Жанр: Электронное издание
dogwork
...окон лампочка в углу - вот и весь интерьер. Никаких признаков, указывающих на
принадлежность помещения или хоть как-то объясняющих ситуацию.
"Меня отловили правоохранительные органы. И посадили в следственный
изолятор, -
вяло шевельнулась мыслишка: аналитическое приспособление, заключенное в
хорошенькую
головку, начало функционировать. - Или нет - скорее, я на чем-то прокололась.
Март дал
команду изъять меня с акции и взять под арест до завершения внутреннего
расследования...
Куда это меня посадили? Нет, что за чертовщина..."
Осторожно пошевелившись, Ли убедилась, что конечности целы, села на
топчане и
прислушалась к своим ощущениям. Во-первых, одежда была пропитана потом: в камере
имела место страшная духота. Во-вторых, ей было явно нехорошо: тупая ноющая боль
пронизывала лобные доли, толчками отдаваясь в затылке, плавно перетекала куда-то
в
желудок, закономерно трансформируясь в неотвратимо накатывающий приступ тошноты.
"Зря села", - поздно сообразила Ли, едва успев пошире раздвинуть ноги и
упереть
локти в колени, - тотчас же ее вывернуло наизнанку.
"Одна желчь, - отметила Ли, немножко успокоившись: после приступа стало
чуть
полегче, только в голове звенело. - Не иначе сотрясение - все симптомы... Ага!"
Ли вдруг вспомнила: утренние сумерки, эротическое видение прямо по курсу -
жопа в
тумане называется, - затем толстый осиновый ствол... и все.
- Ой-е-е! - неприятно озаботилась Ли. - Вот это я попала! - Приблизившись
к
двери, она принялась барабанить по пропитанной влагой обивке кулачком: срочно
нужно
было прояснить ситуацию.
- Леха! Леха, в четвертой стучит! - раздался из коридора препротивнейший
гнусавый голос.
Ли удвоила усилия и пару раз крикнула, поборов подступающую к горлу
тошноту.
- Леха! Леха, и в шестой стучит! - опять раздался гнусавый крик.
Пленница прекратила стучать и с любопытством прислушалась, приложив ухо к
"глазку". Действительно, в коридоре можно было различить частую дробь слабых
ударов -
как будто кто-то стучал по обшивке двери, аналогичной той, что была в камере Ли.
Послышались шаги, кто-то переговаривался, приближаясь по коридору. Дверь
распахнулась, в проем шагнул высокий худощавый блондин и театрально нахмурился:
глаза
были веселые, нетрезво блестели - видимо, только что употребил определенную дозу
спиртного.
- Вы что - договорились? Прям как по команде очухались, - попенял он Ли и,
рассмотрев на полу лужицу, сочувственно хмыкнул. - Что - головка бо-бо? Тошнит?
- Плохо мне, - едва слышно простонала Ли, свесив голову на грудь и
показательно
прислоняясь к стене. - Ой как плохо... Мне бы в туалет... По-большому... - и
поползла по
стене вниз.
Ловко подхватив пленницу, блондин выволок ее из камеры и бережно повел по
коридору, обдавая перегарным бормотаньем:
- Щас, щас - сходим щас покакаем, пописаем... все будет нормально...
Дверь шестой камеры была открыта. Ли двигалась медленно, заплетала ноги
при
каждом шаге, потому и успела заметить: в этой камере творилось нечто
неприличное. На
кушетке вяло извивалась дама, эротично суча красивыми ногами, - рот ее был
заткнут
резиновой грушей, слышалось лишь сдавленное мычание. Даму удерживал за руки
маленький безобразный горбун, на лице которого застыла бессмысленная улыбка.
Рядом
стоял полный плешивый дядечка в дорогом костюме, держал в руках шприц и ласково
увещевал дамочку:
- ...Тебе же на пользу. У тебя вены слабые - с ходу не попаду. А будешь
дергаться,
придется бить по голове. Ну, голубушка, расслабься, а то...
Дальнейшего Ли не расслышала: блондин потащил ее дальше.
