчками завершая процесс. -
Убью-юууу!!! Пшел вон!
Опустив предмет реализованного вожделения на пол, Леха немного постоял под
душем, приходя в себя. Сопение исчезло вместе со слюнявой рожей горбуна,
"сударыня"
безучастно стояла рядом, стирая свои трусики и не глядя на голого мужика, словно
он
являлся привычной составной частью ее безрадостного существования.
- Ну, все, - недовольно буркнул Леха, выпроваживая даму из душевой. -
Помылась,
постиралась, мужика получила - свободна. Никита - на место ее!
Шлепанье босых ног удалилось в конец коридора. Выключив душ, Леха, не
вытираясь,
облачился в штаны, закурил и присел на корточки у двери душевой, размышляя о
сущности
бытия...
В подвале кожвендиспансера располагался импровизированный сборный пункт,
где
содержались отловленные накануне дамочки, предназначенные для перепродажи в
иноземное агентство сомнительной направленности, которое специализировалось на
поставках живых игрушек для состоятельных клиентов. Данное предприятие
принадлежало
небезызвестному Кошелю и являлось одной из весьма доходных частей его
многопрофильного преступного промысла. Все лица мужеска пола, находящиеся в
данный
момент в подвале, являлись соучастниками деяния, предусмотренного ст. 126 (ч.З)
УК РФ
"Похищение человека", и вполне могли рассчитывать на значительные сроки в том
случае,
если бы их деятельность стала объектом пристального внимания правоохранительных
органов. Но они не рассчитывали. Авторитет Вора являлся надежной защитой от
различных
неприятностей, связанных с законами, предприятие было организовано вдумчиво и
планово,
с учетом всех особенностей и специфики нашего криминального времени. Кроме того,
все
четверо о таких понятиях, как "зона" или "СИЗО", имели самое отдаленное
представление:
блондин Леха, его помощник Шура, пожилой Алексаныч, а также горбун Никита
никогда не
привлекались к уголовной ответственности. Алексаныч являлся заведующим
кожвендиспансера, Леха и Шура числились в оном диспансере санитарами, а горбун
Никита
взят был из разорившегося интерната для умственно отсталых, отмыт, накормлен и
приставлен к делу.
Горбун жил в "сборном пункте" неотлучно: ютился в той самой комнатухе, где
сейчас
играли в карты особи с более развитым интеллектом, ревностно следил за
пленницами и
никого не пускал в подвал - кроме Алексаныча, начальника охраны Лехи и троих его
помощников, в обязанность которых входило в течение суток дежурить с Никитой на
предмет внезапного осложнения обстановки и помогать Лехе с Алексанычем во время
"рейдов".
Механизм транспортировки претенденток за рубеж никого из вышеперечисленных
не
волновал: раз в две недели приезжал специально оборудованный фургон,
закамуфлированный под рефрижератор, забирал все, что удалось отловить за это
время, и
увозил черт знает куда. А отловить удавалось не так уж и много: пять-шесть
единиц при
самом благоприятном стечении обстоятельств. Дело в том, что существовали жесткие
критерии отбора претенденток, нарушение которых сурово каралось работодателями.
Нет,
никого не били по голове, не покушались на мужское достоинство (а многие
продвинутые
товарищи считают, что в воровской среде непокорных наказывают исключительно
таким вот
образом), даже не ругали, как это принято на наших российских предприятиях. Если
"товар"
не соответствовал кондициям, работодатель просто ничего не платил: получалось,
что две
недели они вкалывали за красивые глазки. Просто и доходчиво. Однако такие
промашки
случались крайне редко: работодатель знал, кого нанимать на службу. Леха и его
трое
помощников в недалеком прошлом являлись врачами Белогорской психиатрической
больницы, которую ловкие отцы города под эгидой тотального кризиса благополучно
упразднили до рядового отделения областной больницы имени Павлова. Умение
разбираться
в людях было составной частью их прежней работы, которая приносила нищенский
доход:
на нынешнем поприще они использовали это умение в полном объеме, поскольку
получали
за профессионализм весьма приличные деньги.
