Лев Пучков
Собачья работа 1-3:
1. Собачья работаа.
2. привычка убивать.
3. бойцовская порода.
Пучков Л. Н.
Собачья работа. Роман.
В городе появился безжалостный и расчетливый убийца. Но не матерый
уголовник и не
крутой боец спецподразделений. Хладнокровный и опытный профессионал - это
нежная,
симпатичная женщина, хрупкая, большеглазая Алина._0на готова выполнить "заказ",
но
страшное надругательство над родной сестрой меняет ее планы: отомстить за
сестру,
захватить огромную сумму денег, спрятанную в тайнике, и благополучно выйти из
игры -
вот ее цель...
Часть I
БЕЗУСЛОВНЫЙ РЕФЛЕКС

Пролог

- Нравится? Да не вороти рожу, смотри, мать твою!!! Нравится?!
Рудин рожу не воротил - за двадцать лет своей собачьей службы и не такое
видал. А
эти трупы были вполне ничего - ну подумаешь, слегка черепа подпорчены. Кроме
того,
несмотря на июньскую жару, в рефрижераторе было прохладно и за сутки химические
процессы не успели набрать силу - характерный запах тления ощущался очень слабо.
Рудин едва не брякнул: да, мол, нравится, симпатичные "двухсотые", - но
сдержался.
Нехорошо так - о покойниках... Негодование начальника разведки полка было
оправданным: через полтора часа должен прибыть санитарный борт за "двухсотыми",
а с
бортом - следственная бригада военной прокуратуры под предводительством
окружного
прокурора для выяснения обстоятельств гибели полковников из комиссии по
разоружению.
Полковников убил чеченский снайпер: произвел два выстрела с интервалом в
четыре
секунды и безнаказанно смылся. А часика этак через три, когда закончилось
прочесывание
местности, бойцы из расчета "зушки" обнаружили впившуюся в дощатый бруствер
окопа
арбалетную стрелу, к которой скотчем была примотана записка, выполненная
печатными
буквами от руки: "Минус два. Всем спасибо. Терминатор".
За этим долбаным Терминатором Рудин, возглавлявший группу ликвидации
снайперов,
безуспешно охотился уже два месяца. В отличие от других собратьев по ремеслу,
пользовавших всех подряд, этот паразит обслуживал только важных персон. Он не
таскал с
собой группу обеспечения, которая хотя и привносит в работу снайпера гарантии
относительной безопасности и комфорта, но вместе с тем является сильным
демаскирующим
фактором. Он умел искусно маскироваться рядом с позициями федеральных сил и
терпеливо
выждал появления интересующих его особ. Он, вне всякого сомнения, получал из
достоверных источников информацию о прибытии начальников. Эти начальники
появлялись
в зоне ответственности полка неожиданно для Рудина со товарищи: без знаков
различия, как
правило, под видом никому не опасных интендантов, стараясь соблюсти инкогнито.
Терминатор же "интендантов" ждал. Он молниеносно вычислял их, производил
несколько выстрелов - по количеству голов - с интервалом в три-четыре секунды и
стремительно уходил. За два месяца зона ответственности полка приобрела в
группировке
дурную славу, и большие начальники перестали посещать позиции вовсе. Полковники,
лежавшие сейчас в рефрижераторе, о Терминаторе знали - их предупредили сразу же
по
прибытии. И не то чтобы дядьки упертые были или необстрелянные - опыта вроде бы
не
занимать. Просто какая-то скотина там, наверху, объявила мораторий на ведение
боевых
действий с духами, и полковникам нужно было работать: ездить по селам и
уговаривать
"чехов" продавать нам оружие, украденное в свое время у нас же. Из-за этого
дол-баного
моратория весь шум и получился. Если бы полковников приговорили в период
активных
боевых действий, все пошло бы по наработанной методике: "Ударим очередной
зачисткой
по оборзевшей непримиримое оппозиции". Но в настоящий момент имело место т&к
называемое перемирие, утюжить "вертушками" и "градом" окрестные леса было
нельзя, а не
реагировать на случившееся начальство не имело право. Вот и ждали прокурора...

Как это ни странно, Рудин некоторым образом симпатизировал Терминатору.
Вопервых,
этот прохвост никогда не трогал солдат, прапорщиков и младших офицеров -
возможно, просто не желая заниматься низкооплачиваемой работой. Во-вторых, в его
пристрастии оставлять записки прослеживалась некая элегантность и презрение к
риску:
выстрелив, снайпер перестает быть невидимым для противника, его ищут всеми
имеющимися силами на большой площади, а чтобы выпустить стрелу из арбалета,
необходимо подойти к позициям довольно близко. И последнее: Рудин, сам
профессионал с
большой буквы, уважал незримого супостата за высокое мастерство и соблюдение
своеобразного кодекса войны. Терминатор никогда не глумился над жертвой подобно
тому,
как это делали ублюдочные "белые колготки", отстреливавшие у наших бойцов яйца и
не
дававшие санитарам подползти к истекающему кровью раненому, - "работал"
исключительно в голову и ни разу не промазал, не беспокоил в праздники и... не
трогал
женщин. Полковник медслужбы Сергеева, инспектирующая санитарное состояние
временных пунктов дислокации в самый разгар терминаторского марафона, полдня
гуляла
по позициям, не заботясь о маскировке и повергая добровольных телохранителей в
смятение,
- после обеда те же самые бойцы злополучного "зушечного" расчета обнаружили
впившуюся в бруствер арбалетную стрелу с запиской: "У вас отвратительный макияж,
полковник. Рекомендую пользоваться французской косметикой. Терминатор".
- Я их уже видел, - буркнул Рудин, стараясь не смотреть на лица
покойников. - Ты
зачем меня сюда привел? Вдохновить хочешь?
- Хочу, - зло бросил майор. - Хочу, бляха, чтобы мне перестали тыкать
пальцем
все, кому не лень!!! Ты считал, бляха, сколько за два месяца этот козел наших
парней
перехярил? Считал, нет?! Хотя чего это я - тебе ж, бляха, люди по фую! Ты ж,
бляха,
только вот об этих ублюдках думаешь! - начальник разведки резко ткнул пальцем
куда-то в
направлении пупка Рудина, имея в виду двух здоровенных овчарок, неотлучной тенью
маячивших позади хозяина и с любопытством заглядывавших в рефрижератор.
"Ублюдкам"
жест майора не понравился: они синхронно вздыбили шерсть на загривках и тихо
зарычали,
пожирая ругателя неприязненными взглядами.
- Отбой, - машинально выдохнул Рудин, пристукнув себя по бедру, и псы сели
и
замерли, наблюдая за майором. - Зря ты так, Палыч... Ты теперь что - до самой
смерти
мне будешь это поминать? - Рудин кивнул в сторону носилок с трупами и сглотнул
подступивший к горлу комок. - Если считаешь, что я виноват, скажи прямо! А то
жлобу
заточил, косишься ходишь... Ну, скажи!
- Прокурор с "вертушкой" будет, - обронил майор после некоторой паузы, не
глядя
на Рудина. - Этот чмо, - он потыкал пальцем в сторону минного поля,
простиравшегося
перед позициями заставы, - он наверняка будет его пасти - жопу дяде подарю, если
это не
так. Мои, конечно, с утра по "зеленке" ползали, но сам знаешь... В общем, как с
поля
брякнут, что "вертушка" к нам пошла, берешь свою группу - и вперед, И это... в
общем,
точно - виноват ты. - Начальник разведки захлопнул дверь рефрижератора и
продолжил,
немигающе уставившись на подчиненного: - Все вроде правильно ты делал, однако...
Ну,
короче, Пес, - я ж тебя не первый год знаю... Если б ты своих ублюдков не
пожалел,
глядишь, эти дядьки не лежали бы в рефрижераторе. Короче, должок за тобой. Если
и в этот
раз обверзаешься - я тебе руки больше не подам... И скажи, бляха, что я не прав!
Рудин ничего говорить не стал - отвел взгляд в сторону, развернулся и
направился к
своей землянке - подымать снайперов, отдыхающих после ночного дежурства. Псы
затрусили вслед за хозяином, сердито оглядываясь на майора, от которого исходили
ощутимые флюиды недоброжелательности. Ух и вредный мужик! Почему хозяин его
терпит? Дал бы заветную команду "Мочи!" - моментом бы на пару порвали наглеца на
куски! Нет, не дает - терпит...

Возражать майору Рудин не стал, потому что прекрасно знал: в словах
начальника
разведки была доля правды. Если бы Рудин не пожалел вчера своих псов,
полковники,
вполне возможно, некоторое время еще пожили бы. А от Ингрид и Рэма наверняка
остались
бы два небольших холмика рядом с мусоросборником да рудинская закорючка в графе
"потери" собачьего реестра...
- Подъем! - негромко скомандовал Рудин, просунув голову в землянку. -
Десять
минут на сборы - и на работу!
Над топчаном, расположенным в дальнем углу землянки, приподнялись две
бритых
головы, одна из которых невнятно выругалась, затем головы вновь исчезли в ворохе
соломы,
служившей подушкой, но с топчана вставать никто не пожелал. Судя по всему,
многоопытный командир группы уже давно привык к подобной реакции на свои
распоряжения - по крайней мере расстраиваться и бурно реагировать он не стал.
- Жду минуту, потом пускаю Ингрид с Рэмом к вам - играть в мяч, -
флегматично
сообщил Рудин в пространство землянки. - Посмотрю, как они вам попы повскрывают.
Услышав о мяче, псы оживленно закрутили хвостами и, радостно поскуливая,
попытались пролезть в землянку через узкое пространство между бедром Рудина и
дверным
косяком.
Между тем у обитателей землянки сообщение Рудина вызвало противоположную
реакцию - то ли хлопцы патологически не любили спортивные игры, то ли в тутошней
интерпретации "игра в мяч" не совсем соответствовала общепринятым нормам. Над
топчаном вновь возникли два бритых черепа, один из которых гнусаво заканючил:
- Ты че, Пес, - офуел?! В семь утра легли! Сам сказал - до развода спать!
- В натуре. Серый, - совесть иметь надо, - хриплым басом протянул второй
обитатель землянки. - Мы че тебе - солдаты? Спим, бля, по три часа в сутки - как
птички, бля! Нет, ты совсем...
- Минута прошла, - оборвал Рудин, доставая из кармана маленький каучуковый
мячик, покрытый многочисленными следами собачьих зубов. Показав мяч собакам, он
резко
дернул рукой, делая вид, что швыряет многострадальный каучук в землянку,
распахнул
дверь и, отступив в сторону, скомандовал: "Играть!!!" - а мячик незаметно
спрятал за
пазуху.
Восторженно взвыв, трехгодовалый игрун Рэм бросился в глубь землянки - с
секундным опозданием за ним последовала легкомысленная мамаша Ингрид, которая,
несмотря на почтенный, по собачьим меркам, возраст, никогда не упускала случая
порезвиться с сынком на пару.
В землянке мгновенно образовался неописуемый бардак. Не обнаружив "апорт"
на
полу, псы вскочили на нары и принялись требовать искомое у снайперов, вроде бы в
шутку
покусывая их за различные части тела и оглушительно лая. Рудин злорадно
посмеивался у
входа: в короткие периоды относительно мирного существования он приучил свою
команду
к этой коллективной забаве, в результате чего у псов сложился стереотип
поведения -
нужно успеть отобрать мяч у одного из снайперов до того момента, пока тот не
бросил его
напарнику.
- Убери этих козлов. Серый! - отчаянно заорал номер первый - Саша Масловец
(боевая кличка, сами понимаете, Масло). - Убери, бля, а то щас порвут!
- От же гондон, сука! - невнятно выругался номер второй - обладатель
хриплого
баса Кот (в миру - Валера Котов). - Ну пес - он и есть пес! Люди ему по
барабану...
Рудин чутким слухом определил, что Кот запрыгнул на стол и находится в
относительной недосягаемости для псов. Он уже хотел было пошутить, что, дескать,
коты к
разряду людей никоим образом не относятся, а потому и пользуются особым
расположением
собачьего сословия, но в этот момент Кот продолжил тираду:
- ...полковников, бля, сгубил ради своих уродов, теперь до нас добирается,
сволочь...
Рудин резко помрачнел - это начинало ему надоедать. Если один из самых
близких
людей солидарен с начальником разведки, можно представить, что думают по этому
поводу
остальные однополчане.

- Ко мне! - негромко скомандовал Рудин и, уловив некоторое замешательство
псов,
не желавших обрывать игру, повысил голос: - Ко мне, я сказал!!!
Семейная пара просочилась через дверь землянки и с обескураженным видом
уселась
рядом с хозяином - непонятно что-то, то играй, то не играй!
- Десять минут на сборы, - бросил Рудин в распахнутую дверь. - Прокурор
будет
скоро - пойдем Терминатора пасти...
Группа ликвидации снайперов - это вовсе не круто. Это - от безысходности,
это -
дань суровой необходимости. Лучшее средство против снайпера вне городских
условий -
плотный огонь минометного расчета, в прицепе к которому идет хороший
корректировщик,
и обе эти составляющие в ходе работы находятся на безопасном удалении, вне
досягаемости
снайперского выстрела. В городе против снайперов хорошо себя зарекомендовали
артиллерия и реактивные огнеметы. И не важно, что гаубицы и самоходки не
обладают
большой точностью, работая по обширным площадям, - совсем необязательно, чтобы
снаряд залетел именно в ту комнату, где сидит снайпер. Достаточно нащупать и не
спеша
начать разрушать дом, в котором комната, где сидит вредный. Подавляющее
большинство -
вражьих снайперов - наемники внечеченского производства, которые ценят свою
жизнь и
не желают быть камикадзе - им не за это платят.
Однако зачастую случается так, что утюжить минометами "зеленку" нельзя, -
как в
случае с убитыми вчера полковниками. То мораторий, не вовремя низвергнутый на
головы
вояк из недр государственной машины, то просто - район договорной. А в
населенном
пункте сплошь и рядом проявляется игривый нрав представителей военного
командования,
которые планируют размещение федеральных сил и средств таким образом, что не то
что из
гаубицы - из пулемета очередь безнаказанно дать нельзя, обязательно попадешь в
своих, с
соседней заставы, по прихотливой случайности расположенной в секторах твоего
блокпоста.
Вот и придумали группы ликвидации снайперов, которые, как правило, состоят из
кинолога
с собачкой (или парой собак) и двух-трех снайперов.
Коэффициент эффективности таких групп довольно низок, поэтому особого
внимания
им никто не уделяет - в военных мемуарах вы вряд ли встретите восторженные
описания
работы доморощенных снайперобойцев. Причина проста и по военному времени никому
не
интересна. Уровень восприятия вибраций, шумов и великолепное чутье позволяют
тренированной собаке легко обнаружить затаившегося в "зеленке" или в разрушенном
доме
снайпера. Ну вот обнаружила она врага, а дальше что? Просто погавкать и сделать
стойку -
бесполезно: во-первых, хозяин не сможет точно определить местонахождение
снайпера, вовторых,
лаем собака выдаст вектор перемещения группы и сорвет боевую задачу.
Поэтому
собаку для групп уничтожения готовят соответствующим образом: в случае
обнаружения
снайпера она должна кратчайшим путем и по возможности бесшумно выдвинуться к
месту
расположения снайпера и вступить с ним в единоборство. Естественно,
маскироваться в
процессе перемещения собаку научить очень сложно, а в большинстве случаев
практически
невозможно, поэтому, обнаружив врага - независимо, один он или с группой
обеспечения,
- пес бросает все дела и сломя голову летит навстречу неизбежной гибели. В ходе
подготовки псине внушают ложный постулат - оружие не причиняет вреда. Ее
приучают к
выстрелам - процесс долгий и краткому описанию не подлежит, - но в конечном
итоге
собака выстрелы игнорирует. Добраться до снайперской шеи собаке удается крайне
редко -
в лучшем случае ей посчастливится заставить группу обеспечения снайпера открыть
огонь и
тем самым обнаружить место "сидки". Ну вот собачку замочили, снайпер с группой
быстренько убрался восвояси, ненадолго оставив в покое облюбованный объект... А
что
осталось? Остался психически травмированный кинолог - без собаки. Мелочь по
военному
времени - кто будет сокрушаться по убиенной псине, когда вокруг пачками гибнут
люди?!

А вот кинолог... Он долгие месяцы готовил свою собаку к этому сумасшедшему
поступку,
вложил в нее огромный труд, привязался, как к родному ребенку. Теперь он возьмет
в
питомнике новую собаку и вновь начнет тренировать - готовить к неминуемой
гибели. А
для справочки, между делом, следует сообщить, что черствых сухарей, равнодушных
к
судьбе своих питомцев, среди кинологов нет. Не водятся как-то... Потому-то
эффективность
групп уничтожения крайне низка. Специалист-собаковод заранее знает, что его
зверь
обречен, и чисто интуитивно - не потому что сволочь конченая, вовсе нет! -
пускается на
разнообразные ухищрения, чтобы избежать столкновения со снайпером.
Группа Рудина отличалась от подразделений подобного типа. За семь месяцев
она
обезвредила девять снайперских бригад и двоих индивидуалов, при этом семейная
пара -
мама Ингрид и Рэм-сынуля - осталась НЕВРЕДИМОЙ.
Данное обстоятельство породило массу полуфантастических слухов и
предположений,
более похожих на сказки: вся группировка знала, что Пес (это вовсе не
ругательство, а
официальная боевая кличка Рудина), начав охоту, обязательно аннулирует снайпера,
а вот о
непреложных составляющих этой удачливости почему-то никто не задумывался - на
войне
не до этого. Это же обстоятельство, как ни странно, создало вокруг неуловимого
Терминатора некий мистический ореол. Никто, кроме начальника разведки полка,
почему-то
не счел нужным упрекать Рудина в халатности и внезапной потере профессионализма
за то,
что он два месяца валяет дурака и не может придушить вредителя. Подавляющее
большинство, не вдаваясь в подробности, просто считало, что этот снайпер -
ОСОБЫЙ...
Вкратце метод Рудина заключался в том, что он практически не обманывал
своих
питомцев, использовал их нестандартным способом и делал акцент на
профессионализм
работающих в группе снайперов. Система тренировок была построена таким образом,
что у
семейной пары Ингрид - Рэм выработалась устойчивая ассоциативная цепочка:
обнаруженный враг опасен - о нем необходимо дать знать хозяину - хозяин вычислит
врага и убьет его. Были, конечно, многочисленные нюансы, но в целом все просто и
доступно - никого не надо хватать за горло и при этом подставлять себя под
пули...
Когда группа была готова к выдвижению, Рудин без обиняков высказался:
- Мужики... В том, что получилось вчера, не я один виноват. Это наш общий
метод,
мы вместе его родили. Угу... Ну, пока он сбоев не давал. А вот вчера он не
сработал -
осечка вышла. Вот ты. Кот, давеча сказал, что я полковников загубил...
- Трепанулся, братуха, прости засранца, - смущенно пробасил Кот. - Че ж я,
не
понимаю, что ли? Все лопухнулись - любому дебилу понятно!
- Не-а, не любому, - покачал головой Рудин. - Палыч, например, вполне
искренне
считает, что это именно я оплошал. Причем чуть ли не преднамеренно...
- Слушай, Пес, хорош выеживаться! - досадливо буркнул Масло. - Ты, когда
пи...дюлей от начальства получишь, такие умные слова говоришь - уши в трубочку
сворачиваются! Давай пойдем к Палычу и скажем ему, че по чем. А?
- Не стоит, - отказался Рудин, спрыгивая в траншею. - Давай лучше пойдем и
порвем попу этому пидеру, - он ткнул пальцем в сторону могучей "зеленки",
раскинувшейся в трехстах метрах от позиций заставы. - Тогда не надо будет ничего
объяснять. Всё, по местам...
На войне снайперы не пользуются убойными машинами, которые показали нам
голливудские ребятишки в "Саботаже" и "Шакале". Это, конечно, впечатляющие, но
слишком громоздкие и неудобные для пешего передвижения приспособления. Пеший
снайпер использует легкие типы вооружения, которые не препятствуют скрытому
перемещению, дальность наиболее действенного огня такого оружия не превышает
километра. Исходя из этих параметров, группа и строит свою работу: необходимо
обследовать километровую полосу, окаймляющую заставу, и "выпасти" в этом радиусе
затаившегося врага до того, как он успеет сделать свои роковые два-три выстрела
с
интервалом в несколько секунд. Внешне задача выглядит несложной: прогулялся с
собачками вокруг заставы, обнаружил супостата и иди себе тушенку потреблять.

Есть,
правда, один маленький нюансик. Притаившийся в лесу снайпер видит, как кинолог с
собаками покидает заставу, наблюдает за ним, пока тот передвигается по открытой
местности до опушки, и с легкостью может вычислить маршрут его движения по
лесному
массиву. А кинолог прекрасно знает, что снайпер его видит, и испытывает при этом
соответствующие чувства, присущие любому нормальному человеку, не склонному к
самоубийству. Разумеется, снайпер до последнего будет оттягивать момент, когда
нужно
всадить пулю в лоб специалисту, - он сюда не за этим пришел, есть цели поважнее.
Но кто
его знает - чего там с утра этот вредоносный снайпер поел и с какой ноги встал?!
Никто не
даст гарантию, что снайпер в один прекрасный момент не махнет рукой на важную
персону,
за которой пришел, и в припадке раздражения не пристрелит надоедливого псаря -
чтобы
не шастал где попало, прицел не застил...
Благополучно миновав полосу МВЗ и добравшись до опушки, Рудин напористо
скомандовал в свой нагрудный карман, где была упакована портативная
радиостанция:
"Прямо! - И тут же, сбавив тон, добавил: - Шестьдесят пять, северо-запад".
Застывшая в тридцати метрах спереди семейная пара, оживленно тряхнув
хвостами,
сорвалась с места и затрусила от просеки в глубь леса. Просека, по которой
тянулась
вьгсоковольтка, была настоящим спасением и являлась исходной точкой в полосе
поиска -
она прекрасно просматривалась с заставы на пару километров и не давала снайперу
возможности ходить за группой по кругу. Рудин отер внезапно вспотевший лоб и
двинулся
за псами, максимально расслабившись и чутко прислушиваясь. Снайперы тоже начали
перемещаться: Масло, довольно ухмыльнувшись, пошел по траншее к позиции
гранатометного расчета ждать следующей команды, а Кот, украдкой перекрестившись
и
втянув голову в плечи, затрусил по проходу через МВЗ к просеке. Рудин начал
работать в его
секторе - нужно выдвигаться, занимать позицию и прикрывать.
Связь внутри группы осуществлялась с помощью комплекта радиостанций малого
радиуса действия, который трое людей приобрели на свои кровные, - у собак деньги
сроду
не водились, а Родина давала такую табельную аппаратуру, что пользоваться ею мог
только
самый безнадежный оптимист с мышцами бодибилдера. Собаки быстро привыкли к
небольшим коробочкам, которые крепились к ошейникам, а вот с командами довольно
долго
ничего не получалось - радиостанция искажала голос хозяина, делая его
неузнаваемым.
Пришлось пускаться на самые невероятные ухищрения, чтобы заставить хитрых бестий
повиноваться.
Перемещаясь по лесному массиву, Рудин наблюдал за поведением псов и
фиксировал
малейшие изменения обстановки. Километровый участок вокруг заставы он знал как
свои
пять пальцев - за два месяца облазил его вдоль и поперек и мог с большой
вероятностью
предсказать, где враг оборудует очередное "гнездо". Беда в том, что удобных мест
для этих
самых "гнезд" тут было более чем достаточно - природа так распорядилась.
Терминатор,
как и полагается опытному истребителю, использовал химикаты, на которые собачий
нос
реагировал весьма болезненно: это было что-то раздражающего действия, вызывающее
у
собак устойчивый чих и обильную мокроту. За два месяца Рудин приноровился к
снайперской хитрости: приучил своих питомцев воспринимать химикаты так же, как и
человека. Собаки, учуяв поверху нехороший запах, делали "лежку" и опускали нос в
землю,
оберегая свою слизистую.
Терминатор также приноровился к рудинским изыскам: он стал обрабатывать
химикатами несколько точек на некотором удалении друг от друга, что затрудняло
поиски.
Но, в конце концов, человек сам издает сильный запах, оружие пахнет еще острее -
все это
вместе с противособачной химией создает специфический фон, нужно только научить
псов
воспринимать его и соответствующим образом реагировать. Рудин был близок к тому,
чтобы
разрешить и эту проблему - вчерашний случай тому подтверждение...