- А-а-а! В душ через палку? - крикнул откуда-то со стороны пьяненький
голос. Ли
подняла голову и через плечо блондина посмотрела вправо. Комнатушка. Аномалия -
три
стены. Четвертой стены не было: ее замещала толстая решетка от пола до потолка,
в которой
имелась небольшая решетчатая же дверь. Продолговатый стол с гигиеническим
покрытием,
на столе - три бутылки, стаканы и какая-то еда. За столом сидел крепенький
чернявый
парень и лучился широкой улыбкой, наблюдая через решетку за путешествовавшей по
коридору парочкой.
"Угу... жить можно, - приободрилась Ли. - Нормальные пацаны - водочку
пьют.
Наркотики не употребляют, садистских наклонностей не проявляют - пока, по
крайней
мере. Ara..." - и чуть не вскрикнула от удивления: в комнатушке, на вешалке,
привинченной сразу у решетчатой дверки, мирно висела ее сумка. И, судя по
оттопыривающимся бокам, была она не пустая. Заскочить, сдернуть сумку с вешалки
-
чернявый сидит с противоположной стороны, за столом, пока будет перемещаться,
можно
два раза ресницы подкрасить...
- Какой ты испорченный, Шура, - дурашливо пробубнил блондин. - Все бы тебе
про это... Не видишь - девочке плохо! - и потащил Ли в другой конец коридора,
где были
две обычные деревянные двери, крашенные в белый цвет. Распахнув одну из них,
блондин
прислонил Ли к стене и принялся возиться с заклепками ее комбинезона, бормоча: -
Щас,
щас - все будет нормально...
Ли обозрела небольшое помещение: унитаз, раковина... нет, судя по всему, в
настоящий момент блондин не собирался удовлетворять свою похоть, используя
беспомощное состояние жертвы. Напротив, помочь хотел. Как трогательно!
Заклепки, как положено на любом приличном комбинезоне, располагались по
бокам -
для того чтобы расправиться с ними, блондину пришлось приподнять руку Ли и чуть
ли не
нырнуть ей под мышку, скрючившись в три погибели.
- Весьма тронута, - пробормотала Ли, внезапно зажимая шею блондина
борцовским
замком и наваливаясь на него сверху.
Блондин захрипел и, как и следовало ожидать, начал упираться. Мгновенно
отпустив
шею мужика, Ли ухватила его за шиворот и, поймав импульс упирания, с разбегу
вогнала
башкой в стену. Блондин сполз на пол, затих. Ли постояла несколько секунд,
справляясь с
подступающим к горлу комком, пошла, держась за стену, к зарешеченной комнатушке.
- Не понял! - пьяно удивился чернявый Шура, даже не попытавшись встать изза
стола. - Ты че это?
- А вот - пистолет, - страдальчески морщась, сообщила Ли, сдергивая свою
сумку с
вешалки и извлекая из нее "беретту". - Вот - пистолет. Пока Шура, - прицелившись
в
голову чернявого, плавно выдавила слабину на спусковом крючке.
Пук! - Продырявленная голова Шуры со стуком ударилась о стену, оставила на
ней
жирное пятно с разбрызгами и исчезла под столом.
- Никогда не буду беременеть, - с надрывом прошептала Ли, направляясь по
коридору к шестой камере. - Ни-ког-да!!! Икх! Ой... Ой, как нехорошо... Их же на
определенном этапе все время тошнит, черт подери! Этак и свихнуться недолго...
Плешивый мужик в хорошем костюме в этот момент давил на поршень шприца,
делая
инъекцию соизволившей расслабиться пленнице. Покосившись на внезапно возникшую в
дверном проеме бледную дамочку с пистолетом, он замер и дрожащим голосом
попросил:
- Не стреляй пока! А то не дай Бог эмбол загоню. Дай закончить - потом...
- А ты врач, что ли? - поинтересовалась Ли, садясь на корточки и
приваливаясь
спиной к косяку, стоя ей было нехорошо, пару резких движений - и начнет
выворачивать и
без того пустой желудок.
- Ага, врач, - ответил плешивый, прижимая ватку к месту укола и извлекая
иглу из
вены.- Венеролог.