Требования, предъявляемые к "товару", были просты и незатейливы.
Безусловная
внешняя привлекательность. Определенный опыт в сексуальной сфере и наличие
соответствующего психотипа, позволяющего "товару" быстро адаптироваться в
нетипичных
условиях, - не было смысла отлавливать недотрог, которые, очнувшись после
ударной дозы
хлороформа, мгновенно вскрыли бы себе вены от безысходной тоски по маме с папой.
Независимость и даже некоторая "ненужность": крайне желательно, чтобы пропавшую
дамочку с первой же минуты отсутствия не бросились искать все правоохранительные
органы, влиятельные родственники и могущественные покровители. Вот, собственно,
и все.
Вышепоименованные требования диктовали стиль работы: прежде чем
осуществить
экстракцию объекта из общественного уклада, этот объект следовало тщательно
изучить и
подготовить почву для безболезненного перевода в новое качество. А еще объект
необходимо было всячески запугивать и "мариновать" в невыносимых условиях - дабы
любое последующее улучшение режима воспринималось как счастливое избавление от
ненавистного плена и служило стимулом для хорошего поведения. Последнее
требование
персонал "сборного пункта" игнорировал как маразматическую крайность: несмотря
на всю
преступность своей деятельности, бывшие психиатры садистами не были, напротив, в
повседневной жизни слыли покладистыми и добрыми мужиками, добропорядочными
отцами
семейств. Плетка, наручники и пара резиновых палок невостребованно висели в
комнатушке
Никиты - для поддержания относительного порядка в камерах подвала вполне хватало
ежесуточной дозы ами-назина, по два кубика которого Алексаныч педантично вводил
всем
без исключения пленницам ровно в 22.00. Инъекции производились вечером вовсе не
из-за
склонности прекрасных дам буйствовать в ночное время. Дело в том, что слабоумный
горбун
Никита после указанного срока оставался в подвале один на один с женщинами до
самого
утра, остальные члены "психбригады" отправлялись на охоту...
Покурив, Леха присоединился к вспотевшим картежникам, которые не замедлили
перекинуться оживленными репликами по поводу отсутствия начальника охраны.
Беспорядочные половые связи с временными обитательницами подвала были еще одним
нарушением режима: работодатель такие штуки не приветствовал, поскольку
прозорливо
предполагал, что мужик без патологии, украдкой вкусив совместно с дамой
большущую
порцию плотского восторга, не сможет в последующем истязать эту даму и оказывать
на нее
психологическое давление. Он становится как бы соучастником непотребного акта
ослушания, сочувствующим, сострадающим... Одним словом, выпадает из режима
функционирования. А душ - это вообще из ряда вон. Объект должен как можно дольше
купаться в собственном поту, ощущать запах своего немытого тела, полную
зависимость и
ничтожество - дабы потом любые послабления показались райской благодатью...
- А если они всем гамузом попросятся в душ? - в очередной раз обчистив до
нитки
незадачливых игроков, поинтересовался Алексаныч, поглядывая на часы -
приближалось
время введения вечерней дозы. - Ты их всех сразу будешь обслуживать?
- Я просто отступлю от принципа, - скромно признался Леха. - Пусть себе
моются
- жалко, что ли? На всех меня не хватит. Шура вон вообще систематически
игнорирует мой
принцип - за так в душ выпускает.
- Ясно с вами, сатрапы херовы, - благодушно буркнул Алексаныч, складируя
листок
с проигранными записями в карман и вставая. Существующее положение дел его
вполне
устраивало, поскольку парнями можно было легко управлять, шантажируя
перспективой
"сдачи" Вору. - Собирайтесь давайте. Сейчас уколю попки, и поедем работать...
...Часами By никогда не пользовался. В жизни корейца не было минут и иных
временных единиц, принятых в международной системе измерений. Еще в молодости,
когда
нужно было рано утром идти на работу, он, перед тем как погрузиться в царство
Морфея,
ставил себе задачу: проснуться вовремя. Что значит это самое "вовремя" - если бы
его кто
спросил, - By ни за что бы не ответил, однако действительно просыпался вовремя и
ни разу
никуда не опоздал.