Командир группы замер - псы дали "лежку". Основное отличие метода Рудина
заключалось в том, что его собаки не бросались на врага, а ложились и ожидали
дальнейших
команд. Рудину стоило огромного труда приучить своих питомцев к столь
нетипичному
поведению. Сослуживцы недоуменно качали головами: псина "пастушьей" породы,
почуяв
врага, должна стремглав мчаться, чтобы порвать его на части, это естественно.
Рудинские
псы, если следовать общепринятым стандартам, вели себя как уроды. Но благодаря
этому
они до сих пор оставались живы и успешно выполняли возложенные на них задачи.
Итак, псы резко плюхнулись на брюхо и уткнули носы в землю, недовольно
фыркая.
- Ползи! - распорядился Рудин, отслеживая в бинокль поведение семейной
пары.
Собаки поползли, показывая направление, в котором был обнаружен запах. Уши
торчком,
нос в землю. Если бы к химии примешивался запах человеческого тела и ружейной
смазки,
псы прижали бы уши и нервничали. Химия явно была вчерашней - обильного отделения
мокроты не наблюдалось. Рудин разочарованно выдохнул и скомандовал:
"Встать! Лево!" - это была пустышка, одна из точек, помеченных еще вчера
хитрым
Терминатором.
Псы вскочили и затрусили налево. Рудин двинулся следом, недовольно
нахмурившись.
В тандеме человек - собака, пусть это будет даже самая распрекрасная и
сверхтренированная собака, главную роль играет человек, его умение точно
анализировать
собачьи реакции и своевременно отдавать нужные команды. Тогда этот тандем
боеспособен,
его действия эффективны, и человек может рассчитывать, что проживет чуть дольше
в
условиях войны в отличие от своих менее удачливых собратьев по оружию.
Рудин тяжко вздохнул и смущенно крякнул. Желание жить и сохранить жизнь
своим
близким - самый сильный из основных инстинктов, однако... Вчера, при аналогичных
обстоятельствах, его группа вычислила Терминатора. Псы дали очередную лежку, и
реакция
их была более чем красноречивой - они даже рычать начали, несмотря на обильную
мокроту, вызванную резким химическим запахом. На позициях заставы, метрах в
пятистах
от Рудина, в это время полковники из комиссии по разоружению выходили из
"уазика".
Рудин скомандовал ползти - собаки показали направление. В этот момент Рудин,
внимательно следивший за поведением питомцев в бинокль, уловил метрах в двухстах
спереди слабый проблеск. Рудин превратился в соляной столб и на секунду
замешкался -
удача была слишком невероятной, чтобы поверить в нее вот так, с ходу. Затем
начал
ориентировать снайперов ~ те слегка запутались в секторах и перемещались
медленнее, чем
было необходимо. В общем, псы лежали, снайперы перемещались, полковники шли по
открытой местности, а Рудин не решался дать собакам последнюю команду - жалко
было,
до самого конца надеялся, что снайперы успеют. А те не успели. Итог известен:
собаки
остались живы, Терминатор хлопнул полковников и смылся, а Рудин оказался в
глубоком
дерьме...
Три обнаруженные точки оказались пустышками. Сектор поисков сужался -
оставалось что-то около пяти удобных для "гнездовья" местечек, расположенных на
незначительном удалении друг от друга. Рудин произвел несложные подсчеты:
Терминатор
мог пробраться в лес только по одной из четырех разминированных тропинок в югозападной
четверти, граничащей с просекой, перемещаться по кругу поленился,
значит,
именно там следовало сосредоточить основные усилия.
- Второй, третий, давай оба в юго-западную четверть, - скомандовал Рудин
снайперам и ускорил шаг - псы бежали довольно резво, подтверждая его
предположение о
том, что три четверти полосы лесного массива вокруг заставы сегодня никто не
посещал.
Из-за леса донесся гул подлетавшей вертолетной пары. Рудин шумно засопел и
на
всякий случай попросил:
- Хлопцы, шевелитесь. Через три минуты сядут, а мы юго-запад еще не
отработали...

Шевелитесь!
Вертолеты выскочили из-за леса - один, заложив малый вираж, сразу пошел на
посадку, второй двинулся по кругу, контролируя местность.
Псы в очередной раз легли. У Рудина нехорошо кольнуло сердце - приникнув к
биноклю, он впился взглядом в своих питомцев. Уши прижаты. Обильное отделение
мокроты. Оскал в наличии - рычат, зверюги. Ну, здравствуй. Терминатор. Метод
Рудина
обретает свою завершающую форму - хрен положить на твою химию.
- Ползи! - скомандовал Рудин и слезно попросил снайперов: - Хлопцы, он
здесь. У
вас есть от силы полминуты!
Псы шустро поползли, возбужденно фыркая и прижимая хвосты. Рудин вычислил
направление - до наиболее удобного места для "гнезда" - немногим более ста
пятидесяти
метров. Черт, совсем рядом!
"Вертушка" мягко коснулась шасси утрамбованного пятачка посреди
расположения
заставы. Лопасти подняли обильное облако пыли. Рудин оглянулся и прикусил губу.
Через
несколько секунд из этого облака покажется прокурор, которому предстоит пройти
по
открытой местности пятьдесят метров.
Псы продолжали ползти, все чаще приподнимая зады, - нервничали. Рудин
внимательно всмотрелся в место предполагаемого "гнездовья" - показалось, что
ветка
кустарника как-то неправильно дрогнула.
- Вы где? - зловещим шепотом поинтересовался в микрофон. - Вы тута или
где?!
- Через десять секунд будем, - хрипло ответил запыхавшийся Кот. - Не
боись,
успеем!
Рудин вновь припал к биноклю. Нет, не показалось - ветка, что дрогнула три
секунды
назад, сейчас была неестественно согнута и чем-то прикреплена к стволу чахлого
деревца.
Лицо Рудина перекосила гримаса отчаяния - оглянувшись, он увидел, как в
облаке
поднятой лопастями пыли прорисовываются силуэты идущих от вертолета людей.
Снайперы
не успевали. Ситуация - полный аналог вчерашней, хуже некуда.
- МОЧИ!!! - надрывно крикнул Рудин, забыв нажать на тангенту рации.
Псы услышали. Привитая установка - не трогать обнаруженную добычу - была
разбита тысячелетним инстинктом хищника: резко стартовав с места, две серые тени
рванули вперед, стремительно сокращая расстояние до заветных кустов, в которых
затаился
ВРАГ.
Бросив бинокль, Рудин смахнул внезапно выступившие слезы, поудобнее встал
на
колено и вдавил приклад "АКСа" в плечо, поводя стволом в сторону предполагаемого
"гнезда".
Ба-бах!,- раскатисто шарахнул первый выстрел - Рэма, несущегося на пару
корпусов
впереди мамы, Подбросило вверх, он упал ничком и замер без движения.
Ба-бах! - второй выстрел, последовавший буквально спустя полторы секунды,
отшвырнул Ингрид в сторону; хрипло завизжав, она несколько раз крутанулась на
спине,
выгибая шею и пытаясь укусить себя за правую ляжку.
Рудин словил последнюю вспышку в прорезь прицельной планки, стиснув зубы,
выдохнул: "НА!!!" - и нажал на спусковой крючок, выпуская весь магазин в
направлении
супостата. С той стороны послышался пронзительный вопль - тонкий, леденящий
душу,
словно кричал ребенок.
Отработанным движением сменив магазин, Рудин вскочил и бросился вперед. В
этот
момент в кустах полыхнула третья вспышка - Рудина будто кто-то кувалдой по ноге
жахнул, сила удара развернула его почти на 180 градусов. Не успев сообразить,
что
произошло, он повернулся и заковырял по инерции вперед, приволакивая мгновенно
онемевшую правую ногу.
Четвертую вспышку он тоже увидел, но звука выстрела уже не ощутил -
огненная
пчела ужалила под правую ключицу, швырнула на землю, подхватила и уволокла в
черную
мглу НЕБЫТИЯ...

Глава 1

- О-о! Ты с кем, красотуля? Или сама по себе? - Один из трех здоровенных
секьюрити в смокинге загородил дверь ресторанного входа и не торопился уступать
дорогу,
впиваясь взглядом в острый угол Алисиного декольте, - еще чуть-чуть, и нырнет.
- Странно... а мне сказали, что здесь приличное заведение. - Алиса
изобразила
презрительную гримасу, извлекла записную книжку с ручкой и чиркнула фамилию
атлета,
красовавшуюся на пластиковом жетоне на его груди. - А тут хамят - не успеешь
зайти.
Или в вашей забегаловке принято всем тыкать?
- О как! - обескураженно пробормотал секьюрити, растерянно оглядываясь. -
Извините, мэм... Я вас перепутал - показалось, раньше встречались - ну, в
повседневной
обстановке...
- Туда, где я бываю в повседневной обстановке, тебя разве что полы помыть
пустили
бы, - дерзко заявила Алиса. - А я с полотерами как-то не того... не мой стиль.
Списочек
посмотри, малыш, - двенадцатый столик, Сергеева.
Атлет выдернул из нагрудного кармана список заказов, нашел требуемую
строчку и,
слегка поклонившись, потянул на себя огромную стеклянную дверь:
- Проходите, мэм. И пожалуйста, не говорите об этом маленьком инциденте
мэтру -
у меня семья, знаете ли...
- Посмотрим на ваше поведение, юноша, - буркнула Алиса, заходя в вестибюль
и
направляясь к овальному зеркалу в золоченой старинной раме, расположенному между
двумя витыми лестницами ведущими в Большой. зал. В вестибюле, кроме еще одной
троицы
стандартных шкафчиков в смокингах, никого более не было - по всей видимости,
мэтр
пошел провожать прибывших накануне завсегдатаев. Поправляя прическу, Алиса
несколько
секунд наблюдала за секьюрити - парни вели себя нормально, пялились на гостью и
перешептывались с сибаритствующим видом.
- Поздравляю, старушка, - одними губами сказала себе Алиса. - На тебя
смотрят
здоровые самцы... Что, есть на что посмотреть? - и придирчиво оглядела свое
отражение в
зеркале.
Посмотреть действительно было на что - "старушка" выглядела на все сто.
Метр
семьдесят пять, шестьдесят пять кило, 96 - 65 - 100 - не голливудский, конечно,
стандарт, но в комплексе все смотрится вполне завлекательно: длинные точеные
ножки,
осиная талия, попка кругленькая, да плюс ко всему - копна свежевымытых, хорошо
уложенных воздушных волос цвета спелой пшеницы, большущие зеленые глаза под
мохнатыми ресницами, не нуждающимися в туши, и чуть скуластое личико, некоторым
образом нестандартное и вместе с тем весьма пикантное в этой своей
нестандартности.
- А пасть? - усомнилась Алиса, доставая из сумочки помаду и критически
делая
губы бантиком. В этом плане у нее был пунктик - завкафедрой, старый маразматик,
частенько грубо шутил над подчиненной, которая в ходе жарких дебатов на научные
темы
принималась громко доказывать свою правоту, что называется, "во весь рот".
- В такую пасть, рыбонька моя, да арбузы класть! - вот так говорил этот
никчемный
полумужикашка, вообразивший себя пожившим и все повидавшим знатоком жизни. Ну
действительно, всю жизнь Алиса считала, что у нее непропорционально большой рот,
- был
такой грех!
- Враки все это! - сердито прошептала Алиса, подкрашивая губы. Из зеркала
на нее
смотрела очень даже симпатичная дама. Рот большим не казался - чувственные,
слегка
подкрашенные губы могли свести с ума любого мужчину.
- Вот тебе и синий чулок, - с некоторой растерянностью пробормотала Алиса,
закончив осмотр. - Я вам еще всем покажу! - после чего украдкой извлекла из
сумочки
листок с планом, несколько секунд потратила на изучение расположения столиков,
упрятала
листок обратно и поднялась по правой лестнице наверх.

В зале было хорошо. Мастерски подобранное освещение и благородный бархат
портьер
скрадывали огромные размеры помещения. Ансамбль, состоявший из нескольких
наиболее
одаренных студентов Белогорской консерватории, на небольшой эстраде в углу
ласково
издевался над инструментами, разминаясь перед основной частью, - гонять "фанеру"
в
"Парадизе" считалось признаком дурного тона, до такого не опускались.
Немногочисленная
публика имела место - основная часть завсегдатаев подтянется часам к десяти
вечера. От
занятых столиков к кухонной двери незаметными тенями путешествовали вышколенные
официанты, казавшиеся предметами интерьера, которые должны прилежно
функционировать, не мешая посетителям отдыхать.
Танцующей походкой прошествовав по центральному проходу, Алиса добралась
до
своего столика, подождала, когда подскочивший парнишка в униформе отодвинет
стул, и
чинно уселась, не торопясь брать предложенное меню.
- Добрый вечер, сударыня, - неслышно возникший откуда-то сбоку мэтр был
чудовищно элегантен и походил на Шона Коннери в эпоху расцвета. - Вы у нас
впервые.
Позвольте прокомментировать карту вин.
- А что - есть необходимость? - Алиса небрежно раскрыла меню на последней
странице и хитро прищурилась на "Шона". - Или содержимое вашего погреба не
соответствует стандартному европейскому набору?
- Так я это... из лучших, так сказать, побуждений, - сконфуженно
забормотал мэтр.
- У нас все самое лучшее, все настоящее... Гхм... Вот.
- Спасибо, тронута, - вальяжно произнесла Алиса, нащупав взглядом самую
большую цифру в каталоге вин. - Это хорошо, что все настоящее. Пожалуй, подайте
бутылочку ммм... вот - "Шато Бель Эвек". В вашем городе еще не научились
подделывать
"Шато Бель Эвек"?
- Господь с вами, сударыня! - улыбнулся мэтр. - Ну кто ж его будет
подделывать?!
Всего-то на всю Россию, так сказать, пять-десять тысяч бутылок ежегодно! И потом
- цена,
вы цену-то посмотрите. Одна бутылка стоит, как хороший ужин на троих в среднем
ресторане. Это ж не себестоимость - просто редкость, потому так дорого... Кроме
того,
сударыня, - тут мэтр хитро прищурился и вежливо подмигнул Алисе, - если вы
пробовали
настоящий "Шато Бель Эвек", вы обнаружите фальшивку. Подлинный аромат и привкус
-
его ничем не заменишь... Итак?
- В смысле - "итак"? - притворно нахмурилась Алиса. - Я, кажется, сказала,
что
хочу. А из блюд... - тут она быстренько припомнила все, чему ее накануне учила
Алина, и
профессионально сделала заказ.
- Сию минуту, сударыня! - расплылся в обворожительной улыбке мэтр, отсылая
официанта на кухню и предупредительно плеская Алисе в стакан минералки. - А вино
я вам
сам принесу - произведение искусства, так сказать, требует бережного обращения.
Пять
минут... - и тоже ушуршал в сторону кухни.
- Фу-ты Господи! - нервно выдохнула Алиса, оставшись в одиночестве и
залпом
осушая стакан с водой. - Ну, старушка, вроде все нормально. Пока эта забегаловка
мне
нравится...
А теперь, уважаемый читатель, предлагаю сделать небольшую паузу. Пока
Алиса
ожидает заказ и приходит в себя, давайте познакомимся с этой дамой и обсудим
некоторые
странности в ее поведении.
Итак, Алиса Рудольфовна Сергеева, 35 лет от роду, жительница Белогорска.
Преподаватель романо-германского факультета Белогорского государственного
университета (далее - БГУ), не замужем, поддерживает отношения с престарелой
матерью,
что живет в небольшом селе километрах в сорока от Белогорска, и сестрой Алиной,
которая
живет черт знает где. Проживает в двухкомнатной хрущобе, полученной от
университета лет
восемь назад, воспитывает сына Борьку - хулиганистое симпатичное существо
одиннадцати лет. Зарплату в университете платят мизерную, и, желая подзаработать
на
жизнь, Алиса... нет-нет, не стоит кривить пухлые губы в саркастической ухмылке!

Алиса
вовсе не торгует своим прекрасным телом - не так воспитана. Эта дамочка уже
давненько
не обращает особого внимания на свое тело и не считает его прекрасным - все както
недосуг. Алиса в совершенстве владеет тремя языками: итальянским, немецким и
французским - с детства увлекалась постижением тайн чуждой речи. Она делает
технические переводы для нескольких фирм и таким образом довольно сносно
зарабатывает
на жизнь, получая почти в два раза больше, чем за свой педагогический труд. Вот
эта
дополнительная работа отнимает много времени и делает такое понятие, как "личная
жизнь", абстрактной величиной. Но Алиса привыкла - личная жизнь, собственно, ей
не так
уж и необходима. Зато они с сыном хорошо питаются, не ходят в обдергаловке
доперестроечного пошива, как остальные обитатели хрущоб, и, кроме того, раз в
неделю,
наезжая в гости к матери и живущим по соседству родителям мужа - Борькиным
бабодедам
(сугубо Борь-кино определение, никакой отсебятины), Алиса может позволить себе
роскошь
притащить старикам объемистую сумку с продуктами - на пенсию сейчас не особенно
и
разбежишься.
Некоторые могут поинтересоваться: а что же бывший муж, который отец
Борьки, - не
помогает? Нет, не помогает - и совсем он не бывший. Его просто нет... Десять лет
назад,
когда Борьке едва исполнился год, семейная пара с коляской гуляла вечерком в
парке. Лето
имело место, духота стояла, Алиса была облачена в легкомысленное коротенькое
платьице с
бретельками, отнюдь не скрывавшее всех прелестей молодой цветущей мамы.
Увлекшись
беседой, они забрались в глухой уголок парка, где столкнулись с тремя
подвыпившими
ублюдками пред-армейского возраста, которые отличались весьма крепким
телосложением и
полным отсутствием цивилизованных манер. Не говоря лишних слов, троица
набросилась на
молодых супругов - мужа зверски избили, а Алису потащили в первые попавшиеся
кусты,
зверовато взрыкивая от вожделения. Алиса отчаянно кричала, на шум откуда-то
прибежала
целая куча запыхавшихся пацанов в кимоно - видимо, какая-то юношеская секция
занималась неподалеку: сплошь мелочь пузатая, но настроены воинственно.
Насильники
ретировались ни с чем. Спустя трое суток муж Алисы от полученных побоев
скончался в
больнице, не приходя в сознание. Вот такая прогулочка получилась. Борька стал
безотцовщиной, родители мужа едва оправились от горя, а Алиса... У Алисы
вследствие
перенесенного потрясения возник какой-то особый комплекс латентной сексуальной
фобии.
Вот уже десять лет она таскает джинсовые комбинезоны на пару размеров больше,
чем надо,
ужасные клетчатые платья по щиколотку да с глухими стоячими воротниками,
стоптанные
кроссовки и башмаки на рифленой подошве; косметикой и парфюмерией не пользуется,
волосы стягивает резинкой в "конский хвост", носит большущие "нулевые"
"хамелеоны" в
преотвратной черепаховой оправе и показательно курит на людях - подспудно желая
еще
более походить на мужчину. Мужчины в жизни Алисы как таковые отсутствуют. За
десять
лет у нее было несколько мимолетных связей с коллегами по БГУ - как Правило, во
время
групповых вечеринок внутрипрофессиональной ориентации да на пьяную голову, - на
следующий день такая связь как-то спонтанно самоликвидировалась, не оставив и
следа...
- Соблаговолите отпробовать, сударыня, - мэтр возник за спиной бесшумно,
как
китайский разведчик, серебряным штопором откупорил бутылку и плеснул самую
малость в
бокал. Алиса вспомнила, как в таких ситуациях поступают героини фильмов,
покрутила
бокал перед носом, разгоняя вино по хрустальным стенкам, пригубила чуть-чуть...

- Оставьте, это оно, - произнесла она небрежным тоном светской львицы,
которая
полжизни провела в лучших ресторанах Европы. - Я рада, что у вас все
соответствует.
- Я постараюсь, чтобы вам у нас понравилось, сударыня, - бархатным голосом
пропел мэтр, поедая Алису преданным взглядом. - Если что понадобится - всегда,
так
сказать, к вашим услугам. А пока - извините, дела...
"Шон" направился к выходу - встречать очередных посетителей. Официант
притащил
салаты, сок и сообщил, что основные блюда будут спустя некоторое время. Через
несколько
минут начали подтягиваться завсегдатаи - ресторанный зал постепенно наполнялся
народом. Ансамбль в углу приступил к обязательной программе - все у них бьшо
отлажено
и прекрасно звучало, не нарушая общей гармонии бархатного вечера. Алиса сидела,
осматриваясь по сторонам, неспешно потягивала вино и наслаждалась непривычной
атмосферой тотального празднества жизни.
"Умеют же некоторые жить, старушка, - с некоторым сожалением пробормотала
Алиса, повторно наполняя бокал и рассматривая бутылку на свет. - И, судя по их
гладким
физиям, совсем не обязательно для этого обливаться кровавым трудовым потом. Вот
метрдотель, скотинка, - ничего такого вроде бы не делает, холуйская рожа, а
наверняка
ведь не бедствует! "Сударыня"! "Так сказать"! Знал бы, кого принимаешь,
наверняка,
халдей, и пальцем бы не пошевельнул! А тут - распустил хвост..."
В это время "холуйская рожа" стоял по стойке "смирно" в большом кабинете
на
третьем этаже "Парадиза" и ел глазами крепенького смуглого мужичка,
расположившегося в
кресле у стеллажа с парой десятков цветных мониторов. Звали мужичка Геннадий
Юрьевич
Кулькин он являлся коммерческим директором "Парадиза" и, несмотря на смешную
фамилию, имел высокий рейтинг в социально-экономической табели о рангах
Белогорской
области. Десять минут назад Геннадий Юрьевич прибыл в ресторан, прошелся по залу
и
теперь пожелал мэтра кое о чем порасспросить.
- У нас новенькая? - Кулькин постучал кончиком текстолитовой указки по
экрану
монитора, который воспроизводил изображение Алисиного столика. - Ну ты погляди,
какая
прелесть... Конфетка! Кто оформил? Почему я не знаю?
- Это клиент, - торопливо сообщил мэтр. - Ну, Геннадий Юрьевич, - вы
даете!
Неужто без вашего разрешения...
- В смысле - клиент? - удивился Кулькин, оборачиваясь к начальнику службы
безопасности "Парадиза" - симпатичному здоровяку Жеке Косорукову. - Чья-то дама?
Почему я не знаю?!
- Ни к кому из наших крутых она никаким боком, - нимало не смутившись,
заявил
Жека, всматриваясь в экран, и, переглянувшись с двумя операторами, дежурившими у
мониторов, уверенно добавил: - Я отвечаю, шеф.
- Был заказ - по телефону, - поспешил пояснить мэтр. - Сергеева Алиса.
Столик
на вечер. Так сказать, отдохнуть. Кстати, с ходу взяла самое дорогое вино, не
вдаваясь в
подробности, - хотя в каталоге имеются вина гораздо лучше и дешевле...
- Кто она такая? - Кулькин смерил здорового Жеку недовольным взглядом. -
Нормальные люди в наш кабак не ходят - дорого. Если чья-то подружка, то чья?
Если
шлюха, - почему без разрешения? Нет, ну наглость - такого у нас еще не бывало!
Если...
Черт! Почему я не знаю? Если сама по себе - то кто ж она такая? Ты за что бабки
получаешь, мальчик?
- Я, между прочим, с тобой приехал, шеф, - буркнул побагровевший от
смущения
Жека, направляясь на выход. - Но вины своей не отрицаю... Короче, через десять
минут
будет тебе вся информация...
Между тем причина недовольства господина Кулькина, ни о чем не подозревая,
наслаждалась жизнью. Вино Алисе понравилось - хотя особой разницы между
двадцатирублевым каберне и этим диковинным напитком по сто пятьдесят баксов за
бутылку она не заметила. Алиса не разбиралась в винах, потому как употребляла
оные
крайне редко. Обворожительная музыка и интимное освещение будоражили
воображение,
заинтересованные взгляды мужчин приятно ласкали не привыкшее к такому
изысканному
наряду тело. Казалось, сегодня особенный день, и на ум приходили дурацкие
аналогии из
сказки о Золушке.