- А этот из какой кунсткамеры удрал? - Ли мотнула стволом в сторону
застывшего,
как монумент всем горбунам мира, Никиты, у которого даже глаза бегать перестали
-
замерли, уставившись на пистолет.
- Сторож он, - сообщил плешивый. - Он дурачок - не опасный.
- Зато физически силен чрезвычайно, - не согласилась Ли. - Как только меня
замутит, бросится и удавит. И пистолет не поможет...
Тут ее действительно замутило: хватанув пару раз воздуха, дама скрючилась
и
принялась взрыкивать, пуская на пол вязкую слюну - желудок был пуст.
- Никита, пистолет! - взвизгнул плешивый. - Отбери пистолет!
Горбун бросился к Ли, в тесном пространстве камеры не рассчитал усилий -
дородный врач помешал, встрял на пути - и, запнувшись о ножку топчана, с размаху
шлепнулся на пол.
Ли, с огромным трудом подавив судорожные спазмы, приставила глушитель к
голове
Никиты и нажала на спусковой крючок. Горбун брызнул на всех присутствующих
кровью,
затих. Взвизгнула дамочка на топчане, забилась в угол, закрыла лицо руками. В
камере остро
запахло.
Вывалившись в коридор. Ли на получетвереньках удалилась метра на три, села
у стены,
позвала слабо:
- Плешь! Иди сюда, плешь, а то пристрелю. Телку в заложники можешь не
брать...
Ой... Икх! Обоих пристрелю - мне без разницы.
Врач вышел в коридор, зачем-то положил руки на затылок.
- Сядь на пол, ноги широко раздвинь, - распорядилась Ли. - Руки -
правильно,
руки на затылок. Садись.
Врач сел. Увидел в противоположном конце коридора лежавшего без движения
блондина, губы затряслись, поинтересовался потухшим голосом:
- Ты их обоих... замочила?
- Ага, - не стала отпираться Ли. - Замочила. Засушила. Засолила... Ты чего
телке
уколол? Скоро отключится?
- Галоперидол, - сообщил врач. - Совсем не от-* ключится - просто
успокоится.
Мы ее только что привезли - только что очухалась...
- Что за предприятие? - Ли изменила угол прицеливания и на всякий случай
предупредила: - Имею обыкновение простреливать конечности - если допрашиваемый
врет. Не ври, ладно?
Мужик с готовностью закивал головой и тотчас же выдал на-гора всю
информацию,
которой владел. В конце присовокупил - не без определенной цели, - что
предприятие
пребывает под могущественным покровительством самого Вора, так что...
- Сволочи, - укоризненно произнесла Ли. - А по поводу Вора... мне глубоко
начхать. Я, видишь ли, нетутошняя - что мне ваш Вор... Машина есть?
- "Шестерка" во дворе. Ключи у меня в заднем кармане... - Плешивый
жалостливо
шмыгнул носом и попросил: - Дай мне по голове, а? Не убивай... Я отключусь, а ты
убирайся - машина есть... А? Ты ж не местная, тебе все равно...
- Точно. Все равно... - Дама подняла ствол на уровень груди и два раза
выстрелила
- плешивый завалился на бок, застыл в нелепой позе.
- Все равно Вор тебя за такую промашку прибьет, - договорила Ли,
подбираясь на
карачках к трупу и вынимая из заднего кармана брюк связку ключей. - Все равно...
Отдышавшись, заглянула в камеру, подобрала оброненное Никитой кольцо с
ключами
от камер, некоторое время наблюдала за особью на топчане - та испуганно жалась в
угол,
но орать не пыталась: видимо, начало действовать снадобье.
- Как зовут? - поинтересовалась Ли.
- Лилька, - едва слышно ответствовала особь. - А ты... А вообще - что
тут... Что
такое?
- Черт знает что такое, - Ли неопределенно пожала плечами. - Подвал,
камеры,
врачи какие-то "левые"... Бардак, короче. Не бойся - убивать не буду.
- Спасибо, - пролепетала Лилька. - Спасибо... Мне сейчас куда?
- Иди во двор - там "шестерка", - Ли потыкала пальцем в сторону входной
двери.
- Садись, жди - сейчас всех выпущу, смотаемся отсюда.