Проснувшись перед рассветом, By стряхнул оцепенение дремоты, зябко
поежился и,
кряхтя - опять начали ныть колени, скоро будет смена погоды, - выбрался из
колодца.
Смотал сеть, бросил на тележку и побрел по заранее намеченному маршруту,
осторожно
ступая с носка на пятку - в темноте недолго угодить во что-нибудь нехорошее, а
то и
просто мерзопакостное, таких штуковин по просторам пустошей разбросано видимоневидимо.
Со стороны фармацевтического комбината раздался негромкий хлопок. By
остановился, обернулся, ощущая, как со дна пустого желудка поднимается
предчувствие
чего-то скверного. Световое пятно, которое испускал периметр комбината, исчезло.
- Проклятая белая тварь, - ругнулся By, ускоряя шаг. - Ты меня без обеда
решила
оставить?
Выбравшись на грунтовку, By ускорил шаг - нужно было успеть к развалинам
противочумной станции, к которым, по его предположениям, с наступлением рассвета
должна была откочевать довольно крупная стая лохматых завтраков. Хлопок и
последующая
темнота на комбинате By не понравились: такие штуковины ни с того ни с сего не
случаются. Следовало ожидать, что очень скоро в той стороне начнется хаотичная
миграция
неловких белых мужиков и беспорядочная стрельба. Осторожные псы промзоны
прекрасно
знают, что выстрелы несут в себе смертельную опасность: многие поколения волчьих
потомков, волею случая покинувших цивилизованное общество, это самое общество
пыталось неоднократно истребить огнестрельным способом. Если стрельба не будет
локализована в определенном месте, а начнет перемещаться по промзоне, псы
организованно
снимутся и на некоторое время откочуют подальше - попробуй тогда поймай их!
Предположения By сбылись минут десять спустя: со стороны комбината
раздались
хорошо различимые автоматные очереди. Кореец остановился и с тоской оглянулся.
- Проклятая белая тварь! - сквозь зубы прошипел он. - Чтоб твои волосы
проросли
внутрь! Чтоб твои ноги срослись в коленях! Ах ты, желтая черепаха...
Стрельба стихла. Вскоре оттуда донесся слабо слышимый звук многих моторов.
Для By
все было ясно: белая вредная тварь что-то взорвала на комбинате, что-то сперла и
удрала. По
ней стреляли, не попали, теперь пустились в погоню. Кореец прислушался - судя по
удаляющемуся в сторону трассы звуку моторов, кавалькада к противочумке не
поедет. By
облегченно вздохнул и затрусил дальше. Стреляли недолго, далеко: если эти,
которые
гонятся, выедут на трассу и в промзону не вернутся, опасаться нечего - псы
останутся на
месте. Хотя такое дурное начало ничего хорошего не предвещает. Вредная белая
баба долго
шастала по пустошам. Она хорошо изучила местность и расположение объектов, может
спрятаться так, что никто не найдет. Тогда эти, которые догоняют, будут ее
искать. Вполне
возможно, что к рассвету промзона будет кишмя кишеть вооруженными людьми,
которые
имеют обыкновение стрелять во все, что движется. Плохо, очень плохо. Чтоб у этих
проклятых белых дармоедов все срослось - не только коленки!
Спустя полчаса, когда до заветной противочумки осталось не более двух
километров
ходьбы, сзади послышалось едва различимое гудение мотора. By вздрогнул, напрягся
и,
свернув с дороги, под прямым углом побежал к черневшим неподалеку кустам, волоча
за
собой подпрыгивавшую на ухабах тележку. Вредная белая баба обманула
преследователей.
Что она там сделала, черт его знает, но встречаться с ней не стоит - жизнь
такого
ничтожества, как он, By, для белых ничего не стоит. Для таких белых.