- А еще ведь и мужик будет, старушка! - с каким-то веселым ужасом
пробормотала
Алиса, и, обнаружив -вдруг, что вина в бутылке осталось немногим более четверти,
тут же
махнула рукой официанту - потребовала вторую бутылку. - Н-н-ну, оторвусь -
держите
меня! Да, эта забегаловка мне определенно нравится...
Следует заметить, что "забегаловка" Алисе понравилась не потому, что
являла собою
самое фешенебельное заведение развлекательного типа в Белогорской области.
Открою
маленький секрет: Алиса - прекрасная дама, удостоенная в этот вечер внимания
многих
мужчин, была в ресторане впервые в жизни. Так уж получилось, что не довелось
посещать
учреждения подобного типа: обитатели круга, в котором вращалась Алиса,
предпочитали
оттягиваться в пределах квартирно-кухонного интерьера, не распространяя свои
амбиции
далее. Даже свадьбу Алисы играли во дворе родителей жениха, которые проживали в
собственном доме, что по соседству с усадьбой родителей невесты. И вообще, если
бы
неделю назад кто-нибудь сказал Алисе, что она рискнет развлечься таким вот
образом, она
приняла бы этого сказателя за сумасшедшего и по простоте душевной двинула бы
системным блоком по черепу (у нее дома компьютер стоит) за такие идиотские
шутки.
Судите сами - после десяти лет добровольного заточения в объемные джинсовые
комбезы и
отвратные клетчатые платья от подбородка до пят, мытья волос детским шампунем
раз в
неделю (все равно в конский хвост скручивать - стараться не стоит!), полного
отказа от
макияжа и парфюмерии, после всего этого и вдруг... Нет, вы только послушайте,
как это
звучит! Посетить салон красоты на предмет маски, маникюра, французской укладки и
принятия специальной ароматной ванны - раз. Выслушать подробный инструктаж о
правилах поведения в заведениях типа "Парадиз" и даже кое-что записать для
верности -
два. Натянуть дорогой, подчеркивающий все женские прелести костюм с чужого плеча
-
три. И последнее: надушиться чужими духами, взять чужую сумочку, чужие деньги и
отправиться в самый дорогой кабак, чтобы... совратить чужого мужика... Ну и как
вам?!
- Слушай, Ли, ты сдурела на старости лет? Или у тебя это от перенапряга? -
вот так
Алиса отреагировала два дня назад на предложение сестры развлечься указанным
выше
способом.
- А что тебе не нравится? - удивилась Алина. - Деньги я тебе даю.
Отдохнешь в
первоклассном ресторане, почувствуешь себя женщиной, если повезет - закадришь
крутого
мужика...
- Я, конечно, зарабатываю не в пример меньше тебя, радость моя, - с тихой
угрозой
в голосе начала Алиса. - И вариант стать проституткой из списка способов добычи
средств
к существованию полностью не исключала... Но я пока не настолько опустилась,
чтобы...
- Ну что ты несешь?! - возмутилась Алина. - "Проституткой"! "Зарабатываю"!
Слушать противно... Во-первых, никто не заставляет тебя с ним спать. Закадрить -
это
совсем не то, что ты себе представляешь. Достаточно будет, если ты с ним
познакомишься,
заинтересуешь его как женщина и дашь аванс на продолжение ваших отношений... Вовторых,
если я хоть что-то понимаю в людях, он должен тебе понравиться. У тебя
сколько
времени не было мужика?
-Я прекрасно обхожусь без этих... - попыталась было огрызнуться Алиса. -
Они
мне противны...
- Молчи, молчи! - Алина небрежно махнула на нее ладошкой и скривила свое
хорошенькое личико в презрительной гримасе. - Этак у тебя скоро бешенство матки
будет
- я тебе гарантирую! На кого ты похожа? Старушка... В-третьих, если он тебе не
понравится, ты можешь в любую минуту сделать ему ручкой. Оревуар, мол, мон шер -
у вас
подмышки пахнут... И еще - учти такой момент: этот дядечка мне очень нужен. От
того,
насколько успешно нам удастся подбить к нему клинья, зависит успех моей фирмы, а
значит,
и мой успех. А я - напоминаю - я твоя сестра, твоя половинка. Мой успех - твой
успех. Я
же ради нас обеих стараюсь... Черт! Впервые в жизни я прошу у нее помощи, и она
становится в позу! Ну что - что тебе мешает сделать это?!

- Шла бы сама, - пробормотала Алиса, избегая смотреть сестре в глаза. - Ты
у нас
салонная львица - тебе такие приключения не впервой...
- Да в том-то и дело, что львица! - сокрушенно всплеснула руками Алина. -
В томто
и дело... Понимаешь - он хищник. Плотоядный. Раззявы на такую высоту не
забираются.
Он уже давно пресытился обилием хорошо упакованного младого тела, которое его
окружает, он чувствует каждый нюанс, каждую деталь в поведении женщины - я
достаточно хорошо изучила заочно особенности его натуры.
- А я уже отнюдь не младое тело и вовсе не хорошо упакованное, -
отпарировала
Алиса. - И я не умею вешаться на шею мужикам - они мне противны...
- Не надо вешаться, - заверила Алина. - Он должен сам клюнуть - можешь мне
поверить. Ты, как это ни парадоксально, для таких типов - лакомый кусок.
Непрофессионалка... Понимаешь? Он сразу почувствует, что ты дилетантка, в
мгновение ока
распознает твою беззащитность и тщательно маскируемую чувственность, узреет в
тебе
непорочную нравственную чистоту... В общем, могу поспорить - на третьем
медленном
танце он припрется тебя приглашать. А я посажу тебя так, чтобы ему не нужно было
далеко
идти... Ну?
- Не нукай, не запрягла! - грубо рявкнула Алиса, в отчаянии закусив губу.
- Мне
надо подумать. Ну не могу я вот так сразу...
- Думай, радость моя, думай! - согласилась Алина, хватая со стола сигареты
и
отправляясь на кухню. - Не буду тебе мешать...
Алиса тяжело вздохнула и принялась расхаживать по комнате, пытаясь
разложить по
полочкам сложившуюся ситуацию. Нет, криминала, конечно, никакого нет.
Прогуляться в
ресторан, отдохнуть, закадрить... Смущала необычность мероприятия.
Непредсказуемость
последствий. Столько лет Алиса жила в замкнутом мирке, тщательно охраняемом ею
от
посторонних. Она привыкла к этому образу жизни и не хотела его менять. А сейчас,
если все
получится так, как задумала Алина, этот уютный и обособленный мир может
разбиться
вдребезги, потому что придется впускать в него чужого человека, который
неизвестно как
себя поведет...
- Черт, не ребенок! - в отчаянии пробормотала Алиса. - И откуда ты на мою
голову
свалилась?! Лучше бы тебя вовсе не было...
Алина "свалилась" год назад. Поздним вечером позвонила в дверь и, будто не
отсутствовала безвестно более трех лет, как ни в чем не бывало швырнула на диван
объемистые пакеты с подарками, чмокнула оторопевшую от неожиданности Алису в
щечку
и пробормотала устало:
"Колонка работает? Мыться хочу - грязная как черт! На вашем паровозе
прокатиться
- что вагон угля разгрузить..."
История трагической разлуки близняшек и последующего чудесного
воссоединения
этих двух половинок некой общей сущности настолько заезжена деятелями кино и
литературы, что при одном упоминании о намечающейся интриге в этом направлении у
многих читателей начинает нервно дрожать нижняя губа - своеобразная
аллергическая
реакция на осточертевший сюжет. Расслабьтесь, я не собираюсь вас грузить
надоевшими
сюжетными перипетиями - никакого трагизма и лирики в истории близняшек Алисы и
Алины не было. Росли вместе, жили душа в душу, носили одинаковые платьица и
почти
одинаковые имена (проявляя строптивый характер, Алина с детства требовала, чтобы
ее
звали Ли, а сестру упорно обзывала - Лиса), а как окончили школу, добровольно
разъехались: Алиса поступила в БГУ, а Алина отправилась к родственникам отца в
Прибалтику - дед с бабкой грозились пристроить внучку в какой-то престижный
экономический вуз. Спустя некоторое время отец близняшек поехал на родину
предков и
утонул там в славной реке Даугаве - ногу судорогой свело. После этого Алина
наезжала в
Белогорск довольно редко - раз в полгода, чтобы навестить мать и сестру. Алиса
знала, что
сестра работает в какой-то крупной фирме с выходом на забугорное пространство,
головной
офис которой располагается в Москве, а три основных филиала - в странах Балтии.

Чем она
там занимается, Алина не распространялась - но судя по дорогим подаркам,
сногсшибательным нарядам и неподдельному лоску светской львицы, который
приобретается только в течение многолетнего вращения в определенных сферах,
прибалтийская юность пошла впрок сельской девчонке. Замуж Алина не собиралась, а
на
увещевания матери каждый раз цинично отвечала: "У меня все есть, я сама
зарабатываю -
добытчик не нужен. Если мне нравится мужик, я беру его и пользуюсь, пока не
надоест. А
чтобы стирать чьи-то вонючие носки и терпеть пьяные выходки... Ну, мать, ты что
-
совсем?!"
Четыре года назад Алина исчезла. Попытки обнаружить ее через родственников
отца в
Балтии успехом не увенчались: они знали о пропавшей примерно то же, что и Алиса
с
матерью. Никто не знал, на какую фирму она трудится и где можно отыскать какието
намеки существования этой фирмы в природе. Погоревали, как водится, подали во
всероссийский и всебалтийский розыск, а спустя три года она заявилась как ни в
чем не
бывало:, похудевшая, повзрослевшая, покрытая бронзовым загаром... и какая-то
чужая.
- Стучаться надо! - Алиса метнулась было вслед за сестрой в ванную, чтобы
забрать
тазик с отжатым чистым бельем, - и нарвалась на грубый окрик. Алина прикрыла
тело
банным полотенцем - в глазах ее сверкнул какой-то странный враждебный огонек.
- Ну ты... ты что - за три года пол поменяла? - обиделась Алиса. - Или у
тебя
третья титька выросла? Че орешь-то?
- Фу-ты черт! Извини... Привыкла, что постоянно в мужской компании. Этим
яйцезаврам спуску давать нельзя - только зазевайся, моментально урчать,
пристроятся, -
деланно улыбнулась Алина, - полотенце, однако, опускать не спешила. - Да и пацан
у тебя
уже взрослый...
С тех пор Алина появлялась в квартире сестры, довольно часто. Приезжала
поздно
вечером, когда соседи уже укладывались спать и на улицах было безлюдно. Причину
трехлетнего отсутствия освещать не пожелала - занята, мол, была по горло, и все
тут.
Алису и мать строго предупредила: в разговорах со знакомыми о ее появлении
упоминать не
стоит. В розыске так в розыске - пусть все будет по-прежнему, Алиса,
естественно,
потребовала объяснить столь странное поведение, на что сестра ответила довольно
туманна:
"Ты же в курсе, что все большие фирмы по сути своей полукриминальны. Моя - не
исключение. Мы сейчас выходим на международный уровень - сложный период,
катаклизмы и так далее. А о промышленном шпионаже слыхала? Нет-нет, никакой
уголовщины, что ты! Но представь себе, ты разработала некую технологию, сулящую
многомиллионные прибыли, а я эту технологию у тебя тривиально сперла... За это,
детка,
запросто могут шлепнуть - ресничками взмахнуть не успеешь. В общем, я как раз
сейчас
этим занимаюсь - готовлю трамплин для своей фирмы в нашем регионе..."
"Интересно, интересно". - Кулькин задумчиво смотрел на три экрана,
дававшие
крупный план Алисиного столика, и помахивал зажатым в пальцах левой руки
листком, на
котором в несколько скупых столбцов уместилась вся информация об интересующей
коммерческого директора даме.
- Какая занятная штучка... Ох ты, ягодка сочная... Бабки, поди, полгода
копила. Ага...
По всему видать, неиспорченная, дилетантка... Этакая нравственная целка - куда
ни сунь,
везде печать запрета. Ммм-да, куда там нашим прости Господи...
--Что, шеф, на свежатинку потянуло? - ласково пошутил Жека, через плечо
хозяина
глядя на экраны и понимающе улыбаясь. - О какая, а?! Да еще ничья - ты
посмотри...
- То-то, что ничья, - рассеянно пробормотал Куль-кин, в третий раз бегло
просматривая листок. - Пока ничья... А ты посмотри, кто там неподалеку сидит, -
коммерческий директор покрутил ручку на одном из мониторов, приближая план. -
Сидит
и ест глазами, скоти-на, - скоро бросится... Угу-угу... Есть, знаешь ли, у меня
мыслишка -
насчет того, чего это ее к нам занесло. А к мыслишке -идейка. Ммм... Очень даже
соблазнительная идейка. Так-так.;. Так. Aга! А ну,- дуй вниз. Через пару минут
начнется
медленный танец.

...В 21.55, как и .обещала Алина, появился объект. Сначала в зал зашли три
мальчугана
в одинаковых костюмах - не .шибко здоровые, но элегантные и высокие, под стать
хозяину.
Зашли, прогулялись как бы между делом по центральному проходу, протиснулись
между
танцующими-парами, осмотрели столик, стоявший через кактус от Алисы, и, усевшись
за
соседний стол, сообщили по "уоки-токи", что все в норме. Спустя дару .минут
появились
еще четверо — высокие, стройные, в одинаковых костюмах, оттопыривающихся под
мышками. Одного из четверки усадили за столик через кактус - теперь было
заметно, что.
он старше .телохранителей .как. минимум в два раза, остальные трое сели за стол
напротив.
.Таким образом, ловкие телохранители взяли хозяина в клещи: сзади - стена,
справа и слева
- по тройке со стволами, прямо по курсу, метрах в пяти, кактус, а за кактусом -
Алиса,
потенциальный субъект, нападения.
"А я, пожалуй, могла бы тебя шлепнуть, красавчик, - подумала Алиса,
припоминая
аналогичные ситуации, из просмотренных ею, боевиков. .-- Ручку под столик - раз!
- в
сумочку. Пистоль достала и..." - Тут Алиса шаловливо полезла рукой под стол,
нащупывая
на соседнем стуле свою сумочку. Объект что-то говорил подскочившему мэтру, не
обращая
на нее никакого внимания, Зато ребятишки за соседними столами как по команде
уставились
на Алисину руку и синхронно расстегнули верхние пуговицы пиджаков.
- По-шу-ти-и-ила, - одними губами прошептала Алиса, осторожно кладя
сумочку
на стол и. медленно дoставая из нее сигареты. - Ух, овчарки! Одно неверное
движение - в
щепки изрубят. Нет, в боевиках что-то .не то показывают. То ли; там всегда
телохранители
полные дегенераты, то ли сценарист конченый алкаш...
Вечер продолжался. .Мужик за столиком напротив пил коньяк, ждал заказ и с
интересом рассматривал Алису. Алиса медленно цедила последний бокал вина,
изображала
томность и косилась на мужика. Ничего себе объектик. Виктор Борисович Круглов.
Президент корпорации "Технотрон"...
"Чего делает? Ну, оргтехникой торгует. - Так Алина отрекомендовала
накануне
объект внимания. - Да, очень крутой - круче некуда. Суммарное состояние, по
самым
скромным подсчетам, около полумиллиарда баксов. Близкий друг одного из
соучредителей
концерна "Микрософт", владелец дочернего филиала, выпускающего патентованные
сидиромы... Как это "ни о чем не говорит"?! Да ты что, радость моя! Вон у тебя
"четыреста
восемьдесят шестой" стоит - так практически все, что на нем есть, - это
"Микрософт"...
Нет, я поняла, что ты только тексты набираешь, но такие вещи нельзя не знать!
Нет, ну
темная ты - слов нет...
Круглов Алисе понравился. Элегантный, сдержанный, холеный - в каждом
движении
чувствуется скрытая сила. Вопреки ожиданиям, он не стал бросать на сидевшую
напротив
даму мимолетные пренебрежительные взоры пресытившегося ловеласа - сразу, как
обратил
внимание, впился взглядом и не отпускал. Настойчиво этак рассматривал, с видимым
интересом - сейчас еще пару фужеров засадит, подскочит и начнет трусики рвать!
- Ох ты наглый! - прошептала Алиса, стараясь не встречаться взглядом с
объектом и
продолжая изображать томность. - Смотрит тоже... Можешь не смотреть, я не
такая...
Заиграли очередной медленный танец. Круглов привстал было, подался вперед
- у
Алисы сладко екнуло что-то внизу живота, в голове кто-то вредный отчаянно
крикнул: "Щас
отдамся!!!", но глазки потупила, неиспорченность изображать нужно до последнего,
чтобы
все было натурально...

В этот момент откуда ни возьмись подскочил здоровенный мужлан в смокинге,
тоже
симпатичный, с разбойничьим взглядом и разухабистыми манерами.
- Потанцуем, мэм? - обдав приятным ароматом хорошего ликера, вежливо
склонился, наполовину заслонив дородным телом объект, - однако видно было, что
оный
объект водрузил задницу на стул и грустно скрестил руки на груди - сдался без
боя! -
Обожаю танцевать с прекрасными незнакомками...
- Гуляй, малыш, - досадливо буркнула Алиса. - Не танцую!
- Вы делаете ошибку, мэм, - ласково забубнил здоровый. - Кстати, меня
зовут
Женя... Так вот - все смотрят. Вы у нас первый раз и не знаете: если вы меня
сейчас
отбреете, вас больше никто не пригласит - гарантирую. У нас так принято. А
впереди еще
много медленных танцев, так что...
- Ну и переживу как-нибудь, - презрительно фырк-нула Алиса. - Я сюда,
между
прочим, не за этим пришла. Гуляй, малыш!
- Ну что вам стоит, мэм! - здоровый скорчил уморительную гримасу и прижал
руки
к груди. - Я вас очень прошу, приставать не буду, честное слово!
- Ну что с вами делать... - Алиса решила не испытывать судьбу - сестра
сказала,
что Круглов тратит на ужин не более трех часов и пьет крайне мало - чтобы чутьчуть
расслабиться. А сидит он уже что-то около сорока минут... Вдруг действительно
увидит, что
дамочка не танцует, и решит не делать попыток к сближению? Понятное дело, если
бы он
зависал здесь до утра да уелся бы в дрезину - тут ситуацией вполне можно
управлять...
- Хорошо, Женя, я подарю вам этот танец. - Алиса грациозно оторвала попку
от
стула - сама себе понравилась, этакая пантера, удравшая из зоопарка. - Но
никаких
авансов - потанцевали и все. Я, знаете ли, не Люблю настойчивых...
- О чем разговор, мэм! - здоровый подхватил Алису за талию и ловко потащил
на
пятачок посреди зала, где полтора десятка пар выписывали плавные загогулины. -
Польщен, страшно польщен...
- Танцплощадка кончилась, - насмешливо воскликнула Алиса спустя пару
минут,
заметив, что партнер неуклюже перемещается к выходу из зала, увлекая ее за
собой. - Или
вам плохо?
- Мне хорошо, - несколько напряженно улыбнулся здоровый Жека, вытаскивая
Алису в небольшое фойе. - А вас ждут наверху - разговор есть.
- Мы так не договаривались, Женя, - нахмурилась Алиса, делая попытку
вернуться в
зал; здоровый тут же вцепился в ее руку железной клешней, не отпуская от себя. -
О! Я не
поняла - это что еще за штучки?
- Я - начальник службы безопасности "Парадиза". - Жека вытащил из
нагрудного
кармана пластиковую карточку с фотографией, внушительно махнул ею перед носом
Алисы
и вежливо, но настойчиво сообщил: - Извините, мэм, но вам придется на пару минут
подняться в оперативный зал. У коммерческого директора к вам несколько вопросов.
Буквально на пару минут...
- А если я откажусь? - недовольно накуксилась Алиса, лихорадочно пытаясь
сообразить, как ей поступить, - такой вариант они с Алиной не предусмотрели. - Я
пришла к вам поесть и отдохнуть, не более того. Почему я обязана отвечать на
ваши
вопросы?
- Вы не обязаны, мэм, - согласно кивнул Жека. - И можете поступать как вам
будет
угодно... Но вопросы совсем незначительные и через пару минут я провожу вас в
зал. А если
вы откажетесь, поневоле возникнет подозрение, что вам есть что скрывать... И мы,
конечно,
не спецслужбы, но начнем активно интересоваться - а что это вы от нас
скрываете... А?
- Чушь собачья, - возмущенно фыркнула Алиса, пряча лицо - показалось ей,
что
если откажется сейчас, то поволокут за ногу, а возможно, и с применением пинков,
-
сердито выдернула из Жекиной клешни руку и направилась к винтовой лестнице,
ведущей
на третий этаж. - Естественно, мне нечего скрывать. Пошли...

В большом помещении на третьем этаже присутствовали трое: крепкий смуглый
мужичонка, восседавший в кресле у стеллажа с мониторами, и двое парней
спортивного
вида, застывшие с обеих сторон от кресла чуть ли не по строевой стойке.
- Погуляйте, ребята, три минуты, - бросил смуглый. - У нас с дамой
конфиденциальный разговор...
Начальник службы безопасности с охранниками вышли за дверь - смуглый
приглашающим жестом указал на свободное кресло и вежливо предложил:
- Присаживайтесь, Алиса Рудольфовна. Я постараюсь быть кратким и не
отнимать
слишком много вашего времени.
- Не имела чести быть представленной. - Алиса присела на краешек кресла и
с
деланным интересом осмотрелась по сторонам. На самом деле обстановка помещения
ее
интересовала постольку поскольку - в голове завывала сирена и билась одна
тревожная
мысль: "Попалась, шпионка!!!".
"Они узнали, кто я такая... Угу... И без особого труда вычислили, зачем Ли
отправила
меня сюда... Интересно, а что сейчас делают с теми, кто пособничает в
промышленном
шпионаже?" - Алиса поправила прическу и вызывающе уставилась на смуглого, томно
смежив веки.
- Кулькин я, - запоздало представился смуглый крепыш. - Геннадий Юрьевич.
Несколько вопросов, Алиса Рудольфовна. Отвечаете положительно: три ужина за мой
счет в
нашем заведении в удобное для вас время и пространные извинения за доставленное
беспокойство. Отвечаете отрицательно - беседа наша затянется и примет несколько
иной
характер...
- Угрожаете? - презрительно подняла правую бровь Алиса.
- Нисколько, - грустно сказал Кулькин и по-особому уставился на
собеседницу -
так смотрит мужчина на женщину, которая для него недоступна и вместе с тем
страшно
привлекательна.
"О! Я ему нравлюсь, - несколько приободрилась Алиса. - Очень хорошо!
Поиграем
в кошки-мышки!"
- Руслан Саранов, Григорий Толхаев, Николай Улюмов - он же Улюм... -
Кулькин
перечислил фамилии, сделал паузу и поинтересовался: - С кем из этих господ вы
знакомы?
Алиса отрицательно помотала головой - увы, об этих славных ребятах она
слышала
впервые.
- Ответ отрицательный, - грустно констатировал смуглый Кулькин. - Ладно...
А
вот с этими господами вы не состоите ни в каких отношениях? - тут Кулькин
выдернул изпод
прозрачного пластика на столе стандартный лист, на котором в четыре столбика
были
отпечатаны несколько десятков фамилий, и протянул его Алисе.
- Нет, не знаю, - пробежав глазами список, сообщила Алиса. - Как-то не
представилось возможности...
- Ясно, - Кулькин потер ладошки и пожал плечами. - И опять ответ
отрицательный... Угу. Вы уже в течение нескольких лет одиноки и не имеете...
мм... ну,
приятеля не имеете. Ага?
- Не ваше собачье дело, - торжественно заявила Алиса. - Моя личная жизнь
никого
не касается!
- Ну это как сказать, - поморщился Кулькин. - Это до поры до времени -
пока
ваша личная жизнь не пересекается с интересами неких особ... Но в общем-то, ясно
- нет у
вас приятеля.
- Дальше давайте! - поторопила Алиса, невольно бросая взгляд на три
верхних
монитора, которые давали теперь крупный план столика Круглова. Кулькин заметил
этот
взгляд и отреагировал адекватно:
- Никуда он не денется - от такой женщины...
- Вы о чем? - притворно удивилась Алиса, чувствуя, что краснеет. -
Загадками
изъясняться изволите!