- Кого это - "всех"? - вяло поинтересовалась Лилька и сладко зевнула во
весь рот.
- Всех, кто есть. - Ли покрутила на пальце кольцо с ключами. - Топай - я
сейчас...
Помимо них с Лилькой в подвале томились еще три пленницы: все в одних
трусиках,
вялые, сонные, какие-то заторможенные. Дамские шмотки сыскались в углу
зарешеченной
комнаты, понукаемые Ли девы кое-как облачились и покинули узилище.
Заехав в город. Ли скомандовала:
- Брысь отсюда, мочалки. Я вас спасла от забугорно-го рабства, так что...
В общем,
молчите - и будете жить. Это целая банда - там, в подвале, лишь дежурная смена
была.
Всем понятно?
"Мочалки" синхронно кивнули и полезли наружу. Лилька, сидевшая рядом с Ли,
тоже
попыталась покинуть салон.
- А ты сиди. - Ли поймала дамочку за юбку, втащила обратно, захлопнула
дверь.
Некоторое время изучающе рассматривала ее, затем как-то странно хмыкнула и
сообщила:
- Тебе сейчас домой нельзя - заберут. Понятно, почему заберут? Ты свежая -
только
сегодня взяли. Поехали, поживешь с недельку у меня. Безопасность гарантирую. Но
сначала
кое-куда прошвырнемся...
Глава 3
В сосновом бору не заметно, что лето минуло и стоят первые осенние деньки.
Почва
устлана толстым ковром жухлой хвои, который приятно пружинит под ногой и
ненавязчиво
приглашает поваляться на нем. Эта роскошь не приурочена к смене сезона - здесь
всегда
так. В любое время года - кроме снежной зимы - бор однообразен: сверху зелень, у
подножия могучих деревьев - ковер. Это однообразие создает иллюзию надежности и
умиротворения, заставляет забыть о всех треволнениях пропахшего асфальтом и
бензином
города, который не так уж и далеко - в каких-то сорока километрах отсюда.
Короткий энергичный вдох через нос - животом, - будто насильно отобрал у
природы порцию пахучей хвойной субстанции, затем длинный выдох, разделенный на
три
фазы, до прилипания живота к позвоночнику, до полного опустошения легких,
жаждущих
очередной дозы чудодейственного экстракта, целебного в своей первозданной
чистоте и
свежести. Ступня утопает в хвойном ковре - шаги не слышны, кажется, что попал в
другое
измерение, наполненное тягучей смолистой тишиной. Кажется, что летишь меж
скачущих
навстречу стройных стволов и нет конца твоей энергии, получающей подкачку от
этого
благодатного местечка...
Рудин завершал восьмой круг по периметру егерской усадьбы Белогорского
заповедника. Стояло раннее утро второго сентября - рассвело буквально час назад.
Серету
бегать никто не заставлял: привыкшее к физической нагрузке тело, уставшее от
двухсуточной неподвижности, настойчиво требовало активности.
Неразношенные кроссовки немного жали. Вчера Василий ездил в город: купил
одежонку (спасибо Улюму за "спонсорскую" помощь), привез вторничные газеты.
Пресса о
загадочном убийстве Толхаева особо не распространялась: вскользь было отмечено,
что
первого фармацевта области обнаружили утром на пустыре, в своей машине с
размозженной
головой, - и только. Никаких версии - убийцу, мол, ищут правоохранительные
органы,
подробная информация в последующих публикациях.
Василий был одним из многочисленных друзей Григория, который, в числе
прочих
благодеяний, финансировал функционирование захиревшего было по нашему
неблагополучному времени заповедника. Рудин егеря хорошо знал: неоднократно
наезжал
сюда с патроном, когда тот был в добром здравии, - поохотиться, отдохнуть.
Рудинскую
правдивую сказку о невероятных злоключениях и каком-то гипотетическом вредителе,
организовавшем всю эту мерзкую заварушку, Василий воспринял неадекватно:
прослезился,
долго смотрел в сторону, затем тихо сказал:
- Такого мужика угробили, твари... Такого... Нет, я верю, что не ты, - не
мог ты... Но
виноват. Ей-Богу, виноват! Ты ж Пес - вояка. Был рядом, а не уберег. Как же так,
а?!