Вскоре мимо прошелестела машина - двигатель работал чуть слышно, сразу
чувствуется, что побывал в руках опытных мастеров. Вне всякого сомнения, это
была
давешняя белая баба - By мгновенно распознал знакомый звук мотора. Машина
проехала
мимо кустов, в которых спрятался кореец, шум начал удаляться - By уже встал было
и
собрался выбираться на дорогу... В этот момент послышался взвизг буксующих шин,
двигатель взревел громче, чем положено, затем раздался глухой удар и характерный
звук -
как будто кто-то с размаху опустил кувалду в тазик с битым стеклом.
- Чтоб ты сдохла, проклятая белая тварь, - злобно пробормотал By, садясь в
кусты,
вспомнил, что там, откуда раздались звуки, находится рытвина с битым стеклом. -
Зачем
без света ездишь, выдра? Мне теперь что - с голоду помереть в этих кустах?
Со стороны рытвины раздались негромкие ругательства. Затем послышался
удаляющийся мягкий топот - белая вредная баба куда-то побежала по грунтовке.
Смылась,
одним словом.
Минут пять By прислушивался. Белая баба не возвращалась. Правильно - если
за ней
гонятся те, которые без раздумий палят из автоматов, оставаться здесь ей нельзя.
By вылез из кустов, подхватил тележку и осторожно приблизился к машине,
глубоко
засевшей в рытвине.
Обойдя вокруг, ощупал тело машины - пальцы ласкали привычные контуры с
какойто
приятной ностальгией, как нежные руки любовника после долгой разлуки ласкают
желанное тело подруги. By давным-давно не трогал машин - соскучился. В голове
корейца
вдруг мелькнула бредовая идея - спущены только две передние шины, задние вполне
нормальные. Свинтить колеса, погрузить на тележку, сгонять на вулканизацию к
знакомому
корейцу... By чуть не прослезился, представив, как хорошо было бы завладеть этой
прекрасной машиной - гладкой, с теплым капотом, с таким великолепно подогнанным
движком... Нет, не получится - скоро те, которые стреляют, будут искать по всей
промзоне
вредную белую бабу, она недаром удрала отсюда.
- Ах, сволочь, сволочь! - плаксиво пробубнил By, доставая из кармана
старый
сточенный столовый нож и с ловкостью фокусника вскрывая запертую дверь машины. -
Всю душу растравила, сволочь - разве можно так?!
На заднем сиденье By обнаружил набитые чем-то пластиковые мешки. Ощупал,
сорвал
с одного скотч, достал тугую пачку бумажек. Сердце бухнуло о грудную клетку, как
прилетевший с пенальти футбольный мяч, и рухнуло куда-то в глубину пустого
желудка.
- Ой-е! - только и смог вымолвить By. - Ой-е! Достав спички, зажег одну,
пока
горело тусклое пламя, рассматривал содержимое мешка. Пламя обожгло заскорузлые
пальцы
и погасло. By сел и минут пять соображал, пощипывая себя за ляжку, - не верил,
что это все
- наяву.
Проклятая белая баба утащила у кого-то огромные деньжищи. Она побежала за
машиной - волочь мешки ей не по силам, а бросить их здесь может только
сумасшедший.
Значит, она скоро вернется. Значит...
- Куплю еду... Много еды - много. Шмотки куплю - одену Хо и этих маленьких
распутниц... Куплю... оэммм...
Во! Вагончик куплю! Будем жить... Куплю мастерскую, буду машины
ремонтировать,
перелицовывать, рихтовать, - как сомнамбула бормотал By, перекладывая мешки на
тележку. - Дам немного денег Паку - пусть крышей будет, в обиду не даст. Дам,
всем дам
- не жалко... Но - потом. А сейчас... Сейчас припрячу, месяц посижу, посмотрю,
что
будет...