- Преподаете в университете, берете переводы на пятьдесят баксов в неделю
- более
доходов нет, - проигнорировав Алисино притворство, перечислил Кулькин. -
Воспитываете сына, помогаете матери и родителям погибшего мужа... Похвально,
похвально...
- Я что - под следствием? - встопорщилась Алиса. - Вы не можете сказать,
что
вам от меня нужно?
- Могу, - Кулькин печально улыбнулся и, с вожделением глядя на Алисины
коленки,
спросил: - Скажите, Алиса Рудольфовна, лапочка, ну что за блажь? За каким чертом
вы
поперлись в этот кабак? Ваш среднемесячный доход составляет что-то около трехсот
баксов.
Все эти деньги вы тратите - у вас даже сберкнижки нет! А ужин в нашем заведении
обойдется вам более чем в штуку баксов... Зачем это? Откуда деньги?
- Накопила за полгода, - нагло соврала Алиса. - И пошла погулять - дай,
думаю,
отдохну хоть разок...
- Мне ваше вранье начинает надоедать, - тяжело вздохнул Кулькин. - Я
сейчас
перечислю варианты, а вы скажете, на чем нам остановиться, - другие версии не
принимаются. Первое: вам надоело прозябать и решили стать проституткой. Ну,
учитывая
ваши параметры, добавим - дорогой проституткой. Действительно накопили деньги и
отправились в самый крутой кабак...
Алиса возмущенно фыркнула и не сочла Нужным комментировать предположение
собеседника. Кулькин на фырк внимания не обратил, продолжил:
- Если это так, вы неправильно себя повели: нужно было встретиться со
мной,
проинформировать о своих намерениях и попроситься на работу - я бы подумал. У
нас
прекрасно трудятся очень симпатичные девчата - никто пока не жаловался, все
довольны.
Так... Далее. Вы не желаете стать проституткой, а штуку баксов вам кто-то дал.
Чтобы вы
закадрили славного парнишку Виктора Борисовича Круглова... Ну, допустим, с целью
промышленного шпионажа... - Алиса чуть не упала с кресла, с трудом взяла себя в
руки,
вторично фыркнула и с большим усердием изобразила презрительный взгляд,
уставившись в
переносицу Кулькина - - Третий вариант проституткой вы стать не желаете, деньги
вам
никто не давал - вы их накопили, заказали столик рядом с Кругловым совершенно
случайно А пришли в наше заведение, чтобы познакомиться с каким-нибудь
симпатичным
богатеньким мужичком, мм ну, естественно, чтобы поправить свои финансовые дела
Мужичок вас полюбит, будет раз в неделю использовать и Заваливать дорогими
подарками
- так вы себе это представляете Итак, на каком варианте мы остановимся?
- Послушайте, как Вас там - хрипло пробормотала Aлиca и прокашлялась
- Кулькин, - подсказал смуглый, не отводя взгляда от Алисиных коленок, и
предложил - Зовите меня Гена - мне будет приятно
- Послушайте, Кулькин, - проигнорировала предложение Алиса, с тревогой
косясь
на мониторы - Мне надо идти - вы мне изрядно поднадоели Ваши церберы меня
выпустят?
- Ответьте на мои вопросы, и вы свободны, - Кулькин раздел .руками - Bы
думаете,
я валяю тут с вами дурака?
- А чего вы тут валяете? - поддела Аписа - Даже если одно из ваших трех
предположений соответствует действительности, каким образом это относится к
вашему
заведению?
- Извольте, - Кулькин потер ладошки - Если вы решили стать проституткой -
это
в первую очередь касается меня. Все наши клиенты - уважаемые и состоятельные
люди,
.потому наши девочки проходят особый отбор и их деятельность контролируется Если
мы
будем пускать сюда кого попало...
- Я не собираюсь заниматься проституцией, - отрубила Алиса - Дальше что9
-Очень хорошо! - воскликнул Кулькин - Очень хорошо... В таком случае,
(если речь
идет о промышленном шпионаже, я тотчас же проинформирую господина Круглова...

Симпатичный господин, не правда ли?
- Да уж посимпатичнее вас, Кулькин, - язвительно хмыкнула Алиса. -
Высокий,
стройный, бледнолицый...
- Так вот, этот симпатичный господин, при всех его внешних достоинствах,
болезненно следит за безопасностью своей фирмы, - оскорбление выпалил Кулькин. -
И
через пять минут после моего сообщения вас будут с пристрастием допрашивать
здоровенные мордовороты в подвале его особняка. Они не посмотрят, что вы
шикарная
дама! Нет, они, конечно, обратят на это внимание, но, боюсь, вам это не
понравится. Мне
сообщить Круглову? Нет, мы, конечно, не приятели, но Виктор Борисович - наш
постоянный клиент, и мы дорожим репутацией...
- Я действительно хотела познакомиться с богатым мужчиной, - оборвала
собеседника Алиса и устало продолжила: - Сволочь вы, Кулькин, - вот что... Я
копила
деньги полгода - правильно вы сказали. Ранг вашего заведения известен. Хотела
познакомиться с каким-нибудь денежным мешком, спать с ним раз в неделю и не
думать о
каждой копейке - кругом вы правы! Довольны?
- Очень, Алиса Рудольфовна, просто очень! - Куль-кин вскочил и,
приблизившись к
Аписе, театрально поклонился, не забыв забраться взглядом в глубокое декольте
своей
собеседницы - аж зажмурился от удовольствия, сволочь! - Это в корне меняет дело.
Это
уже не касается безопасности нашего заведения. Теперь мы поговорим о другом...
- Тогда я пошла, - Алиса тоже встала и отважно поперла высокой грудью на
Кулькииа. - Этот Круглов мне очень понравился, и, если бы не этот ваш дуралей
Женя, он,
Круглов то бишь, уже давно пригласил меня на танец, и мы бы познакомились...
Пустите,
что вы застыли, как истукан?
- Этот наш дуралей Жека выполнял мое распоряжение, - тихо сказал Кулькин,
трепетно вздрагивая ноздрями хрящеватого носа. - Он действительно не собирался
уступать дорогу, и теперь грудь Алисы находилась в трех сантиметрах от его
подбородка -
не удался ростом коммерческий директор, подкачал маленько. Глубоко втянув носом
пьянящий аромат женского тела, смуглый крепыш хрипло забормотал:
Черт! Ты сводишь меня с ума, женщина! Я уже давно ничего такого не
ощущал...
Слушай, брось ты этого Круглова - не потянуть его тебе, ей-Богу, не потянуть! Я
тебе дам
все, что тебе нужно, - можешь мне поверить! У тебя будет крутая тачка, счет в
банке,
гарантированная безопасность - я имею вес в криминальных кругах... Ты будешь
отдыхать,
как королева, можешь бросить к черту свой университет и переводы! Слушай, ты
когда сюда
шла, тебе же было все равно, с кем - лишь бы богатый оказался. Я богатый -
клянусь тебе,
я тебя золотом осыплю! А этот ловелас Круглов - он жлоб, каких поискать! Я тебе
отвечаю
- жлоб! Он тебе колечка бронзового не подарит, зря ты...
- Спермотоксикоз, - весело констатировала мгновенно обретшая, уверенность
Алиса, решительно отстраняя с дороги сраженного страстью крепыша и легонько
шлепая его
по лбу ладошкой. - Остынь, Кулькин, а то кошмары сниться будут!
, -Да я тебя... Да я ж серьезно! - воскликнул Кулькин, цепко хватая Алису
за руку и
не давая перемещаться к двери,. - Я тебя - хочешь - хоть щас с родственниками
познакомлю! Скажу - вот моя женщина! Смотрите! Я, между прочим, холост! Хочешь -
бросим сейчас все, поедем к моим родственникам?!
- Совсем дурак, - сожалеюще пробормотала Алиса, силясь высвободить руку, -
смуглый крепыш обладал мощной хваткой, чувствовалось, что недостаток роста он
компенсирует солидными физическими нагрузками. - Ха! Вот так сказанул! "К
родственникам"!!! Куда ж мы поедем - в такое время обезьяний питомник уже не
работает!
Иди, болезный, обмажься в сметане да на турник повесься - глядишь, к утру
побелеешь да
подрастешь... Блин, да пусти ты, недоделанный!!!
- Я тебя хочу, Алиса!!! - хрипло прорычал Кулькин, внезапно обхватывая
Алису за
талию и зарываясь носом в ложбинку между грудей. - Ты чувствуешь, как он тебя
хочет?!

Чувствуешь?! - он резко просунул свою ногу между колен Алисы и пару раз дернул
тазом
- женщина почувствовала сквозь ткань брюк жестко вздыбившуюся плоть.
- Пшшел, скотина!!! - зло крикнула Алиса, вырываясь из железных объятий, и
принялась молотить Кульки-на кулачком по голове. - Дерьмо! Сволочь
недоношенная!!!
Пусти, тварь! Пусти, пока не поздно, а то...
- Поздно!!! - задушенно всхлипнул Кулькин, резко мотанул Алису вбок и
уронил на
пол, навалившись сверху. - Ты уже моя!!!
Впившись мокрыми губами в рот женщины, Кулькин, мыча от страсти, начал
елозить
коленями, пытаясь раздвинуть Алисе ноги, пакостные руки между тем лихорадочно
шарили
по ее бедрам, задирая юбку.
- Гад! - выдохнула Алиса, когда Кулькин отпустил ее рот, чтобы перевести
дыхание.
- На! - И залепила насильнику нешуточную оплеуху.
Кулькин взревел, как раненый буйвол, ухватил Алису за шею и два раза
крепко стукнул
головой об пол. Мириады созвездий, причудливо меняя окраску и структуру, поплыли
перед
глазами несостоявшейся светской львицы - навесной потолок операторской утратил
первоначальные очертания, и все вокруг на какое-то время закружилось в
причудливой
звездной карусели. А когда очертания потолка вновь стали стабильными, а
созвездия канули
в небытие, было уже поздно. Алиса увидела смуглое лицо с капельками пота на лбу,
ритмично дергавшееся вверх-вниз, стиснутые зубы, сквозь которые исторгался
непрерывный
сладострастный рык, и почувствовала, как меж ее бедер, максимально разведенных в
стороны, беснуется кулькинский звереныш, не очень большой, но твердый, как
железо.
- Ар-р-р-р-р!!! - взревел Кулькин, обжигая Алисино нутро горячей струёй. -
Все-оо-о!!!
- и рухнул как подкошенный на свою жертву, обессиленно мыча, мелко
подрагивая
мускулистыми ягодицами.
Алиса долго ждать не стала: как только объятия ослабли, а голова
насильника
оказалась у нее на груди, она вывернула шею, изловчилась и вцепилась зубами в
смуглое
ухо, изо всех сил стиснув челюсти.
- Сука!!! - тонко взвизгнул Кулькин, дернувшись как от удара током. Алиса
сплюнула - на пол упал окровавленный кусочек хрящеватой плоти. - А-а-а-а!!! -
истошно завопил насильник, увидев результат работы зубов своей жертвы. - Жека!!!
Жека!!!
На визг в операторскую ворвался здоровенный Жека, а за ним двое хлопцев.
- Ухо, сука!!! - продолжал верещать Кулькин. - Ухо откусила,
прошмандовка!!!
"Скорую" давай!
- Дай посмотрю, - Жека, устремив плотоядный взор на обнаженные ноги
отползавшей в угол Алисы, склонился над шефом. - Ну-ка, ну-ка...
- "Скорую"!!! - жалобно простонал Кулькин. - А эту суку - пристрелить!
- Держи, - Жека сунул шефу в руку платок и заставил прижать к уху. -
Ничего
серьезного - как на собаке заживет. Не надо "Скорую" - спускайся вниз, Леха тебя
в
Павловскую отвезет, зашьют за пять минут. Давай, Леха, веди его на выход!
- Пристрели эту суку, - слезно попросил Кулькин, влекомый одним из
охранников к
выходу. - Она, падла, решила шлюхой у нас подмолотить - без спросу. А когда я
драть ее
пристроился, ухо, падла, откромсала. Пристрели!!!
- Ага, разбежался, - насмешливо пробормотал Жека в спину удаляющемуся шефу
и
бросил второму охраннику: - Ну-ка бегом вниз - пусть Санек с Жорой подымутся
сюда и
прихватят пару ложек. Сам останься внизу - подменишь пацанов пока.
Едва охранник удалился, Жека скинул смокинг, снял брюки и, приспустив
трусы,
показал Алисе внушительных размеров детородный орган, ворчливо прокомментировав
последнее распоряжение шефа:
- "Пристрели"! Ну, блин, дает... Такое добро надо нещадно е...ть во все
щели, а он -
пристрели! Ну не дурак ли?

- Не подходи! - хрипло прошептала Алиса, подбирая под себя ноги и пытаясь
закрыть грудь клочком разорванной блузки. - Не подходи, кричать буду!
- На здоровье. - Неумолимо приближаясь, Жека с фанатичным вожделением
глядел
на Алису. - Внизу ничего не слышно - ори сколько влезет. Ух-х-х, хороша, сучка!
Давно
такую не драл! Да ты не ссы- мочить тебя не будем. Щас с пацанами пое.-.ем
маленько и
отпустим. Смотри, какая штука...
- Пожалуйста... Пожалуйста, я не проститутка! - трясущимися губами
пробормотала
Алиса, отводя взгляд от устрашающего Жекиного приспособления, растущего на
глазах. -
Это недоразумение! Кулькин все перепутал... Пожалуйста!!!
- Да че там Кулькин! - пренебрежительно бросил Жека, подходя к Алисе
вплотную.
- Кулькин! Подергался полминуты свои стручком - тоже мне, гигант... Вот я щас
тебе
засажу - на всю жизнь запомнишь. Гляди, девочка - оп-па! - Он оттянул крайнюю
плоть
на вздыбившемся члене, демонстрируя огромную лиловую головку с четырьмя
безобразно
вспухшими уродливыми буграми.
- Пожалуйста, не надо! - испуганно зажмурилась Алиса - показалось, что
кошмар
это, наваждение, что вся эта мерзость происходит не с ней. - Пожалуйста!
- Это "спутники", - ласково пояснил Жека, рывком подхватывая Алису с пола
и
таща к столу. - Щас как вдую - моментально обсерешься... Вы где шаритесь? Давай
-
подключайтесь по-быстрому! Ложки прихватили? А то кусачая, сучонка, - шефу полуха
оттяпала!
Вопросы были адресованы возникшим на пороге операторской двоим здоровенным
секьюрити.
- Ну ты погляди! - шустро сбрасывая смокинг, воскликнул один из прибывших
-
тот самый, которого Алиса отбрила перед входом в ресторан. - Какие люди! А
строила из
себя... Ниче, щас мы тебя проработаем - на всю жизнь запомнишь. Санек, давай
ложки!
- Не надо! - в отчаянии крикнула Алиса, дернувшись всем телом к двери. -
Пожалуйста!!!
- Стоять, сука! - сквозь зубы прорычал Жека, шлепнув Алису тяжелой ладонью
по
голове и бросая ее животом на стол. - Будешь дергаться - башку оторву, падла!
На-ка,
отведай клизму! - раздвинув Алисины ягодицы, здоровяк смачно плюнул между ними,
поелозил пальцем и, поднатужившись, до упора вогнал свой уродливый член.
- Мама!!! - с надрывом крикнула Алиса, деревенея от жуткой боли, внезапно
наполнившей ее естество. - Не надо!!! Мамочка!!! Мамочка... - и как в детстве,
когда по
телевизору показывали что-нибудь страшное, крепко зажмурила глаза. Показалось
вдруг, что
это скотство происходит не с ней, что кошмарный сон все это, стоит проснуться, и
окажешься в уютной постели, рядом с мирно посапывающей Ли...
Проснуться не получалось: резкая боль раздирала откуда-то изнутри, тяжелая
туша
наваливалась сзади, моторно наддавая мощными толчками, с рычанием и гнусным
сопением.
Чьи-то потные руки хватали за лицо, зачем-то пытались засунуть в рот серебряные
ложки с
красивой гравировкой "ПАРАДИЗ" вдоль черенка. Женщина отчаянно замотала головой
-
тотчас же последовала сильная затрещина, от которой перед глазами поплыли
мириады
созвездий, причудливо меняя форму и раскраску, ложки одна за другой нырнули в
рот,
больно стукнув по зубам, перед лицом возник напряженный, смердящий прелью член.
- Что ж вы делаете, люди!!! - тонко всхлипнула Алиса, неудобно ворочая
языком. -
Господи, за что?! Что вы...
- Не что, а кого! - прогундел над ухом чей-то отвратный голос. - Тебя,
крошка,
тебя! На конфетку, не скучай!

- Не надо! Пожалуйста, не надо!!! Не на... - и подавилась вонючей твердой
плотью,
вошедшей до самой гортани. Попыталась сжать челюсти - острые ребра ложек больно
давили на зубы, не давая закрыть рот. Дышать стало невозможно - ноздри то и дело
тонули
в лохматой растительности, с каждым толчком плотно прижимавшейся к лицу.
Движение
сзади и спереди совпало по фазе, превратилось в один страшный механизм
безжалостной
похоти, терзающий случайно попавшую в него женщину. Сознание Алисы не сумело
смириться со всем ужасом происходящего с нею кошмара и медленно свернулось в
черный
клубочек...

Глава 2

Двадцать третьего августа Школа консервативной дрессуры Белогорска давала
очередное бесплатное представление для всех желающих. Эти представления
проводились
ежемесячно - в каждое четвертое воскресенье - и неизменно собирали большое
количество областных собаколюбов, как понимающих толк в профессиональной
дрессуре,
так и просто любителей поглазеть с раскрытым ртом на фокусы кинологов школы.
В этот день желающих, как всегда, было хоть отбавляй - на обширной
лужайке,
обнесенной сеткой, толпились фанаты собачьего дела всех возрастов и социальных
групп,
шумно обсуждали зрелище, смеялись, покрикивали от возбуждения, неумеренно
потребляли
прохладительные напитки, подаваемые на халяву за счет Школы, и, как водится в
таких
случаях, снабжали работающих кинологов мудрыми советами. Было жарко - с утра на
небе
ни облачка, ветер увял и спрятался за реку до вечера, а солнце палило вовсю,
словно
стараясь своим трудолюбием отдалить неумолимо приближающуюся осень.
На тренировочной площадке сноровисто и без суеты работали двое молодых
мужчин,
облаченных в легкий летний камуфляж: в соответствии с программой выгоняли из
вольеров
очередных представителей немногочисленного питомника школы, меняли инвентарь для
номеров и внимательно следили за жестами третьего - старшего группы, с полоборота
выполняя все его распоряжения. Завзятым догофилам наблюдение за работой группы
доставляло истинное наслаждение: с первого взгляда было понятно, что здесь
трудятся
профессионалы, фанатично преданные своему делу и олицетворяющие собой все
лучшее,
что может показать тандем человек - собака.
- Джек! Слабо тебе за бананом сгонять?! Вислоухий коккер негодующе трясет
мохнатой мордой, с разбегу заскакивает на бум - а там веревка, под небольшим
углом
привязанная к стволу дерева, на нижней ветке которого висит на прищепке желтый
банан.
Джек прыгает на веревку, вцепляется всеми четырьмя лапами, зависает, делая
поворот
оверкиль, и, спешно перебирая конечностями, под восторженные завывания публики
карабкается к дереву. Добрался до ствола, на ветку - прыг! - и вот уже в зубах
банан. Но
это еще не все. Коккер прижимает банан к толстой ветке лапой, давит на него - из
ловко
надрезанной загодя кожуры показывается желтоватая мякоть, которую пес деликатно
ест, с
видимым удовольствием мотая своей потешной мордой. Публика в экстазе - Джек,
давний
всеобщий любимец, не первый сезон забавляет зрителей.
Один за другим следуют номера на грани циркового искусства, зрители
встречают их
непременными аплодисментами, затем разыгрывается маленький спектакль со всеми
сопутствующими аксессуарами. Одному, из мальчишек, присутствующих на лужайке,
вручают небольшую записную книжку и просят спрятать. Мальчишка ныряет в толпу.
Руководитель шоу кричит:
- Ингрид! Ингрид, ходь сюды - тут твои фанаты блокнот уперли!
Со стороны вольеров к лужайке важно ковыляет матерая овчарка преклонного
возраста, поминутно вздыхая и приволакивая правую заднюю ногу. Публика
замолкает:
трюк в различных, интерпретациях демонстрируют • на каждом представлении, но
зрители
всякий раз, затаив дыхание, ждут этого номера - важна не техника исполнения, а
артистизм,
исполнителя.

Подковыляв к хозяину, Ингрид вопросительно смотрит на него и с наигранным
недоумением, этак не хотя, через силу, гавкает один раз. Чего, мол, надо, дядя,
зачем от дела
оторвал?
- Хотел написать президенту собачачьей ассоциации, чтобы тебе медаль дали,
-
сокрушенно сообщает хозяин. - Адрес в блокноте, а блокнот пропал. То ли СПЁРЛИ,
то ли
посеял...
Не дослушав, овчарка совсем по-человечьи укоризненно качает квадратной
башкой и
неспешно направляется столпу- кратчайшим путем к мальчишке, которому три минуты
назад вручили блокнот. Толпа почтительно расступается - эта пожилая мама
известна далеко
за пределами области и пользуется репутацией суперпса. Некоторые эмоциональные
доголюбы на полном серьезе считают, что Ингрид обладает какими-то мистическими
способностями.
-Добравшись до мальчишки, Ингрид дружелюбно обнюхивает его и проявляет
совершенно нетипичную модель поведения: ложится у ног пацана, прикрывает левой
передней лапой глаза, протягивает вперед правую лапу -точь-в-точь как попрошайка
в
переходе - и принимается жалобно скулить.
Публика в восторге. Разумеется, большинству прекрасно известно, что все
трюки
отработаны на продолжительных тренировках и за каждым жестом и движением стоит
кропотливый труд человека и собаки, однако это не портит ощущения некоего
праздничного
действа. Дети радуются, взахлеб проявляя эмоции, взрослые восторгаются
профессионализмом устроителей представления - всем хорошо и весело. Еще
несколько
номеров, затем - гвоздь программы: американский футбол по формуле "4 на 4", с
всамделишными воротами, судьей и псами-футболистами. В питомнике школы
наличествуют девять собак, но девятая - Ингрид - участия в игре не принимает,
хотя
страстно болеет каждый раз, когда собратья принимаются азартно гонять шар.
Ингрид -
инвалид, она не может быстро бегать из-за тяжелой травмы правого бедра.
В перерыве между номерами руководитель шоу объясняет, каким образом они с
Ингрид обманывают публику, - показывает неуловимые для зрительского глаза жестыкоманды,
на которые обученная собака реагирует соответствующим образом, создавая
впечатление самостоятельного действия. Обычно руководитель не снисходит до
общения с
публикой, поручая это дело своему первому помощнику. Сегодня - особый случай. В
толпе
догофилов присутствует особа, благорасположение которой руководитель пытается
завоевать вот уже в течение трех дней. Назвать ее "дама с собачкой" язык не
поворачивается: во-первых, те самые дамы, если верить отечественной классике. Не
носят
джинсовых комбинезонов на пару размеров больше и стоптанных кроссовок, вовторых,
собачек две, и это большущие ризеншнауцеры с могучими клыками и чертоподобными
лохматыми мордами. И все равно - руководитель старается. Нравится ему дама.
А пока - несколько слов о руководителе шоу, он заслуживает нашего
внимания.
Итак, Сергей Николаевич Рудин, пенсионер внутренних войск, старший
прапорщик в
отставке, тридцати восьми лет от роду, рост - 175, вес - 75 , стандарт, другими
словами.
При ходьбе слегка прихрамывает на правую ногу, которая на три сантиметра короче
левой,
- последствие тяжелого ранения трехгодичной давности. Холост, живет при школе,
директором которой числится в учетных документах. Профессиональный кинолог, всю
свою
сознательную жизнь посвятил изучению и воспитанию собак, в Белогорской области и
далеко за ее пределами известен как великолепный знаток собачьей психологии и ас
дрессуры. Образ жизни - волчий. С утра до вечера носится как угорелый со своими
питомцами, а ночью занимается черт знает чем - об этом несколько позже. Образ
жизни,
сами понимаете, накладывает свой отпечаток на внешность и психологию индивида. В
теле
Рудина нет ни капельки жира, сухие рельефные мышцы свидетельствуют о мощи их
обладателя - хоть анатомический атлас пиши. Впечатление несколько портят два
страшных
шрама: чуть поменьше - под правой ключицей и несколько больше - на верхней
четверти
правой лопатки, которые почему-то не желают загорать и зловещими чужеродными
пятнами
белеют на бронзовом теле атлета. О природе шрамов Рудин предпочитает не
говорить, как,
впрочем, и о характере своей ножной асимметрии - если по пьяному делу кто
начинает
приставать с расспросами, корректно посылает в известные места, а в случае
рецидива
любознательности может без базара зарядить в репу - аналоги известны. Психология
адекватна образу жизни. Глубоко сидящие голубые глаза смотрят на мир немигающе,
с
известной долей настороженности и скептицизма. Имеет свое представление о месте
индивида в обществе - несколько скособоченное ввиду двадцатилетнего боевого
прошлого.