Егерскую усадьбу для временного пребывания выбрали не от хорошей жизни. На
промзоне имелось много мест, где можно отсидеться без опасения быть
обнаруженными
многочисленными недоброжелателями. Но Рудин справедливо предполагал, что
неоглядные
просторы промзоны некоторое время будут тщательно исследовать желавшие плотно
побеседовать с ним представители обоих альянсов и сообщение с городом станет
весьма
проблематичным. А из заповедника в город можно было пробраться по нескольким
направлениям: есть вполне приличные шоссе и грунтовки, о наличии которых не
подозревают, пожалуй, даже информированные работники различных ДРСУ. Кроме того,
нужен был верный человек, на которого можно положиться, - хотя бы для добычи
первичной информации и приобретения вещей: разгуливать в камуфляже по
населенному
пункту, где тебя ищут по ориентировке и словесному портрету, было бы верхом
безрассудства. Василий как раз и являлся таким человеком - нужно было лишь
убедить его
в том, что Рудин с парнями не враги. Серега убедил - так, по крайней мере, ему
показалось.
Во всяком случае, когда парни Улюма после обеда в понедельник посетили усадьбу,
егерь
держался мужиком, хотя наговорили ему бандиты с три короба: Рудин наблюдал,
сидел в
кустах с биноклем...
Одолев восьмой круг, Серега поплескался из бочки у колодца, вытерся насухо
солдатским полотенцем и, понаблюдав пару минут за манипуляциями Масла,
раскладывавшего на столе под навесом завтрак, свистнул с наблюдательной вышки
Соловья
- черт с ним, с уставом, за двадцать минут вряд ли что случится. Соловей
забрался на
вышку вовсе не по собственной прихоти. Он нес полусуточную вахту на предмет
своевременного обнаружения хитро подкрадывающихся ворогов, коль скоро таковые
изъявили бы желание проверить усадьбу вторично. Сегодня у ворогов мероприятие:
до
вечера можно не сторожиться.
Егерь Василий был мужик ничего: несмотря на свои пятьдесят пять, вид имел
поджарый, звероподобный - как раз то, что надо для лесного обитателя, -
усугубляемый
клокастой жиденькой бороденкой и чрезмерной волосистостью как в районе черепа,
так и на
остальных частях хорошо развитого тела. Толхаева почитал беспредельно-и сие
почитание
распространял на Рудина как на ближайшего друга ныне усопшего благодетеля. В
дружескую измену не верил - по простоте душевной полагал, что в этом мире не все
загажено и втоптано в грязь, есть светлые моменты, не нуждающиеся в
подтверждении.
Сегодня за завтраком, однако, Василий был хмур и молчалив - вяло жевал
кабаний
окорок, скреб с огромной сковороды жареную картошку малыми дозами, лица не
подымал, с
гостями общаться явно не желал. Заметно было, что лесного человека гложет какаято
мыслишка.
- Похороны в полдень, - наконец разродился хозяин усадьбы, глянув в
очередной раз
на часы - было что-то около восьми утра. - Если надо, я вам "Ниву" дам - сам на
"уазике"... Поедете?
- Нельзя нам на похороны, Василий, - после некоторой паузы сообщил Рудин.
-
Там же все будут - сам понимаешь...
- А кто говорит, что вам надо в процессии участвовать? - не поднимая
взгляда,
буркнул егерь. - Кладбище за городом, кругом осинник. Втихаря подкрадетесь
издали,
посмотрите - бинокли есть у вас. Как все разойдутся - проститесь... Грех не
проститься с
другом. Не по-христиански. Не по-человечьи...
Парни смущенно переглянулись. Масло пожал плечами и продолжал метать за
обе
щеки. Соловей застыл с открытым ртом - с надеждой смотрел на Рудина, ждал, когда
голова команды выдаст решение. Масло холост, ему нет смысла торопиться на
встречу с
опасностью - может вечно сидеть в благоуханном лесу и наслаждаться прелестями
природы. У Соловья в городе осталась жена с трехлетним сыном. Предусмотреть
действия
противника на сто процентов, конечно, нельзя, но вполне может быть так, что в
данный
момент во дворе хибары, которую снимает его семья, сидят с пяток крепкоплечих
хлопцев с
волчьими взглядами - ждут, когда заявится отец семейства со товарищи. А может,
не
просто ждут. Указаний на этот счет, естественно, никто не давал, но жена Соловья
- ладная
пригожая молодуха, так что...