...Добравшись до трассы, Ли быстро пошла по обочине вдоль линии
придорожных
кустов в направлении города. Возможное патрулирование трассы силами Второго
альянса ее
не беспокоило: искать одинокую даму они не станут, у них другие цели. Загадала:
если до
заправки притормозит какой-нибудь заплутавший в ночи любитель "сладенького" и
начнет
склонять к разврату - значит, все у нее получится. Не просто в плане
благополучного
вывоза денег из промзоны, а вообще - в жизни.
Любители где-то прохлаждались - не подозревали, недоумки, о своем счастье.
Редкие
машины пролетали мимо с крейсерской скоростью, никто даже не попытался
притормозить
и поинтересоваться, отчего это дама в такое время гуляет по обочине?
- Ну и черт с вами, - обиженно пробормотала Ли, ныряя в придорожную канаву
метров за сто пятьдесят до заправки. - Мы как-нибудь сами...
С грехом пополам преодолев полторы сотни метров в положении "а-ля краб",
Ли
осторожно высунула голову и осмотрела местность. Заправка располагалась
напротив, через
дорогу, отстояла от асфальта метров на пятнадцать и в настоящий момент была
совершенно
пустынна: тусклый фонарь бликовал зловещими отсветами, отраженными металлической
дверью в торце кирпичного здания и металлической же заслонкой на оконце
оператора АЗС.
Так просто не зайдешь, даже при наличии сильного желания, подкрепленного хорошим
пистолетом, - взрывчаткой надо. Меры предосторожности вполне оправданы: в
последнее
время участились случаи нападения на загородные АЭС - какие-то праздношатающиеся
деятели то и дело врываются и отнимают деньги, а между делом, походя, глушат
операторов
по черепу разнообразными тяжелыми предметами.
- А вы нам без надобности, - прошептала Ли, взглядом вымеривая расстояние
от
точки своего сидения до четырех колонок, торчавших перед зданием заправки. - Нам
коечто
другое нужно...
Вскоре со стороны города к заправке подъехала "99-я". Ли напряглась и
затаила
дыхание, зорко всматриваясь в силуэт машины, "99-я" уверенно зарулила на пятачок
перед
колонками, встала, когда водила открыл дверь, из салона плеснула негромкая
музыка,
обрывки разговора. Ли разочарованно выдохнула: на данном этапе групповые
ликвидации в
ее планы не входили. Нужно было работать тихо: крайне нежелательно привлекать
внимание
правоохранительных органов и их антиподов до тех пор, пока заветные мешки не
вывезены
за пределы промзоны.
"99-я" напилась бензина и убралась восвояси. Ли, наблюдавшая за процессом
наполнения бака, вдруг почувствовала потребность в обильном завтраке: накануне
акции она
нервничала, аппетит отсутствовал, и несколько дней приемы пищи в ее жизни места
не
имели - так, перекусы всухомять, на скорую руку. Ли сунула руку в сумку,
отломила кусок
шоколада, который всегда брала с собой на "полевые" акции, и принялась жевать,
недовольно морщась - разве это еда?!
- Буженинки бы с горошком, - вздохнула дама. - А еще лучше борща... Того,
что
Лиса делает! Да со сметанкой. Да под ледяную водочку... - Тут Ли осеклась и
нехорошо
насупилась. Проявление простейших потребностей до полного завершения акции - это
отклонение от нормы. Исполнитель может позволить себе мелкие слабости в процессе
подготовки к акции: пока высматривает, подслушивает, разрабатывает объект и
изучает его
особенности. В активной фазе он должен до конца быть в постоянном напряжении,
ежесекундно пребывать в готовности предпринять любой рискованный шаг, а в таком
состоянии, как известно, не то что жрать - в туалет порой сходить забываешь. А
тут -
борща... Такого с ней еще никогда не было. Расслабилась, распустилась, будто все
уже
позади, деньги надежно спрятаны, ей ничто не угрожает. Тревожный симптом - этак
недолго и до беды!
- Борща... - передразнила сама себя Ли. - А пару пуль в живот не желаете?
Борща...
Минут через пятнадцать окружающие предметы стали нечетко проступать сквозь
медле
...Закладка в соц.сетях