Коллеги по школе и близкие знакомые зовут его просто Пес, и он на это не
обижается. Это
не ругательство - такова боевая кличка Рудина, под которой он в последние годы
числился
в специальном учетном реестре БЧС войск. Психоаналитик, к которому в последнее
время
шеф и друг Рудина, следуя модному поветрию, таскает его и других сотрудников
школы, с
завидным постоянством выдает непреложный вердикт: шкала социальных ценностей
данного гомо собакинус смещена в сторону удовлетворения трех основных
инстинктов,
стремление расти по социальной лестнице начисто отсутствует, чувство страха
перед лицом
возможной смерти атрофировано. Да, еще небольшой штрих: собак Рудин любит
гораздо
больше, чем людей, и объясняет эту свою приоритетность довольно своеобразно:
- У них (людей) есть один лишний безусловный рефлекс: патологическая жажда
наживы. Павлов был не прав - он не включил в свой классификатор этот долбаный
рефлекс,
от которого все беды и происходят. А у собак его нет...
Остальные двое сотрудников школы под стать директору: оба бывшие вояки,
хорошо
знакомые с собачьей службой, вышвырнутые из Вооруженных Сил за скверный
характер.
Шеф зря таскает их к психоаналитику: межличностные конфликты в коллективе школы
отсутствуют, и эмоционального срыва от этих парней вряд ли дождешься. Все
понимают
друг друга с полуслова, потому как леплены из одного теста и прошли через одну
мясорубку,
именуемую в просторечии службой в "горячих точках". Никого не надо понукать -
каждый
занят любимым делом и отдает этому делу все силы. В школе идеальный порядок, к
концу
обучения любая псина показывает настолько высокие результаты, что хозяева в
буквальном
смысле диву даются - рекламаций за два года функционирования этого заведения с
несколько претенциозным названием не поступало.
Вместе с тем, несмотря на все позитивные моменты, описанные выше, школа
консервативной дрессуры как коммерческое предприятие убыточна. Если бы не шефмеценат,
давно вылетели бы в трубу. Белогорск - областной центр с двухмиллионным
населением, люди здесь живут по большей части небедные, и каждый двенадцатый,
если
верить статистике, имеет собаку. Почти как у классика: "...Каждый домовладелец -
это
собака. А то и две...". Так вот - дикая конкуренция имеет место. В городе
зарегистрировано
более полутора десятков заведений, которые дрессируют собак и учат хозяев, как с
ними
обращаться. Все они работают по наиболее простому и современному методу: дают
владельцу собаки общие навыки дрессуры, "ставят" псу управляемую агрессию и
охранные
навыки и через полтора-два месяца занятий выпускают готового к употреблению
семейного
защитника. Или служебного охранника. Дорого, но сердито, а главное - быстро,
сейчас ведь
всем катастрофически не хватает времени. Школа Рудина тратит на подготовку
собаки от
четырех до шести месяцев. Рудин всесторонне изучает психологию пса и его
владельца,
"притирает" их друг к другу, учит понимать и любить друг друга. Это долго -
немногие
доголюбы по нашему нетерпеливому времени предпочитают качество высшей пробы и
длительную шлифовку мастерства быстрому и внешне вполне приемлемому современному
методу. А по-другому Рудин не умеет - не привык халтурой заниматься. Натура
такая. Вот
и выходит, что немногочисленные клиенты школы едва-едва покрывают затраты на
зарплату
сотрудникам - содержание же школы шеф-меценат практически оплачивает из своего
кармана. Однако слава о школе гремит далеко за пределами области - все знают,
что здесь
работают мастера. Потому-то и собирается на ежемесячное представление с
бесплатной
минералкой народу не меньше, чем на премьерный показ "Титаника" в областном
ДК...
К забору школы подкатил двухместный кровавый "Форд-Мустанг" с открытым
верхом, скромно приткнулся с краю в длинном ряду припаркованных авто гостей шоу.

Из
отделанного белой кожей салона вышел холеный мужик средних лет - дверь закрывать
поленился, ключи беспечно оставил в замке, медленно направился к распахнутым
воротам
школы.
Рудин увидел прибывшего, перепоручил завершать последние номера Ване
Соловью,
первому помощнику, а сам пошел встречать - пожаловал шеф, хозяин школы, меценат
и
просто хороший мужик Григорий Васильевич Толхаев.
- Имеем успех у публики, - сообщил Рудин, поручкавшись с шефом. - А ты
опять к
шапочному разбору. Мы тебя уже не удивляем?
- Дела, - лаконично ответил Толхаев, отирая платком вспотевший лоб. -
Попить
дашь?
Рудин свистнул - тотчас же девчушка из палатки с водой подтащила
запотевшую
бутылку "Славяновской", набулькала в стакан и протянула Толхаеву, не преминув
одарить
крутого мужика кокетливым взглядом.
- Хороша чертовка! - довольно крякнул Толхаев, залпом осушив стакан и
жестом
показывая девице, чтобы повторила. Девица повторила и зарделась, мучительно
нахмурив
бровки - не поняла, кто хороша: она или "Славяновская".
- Куда там, в задницу, этим импортным шипучкам, - прояснил ситуацию
Григорий
Васильевич, выпив второй стакан, а девице строго сказал: - Иди работай - нечего
тут
интимно глазами сверкать!
Девчушка беспрекословно удалилась в палатку - она работала в кафе, которое
являлось собственностью Толхаева, и знала, что такое трудовая дисциплина.
- Нравится пигалица? - спросил Толхаев Рудина, кивая вслед упругой попе,
подрагивающей под джинсовой мини-юбкой.
- Ага, - не стал отпираться Рудин. - Экстерьер в норме.
- Хочешь, скажу - она тебе даст? - великодушно предложил Григорий
Васильевич.
- И не шалава - я тебе отвечаю.
- Спасибо, я уже, - бесхитростно ответил Рудин, почесав потную грудь. - С
утра
два раза повязались, пока пацаны матбазу готовили.
- Ну ты даешь. Пес! - обескураженно воскликнул Григорий Васильевич, с
доброй
завистью оглядывая литую фигуру Рудина, от которой веяло первобытной мощью. - А
заведующий мне божился, что среди его девчат поблядушек нету... И что - вот так
вот
сразу... да? Раз-два, ножки врозь?
- Не-а, не сразу, - покачал головой Рудин, смущенно крякнув. - Ты тоже -
сразу и
поблядушка... Просто я сказал, что мне так нравится запах ее тела, что аж в
дрожь бросает, а
по графику у меня сегодня вязка . - Она подумала, потом великодушно
согласилась...
- Как у тебя все просто! - досадливо воскликнул Толхаев, не дослушав
приятеля. -
По графику вязка... Ты, кстати, так и будешь всю жизнь пробавляться скоротечными
случками? Может, вдовушку тебе подыскать с хатой?
- А не надо, - Рудин непроизвольно посмотрел в сторону толпившейся на
лужайке
публики. - Я уже нашел тут... Ну, кажется мне - моя женщина. Светлая и чистая.
Святая,
можно сказать. Понимаешь?
- Ага - твоя светлая и чистая, стало быть, там, - Толхаев показал пальцем
в сторону
толпы и озадаченно почесал затылок. - Так?
- Да, там, - Рудин утвердительно кивнул. - Ты догадливый, шеф. Я рад...
- И тем не менее ты это... с утра успел два раза перепихнуться с
молоденькой
продавщицей?! - перебил его Григорий Васильевич. - Нет, я понимаю - разнообразие
там и все такое прочее, после нескольких лет супружества... Но в период
ухаживания? В
процессе так называемого медового месяца?!
- Она не дает, - невозмутимо сообщил Рудин, потыкав пальцем в сторону
лужайки и
даже не сымитировав попытки легкого смущения. - У нее комплекс - какой, пока не
расколупал... Ну а у меня по графику сегодня вязка, так что...

- Ладно, хватит с меня! -Толхаев поднял руки, как бы отгораживаясь от
Рудина. -
Никак не могу привыкнуть к твоей дурацкой философии... Короче, иди мойся, бери
Ингрид
- прокатимся в одно местечко.
- Еще футбол не отыграли, - возразил Рудин. - Что за спешка?
-С футболом и без тебя управятся, - раздраженно махнул рукой Григорий
Васильевич. - Надо хорошим людям помочь, причем срочно. Давай побыстрее - я тебя
жду.
Через десять минут "форд-Мустанг" стремительно летел по объездной дороге
на
другой конец города. Между Рудиным и Толхаевым важно восседала Ингрид,
неодобрительно поворачивая голову вслед проскакивающим мимо редким машинам.
Рудин вопросов не задавал - шеф сказал "надо помочь", значит, предстоит
какая-то
работа, детали уточнит на месте. Зачем зря воздух сотрясать? За два года
знакомства
Григорий Васильевич неоднократно прибегал к услугам Рудина и его питомцев вне
школы и
ни разу не подставил, хотя некоторые из этих услуг имели довольно-таки
деликатный
характер - в силу общественного положения Толхаева.
Григорий Васильевич в свои сорок два года сумел достичь многого. Он
являлся
владельцем крупного фармацевтического комбината межрегионального масштаба,
дёргал
солидные пакеты акций нескольких областных предприятий сельскохозяйственной
ориентации, входил в состав правления Белогорпромбанка, занимавшего далёко не
последнее место в федеральной табели о рангах и; судя по назойливым публикациям
местной прессы, на Протяжении последних пяти лет прочно сидел в первой десятке
самых
обеспеченных людей области. Правда, злые языки втихаря поговаривали о
сомнительном
происхождении стартового капитала, положившего начало столь бурному процветанию
одного из самых выдающихся состояний области. Ходили слухи, утверждающие, что
Гриша
Толхаев на заре перестройки некоторое время ходил в "черных хирургах" ,
краснооктябрьской криминальной группировки Белогорска, а чуть позже даже был
удостоен
почетного звания бригадира, но вовремя соскочил с кривой дорожки тривиального
бандитизма и резко пошел в гору.
Рудин на слухи внимания не обращал. Его не волновало, каким путем Толхаев
добрался до вершины своего благополучия. По всем критериям той специфической
среды,
которая взрастила и воспитала нашего героя, шеф был настоящим мужиком и без
натяжек
заслуживал, чтобы в радиусе прямого выстрела из снайперской винтовки все подряд
любили
и уважали его. Да, круг общения Толхаева порой наводил на размышления: помимо
деловой
элиты Белогорской области сюда входили крупные криминальные авторитеты,
чиновники
правоохранительных органов и порой весьма сомнительные личности неопределенной
ориентации. Но в этом его вряд ли можно было упрекнуть без риска подвергнуть
сомнению
респектабельность остальных представителей промышленно-финансового ареопага
области:
с некоторых пор, как известно, структурные составляющие современного общества
перестали жестко делиться на законопослушные, и, наоборот, грани между ними
стерлись и
стали недоступны взору простого обывателя, который наблюдает снизу вверх и ясно
видит
одну сытую банду, именуемую "новые русские".
Чуть более двух лет назад Рудин - молодой пенсионер с почти сорокалетним
льготным стажем - влачил жалкое существование в полуразвалившемся вшивом
питомнике
пригородного поселка Большой Салын и всерьез подумывал над перспективой податься
в
киллеры.
И не потому, что окончательно скурвился за двадцать лет своей войны, нет!
Просто
обстоятельства прижали. Двадцать лет Сергей жил, не задумываясь о смысле
существования,
всецело отдаваясь любимому делу. Он довольствовался койкой в офицерском
общежитии, не
вылезал из командировок в "горячие точки", получал за это сравнительно неплохие
деньги и
тратил их на себя и своих питомцев. А выйдя на пенсию, легендарный Пес - гроза
вражьих
снайперов и разведчиков - был крепко стукнут судьбой по черепу и поставлен перед
фактом своей полной социальной несостоятельности. Из общежития его вежливо
попросили
- не положено. Родственники отсутствовали - частично вымерли, частично
утратились
вследствие длительного дефицита общения. Жена ретировалась лет десять назад,
прихватив
сына и двухкомнатную квартиру, выданную Родиной, - не вынесла специфического
песьего
характера Рудина и постоянных командировок. Теперь воин платил алименты, а с
сыном
виделся раз в квартал - больше бывшая супружница не разрешала, искренне
высказывая в
качестве аргумента утверждение следующего характера: "...А то вырастет таким же
Дебильным собачатником, как папка..."
В общем, Рудин оказался никому не нужен. Тыркнулся в несколько новых
собачьих
клубов - отовсюду вышибли за независимый характер и консервативность методики
обучения. Пришлось довольствоваться чином дрессировщика государственного
питомника,
в котором получку не платили уже полгода и пока что не обещали. Здесь, по
крайней мере,
можно было содержать героя войны Ингрид и кормить ее объедками - выбиваемых
питомником кормов не хватало даже на рабочих псов, что там говорить о каком-то
балластном инвалиде! Пенсия Рудина составляла что-то около пятисот рублей
новыми, из
которых двадцать пять процентов удерживали на алименты. Это были жалкие гроши в
сравнении с той суммой, что Рудин получал, раскатывая по командировкам, кроме
того, там
еще кормили бесплатно и форму давали. Привыкший тратить все, что заработает, и
не
заботиться о будущем, Сергей попал в тяжелое положение. Ингрид вскоре отощала,
Рудин
стал мрачен и раздражителен, в довершение всех неурядиц его поперла с квартиры
домохозяйка, которой он задолжал за полгода. Неподалеку от питомника протекала
речка -
на ее берегу, в кустах, Рудин соорудил из куска брезента шалаш и некоторое время
жил там,
благо было тепло - лето имело место. Ночами он ставил "морды", ловил мелкую
рыбешку
и вялил ее, а в свободное время днем собирал коренья и целебные травы, чтобы
немного
поддержать Ингрид и самому не заработать авитаминоз из-за вынужденной диеты.

В одну из "промысловых" ночей Рудин, направлявшийся вниз по течению,
обнаружил
неподалеку от своего обиталища заехавший наполовину в кусты и опасно
накренившийся
над обрывистым берегом двухместный "Ягуар" с открытым верхом. В зловещем свете
молодой луны рыболов сумел хорошо рассмотреть пустую машину с покореженным
капотом
- рядом никого не было.
"Нормально! - тревожно подумал Рудин. - А что-то не похоже это на вольную
внеплановую вязку! Парочке нет смысла покидать комфортабельный салон и шариться
по
загаженному берегу... Да и стоит машинка маненько не того..."
Рудин прислушался: показалось, что в реке, метрах в десяти от берега,
раздалось
несколько слабых всплесков.
- Во как! - Сергей озабоченно почесал череп и неуверенно пожал плечами.
Кажется,
ясно - кто-то с кем-то прикатил на хорошей машине, долбанул по башке и бросил в
воду.
Только плохо долбанул - объект утопления пока плещется. Пойти вытащить или
убраться
отсюда? Вдруг не того вытащишь? Бывают ведь такие, что вытащишь, а потом десять
раз
пожалеешь об этом...
На этот раз всплеск был более ощутимым и сопровождался каким-то сдавленным
мычанием. Рудин недовольно покачал головой, быстро разделся и скользнул по
обрыву в
воду. Точно нырнув в том месте, где слышались всплески, Сергей сцапал за шиворот
мягко
оседавшего на дно мужика, выволок его на берег и пару раз качнул через коленку.
Утопленник оказался совсем свеженьким: выпустил мощный фонтан, моторно очистил
желудок, напугав при этом утробными криками всех птиц, устроившихся на ночь, и
уже
спустя минуту буднично поинтересовался:
- Ты кто?
- Конь в пальто, - желчно пробурчал Рудин, живо растираясь ладошками, -
после
вынужденного купания было довольно прохладно. - Ты как сюда затесался?
- Пьяный за рулем - угроза обществу, - признался утопленник, начиная
постукивать зубами. - Медленно ездить не могу. Чуток сошел с трассы, в кустики
заехал -
ну и вот...
Рудин быстренько произвел подсчеты: отсюда до шоссе как минимум сто
метров.
Чуток сошел с трассы и сто метров ломился по кустам... С какой же скоростью он
ехал?!
- Я утонул? - деловито спросил мужик.
- Ага, - не стал скромничать Рудин. - Еще бы пару минут - и привет.
- А ты, значит, меня спас от верной смерти, - подытожил мужик. - А
говорят, чудес
не бывает! Значит, я везунчик - иначе какой черт принес тебя сюда в такое
время...
Вмажем? А то что-то знобит - как бы не простыть...
- Можно, - согласился Рудин. - В машине?
- Ага, - мужик поднялся и затрусил наверх. Спустя минуту полуночники
поочередно
глотали терпкую обжигающую жидкость из плоской пол-литровой фляжки,
предусмотрительно спрятанной в "бардачке" "Ягуара".
- Коньяк, что ли? - спросил Рудин, почувствовав после нескольких глотков,
как
кровь резво помчалась по замерзшему организму.
- Текила, - поправил мужик и запоздало представился, протягивая в темноте
руку:
- А! Григорий. Предприниматель. Так что не дрейфь - за услуги плачу щедро... А
ты кто?
- Пес я, - Сергей сделал вид, что не заметил руки. - Бомж. Ха! За
услуги... Вот так
пойдешь - как раз к шоссе выйдешь. Метку оставь, завтра с утреца с тягачом
подъедешь. За
ночь не утащат - некому. А мне надо идти - морды ставить...
- Нет, так не пойдет, - не согласился Григорий. - Ты меня спас, я много
денег стою.
Расскажи - почему бомж? И - на, глотни еще, - он протянул Рудину фляжку.
Поколебавшись несколько секунд, Рудин взял фляжку и начал рассказывать.
Начал со
злой иронией, подначками, потом текила слегка притуманила мозги, и повествование
вылилось в сдержанную жалобу на несправедливую судьбу.

- Я военный хирург. Бывший, - сообщил в свою очередь Григорий. - Имею
понятие, что такое боевое братство, - три года в Афгане "трехсотых" резал.
Родина тебя
кинула, а я вытащу - потому как обязан. Если б не ты, я был бы трупом - значит,
надо
помогать боевому брату... Что хочешь?
- Да мне малость-то всего и надоть! - не удержался, съехидничал Рудин. -
Подари
мне какой-никакой завалящий клуб собаководства да содержи его - и всех делов, -
и
криво ухмыльнулся в темноте, предвкушая, как "боевой брат" начнет отпираться.
- На, - Григорий не раздумывая поковырялся в "бардачке", протянул Рудину
визитку. - Приходи завтра в 15.00 - поговорим. Только не дури - обязательно
приходи,
- и нетвердой походкой направился к шоссе...
Вот так и получилась маленькая современная сказка о Золушке-кинологе.
Рудин
пришел, сильно сомневаясь, к указанному времени по адресу, оттиснутому золотом
на
пластиковой карточке. Гриша бросил на стол пакет с бумагами, будничным тоном
распорядился:
- На. Вот твой клуб. Точнее, мой клуб - с 10.00 сегодня. А ты - директор.
Штат сам
подбери. Все - иди работай, некогда мне...
С тех пор минуло два года. Статус Школы консервативной дрессуры вам уже
известен,
финансовое положение - тоже. Григорий Васильевич исправно содержал заведение, ни
разу
не упрекнув Рудина в том, что тот не перестраивается на многопрофильный поточный
метод,
приносящий ожидаемый доход. Более того, поначалу он даже пытался всучить Сергею
некоторые суммы, узнав о его давней мечте: накопить денег на собственный домик в
пригороде.
- Подачки не берем, - категорично отказался Рудин. - Что заработали - то и
наше.
Школу содержишь - поясной поклон, помним, по гроб должны. И давай больше не
будем
об этом...
Толхаев принял к сведению заявление Рудина и придумал другой способ
поддержать
сотрудников школы - без ущерба для их профессиональной гордости. Он нашел для
них
дополнительную работу, имевшую довольно варварский, на взгляд цивилизованного
человека, характер, но вполне соответствующую прежнему образу жизни каждого.
Ребятишки поухмылялись, но взялись за дело с превеликим энтузиазмом. Работа была
довольно опасной, требовала отменных боевых навыков, а плата целиком зависела от
результата: выражаясь устаревшими понятиями, сдельно-премиальная. Что за работа
такая?
Об этом чуть позже. Спортивный бегунок Толхаева подкатил к воротам трехэтажного
особняка, расположенного в элитарном пригородном районе Белогорска.
При входе гостей встретили двое коротко стриженных парней спортивного
облика,
упакованных в стандартные пиджаки, плохо скрывающие плечевые кобуры, и провели
по
мощенной булыжником дорожке за дом. На террасе, за столиком с вином и фруктами,
сидели трое - вид у них был крайне озабоченный и неприветливый.
Со всеми присутствующими Рудин состоял в той или иной степени ни к чему не
обязывающего знакомства - через Толхаева, разумеется. Хозяин дома - некто Руслан
Саранов, владелец самого крутого ресторана в городе, загородного ипподрома и
племенного
завода, специализирующегося на разведении ахалтекинцев. С подачи Толхаева Сергей
один
раз уже оказывал ему услуги обонятельного характера - когда супруга заводчика
потеряла
на обширной территории усадьбы кольцо с бриллиантом. Точнее, услуги оказывал
спаниель
Джек, а Рудин присутствовал. Кольцо обнаружили спустя три минуты с момента
начала
поиска, хотя Саранов сильно сомневался - не верил, что собака сможет пронюхать
железяку. С тех пор Саранов зауважал всех спаниелей, а заодно и Рудина.
Второй - Николай Улюмов, тутошний уголовный авторитет, глава бандитской
группировки и лепший корень Саранова. О нем Рудин много слышал, но лично еще ни
разу
не имел счастья общаться - только со стороны наблюдал светлейшую персону.
Третий - какой-то прокурорский, длинный тип с козлиной бородкой, зовут
Витя, а
фамилию Рудин запамятовал - то ли Манюшкин, то ли Панюшкин, в общем, крайне
несерьезная фамилия. Прокурорский ходил в приятелях Григория Васильевича и разок
посетил школу - желал познакомиться с процессом. С процессом Витя ознакомился
самым
непосредственным образом - имел неосторожность наступить на охраняемый Ингрид
мячик, в результате чего своенравная ветеранша слегка цапнула мужика за то
место, откуда
ноги растут, и безмерно напугала.

Увидев Ингрид, неотлучной тенью ковылявшую в метре позади хозяина,
прокурорский
Витя болезненно поморщился и суетливо заворочался в плетеном кресле. Ветеранша
уставилась на Витю, подозрительно фыркнула и, глухо заворчав, ткнулась в ногу
хозяина
носом, словно намекая: а вот тот, смотри - боится почему-то! Может, драть его,
пока не
поздно? Раз боится, значит, виноват!
Рудин, изучивший за девять лет совместного существования значение каждого
жеста
своей воспитанницы, тут же внес коррективы: "Свой, Ингрид! Свой!" - и за руку
поздоровался с каждым, показывая, что опасности от них ждать не следует. Ингрид
разочарованно зевнула и легла у стола - жаль, неплохо было бы оттаскать этого
Витю,
испускающего явно ощутимые флюиды страха.
- Ты рассказал? - поинтересовался Саранов, адресуясь к Толхаеву.
- Как-то недосуг было, - уклончиво пожал плечами Григорий Васильевич,
присаживаясь за стол и жестом приглашая Рудина последовать своему примеру. - Я
подумал: чего распинаться? Все равно ты будешь задачу ставить...
Саранов недовольно посмотрел на приятеля, развел руками и, подвинув Рудину
корзину с фруктами, начал:
- В общем. Серый, ты в курсе последних заморочек - весь город болтает. А
тут, ко
всему прочему, еще одно... Ну, натурально - беда у нас... Мы знаем, что ты не из
болтливых, умеешь держать язык за зубами. Потому от тебя не таимся. - Тут он на
несколько секунд замолк и испытующе уставился на Рудина, словно стараясь
уловить,
проникся ли тот небывалой важностью момента. Сергей индифферентно пожал плечами
и
принялся смачно хрустеть яблоком - Ингрид тут же сократила дозволенную дистанцию
и
усиленно забила хвостом, капая слюной на брюки хозяина: яблоки были одной из ее
нетипичных для собаки слабостей.
- Ты пока не заработала, - противным голосом сказал Рудин, отталкивая
влажный
нос. - А что за беда?
- Вот Николай Улюмов, наш общий друг, - Саранов указал на скорбно
потупившего
квадратную башку бандитского вожака. - Какие-то козлы украли у него дочь, чтобы
шантажировать, - требовали пол-лимона баксов. Мы подняли всех своих на ноги,
искали
трое суток... Гхм... - тут он вновь замолк, деликатно кашлянул в кулак и
украдкой глянул на
Николая.
- Так что - нашли? - насторожился Рудин.
- Нашли, - тихо сказал Саранов. - На одной даче. Стали ломиться, те козлы
бросили девчонку и свалили. Она жива, здорова, но... гхм-кхм...
- Фули тут гмыкать, - вмешался Николай. - Отодрали во все щели - сперма из
ушей капает. Тринадцать лет девчонке... - Он не сдержался - всхлипнул и уткнулся
лицом
в ладони.
- В общем, стали искать по словесному портрету и ряду уличающих факторов -
отобрали несколько человек, - вступил в разговор бородатенький Витя. - Двое из
них -
подозреваемые номер один, масса совпадений. Час назад показали всю группу
девочке через
призму - она испугалась, забилась в истерике... Ну, сам понимаешь - там они. Или
он. Но
девочка пока не свидетель. А нам надо побыстрее выйти на заказчика. А пытать
всех подряд
мы не можем. А...
- Ясно, - Сергей скупым жестом прервал Витино словоизвержение. - Как давно
нашли девочку?
- Двое суток назад, - сказал Саранов. - Аккурат позавчера в полдень...
- Как давно взяли подозреваемых?
- Кого как... Ну, вот этих двух, которые наиболее, сегодня утром взяли -
они, кстати,
сами не хотели идти...
- Поздновато, - нахмурился Рудин. - Тепло сейчас - они могли десять раз
принять
ванну. Запах девочки на них вряд ли остался. Ну что, тогда поехали на место, где
обнаружили девочку. Раз они там были, значит, оставили кучу запахов. Проведем
занюхивание, вернемся сюда и сделаем выборку...
- Нету места, - виновато сообщил Саранов.
- То есть? - Рудин недоуменно поднял правую бровь. - Как это - нету?