- Или вы тут вечно торчать собрались? - ворчливо продолжал Василий. -
Менты
искать этого вредителя за вас не будут - я вам точно говорю. А под лежачий
камень вода не
течет...
Рудин не собирался торчать в заповеднике вечно. В свое время он прочитал
немало
детективов, в которых лихие герои проводят на свой страх и риск собственное
расследование. Успешно ищут тех, кто их подло подставил, решительно
расправляются с
несметными полчищами врагов - одним словом, восстанавливают справедливость.
Правда,
у этих самых героев, по прихотливой воле автора, внезапно невесть откуда
появляются
суперсовременные средства связи и разнообразные технические приспособления.
Рудин же просто не знал, с чего начать. Он мог с успехом потягаться с
детьми асфальта
вне городских условий и наверняка со своей командой перебил бы целую роту
бандитов и
уголовников, если бы те организовали боевые действия на пустошах промзоны.
Средства
связи имелись: мастер на все руки, Соловей соорудил из подручных материалов
зарядное
устройство и восстановил аккумуляторы двух изъятых у Улюмовой бригады
"Моторолл".
Оружие тоже было - как длинноствольное, так и игрушечные пукалки с глушителями,
позаимствованные у того же Улюма. Проблема заключалась в том, что в настоящий
момент
активно мочить всех совершенно не было нужды. Нужно было искать вредителя,
заварившего всю эту кашу, причем найти как можно скорее, пока тот не натворил
еще какихнибудь
пакостей, другими словами, организовывать оперативно-розыскную работу на
обширной территории и в сжатые сроки. А этому Рудина никто, увы, не учил. Весь
его
поисковый опыт в населенном пункте заключался в навыках работы с четвероногим
помощником по выборке предметов, занюхивании проб воздуха, следовой практике...
Но
этот опыт в данном случае не годился: коварный вредитель не пожелал указать
объект, куда
можно прийти и взять пробу его запаха...
- ...Минимум пять проскоков, - продолжал развивать свою мысль Василий,
доставая
из висевшей на столбике планшетки карту области и раскладывая ее поверх
неубранного
стола. - Вот тут, тут... - он указал заскорузлым ногтем, - неглубокие протоки.
"Нива"
вброд пройдет - я тебе точно говорю. Где хотите, там и проскакивайте. А через
протоку
переехал - весь город твой, хоть кругами выписывай. Менты вас не ищут - пока.
Остановят, бабки дадите - у вас есть...
Рудин вновь поймал выжидающий взгляд Соловья и вдруг подумал об Алисе.
Конечно,
никто не подозревает об их отношениях, а она не такой человек, чтобы с ходу
заявлять в
милицию о его пропаже. Но кто его знает... Школа под наблюдением - две тысячи
процентов. К каждому клиенту, который в течение двух дней приходил по расписанию
на
тренировки, соглядатая, естественно, не приставишь, однако...
- Езжай на "уазике", Василий, - принял решение Рудин. - "Ниву" оставь - мы
тоже поедем. Но, сам понимаешь, несколько позже. Правильно говоришь - надо
проститься
с другом.
- Давно бы так, - повеселел Василий - посветлел ликом, испытующе оглядел
гостей. - А то насупились, молчат... Нет, ты не подумай чего плохого - не гоню.
Избави
Бог! Но ты сам посуди: вы тут сидите, а он, падла, ходит, улыбается -думает,
всех
наколол... Ловите его, пацаны, я все отдам, чтобы ему в глаза посмотреть! Что от
меня
зависит - пожалуйста, жизнь положу. И эта тачка бандитская мне даром не нужна,
можете
ее толкнуть - лишь бы для пользы дела...