- Спалили ту дачу, - пояснил Витя, воровато стрельнув глазами. - Ну, чтобы
не
было травмирующих воспоминаний. Ага... Да и злые наши ребятишки тогда были - сам
понимаешь...
- Не понимаю, - возразил Рудин. - Дача тут при чем? Да и улики там. В
органы, я
так понял, не сообщали?
- Естественно, нет! - возмущенно воскликнул Витя. - Какие органы, парень!
Ты же
знаешь - у нас свои расклады.
- Чья дача?
- Ничья. Брошенная., Так что - никаких увязок...
- Зря меня позвали, - сокрушенно развел руками Рудин. - Дохлое дело - вряд
ли я
вам смогу помочь.
- Адреналин, - подсказал Витя. - Когда вы представление устраиваете, у вас
там
такой трюк есть - ну, когда собака выбирает виноватого...
- Это нельзя брать за эталон, - живо отказался Рудин. - Здесь же не
представление
- судьба человеческая решается. А вдруг ошибка?
- Ты все объяснишь: кто не виноват, бояться нечего, - хмуро сказал
Саранов. - А
эти козлы выделят адреналин, Ингрид их опознает...
- Ага - и выделят, и опознает... - язвительно хмыкнул Рудин. - У половины
собравшихся есть причины бояться здоровенного пса - тем более такой зловещей
наружности. У нее же на лбу не написано, что она умница и без дела на людей не
кидается!
Кого-то в детстве кусала собака, кто-то трус по натуре и теряется в нетипичных
ситуациях -
короче, она может броситься на половину из присутствующих, это я вам обещаю.
- Тогда будем допрашивать с пристрастием всех, кого отловили, - тяжело
уставившись на Рудина, сообщил Витя. - А их - двенадцать человек. Есть почти
стопроцентная гарантия, что десять из них невиновны, - они, кстати, пока что не
в курсе, за
что их взяли... Ты имеешь понятие о том, что такое допрос с пристрастием?
- Он имеет. Он тебя может поучить, - огрызнулся Толхаев. - Кто же виноват,
что
так получилось: времени много прошло, дача сгорела... Я, кстати, сразу
предупредил, что
шансов мало.
- Неужели ничего нельзя сделать?! - глуховато пробормотал Николай,
умоляюще
глядя на Рудина. - Мы же знаем, что это необычная собака... Ну, я тебя очень
прощу.
Серый, - мы же знаем, что ты мастер! Серый, ну ты че, в натуре!!!
Повисла гнетущая пауза - Рудин сосредоточенно растирал правое запястье,
соображая, как поступить в этой ситуации. Понятно - такое горе... Жаль девчонку,
жаль
Николая. И еще - Николай, как известно каждому тутошнему школьнику, принадлежит
к
верхнему эшелону местной братвы. Методы дознания, применяемые этой публикой,
широко
известны - можно лишь посочувствовать тем, кого отловили в качестве
подозреваемых.
- Ладно, попробуем, - решился наконец Рудин. - Пусть их построят на
лужайке с
интервалом в полтора метра. И чтобы рядом никого не было - мешать будете...
Спустя три минуты телохранители Саранова выстроили на лужайке перед домом
подозреваемых, которые до этого находились в подвале, под охраной троих парней
специфической внешности, вооруженных "АКСУ".
- Надо же - запросто гуляют с автоматами, ничего не боятся, - укоризненно
пробормотал Рудин, адресуясь к Николаю. - Твои хлопцы?
- Ну, - мотнул квадратной головой Николай. - А че бояться? Мы в своем
районе.
- Пусть наручники снимут с этих... с пленных, - кивнул Рудин на шеренгу. -
Ингрид реагирует на человека в наручниках как на потенциального врага - приучена
так.
Николай кивнул своим парням: те подскочили к задержанным, поснимали
наручники, а
один из охранников - судя по всему, старший в троице - кратко напутствовал
подозреваемых:
- Кто дернется - замочу. Стоять смирно.
- Это... Ты вот что, Серый... - замялся вдруг Николай. - Ты не говори про
дочку
этим, - он кивнул на выведенных из подвала задержанных. - Что-нибудь
убедительное -
ну, близко к тексту... Не хочу, чтобы братва судачила об этом. Лады?

- Хорошо, - Рудин понимающе кивнул. - Хотя довольно трудно будет
объяснить...
Ну да ладно - попробуем. Давай начнем помаленьку.
Все лишние отошли к дому - на лужайке остались двенадцать подопытных.
Сергей
приблизился, пытливо всмотрелся в лица. Чем руководствовались хлопцы Николая,
отлавливая подозреваемых, Рудин не знал, но интеллигентов среди них не было. Все
коротко
стриженные или вовсе бритые, с непримиримыми волчьими взглядами, несмотря на
свое
незавидное положение. Рудин попытался было на скорую руку прокачать вазомоторы,
но
ничего из этого не вышло: подозреваемые стояли с каменными лицами, эмоций не
проявляли
и, казалось, были готовы к любой пакости.
- Ну-ну, посмотрим, - беззлобно пробормотал Рудин. - Все вы гордые, фимозы
,
пока за яйца не цапнут...
- А че хромает? - спросил вдруг первый справа в шеренге - накачанный
блондин с
квадратным черепом. - Обижаешь собачку, поди?
Вопрос прозвучал настолько обыденно, что показался диким в создавшейся
ситуации.
Автоматчики у крыльца недовольно забубнили, шагнули было вперед - шеренга
напряженно застыла. Рудин помахал рукой - все в порядке - и бесхитростно соврал:
- Волки подрали. Трое навалились - а у меня ружья не было...
- И что?! - блондин по-детски открыл рот, заинтересованно уставившись на
Ингрид.
- Приходи как-нибудь в школу - я тебе шкуры тех волков покажу, - не
моргнув
глазом предложил Рудин. - Они у меня вместо половика.
Шеренга несколько оживилась: стараясь не поворачивать голов, подозреваемые
шепотом обменивались мнениями. Как водится в таких случаях, заявление Рудина
восприняли с изрядной долей скепсиса, но грозный вид Ингрид давал повод
задуматься над
достоверностью сказанного. Рудин слегка повеселел: появились зачатки контакта с
аудиторией.
- Сейчас мы покажем вам маленький фокус, - негромко сказал Сергей -
шеренга
насторожилась. - Если он получится, одного или двоих оставят здесь, а остальные
пойдут
по домам. Если не получится... Ну тогда даже и не знаю, но я вам сочувствую.
- Это по поводу того взрыва? Или опять кого-то из пацанов Саранова
завалили? -
предположил неуемный блондин, мотнув головой в сторону дома. - А на месте
оставили
шмотку... А?
- Никого не завалили, - опроверг Рудин. - И шмоток не оставляли. Но ход
твоих
рассуждений мне импонирует. - Он выдержал паузу и сообщил: - Среди вас есть
люди,
которые причинили страшное зло одному из моих знакомых, - Рудин ткнул пальцем в
сторону крыльца дома. - То, что они сделали, хуже, чем убийство. Меня просили не
разглашать суть дела, но... в общем, это самое натуральное зверство...
- Что может быть хуже убийства? - удивился коммуникабельный блондин. - Или
я
от жизни отстал? Ты бы хоть намекнул!
- Те, кого касается, знают, - нахмурился Рудин. - Остальным необязательно.
Давайте к делу. Посмотрите на собаку. - Сергей похлопал по бедру, Ингрид встала
рядом,
затем несколько раз указал рукой на шеренгу и жестко скомандовал: - Чужой,
Ингрид!
Чужой!!!
Ингрид возбужденно фыркнула, поставила уши торчком и, выбежав на средину
лужайки, застыла метрах в пяти перед шеренгой.
- Я убедительно прошу не делать резких движений и вообще постараться по
возможности не шевелиться, - обратился Рудин к аудитории. - По команде "чужой" у
обученной собаки начинает работать особый поведенческий комплекс. Короче, для
нее
сейчас каждый из вас - затаившийся враг. Любое резкое движение будет воспринято
как
проявление агрессии и сигнал к атаке.
- Вот спасибо - хорошо! - не разжимая губ, пробормотал блондин, стараясь
смотреть в одну точку. - И долго мы теперь так жить будем?
- Мы постараемся управиться побыстрее, - пообещал Рудин. - Сейчас покажем
фокус - и привет... - Он сбавил тон и продолжил, несколько растягивая слова,
умело
расставляя акценты, - как, бывало, воспитывал излишне эмоциональных
собаковладельцев,
потерявших уверенность при первой же неудаче в курсе обучения. - Суть фокуса
проста:
когда человек боится, собака чувствует это. Возникновение страха сопровождается
выделением адреналина - об этом знает каждый школьник. Сейчас я дам команду и
пройду
вдоль шеренги: собака обнюхает каждого из вас. Кто не виноват - бояться нечего,
собаке
неинтересны ваши мелкие страхи и неуверенность. А те, о ком я говорил, будут
излучать
мощный поток страха, независимый от их воли.

- Слышь, а насчет волков... ты, наверно, пошутил, Да? - нервозно
поинтересовался
говорливый блондин.
- Не-а, не пошутил, - веско обронил Рудин. - Можешь зайти как-нибудь, я
тебе
шкуры покажу... А теперь - внимание! Начали.
Пристегнув к ошейнику Ингрид поводок, Сергей подвел ее к шеренге,
напомнил:
"Чужой!!!" - и вкрадчиво пробормотал, показывая рукой вдоль шеренги:
- А ну-ка, девочка, покажи, кто нас ОБИДЕЛ! Вряд ли кто из подозреваемых
бывал на
представлениях школы - публика на лужайке подобралась специфическая, таким
ребятам
недосуг развлекаться подобными мелочами. А суть трюка была проста: обычно Рудин
завязывал Ингрид глаза и предлагал зрителям бросить в нее мячиком. Мячик,
достаточно
тяжелый, при попадании вызывал неприятные ощущения. Затем Рудин выстраивал
несколько человек в шеренгу и командовал Ингрид найти того, кто ее обидел, не
давая
занюхивать апорт. Со временем понятие "обидел" стало восприниматься как
своеобразная
команда, и ветеранша легко вычисляла того, кто больше всех боялся...
В общем-то, здесь можно было обойтись и без тонкого собачьего восприятия:
не дойдя
до шестого по счету здоровенного мужлана средних лет, бритого, Рудин заметил,
что тот
прикрыл глаза, расслабился и тихо, стараясь не привлекать внимания, начал
стравливать
воздух сквозь плотно сжатые губы.
На представлениях Ингрид, словно чувствуя шутливость действа, поступала с
бросателем соответственно: толкала в грудь передними лапами и заливисто лаяла,
виляя
хвостом. Памятуя об этом, Рудин не стал выбирать слабину поводка и неспешно
следовал за
собакой на некотором удалении, не мешая ей работать. Добравшись до бритого, изо
всех сил
пытавшегося расслабиться, Ингрид даже нюхать не стала. Шерсть на загривке встала
дыбом,
уши прилипли к голове - зверь коротко рыкнул и безо всяких предисловий прыгнул
вперед,
целясь в горло человека, от которого исходили волны животного страха.
В последний миг Рудин успел натянуть поводок: ужасные желтые клыки мощно
клацкнули буквально в миллиметре от кадыка бритого, запоздало отпрянувшего
назад,
злобно крича:
- Бля буду - непонятка!!! Меня собака в детстве кусала!!!
- Хорошо! Молодец! - медленно проговорил Рудин, подтягивая к себе рвущуюся
с
поводка Ингрид. Поймав собаку в объятия, Сергей отвернул ее морду в сторону от
выпавшего из строя атлета - фукать сейчас было нельзя, чтобы не сорвать
установку на
обнаружение, - и крикнул: - Уберите его побыстрее - мешает!
От крыльца метнулись двое пацанов Улюма, схватили атлета, закрутили руки,
потащили. Ингрид не успокаивалась - из-под руки Сергея выворачивала морду,
силясь
посмотреть на бритого, рвалась, недовольно взвизгивая, - поведение хозяина было
совершенно непонятным! Обнаружен враг, натуральный, не игрушечный, отбойной
команды
не последовало - надо драть! А тут черт знает что...
- Отбой! - огорченно скомандовал Сергей, поняв, что в таком состоянии
перенацелить животное на продолжение работы будет затруднительно. - Фу, Ингрид,
-
отбой!
Ингрид обескураженно гавкнула, села у ног Рудина и укоризненно замотала
мордой,
свесив голову набок,
- Есть альтернатива, - флегматично бросил Рудин, успокоив собаку. -
Вариант
номер раз: второй мерзавец, что находится среди вас, выходит сам и признается.
Вариант
номер два: я продолжаю выборку... без поводка. Что с ним будет после того, как
он
признается, - черт его знает. Тут может всяко получиться - сами понимаете. А
если я
пущу Ингрид без поводка, тут однозначно - полный кранздец. Решайте - минуту даю
думать...

Рудин наступил ногой на поводок и демонстративно уставился на часы.
Шеренга
настороженно молчала - даже словоохотливый блондин не проявлял желания
побалагурить. Сергей исподволь наблюдал, лихорадочно соображая, что он будет
делать,
если никто не выйдет из строя. Установка сорвана, результат дальнейшей работы
процентов
на пятьдесят непредсказуем. Угроза пустить Ингрид без поводка - чистейший блеф.
Если
нельзя помогать наводящими репликами и подергиванием, собака работает на выборку
независимо от наличия поводка, главное - установка. Кроме того, все видели, как
собака
ведет себя, обнаружив противника. Теперь каждый второй будет проявлять здоровый
страх,
ничем не уступающий подспудной боязни искомого мерзавца. А если мерзавец знаком
с
основами собачьей психологии и находится в самом конце шеренги, можно
предположить,
что он будет стоять не шелохнувшись и с любопытством наблюдать, как зверь
бросится на
первого попавшегося. Например, на того же коммуникабельного блондина. Вон как
насупился парень, взгляд потемнел - явно нервничает...
Минута пролетела - никто не вышел. Рудин ухватил Ингрид за ошейник,
отщелкнул
карабин и, бросив поводок на траву, с наигранным торжеством в голосе приказал:
- Чужой, девочка! Чужой! А ну-ка найди мне, кто нас ОБИДЕЛ! Можешь его
заМОЧИть! Это твой обед...
...Команда "МОЧИ" использовалась Рудиным как эквивалент старозаветного
"ФАС"
- отчасти из озорства, отчасти из-за желания внести нечто новое в схему
дрессировки.
Сергей вообще любил экспериментировать: вместо односложных, хорошо
апробированных
команд подбирал короткие фразы, которые содержали ключевое слово, слегка
помеченное
интонационным акцентом. На непросвещенных сие нововведение, как правило,
действовало
ошеломляюще - создавалось впечатление общения человека со зверем на равных,
казалось,
что зверь наделен мистическими способностями...
Услышав заветную команду, Ингрид разверзла пасть в страшном оскале и,
хрипло
рыча, рванулась вперед, пару метров протащила за собой Рудина, вцепившегося в
ошейник.
- Стой!!! - отчаянно крикнул кто-то с левого фланга шеренги. - Стой, вот
он я! -
Стоявший с краю еще один бритый мужлан средних лет, чем-то неуловимо
напоминающий
того, что утащили пять минут назад люди Улюма, сделал шаг вперед и зачем-то
положил
руки на затылок. Возле крыльца раздался оживленный гул, от группы наблюдателей
отделились двое парней с автоматами и живо ломанулись к шеренге.
- Убери зверя - я ж сам... - с отчаянной злостью пробубнил бритый.
- Отбой! - покладисто скомандовал Рудин, с превеликим облегчением переводя
дух.
- Фу, девочка, отбой. Извини - придется тебе на обед овсянку жрать. Дядя не
хочет на
мясо...
А далее все было обыденно и малоинтересно. Пацаны Улюма грузили негодяев в
джип
"Чероки", чтобы куда-то везти. Сам Улюм, следуя "стрелочному" ритуалу, задушевно
обнимался с недавними подозреваемыми, благополучно выбывшими из разряда таковых,
просил не обижаться и приглашал на совместное возбухание в какой-то "Лотос", но
позже,
не сейчас. Саранов и прокурорский Витя оживленно обменивались впечатлениями,
нахваливая собаководческий талант Рудина и мистические способности Ингрид: двое
отобранных негодяев оказались теми самыми подозреваемыми № 1.
Толхаев в общем оживляже не участвовал - он с какой-то растерянностью
наблюдал
за Николаем-Улюмом и не торопился поздравлять своего директора школы. А Рудин,
оправившись от победной эйфории, уловил нюансы в поведении шефа и слегка
засомневался. Конечно, выявить подонков, сотворивших такую мерзость, - святое
дело.
Только были в этом некоторые нестыковки. Почему так суетился, глазами бегал
прокурорский Витя? За каким чертом спалили дачу с уликами? Совсем, что ли, от
рук
одичали? И, конечно, это больно и обидно, но... но ведь в любом случае вскоре
все будут
знать о беде, приключившейся с дочерью Улюма! На людской роток не накинешь
платок.

Зачем вся эта конспирация в таком случае? А шеф? Что в его поведении так не
нравится
Рудину?
- Ты подгребай к Улюму к полуночи, - возбужденно обратился Саранов к
Толхаеву.
- Мы с Витьком тоже будем - послушаем, что там будут эти мудели петь. Приедешь?
- А почему к полуночи? - несколько оживился Толхаев. - Я думал, сразу
начнете.
- А Рубец в командировке, - пояснил Витя. - Сегодня волгоградским
приезжает -
в 23.15. Ну, сам понимаешь - лучше его никто не допросит. А там разминаться -
только
очевидцев калечить. Ну так что - будешь?
- Посмотрим, - Толхаев опять сник. - Вообще-то дела у меня. Если что и
выяснится
- завтра скажете.
Рудин неодобрительно покрутил головой. Рубец, правая рука Улюма,
пользовался в
городе репутацией законченного садиста и любителя пыток. Рассказывали, что он
любит
развлекаться тем, что скобой для рубки льда убивает бродячих собак, а в
"кооперативные"
времена на его "допросах" никто из коммерсантов не выдерживал более десяти минут
- все
ударно кололись и отдавали припрятанные деньги. Рубца Рудин видел мельком - пару
раз,
но заочно ненавидел - из-за собак...
- Все, поехали, - усталым голосом буркнул Григорий Васильевич, провожая
взглядом удаляющийся джип с пленниками. - Мы свое дело сделали - нечего тут... -
И,
не прощаясь ни с кем, направился к выходу.
- Однако, - растерянно пробормотал Рудин, следуя за шефом и цепляя карабин
поводка за ошейник Ингрид, которая под шумок пристроилась безнаказанно трескать
яблоки. - Хватит жрать эту гадость - понос прохватит! А тебе сегодня еще
работать,
забыла? И вообще, что-то я не заметил, чтобы дядя Гриша бросился нас
поздравлять... А все
ли мы правильно с тобой сделали, девочка?

Глава 3

- Ну еще раз посмотри! Кто из них? - Ли раздраженно подтолкнула к Алисе
пачку
цветных фотографий, которые веером рассыпались по покрывалу постели. - Не может
быть, чтобы их тут не было, я перещелкала практически весь персонал... Ну?!
- Не нукай, не запрягла, - бесцветным голосом ответила Алиса, отпихивая
фотографии в сторону. - Я же тебе сказала - ни к чему это... Зря все.
Ли хотела было прикрикнуть на сестру, но осеклась и, вытащив из пачки
сигарету,
отошла к окну. На Алису невозможно было смотреть без сострадания. Третий день
она
сидела дома: лежала на тахте, ничего не ела, отказывалась общаться с кем-либо,
кроме
сестры и сына Борьки, которому было сказано, что мама заболела гриппом. Ее бы в
кризисный центр, но, как известно, в Белогорске и ему подобных городах о таких
заведениях
еще пока никто не слыхивал.
- Когда, говоришь, в диспансер? - тихо спросила Алиса, плотнее затягивая
косынку
на голове.
- Когда надо, я тебя отвезу - ты не переживай, - успокоила Ли. - Пусть это
тебя не
беспокоит.
- А может, не стоит? - робко предложила Алиса, рассматривая свои ладошки.
- Я
все обработала, примочки делала... Там в принципе публика чистая - не будут же
они
сифилитиков в охране держать... Знаешь, боюсь показываться - начнут спрашивать,
придется объясняться...
- Даже и не думай об этом! - Ли погрозила Алисе пальцем. - Тоже мне -
"чистая
публика"! Ха! Обязательно надо обследоваться. И никто тебе не будет там задавать
дурных
вопросов, я заплачу кому следует... Черт! Ты что с волосами сделала?
- Слишком длинно, - Алиса провела ладошкой по коротко остриженной голове и
подетски
надула губы. - Если бы тогда они были не такие пышные, не такие
красивые...

Может, тогда бы они меня не тронули...
Ли закусила губу - еще немного, и расплачется. Господи, почему? Почему ты
так
несправедливо обошелся с этой женщиной, которая в свое время уже сполна испила
свою
чашу земных страданий?
- Это я виновата, - хрипло буркнула она, усаживаясь на тахту и прижимая
сестру к
себе. - Прости меня, дурочку... Лучше бы меня трахнули - я бы так не
переживала... Я
тебя умоляю - посмотри фотографии повнимательнее. Я потратила двое суток, чтобы
собрать данные на этих козлов, а ты не хочешь мне помочь! Нет, я понимаю, что
тебе больно
опять смотреть на эти рожи... Но мы должны наказать ублюдков, а без твоей
помощи...
- Все не виноваты - это Кулькин, - безразличным голосом заявила Алиса,
ткнув
пальцем в фотографию коренастого смуглого крепыша. - Он начал. Он там начальник
-
остальные "шестерки". Они его слушаются.
- Кулькин так Кулькин, - несколько оживленно согласилась Ли, откладывая
фотографию в сторону. - Но... насиловал тебя не один Кулькин. У каждого своя
голова на
плечах, каждый должен соображать, что делает, и отвечать сообразно поступкам.
Короче, мы
накажем всех, кто в этом участвовал, и ничего более слышать не желаю. В
последний раз
говорю - посмотри внимательнее.
- Ты хочешь нанять парней, чтобы отдубасили этих? - рассеянно просматривая
фотографии, поинтересовалась Алиса. - Так их много, и здоровые они... А сколько
это
сейчас стоит?
Ли саркастически ухмыльнулась - Господи, святая простота! Парней нанять!
Отдубасить!
- Не твои проблемы, Лиса, - небрежно отмахнулась от наивного вопроса. - Ты
лучше покажи мне насильников, а то начну действовать наобум и пострадают
посторонние
люди. Ну?!
- Вот, - Алиса немного подумала и, болезненно поморщившись, показала на
симпатичного брюнета с квадратной челюстью: - Это Женя - правая рука Кулькина. У
него шарики.
- В смысле - шарики? - не поняла Ли. - Крыша едет, что ли?
- Там шарики, - Алиса показала, где шарики, и опять болезненно
поморщилась. -
Четыре штуки. Это он мне задницу разорвал... ну, шарики потому что.
- А, "спутники", - сообразила Ли. - Ничего, это ненадолго - шарики. С
него,
кстати, и начнем... Еще кто?
- Да ни к чему это! - Алиса затрясла головой, скорчив отчаянную гримасу. -
Вот
Кулькин и Женя - они действительно... А остальные - "шестерки"... Что ты
собираешься с
ними делать?
- Построю в очередь и отдамся всем подряд - для комплекта, - желчно
сообщила
Ли, пряча снимки в сумочку, - дальнейшее опознание теряло смысл, спасибо хоть
инициаторов назвала. - Что делать... Ты не волнуйся-я найду, чем с ними
развлечься.
Пусть это тебя не беспокоит.
- А ты где сейчас обитаешь? - ни к месту поинтересовалась Алиса, утратив
интерес к
фотографиям. - Двое суток тебя не было... А?
- В гостинице, естественно, - соврала Ли. - В самом фешенебельном номере,
какой
удалось оторвать в вашем заскорузлом городишке... Немного оправишься - поедем в
гости
ко мне, мужиков наведем...
- Не надо мужиков, - всхлипнула Алиса. - Я их ненавижу... Прости, я тебе,
наверно, весь план испортила. Теперь тебе к этому Круглову не подобраться... Да?
- Господи, горе ты мое, - Ли крепко прижала к груди голову сестры. - Да ты
должна меня до смерти проклинать за то, что с тобой случилось! Ничего - очень
скоро они
об этом пожалеют!
- А сколько стоит нанять ребят - ну, чтобы наказали этих?.. - опять
спросила
Алиса, забыв, видимо, что сестра не пожелала отвечать на этот вопрос.