Парни многозначительно переглянулись и хмыкнули. Василий - непорочное
существо
- рассуждал о вещах, природа коих ему была абсолютно недоступна. Улюмовский
"Чероки", на котором беглецы приехали в усадьбу, был надежно припрятан в
километре
отсюда, в лесной глуши. Несмотря на то что джип пребывал в прекрасном состояции,
Рудин
сказал Василию, что дарит ему эту "рухлядь", и рекомендовал использовать ее на
запчасти.
Пытаться толкнуть машину большого бандита в пределах области было бы равносильно
самоубийству, а угнать ее за эти самые пределы - верх авантюры. На первом же
стационарном посту ДПС притормозят, задержат и настучат куда следует.
- "ИЖи" возьмем? - деловито поинтересовался Соловей, у которого заметно
поднялось настроение.
- Бинокли, станции - и все, - отказался Рудин от заманчивой перспективы. -
Нам
нужно розыском заниматься, а не снайперскими играми.
- А ежели вас прищучат где? - неожиданно вмешался Василий. - Один шустрый
со
стволом подскочит и повяжет всех, как кутят... Не, не дело. Серый. Хоть пистоли
возьмите!
- Масло, пукалки припрячь под сидушку, - не стал спорить Рудин. - Мочить,
конечно, никого не будем, но... мало ли что...
...Процессия получилась гораздо более пышной, нежели того хотели ее
устроители.
Колонна, состоявшая из полутора десятков автомобилей и четырех микроавтобусов
"Форд"
(для представителей фармацевтического комбината), стартовавшая от усадьбы
Толхаева, по
дороге к кладбищу превратилась в длиннющий разноцветный автопоезд.
Многочисленные
друзья и приятели Григория, желая проводить хорошего человека в последний путь,
присоединялись к шествию: некоторые дисциплинированно пристраивались в хвост,
а^иные,
памятуя, очевидно, о страсти усопшего к лихачеству, ввинчивались штопором меж
чинно
следовавших авто, создавая сумятицу и неразбериху. Перед лакированным катафалком
медленно двигался парадный "Линкольн" Саранова, в котором сидели сам Саранов и
Улюм,
ради такого случая приодетый в цивильный костюм. Правая половина лица большого
бандита изрядно опухла - Саранов, изредка поглядывавший на соратника, корчил не
приличествующие случаю гримасы, которые с равным успехом можно было трактовать и
как
попытку скрыть усмешку, и как позыв к скорбным рыданиям. Впрочем, никто и не
пытался
трактовать: вожди сидели сзади, кроме водителя, в "Линкольне" никого не было.
Метрах в
двадцати пяти перед головной машиной шествовал эскорт из двух гаишных "Фордов" и
шести мотоциклов с мигалками - якобы для обеспечения безопасности движения.
Примерно в это же время из Северо-западного района выдвинулась еще одна
процессия. Это шествие было более чем скромным: пять грузовиков с расшпиленными
бортами, на каждом из которых стоял открытый гроб, несколько легковух сзади,
набитых
уголовным людом, и диссонирующий с общим смыслом картины скромной криминальной
скорби шикарный джип "Ниссан" с запоминающимся номером 777, в котором находился
Вор с персональным водителем-порученцем Ромой.
По какому-то стечению обстоятельств вышло так, что при выезде из города,
на
Октябрьском кругу, обе процессии встретились. Возглавляемый гаишным эскортом
кортеж
Второго альянса медленным потоком обогнул две трети круга, как вдруг со
второстепенного
шоссе, игнорируя помеху справа и вообще глубоко плюя на все ПДД, как ни в чем не
бывало
выехал "Ниссан", за ним пять грузовиков и несколько потрепанных авто. И все это
безобразие, заставив большую процессию прекратить движение, неторопливо
повернуло
перед самым носом гаишников и покатило к кладбищу.
Восседавший в головном "Форде" полковник побагровел, цапнул было
манипулятор
СГУ, но, вовремя заметив номера на "Ниссане", медленно выдохнул и, кисло
улыбнувшись,
елейным голосом произнес, адресуясь к невозмутимому водиле:
- Грех обижать - у людей траур. Они сейчас не в себе, поэтому на правила
того...
гхм-кхм... ну, в общем..
...Закладка в соц.сетях