- Я тебе сказала - не твои проблемы, - поднимаясь, отрезала Ли. - И вообще
хватит дурака валять. Все - пошла я, работать надо...
Надев в прихожей широкополую соломенную шляпу и солнцезащитные очки, Ли
покинула квартиру сестры. Спустя пять минут ее темно-синий "БМВ-318" зарулил в
глухой
скверик на окраине соседнего квартала. Обойдя машину и убедившись, что никого
поблизости нет. Ли достала мобильный телефон и набрала номер.
- Школа подготовки телохранителей "Абордаж", - эротично промурлыкал
приятный
женский голос. - Мы в любое время суток готовы принять ваши предложения.
Оставьте
сообщение после сигнала и назовите ваш номер - вам перезвонят. Спасибо.
Дождавшись, когда в трубке три раза подряд проиграют первые такты "Милого
Августина", Ли отчетливо произнесла:
- Пять-тридцать пять-шестнадцать. На том конце провода что-то немелодично
щелкнуло, раздались гудки, и спустя несколько секунд трубку сняли.
- У меня на тумбочке часы, - прорычал спросонок хрипловатый мужской голос.
-
На часах - половина седьмого. Какого черта?!
- Это я, - сообщила Ли. - Извини, что так рано...
- О! Ты где пропала, красавица? - возмутился тотчас же обретший бодрость
голос.
- Я третьи сутки жду твоего звонка!
- Бандероли с липой получила, - проигнорировала возмущение Ли. - Все
нормально - спасибо.
- В этот раз ты что-то много липы запросила, - недовольно проскрипел
голос. - Ты
что - маскарад собралась устраивать? А потом - я, кажется, спросил, куда ты
пропала?!
- Работы много, потому и липы столько. А насчет "пропала"... Ну, у меня
возникли
некоторые проблемы, - бесстрастно доложила Ли. - Сейчас я как раз с ними
разгребаюсь
- занята по уши.
- Я надеюсь, твои проблемы не имеют отношения к делам фирмы? - с деланной
ленцой осведомился собеседник - чувствовалось, что он желал бы услышать
отрицательный ответ.
- Нет, как раз имеют, - Ли мстительно подмигнула своему отражению в
тонированном стекле. - Тот вариант, что я предлагала, сорвался. Вместе с тем у
меня
образевались личные проблемы. В общем, пока ничего страшного, но срок исполнения
заказа придется перенести как минимум на пару недель. Мне нужно время, чтобы
продумать
другие варианты.
- Нам уже заплатили половину, - после минутной паузы выдал ее абонент. -
Срок
оговорен и изменению не подлежит. Мы не шарашкина контора - сегодня сказали
одно,
завтра - другое. Короче, сама знаешь.
- Знаю, - согласилась Ли. - Но здесь нештатная ситуация. Если бы я
договаривалась с клиентом, я бы увеличила срок как минимум в два раза. Не знаю,
что за
дебил взял обычный срок...
- Ты полегче там, - незлобиво перебил абонент. - Между прочим, сама
вызвалась
работать в автономном режиме - никто за язык не тянул. И авантюра с Квадратом -
твоя
идея. Так что крутись - заказ должен быть исполнен в срок. Осталось три недели,
так что...
- Не успеваем, - невозмутимо заявила Ли. - Я же сказала - нештатная
ситуация.
Заказчики должны это учитывать, так что, полагаю, согласятся на пролонгирование
срока. И
никакого ущерба для авторитета фирмы не будет - можешь мне поверить!
- Слушай, если чувствуешь, что поплыла, скажи прямо, - с некоторым
раздражением
посоветовал абонент. - Я пошлю группу экспертов, они быстренько разберутся и
сделают
все вовремя. А общаться с заказчиками по вопросу продления срока я не собираюсь
- это
просто безнравственно...
- Безнравственно?! - Ли зажала ладошкой микрофон и громко прыснула. - Ну,
емое,
ты даешь!
- Что там у тебя с телефоном? - недовольно поинтересовался собеседник. -
Помехи?

- Они самые, - прокашлялась Ли. - Высылать экспертов нецелесообразно. Я
всесторонне изучила обстановку и наметила пути решения проблемы. А у них уйдет
на это
как минимум неделя. И я гарантирую - ничего эксперты не сделают такого, что не
могу
сделать я. А вот напортачить - запросто. Ты мне веришь?
- Я тебе, конечно, верю, - быстро согласился абонент. - Ты знаешь, как я
ценю твой
профессионализм. Но срок, понимаешь, срок... Ты управишься затри недели?
- Мне нужно еще минимум десять дней к этим трем неделям, - непреклонно
заявила
Ли. - И твои эксперты, коль скоро ты все же раскошелишься отправить их сюда,
скажут
тебе то же самое - если больше не запросят. А если самому тебе с клиентами
общаться не
хочется по вопросу пролонгирования срока, дай мне их координаты - я сама все
утрясу.
Ммм?
- У вас там, наверно, жарко? - с угрюмой озабоченностью поинтересовался
абонент.
- Да, до осенней прохлады еще далековато. А при чем здесь погода? -
несколько
удивилась Ли. - Как погода влияет на дела фирмы?
- А вот при том здесь погода! - рявкнул абонент. - Ты там, наверно,
перегрелась!
Координаты клиента просишь... Нет, ну ты вообще...
- Шутка, - миролюбиво промурлыкала Ли. - А десять дней - вынь да положь.
Ты
же меня знаешь - я зря просить не стану.
- Знаю, - согласился собеседник. -^Придется из-за тебя унижаться. Ладно,
работай... А что за проблемы личного характера?
- А это никого не касается - на то они и личные, - уклончиво пробормотала
Ли. -
Я сегодня эти проблемы аннулирую - не стоит разговора. Все?
- Багаж почему не просишь? - вспомнил вдруг абонент. - Ты как работать
собираешься?
- Когда конкретно определюсь - попрошу, - успокоила собеседника Ли. - Тот
минимум, что у меня есть, меня пока устраивает. И вообще - с возрастом ты
становишься
не по чину суетливым. Береги себя - осанку не порть.
- Погоди - появишься, я до тебя доберусь, - пригрозил собеседник. - Ты
будешь
громко кричать, но это не спасет тебя от грязного надругательства...
- Ба-ай! - пропела Ли и, щелкнув кнопку отбоя, добавила ворчливо: - Тоже
мне,
мечтатель Обломов...
Загнав "БМВ" на платную стоянку в паре кварталов от областной телестудии,
Ли
прихватила из салона дорожную сумку и минут пятнадцать изображала на ближних
подступах к съемочному павильону праздно гуляющую домохозяйку. Без пяти восемь к
телестудии подкатила красная "Нива", из которой выпросталась дородная
рыжеволосая дама
в полосатой тройке и с громким стуком захлопнув дверь своего авто, быстренько
припустила
к павильону.
Подождав еще три минуты, Ли приблизилась к "Ниве", по-хозяйски потряхивая
связкой заранее припасенных ключей, в два приема открыла дверь, погрузилась в
салон,
покопалась с минуту с замком зажигания и неспешно отъехала от павильона. Спустя
некоторое время "Нива" стояла в том же глухом скверике, где полчаса назад
состоялся
телефонный разговор с таинственным абонентом, никак не желавшим общаться с
заказчиками.
Ли извлекла из сумки нечто вроде детского бракованного спасательного
круга, пакет с
аксессуарами визажиста, аккуратно сложенный клетчатый костюм, рыжий парик,
овальное
зеркало размером с хорошую сковороду и занялась перевоплощением, которое минут
через
двадцать благополучно и завершилось. Зафиксировав парик, Ли сделала несколько
неуловимых штрихов кисточкой, поправила под костюмом надувные подкладки,
неприятно
липнувшие к телу, и попеняла своему отражению в зеркале: "Много кушаете, мадам
Пономарева! Из-за вас теперь полдня потеть придется. Нехорошо!"
Достав липовые паспорт и водительское удостоверение на имя Марины
Пономаревой,
Ли положила их в свою объемную косметичку, туда же упаковала тяжелый сверток,
попахивающий ружейной смазкой. Забросив дорожную сумку в багажный отсек, лжеПономарева
вышла из салона и несколько раз обошла машину, привыкая к новому
обличью.

- Нет, ну порося и порося, - с некоторой досадой констатировала Ли,
рассматривая
свое деформированное отражение в лобовое стекло. - Смотреть противно!
Взглянув на часы. Ли села в "Ниву" и погнала машину к северо-западной
окраине
города, в частном секторе которой обитали рыбаки и разнообразный уголовный сброд
неопределенной ориентации. Для визитов, запланированных на сегодня, было немного
рановато, и Ли решила обзавестись необходимым инвентарем.
До окраины ехать минут двадцать - пока Ли добирается, разрешите я посвящу
вас,
уважаемый читатель, в некоторые аспекты существования замечательного заведения,
именуемого школой телохранителей "Абордаж", а также приоткрою завесу тайны над
той
стороной жизни славной девушки Алины, которая недоступна для родственников и
близких
знакомых.
"Абордаж" действительно существует и весьма популярен среди коммерсантов и
разного рода деятелей с объемным кошельком, которые пользуются услугами
лицензионных
телохранителей, выпускаемых этим заведением. Располагается школа в живописном
пригороде столицы нашей Родины, владеет собственным учебным центром за высоким
забором, солидной материальной базой и инструкторами высочайшего
профессионального
уровня.
Эта школа, одна из немногих, готовит телохранителей-женщин. Несмотря на
внешнюю
привлекательность и светский лоск, выпускницы "Абордажа" - отменные бойцы,
наделенные молниеносной реакцией и умением четко действовать в нештатных
ситуациях.
Ли - старший инструктор "Абордажа" с момента его возникновения, получает хорошие
деньги за свой труд и между делом спит с хозяином заведения - неким Андреем
Мартынюком. Не то чтобы она его любит - просто Ли нравятся сильные мужчины.
Мартынюк - самый сильный из всех, с кем Ли довелось в этой жизни встречаться.
Нет-нет,
он не обладает бицепсами славного дядьки Арнольда и трапецией Саши Невского.
Владелец
"Абордажа" высок, сухощав и при первом знакомстве производит впечатление этакого
лощеного интеллигента. Костюмы от Кардена сидят на нем как на профессиональной
топмодели.
Мартынюк способен в считанные секунды убить голыми руками пятерых
качков,
стреляет на звук с завязанными глазами, но не это главное. Он силен духом. Этот
тип может
при кратковременном общении подавить волю любого опытного бойца, презирающего
смерть, - люди из близкого окружения полагают, что Мартынюк обладает явно
выраженными гипнотическими способностями.
Помимо официальной деятельности "Абордаж" промышляет кое-какими делишками,
не вписывающимися в имидж заведения, призванного прилежно ковать защитников
богатых
сограждан и согражданок. Через хорошо законспирированную цепь посредников
Мартынюк
принимает заказы на ликвидацию дорогостоящих индивидов, которые стали неугодны
своим
конкурентам или партнерам по бизнесу, политике и так далее. В принципе "Абордаж"
мог
обойтись и без этого - фирма процветает и не нуждается в "сверхурочных"
заработках.
Просто Мартынюк, как витиевато выражается Ли, страдает "латентным комплексом
шпиономании" - законопослушная жизнь его не устраивает. Он всецело отдается этой
тайной стороне своего существования и не приемлет иного образа жизни.
- Приятно ощущать себя всемогущим, - как-то признался он Ли. - Смотришь по
телику на эти холеные рожи и думаешь: грош вам цена, ребята! Вот сейчас вы
кричите там о
глобальных проблемах, судьбы страны решаете... И не подозреваете, что жизнь ваша
в моих
руках.
Неделя работы для профессионала - и нет вас в анналах...
Заказы осуществляют люди, числящиеся в штате "Абордажа" инструкторами.
Мартынюк тщательно обезопасил себя системой мер на случай провала исполнителей.
Киллеры получают очень недурственные деньги за каждую акцию и уверены, что при
возникновении осложнений шеф сделает все, чтобы вытащить их из передряги.
Киллеры
имеют семьи - Мартынюк подбирает исполнителей, повязанных родственными узами,
одиночек держать на такой работе опасно: они неуправляемы. Киллеры знают, что в
случае
предательства им с огромным трудом удастся прожить хотя бы пару суток, а их
семьи будут
вырезаны под корень - прецедент имеет место, трехгодичной давности, но свеж в
памяти,
будто вчера случилось.

До недавнего времени, если акция осуществлялась где-то в регионе,
исполнитель
выезжал на место и в течение определенного периода изучал объект, его связи,
планировал и
проведение акции, и уход с места преступления. Мартынюк придумал простую
систему:
сначала работает аналитик, который все изучает и прогнозирует, а уже затем,
когда все
готово и осталось только нажать на спусковой крючок (дернуть за веревочку,
надавить на
гашетку, положить пальчик на кнопку пульта дистанционного управления), на место
прибывает исполнитель. Исполнитель получает инструкции от аналитика, тренируется
в
сходных условиях (своеобразная генеральная репетиция), готовит средства
реверсирования,
быстренько проводит акцию и уматывает к чертовой матери. Аналитик, как правило,
к этому
моменту сидит дома и на всякий случай вполуха прислушивается к ежевечерним
телесплетням - мало ли чего может случиться?!
В течение двух последних лет Ли выполняла функции аналитика и почти не
"практиковала" - после продолжительного автономного "круиза" по Югославии и
Чечне ее
статус в структуре синдиката изменился. Мартынюк, поддаваясь сентиментальным
порывам,
старался ограждать Ли от превратностей "тайной борьбы", а иногда намекал, что
собирается
вывести ее из игры - то ли опасаясь неуправляемого характера своей первой
помощницы,
то ли имея в отношении ее самые серьезные намерения житейского плана. Кроме
того, как
организатор. Ли оказалась на порядок выше остальных исполнителей "Абордажа".
В случае с белогорским заказом поначалу все шло как обычно: Ли отправилась
на
место, принялась изучать обстановку, "подступы к объекту"... и через некоторое
время
уперлась в обстоятельства, осложнявшие осуществление акции. Во-первых, объектов
было
четыре - случай сам по себе уже беспрецедентный. Во-вторых, каждый из заказанных
имел
высокий социально-политический рейтинг и не менее высокий уровень защиты. Втретьих,
все заказанные поддерживали между собой тесные отношения, и при ликвидации коголибо
из них можно было не сомневаться в том, что остальные предпримут самые активные
меры
оборонительного характера. Понятно, скажем, если бы заказали ликвиднуть четырех
"быков" из разных группировок - приставь к каждому по снайперу и в удобный
момент
мочи всех подряд. Но увы: разряд заказанных был стократно выше "бычьего".
Хорошенько
вникнув в обстоятельства и всесторонне рассмотрев объекты, Ли пришла к выводу,
что в
данном случае имеет место крайне нештатная ситуация. Получалось, что одна банда,
состоящая, как в последнее время водится, из чиновников правоохранительных
органов,
крупных коммерсантов и просто бандитов и занимающая второе место в табели о
рангах,
решила потеснить правящую банду, состав которой мало чем отличается от
первоуказанной.
Не нужно было обладать незаурядными аналитическими способностями, чтобы с ходу
определить: если устранить из устойчивой системы преступного сообщества,
державшего
"шишку" в Белогорской области, этих четверых ферзей, вторая группировка
мгновенно
выходит на позиции лидера.
Разобравшись в ситуации. Ли решила доложить об этом Мартынюку. Тут,
однако, в
поле ее зрения попал Виктор Борисович Круглов - финансовый магнат и безусловный
обаяшка, способный очаровать кого угодно, в силу обстоятельств друживший чуть ли
не со
всеми нужными людьми области и далее, руководствуясь принципом "худой мир лучше
доброй ссоры". Казалось, черт бы с ним - пусть себе дружит, но... Ли выяснила,
что все
четверо фигурантов предстоящей акции имеют обыкновение оттягиваться в огромной
загородной резиденции Круглова, хорошо охраняемой и располагающей всеми
удобствами
для такого рода мероприятий.

Решение созрело мгновенно: Ли позвонила Мартынюку и сообщила, что берется
осуществить акцию при условии, что он заплатит ей сумму, предназначенную для
четырех
исполнителей в обычном режиме. Мартынюк противиться не стал, напомнив о сроках и
об
ответственности, что ложится на. Ли как единственного исполнителя.
Дальнейшее развитие событий вам известно: вариант с Кругловым провалился,
кроме
того, у Ли возникли личные проблемы, которые требовали скорейшего разрешения...
Добравшись до северо-западной окраины Белогорска, Ли заехала по заросшей
травой
грунтовке в зону брошенных дач и минут пятнадцать потратила на изучение
полуразвалившихся хибар, с которых в незапамятные времена ловкие товарищи сняли
и
утащили все, что могло пригодиться в хозяйстве. Удовлетворившись результатами
осмотра,
дама покинула безлюдное местечко и вскоре притормозила возле первого попавшегося
киоска с многообещающей надписью "ЕСТЬ ВСЁ!!!", где приобрела четыре бутылки
ледяного пива и задала несколько вопросов сонной продавщице. Сев в машину, лжеПономарева
проехала пару кварталов и остановилась возле обшарпанного кирпичного
здания в два этажа, над входом в которое красовалась покосившаяся табличка с
уродливыми
поплывшими буквами, извещающими, что здесь располагается общежитие № 1 куньк
знает
кого (последние два слова на вывеске были безнадежно испорчены какими-то
безобразными
пятнами).
В удручающе ободранном холле имелась некая пародия на конторку, где на
продавленном диване спало нечто опухшее неопределенного пола и возраста - судя
по
всему, вахтер. Растолкав нечто, Ли покрутила в воздухе десяткой и без обиняков
выдала:
- Нужен мужик. С большущей елдой. Желательно со "спутниками".
- Второй этаж, семнадцатая хата, - прохрипело нечто, сноровисто сграбастав
червонец, и понятно стало, что это дама, - остатки туши под глазами имели место.
- Тама
двое, оба со "спутниками". Токо спят они - рано еще.
- Разбудим, - бросила Ли, поднимаясь по скрипучей лестнице.
Какое-либо подобие замка на ветхой двери семнадцатой комнаты
отсутствовало: сразу
под жирной цифрой, намалеванной масляной краской, красовалась огромная дыра,
через
которую тянуло тяжелым перегаром.
- Однако, - сморщив носик, пробормотала Ли, заходя в комнату.
На двух матрацах в углу, обнявшись, как братья, храпели два здоровенных
индивида
среднего возраста, одетые в одинаковые спортивные костюмы неожиданно хорошего
качества. Бритые черепа свидетельствовали о нежелании индивидов заниматься
прической, а
с десяток пустых бутылок из-под водки и два грязных шампура, валявшихся в углу,
демонстрировали, насколько телесно крепки данные особи.
Полюбовавшись антропометрией индивидов, Ли удовлетворенно буркнула:
"Пойдет..."
- и крепко пнула в задницу того, что оказался поближе.
Бритый здоровяк заворочался и сел, прикрыв голову руками. Попытка что-либо
сказать
успеха не имела: из разверстого рта исторгся протяжный предсмертный стон.
- На. - Ли ловко откупорила две бутылки пива о батарею и протянула их
страждущему.
- Во-о-о! - отреагировал бритый, осушив в несколько мощных глотков обе
бутылки,
и уставился на даму. Дама терпеливо ждала. Спустя пару минут во взгляде бритого
мелькнуло нечто похожее на искорку мысли.
- Че хочу? - хрипло поинтересовался он, с вожделением глядя на пакет в
руках Ли.
- Там две бутылки осталось - ему, - пояснила Ли. - Мне нужен мужик с
большой
елдой. А желательно - два. А еще желательнее, со "спутниками".
- Можно, - не раздумывая согласился бритый, придирчиво окинув фигуру
посетительницы с головы до ног. - Ничего, пухленькая. Таксу знаешь?
- Ну, приблизительно, - соврала Ли, пытаясь сообразить, сколько могут
стоить
услуги подобного рода. Сто, двести, триста?
- Полтинник за палку, - с достоинством сообщил бритый и уточнил: - За мою
палку ты можешь обторчаться скоко влезет.

- Так вы этим зарабатываете? - удивилась Ли. - И что - мм... есть
клиентура?
- А то! - гордо приосанился бритый, вставая и направляясь к Ли. - С таким
добром
грех вкалывать - спасибо маме с папой... Ты где хочешь?
- Тормози, - проскрипела Ли, жестом останавливая бритого. - Ну-ка покажи
аппарат.
Бритый пожал плечами, приспустил штаны и без стеснения вывалил наружу
выдающихся размеров детородный орган с непропорционально вздувшейся головкой.
- Сколько "спутников"? - деловито поинтересовалась Ли.
- Шесть, - в тон ответил бритый, пряча хозяйство обратно. - "Виноградная
гроздь"
называется. Ты это, разгоняйся пока - а то насухую сразу не войдет. А я щас
поссу пойду,
ну и...
- Не торопись, - поморщилась Ли. - Мне нужны услуги особого рода...
Короче,
надо опустить одного козла. В два смычка. Сколько возьмете?
- Во как? - удивился бритый, с интересом уставившись на собеседницу. - Ну
ты
залупила...
- Сколько? - настойчиво повторила Ли. - Если нет - я пойду других поищу.
- Так я че, я ж не отмазываюсь, - поспешно сказал бритый. - Опустить так
опустить... Он кто?
- Он животное, - презрительно скривила губы Ли. - Охранник в службе
безопасности одного кабака. Он изнасиловал девчонку со своими дружками,
разворотили ей
все там и выкинули на помойку... В общем, она после этого пыталась несколько раз
покончить жизнь самоубийством. Сейчас лежит в смирительной рубашке, ничего не
ест и в
потолок смотрит...
- Точно, чмо - без базара, - согласился бритый, сплевывая на загаженный
пол. -
Такого токо пидарасить - больше с ним не фуй делать. Токо надо это... Ну,
короче, доказы
надо. Что ты не гонишь, а в натуре. А то мало ли кто че сболтнет - как бы потом
непонятка
не получилась...
- Будут тебе доказы, - уверенно кивнула Ли. - Я в вашем присутствии с ним
поболтаю пару минут - и сразу станет все понятно. Устраивает?
- Ну можно - че там... Токо я как гоняю себе - там ведь потом может
оборотка
обломиться... Ну, как бы потом, в натуре, с предъявой не подкатили...
- После того как вы сделаете свою работу, эта тварь проживет не более
часа, -
увесисто пообещала Ли. - Это я тебе гарантирую... Сколько возьмете?
- Ну ты крутая, метла... - озабоченно пробормотал бритый, как-то по-новому
глянув
на собеседницу. - От блин... Ну, давай по двести штук на брата. Идет?
- В смысле, по двести рублей? - уточнила Ли.
- Ну а чего еще? - удивился бритый. - Ну так че?
- Пойдет, - Ли достала из кармана костюма розовую бумажку и протянула
бритому.
- Задаток. Триста - после работы. Давай буди своего друга, похмеляй - надо
двигаться...
Спустя полчаса красная "Нива", имея на борту в качестве пассажиров двух
бритых
мужланов с волчьими взглядами, остановилась в тихом квартале Белогорска, у
первого
подъезда новой девятиэтажки улучшенной планировки. Достав фотографию из сумки,
Ли
проверила адрес на обратной стороне, бросила мужланам:
- Сидите тут - не высовывайтесь, - и направилась к подъезду.
- Слышь, сеструха, может, тебе помогнуть козла захомутать? - благородно
предложил бритый № 1 - тот самый, с которым велись переговоры о предмете
грядущего
приложения усилий.
- Я сказала, что вам нужно делать, - бросила Ли через плечо. - Пока
отдыхайте.
- Там киоск - за углом, - прорезался номер второй. - Ты пока ходишь, я побыстрому
за пузырем сбегаю. А?
- Не рановато ли бухать собрались? - Ли недовольно сдвинула брови. -
Сначала
дело - потом пузырь.
- Нам пузырь не для бухла нужен, - пояснил номер первый. - А для дела.

Пусть
бежит - тут два шага.
- Ладно, - согласилась Ли. - Только смотрите у меня...
Поднявшись на третий этаж, Ли вошла в тамбур и позвонила в квартиру № 9.
Дверь
открыла молодая дамочка заспанного вида, вопросительно округлила глаза.
- Супруга пригласите, - бодро попросила Ли. - Скажите - с работы, срочное
дело.
- Заходите, - дамочка распахнула дверь. - Он еще спит.
- Я на пару секунд, - отказалась Ли. - Пусть выйдет - передам и побегу
дальше.
- Ладно, - дамочка скрылась, оставив дверь приотворенной.
Ли зыркнула по сторонам, зацепила ногой коврик у соседней квартиры и
подтащила
поближе, затем достала из сумки бобину широкого упаковочного скотча.
- Что за дела в такое время? - явившийся здоровяк Жека был облачен в трико
и
тапочки, на лице - щетина и явное недружелюбие.
- Буквально два слова, - просительно протараторила Ли. - Дверь закройте,
пожалуйста, информация сугубо конфиденциальная.
- Ну? - Жека захлопнул дверь и скрестил руки на груди.
- Держи, - Ли протянула Жеке скотч и достала из сумки девятимиллиметровую
"беретту-93 Р" с глушителем.
Жека скотч взял - чисто автоматически, - но разинул рот и нехорошо дернул
кадыком.
- Пойдешь со мной сам - не трону, - предложила Ли, наставляя ствол в живот
хозяина квартиры. - Дернешься - продырявлю.
- Да ты... Ты кто такая? - нервно бормотнул Жека, мгновенно просыпаясь. -
Че за
фуйня? Да я тебя...
Ли поменяла угол прицеливания и нажала на спусковой крючок. Пукнуло,
слабенько
так, будто понарошку, пуля с чмоком вошла в мягкую кожу дверной обивки, Жека
дернулся,
почувствовав, как обожгло левую лодыжку, и опять открыл было рот, скорчившись в
страдальческой гримасе.
- Заорешь - башку снесу, - пообещала Ли, с проворством циркового факира
вставляя глушитель в разверстый рот подопытного. - Бегом засучил штанину и
наложил
четыре тура на рану. Ну!!!
Завороженно уставившись на взведенный курок, Жека осторожно сел, засучил
штанину
и на ощупь воспользовался скотчем, как было указано, - башкой крутить не посмел.
- Пошел вперед, - распорядилась Ли, забирая скотч и вынимая глушитель из
Жекиного рта, и не удержалась - от всей души пнула здоровяка по бедру. - Шаг
вправо,
шаг влево - расстрел на месте. В магазине осталось четырнадцать патронов - так
что будет
дуршлаг... Пшел, живо!!!
Жека вскочил и проворно захромал к выходу, Ли двинулась следом, отбросив
пропитанный кровью коврик за пределы тамбура.
- Вот ты, значит, какой - петушара, - удовлетворенно констатировал бритый
номер
один, приветствуя водворение подопытного в салон "Нивы". - Большой, сильный,
красивый... И попа у тебя нетрудовая - жирновата чуток.
- Похудеет - за один сеанс, - мудро пообещал бритый номер два - и оба
оглушительно заржали.
- Куда меня? - затравленно вякнул Жека, наблюдая, как один из бритых по
команде
Ли пеленает его запястья скотчем. - Куда? За что?
- В очко! - похабно подмигнул бритый, закончив работу. - За взлом
лохматого
сейфа, петушара! Все, сеструха, покатили.
Через полчаса езды по автостраде свернули на заросшую травой грунтовку и,
попетляв
меж заброшенных строений, остановились в глухом местечке, куда не доносился даже
лай
собак частного сектора.
- Вылезай, приехали, - скомандовала Ли, выходя из машины и направляя
пистолет
на Жеку. - Напоминаю: шаг вправо, шаг влево - сам знаешь. Живо!
- Мне в конце концов объяснят, что здесь происходит? - выдавил Жека,
покинув
салон, - за время непродолжительного путешествия он не проронил ни слова,
собираясь с
мыслями и пытаясь определиться с моделью поведения. - Кому я дорогу перешел?

Бритые, оживленно потиравшие руки, на секунду замялись и вопросительно
уставились
на Ли - настало время предъявлять те самые пресловутые "доказы".
- Та девчонка, которую ты изнасиловал в воскресенье, почему-то не умерла,
- с
расстановкой произнесла Ли, глядя в сторону. - Она сейчас в коме, но успела мне
шепнуть,
что это ты ее так отделал своей большущей елдой.
- Какая девчонка?! - вытаращился Жека, пытаясь изобразить благородное
негодование. - Я в воскресенье работал - какие, на хер, девчонки?!
- Она сказала, что у тебя "спутники", - бесстрастно сообщила Ли, потыкав
пальцем
в сторону Жекиной ширинки. - Четыре штуки. Ты ей так задницу разворотил -
кровотечение полночи останавливали... Или ей твои шарики приснились?
Жека покраснел и шмыгнул носом, как нашкодивший подросток.
- Шарики у многих есть, - уклончиво пробормотал он. - Мало ли чего она
могла
наговорить...
- Не отрицаешь, значит, - кивнула головой Ли. - Тогда и болтать нечего -
состав
преступления налицо. Затащил девчонку в кабинет, избил до полусмерти,
изнасиловал в
извращенной форме... В общем - исключительная мера социальной защиты. На колени,
мразь!!! - выкрикнув последнюю фразу. Ли прицелилась Жеке в голову и угрожающе
сузила глаза.
- Почему я?! - слезно завопил Жека, рухнув на колени. - Я никого никуда не
затаскивал - это Кулькин приказал! Я уже потом, после него! Там еще двое были -
а у них
болты не меньше, точно тебе говорю! Стой, стой - ну почему я один? Там же...
- Вопросы есть? - обернулась Ли к бритым. - Или продолжить?
- От ты чмо-о-о, - номер один сплюнул на землю и осуждающе покрутил
головой. -
До жопы, бля, раскололся, петушара. До самой гузки.
- Базара нет, сеструха, - щас загрузим, - значительно произнес номер
второй. -
Тебе от него ниче больше не надо? А то потом он будет не в себе, так что...
- Покажи мне тех, кто еще принимал участие в изнасиловании, - Ли веером
развернула перед Жекиным лицом фотографии. - Может, тебе это зачтется.
- Зачтется? - встрепенулся Жека. - А это... А вот - эти двое. Санек и
Жора.
Телефоны нужны?
- Обязательно, - Ли достала ручку и записала телефоны. - И еще. У Кулькина
два
адреса, - Ли достала из сумки фотографию Кулькина и прочитала написанные на
обороте
данные. - По которому он проживает?
- Щепихина, 17, - выдал Жека, с тоской глядя на бритых. - Недавно дом
построил,
ремонтируется. А второй - адрес матери. Вы что собираетесь...
- Забирайте, - не дослушала Ли, пряча фотографию в сумку. - Больше мне от
него
ничего не надо.
- Что значит "забирайте"?! - завопил Жека, пятясь от бритых. - Вы че это в
самом
деле...
Шлеп! Номер два залепил Жеке смачную плюху, от чего тот споткнулся и сел
на
землю. Номер первый тут же подскочил и два раза умело пнул жертву в живот - Жека
скрючился и застонал. Номер первый неуловимым движением извлек откуда-то опасную
бритву, щелчком разложил и одним взмахом располосовал Жекины трико. Номер второй
прыгнул на жертву, оседлал, пригибая голову к земле и мертвыми тисками зажал
между ног.
Жека отчаянно захрипел и начал дергаться сильным телом, пытаясь вырваться.
- Не дергайся, петух, - кастрирую! - зловеще прошипел номер первый,
пристраиваясь сзади и прижимая тупую сторону бритвы к свисавшим детородным
органам
Жеки. Почувствовав прикосновение холодного металла, здоровяк замер, было слышно
только его отчаянное мычание.
- А ты, падла, когда девчушке заправлял, наверно, сука, так делал? - Номер
первый
раздвинул Жекины ягодицы, смачно плюнул и поелозил пальцем. - Так, падла, а?! -
приспустив штаны, он наставил свой чудовищно вспухший агрегат, готовый к
употреблению, поерзал тазом и натужным толчком вошел в Жеку до упора.
Ли, внимательно наблюдавшая за процессом, болезненно поморщилась и
потащила из
кармана пиджака "Салем". Закурив, она достала миниатюрную видеокамеру, включила
и
направила на сопрягающиеся тела. Задушенно хрипел Жека, белым пятном ритмично
мелькала задница первого номера. Ли курила и представляла себе, как плохо было
Алисе,
когда над ней издевалась банда здоровых мужиков. Чувство сострадания к Жеке
отсутствовало, несмотря на его жалкий вид, беспомощное состояние и крайнюю
жестокость
деяния, выбранного в качестве акта мести. Этот человек с такими же подонками,
как он сам,
безжалостно надругался над ее сестрой, ее половинкой - Ли живо вообразила, как
Лиса
плакала и просила ее не трогать, умоляла распаленных похотью самцов отпустить
ее,
говорила, что это ошибка, что она не имеет никакого отношения к тамошним
проституткам...

- Ах как нам не нравится! - сквозь зубы процедила Ли, наблюдая за
отвратительным
действом. - Ах как нам жалко свою попку... Угу...
За последние годы Ли привыкла функционировать наподобие хорошо
подготовленного
к экстремальным ситуациям боевого робота: есть цель, продумай план, подготовь
инвентарь,
исполнителей и работай. Ни к объекту, ни к клиенту исполнитель не должен
испытывать
каких-либо чувств - в противном случае развивается психоэмоциональная
зависимость.
Сначала он тебе становится небезразличен, затем ты ему симпатизируешь, затем
тебе его
жалко, а в конечном итоге, в самый последний момент, - ты просто не сможешь
нажать на
спусковой крючок. Или наоборот: сначала он вызывает у тебя вроде бы ничем не
обоснованную антипатию, затем стойкую неприязнь, в конечном итоге - ненависть.
Как
правило, такое происходит, когда при подготовке акции ты "разрабатываешь"
какого-нибудь
ублюдка, у которого в архиве растление малолетних, убийства с особой
жестокостью,
половые извращения и так далее. И вот ты, вместо того чтобы хладнокровно
проводить по
всем правилам обставленную акцию, начинаешь вкладывать в дело ликвидации
вышеупомянутого субъекта всю душу, эмоции, переживания: одним словом, мстишь ему
черт знает за что. А где эмоции и личная ненависть, там нет места хладнокровному
расчету и
точному прогнозированию ситуации. Обязательно напортачишь, ляпнешь где-нибудь от
души, с размаху, поставив под угрозу срыва тщательно подготовленное мероприятие.
Статистика прецедентов - просто удручающая...
В настоящий момент Ли не задумываясь отступила от жесткого свода правил,
диктуемых спецификой ее профессии. И не потому, что была недисциплинированна или
взбалмошна по натуре. Пострадала ее сестра, ее половинка, единственный в мире
человек,
ради которого она не задумываясь могла бы рискнуть жизнью. Какие, к черту,
правила?!
Стереть негодяев с лица земли, воздать им сторицей - вот единственный мотив,
который
будет царить над цепью сегодняшних безрассудств во благо справедливой мести...
Номера поменялись местами - первый сел Жеке на голову, второй пристроился
сзади.
Спустя несколько минут все было кончено: Жека лежал на земле, тонко рыдая и суча
ногами,
бритые мыли водкой вымазанные в крови и дерьме приборы. Ли курила четвертую
сигарету
и бесстрастно фиксировала все это на видеопленку.
- Поистине, пути Господни неисповедимы, - тихо пробормотала она. - Человек
творит зло и не задумывается, что то же самое может произойти с ним самим... Но
справедливость все же существует - вот наглядный пример...
- Какая, на хер, справедливость! - жизнерадостно воскликнул бритый первый,
заканчивая гигиенические процедуры и приближаясь к Ли. - Право сильнейшего,
сеструха,
- вот тебе справедливость. Вишь - ты крутая, потому такой красный расклад вышел.
Если
этот петух с корешами отхарил бы какую-нибудь девчушку без "крыши" - ни хера бы
не
было. Гулял бы дальше себе и в ус не дул... Рассчитываться собираешься? И это -
с пленкой
потом что будешь делать? Может, не стоило бы...
- Держи, - Ли достала из сумки катушку скотча и протянула бритому. -
Пленку
никто не увидит - это для личного пользования. Затащите его в хибару и
примотайте
хорошенько к чему-нибудь, чтобы не уполз.
Бритые затащили Жеку в хибару, но приматывать было не к чему - голые
стены.
Спеленали скотчем ноги, выгнули дугой и примотали руки к щиколоткам.
- Так не дернет, - сообщил номер первый, отдавая Ли скотч. - Бабки давай.
Ли протянула бритому три сотенных. Приняв деньги, тот подмигнул даме и
осуждающе покрутил головой:
- Ну ты крутая, метла, - совсем бесстрашная. Он же, падла, как очухается,
побежит
стучать...
- Он никуда не побежит, - пообещала Ли, пряча камеру в сумку и доставая
"беретту". - Вы вот что - топайте пешком, тут недалеко. А я побуду с ним еще
пару
минут. Все - спасибо за работу.

Бритые лишних вопросов задавать не стали - быстренько потопали восвояси,
почемуто
вжимая головы в плечи. Ли ухмыльнулась. Опасения уголовников понятны -
ввязываясь
в такие сомнительные делишки, вполне можно рассчитывать вместо гонорара
схлопотать
пулю в голову. Отойдя метров на тридцать, бритые облегченно вздохнули, номер
первый
обернулся и крикнул:
- Ну ты, метла, если еще проблемы будут, подваливай! Все замастырим в
лучшем
виде. И это... короче, если ебстись захочешь - приходи, я тебя так, на халяву,
сделаю.
Уважаю таких.
- Ты меня больше никогда не увидишь, красавчик, - ответила Ли, заходя в
хибару.
Жека лежал на полу и пытался разогнуться - получалось из рук вон.
Заплаканное
красное лицо, голая задница черт знает в чем - он был жалок и вызывал
отвращение.
- Видишь, Женечка, как получилось, - тихо сказала Ли, направляя пистолет в
пах
связанного. - А ты, наверно, думал - побаловался с бабой, выбросил на помойку -
и
забыл. А в жизни не так все просто. Сейчас я отстрелю тебе яйца и брошу. В
течение часа ты
истечешь кровью и умрешь - гарантирую...
- Сука!!! - плаксиво крикнул Жека, кривя рот в страдальческой гримасе. -
Сдохнешь, сука!!!
- Обязательно, - согласилась Ли, три раза нажимая на спусковой крючок. -
Только
после тебя... - И стремительно вышла, не обращая внимания на отчаянные вопли
кастрированного огнестрельным способом Жеки...
Улица Щепихина располагалась на другом конце города, поэтому Ли подкатила
к
массивным железным воротам с выбитой на них цифрой 17 довольно поздно: судя по
звукам
разухабистой мелодии, доносившейся со двора, здесь уже не спали.
Осмотрев усадьбу. Ли пожала плечами: по сравнению с трехэтажными соседями
одноэтажный особнячок Кулькина, едва видный из-за двухметрового забора,
смотрелся
более чем скромно.
- Скромность украшает человека, - буркнула Ли и нажала кнопку звонка.
- Кто? - поинтересовался динамик домофона приятным женским голосом.
- Геннадий Юрьевич дома? - ответно вопросила Ли.
- Дома. А кто это?
- С работы - по срочному делу, - не стала оригинальничать Ли. - Вы ворота
откройте, я на машине.
- Сейчас, - домофон отключился, зажужжал мотор - ворота неспешно поползли
вправо.
- Какая преступная беспечность, - укоризненно пробурчала Ли, загоняя
"Ниву" во
двор. - Этак целый взвод диверсантов можно провезти...
Кулькин, как изволил выразиться плохой человек Жека, действительно
"ремонтировался". Стены сравнительно небольшого особняка темнели не успевшей еще
просохнуть облицовкой с мраморной крошкой. Во дворе, вдоль забора, были нарыты
геометрически правильные ямы - по всей видимости, для грядущей посадки деревьев.
Кирпич в целлофане лежал ровными блоками, возвышалась солидная пачка листового
железа, небольшие штабеля разнокалиберных досок - все аккуратно и бережно, будто
и не
русский мужчинка строился.
Ли вышла из машины и тут же подверглась нападению. Двое молодых, черных,
как
безлунная ночь, ризеншнауцеров - пол с ходу не определила, - выскочив из-за
угла,
принялись прыгать на нее и притворно лязгать зубами, суматошно взлаивая.
Нескольких
секунд хватило, чтобы понять: собаки желают играть с непрошеной гостьей, а есть
ее пока не
собираются.
- Какие невоспитанные псы, - осуждающе пробормотала Ли, отмахиваясь от
игрунов. - Чужого нужно кушать, а не заигрывать с ним. И где вас дрессировали? -
И,
цыкнув на собак, осторожно заглянула за угол дома. Под обширным навесом покоился
сварочный аппарат, ацетиленовый генератор и три баллона с кислородом. Тут же,
как бы
довершая апофеоз строительно-деловой активности, пыхтел смуглый крепыш в
спортивных
трусах - стремительно мчался по беговой дорожке, расположенной в углу
импровизированного сарая, и сосредоточенно смотрел на табло с результатами.

Правое ухо
крепыша было залеплено пластырем.
- Что-то привезли? - Ли от неожиданности вздрогнула - белоголовая юная
особь в
коротеньком махровом халатике возникла возле "Нивы" неожиданно, словно
подкралась
вдоль забора.
- Ага, привезла, - Ли оценивающим взглядом окинула особь - ноги длинные,
глаза
голубые, большие и глупые до крайности, грудь торчком. Стандарт. - Привезла, а
разгружать некому... Дома есть еще кто?
- Я да Гена, - особь кивнула в сторону навеса. - Ему еще минут пятнадцать
бежать
- пока не закончит, лучше не отвлекать. А что привезли? - особь с любопытством
заглянула в салон.
- Мешок пиздюлей от дяди Васи, - грубо пошутила Ли, подхватывая особь под
локоток и подтаскивая ближе к дому, чтобы Кулькин не увидел из-под навеса.
- Ай! Чего это вы?! - удивилась особь. - Вы что себе позволяете?!
- Ты явно не жена, - предположила Ли, достав пистолет, и красноречиво
покачала
стволом, опасливо покосившись на ризенов, - те на проявление агрессии со стороны
гостьи
никак не отреагировали. - И на сестру не похожа. Разве что на внебрачную... Ты
шлюха?
- Подружка, - особь обидчиво поджала губы и опасливо уставилась на
пистолет. -
Это налет?
- Это хуже, - не стала врать Ли. - Налет, если ты не в курсе, - это когда
хотят
забрать ценности, а убивать всех подряд целью не ставят. Ну, разве что
случайно...
- А что - будете убивать?! - особь разинула рот и два раза устрашающе
хлопнула
ресницами - сейчас грохнется в обморок.
- Тебя не буду, - успокоила Ли. - Если будешь вести себя прилично.
- Я буду, буду, - пообещала особь и с готовностью поинтересовалась: - Что
надо
делать?
- А вот делать как раз ничего не надо, - пресекла попытку к сотрудничеству
Ли. -
Тебя как звать? Давно с Кулькиным?
- Света, - представилась особь, не отрывая взгляда от пистолета. - А с
Кулькиным... Ну не знаю - когда он меня хочет, он звонит. Бабки, естественно,
подбрасывает, шмотки - когда как...
- Ясно. - Ли потащила Свету в дом, псы радостно загалдели и попытались
вломиться
следом. - Брысь, блохастые! - Ли захлопнула перед косматыми мордами дверь и
сообщила
Свете: - Ты влипла, девочка. Я укокошу Кулькина и исчезну навсегда. А тебя будут
с
пристрастием допрашивать его дружки - пытать будут и пихать всякие нехорошие
штуки в
самые неподходящие места. А ты им ничего хорошего сказать не сможешь - я в
гриме, и
описание внешности ничего не даст. Они запытают тебя до смерти - гарантирую.
- Другого варианта нет? - отчаянно пискнула Света, проявив незаурядную
сообразительность.
- Есть. - Ли потыкала глушителем в чистый лобик пленницы и угрожающе
округлила глаза. - Я тебя просто пристрелю - чтобы свидетелей не оставлять.
- Ой как плохо, - чуть не плача пробормотала Света. - Ничего нельзя
сделать?
- Можно, - великодушно бросила Ли. - Лично против тебя я ничего не имею. Я
тебя запру в ванной или в сортире, а когда все сделаю, отпущу. Кстати -
наручников в
доме, случайно, нет?
- Есть, - с готовностью призналась Света. - В спальне, в тумбочке. Ключи
тоже
там.
- Зачем в спальне наручники? - удивилась Ли.
- Гена любит с наручниками, - смущенно призналась Света. - Пристегнет к
батарее
- и раком. Страшно возбуждается.
- Сволочь, - констатировала Ли, заходя вместе со Светой в спальню и
надевая ей
наручники. - Ключики пока побудут у меня. Как все закончится, я тебе их
презентую. А ты
тотчас же сядешь на поезд и смотаешься из города. Тебе есть куда смотаться?

- Есть, - воспряла духом Света. - Есть куда... Только сразу не получится -
мне
надо домой за бабками заехать.
- Заезжай, - согласилась Ли. - Но помни - после того, что произойдет,
каждая
лишняя минута в этом городе для тебя - смертельно опасна. Итак?
- Запирай, - решительно согласилась Света. - В ванной как раз шпингалет
крепкий
- снаружи.
- Собаки твои или Кулькина? - зачем-то поинтересовалась Ли, водворив Свету
в
ванную и заперев дверь на шпингалет.
- Черт его знает, - приглушенно ответила из-за двери Света. - Он хотел
собак -
злющих, чтобы усадьбу охраняли. Дал бабки, я пошла на Птичий рынок и купила
этих. В это
воскресенье и купила. А они совсем не злющие и на ковер насрали. Гена их за это
арапником
отстегал.
- Гулять выводить надо вовремя, - ворчливо пробормотала Ли, покидая Свету.
-
Стегать вы все мастера.
Выйдя во двор, Ли посмотрела на часы. Судя по времени, Кулькину оставалось
бегать
еще минут десять. Псы, обрадовавшись появлению дамы, опять принялись скакать
вокруг,
норовя в шутку укусить за бедра.
- Подкладку порвете - пристрелю, - серьезно пообещала Ли, погрозив собакам
пистолетом, и гостеприимно открыла дверь дома. - Идите - ковер в вашем
распоряжении.
Ризены просить себя дважды не заставили - тотчас же шмыгнули в дом.
Захлопнув за
ними дверь, Ли спрятала пистолет за спину и, обогнув угол здания, направилась к
навесу.
Зайдя за дом, Ли обнаружила еще одну деталь, которую не заметила при
первичном
беглом осмотре из-за угла. В глухом конце двора стояла грузовая тентованая
"Газель", в
кузове которой топорщились какие-то ажурные железяки. Целясь в смуглую спину
Кулькина, лоснившуюся от пота, Ли медленно приближалась к навесу, переводя
взгляд с
кислородных баллонов на "Газель", и лихорадочно анализировала внезапно пришедшую
в
голову шальную идейку из разряда полусумасшедших фантазий не на шутку
рассерженного
супружеской изменой газоэлектросварщика третьего разряда. Подобравшись к
лоснившейся
спине бегуна на четыре метра, она весело бормотнула: "А почему бы и нет?!" - и
скомандовала:
- Финиш! Ты дисквалифицирован за плохое поведение.
Кулькин обернулся, продолжая бежать, увидев пистолет, он спрыгнул с
дорожки и
дисциплинированно положил руки на затылок, сделав при этом метровый шаг к
внезапной
гостье.
- Ты это брось, Геннадий, - укоризненно пробормотала Ли, отступая назад. -
Знаем
мы, знаем, что спортсмен и отменный рукопашник. А потому щадить не станем: одно
неверное движение - пуля в ногу, рецидив - в голову. Я понятно изъясняюсь?
- Ага, понятно. - Кулькин внимательно осмотрел Ли, пошевелил губами и
озадаченно покрутил головой. - Непонятно только - что по чем. Никому ничего не
должен, никого не обижал... Ты чьих будешь?
- Спокоен, как удав, - констатировала Ли. - Но память у тебя ни к черту. В
воскресенье изнасиловал девчонку, а в среду уже не помнишь?
- А-а-а, вон оно что! - Кулькин отчего-то вдруг повеселел, руки с затылка
убрал и
вразвалку двинулся к Ли. - Так ты из комитета по защите шлюх...
Пук! Пук! - Ли опустила ствол и два раза нажала на спусковой крючок:
обнаженные
лодыжки спортсмена мгновенно утратили по куску плоти, обильно хлынула кровь.
- Да ты совсем е...нулась, стервоза!!! - орать Кулькин не стал - упал на
задницу,
методически грамотно стравил воздух сквозь плотно сжатые зубы и, пересиливая
боль, глухо
пообещал: - Да тебя за такие приколы на куски порежут, тварь!

- А никто не узнает - и резать некому будет. - Ли беспечно пожала плечами
и
демонстративно поменяла магазин в пистолете. - Я тебя предупредила: неверное
движение
- пуля в ногу. Ты сделал два движения. Следующие на очереди - руки, потом
детородные
органы. Внимательно слушай команды - меньше проблем будет. Ну-ка, ползи к
столбу.
Живо!
Кулькин встал на четвереньки и пополз к столбу, подпиравшему навес.
Добравшись до
столба, вопросительно оглянулся на Ли. Во взгляде раненого она уловила страх и
полнейшую растерянность.
- Что и требовалось доказать. А то я уж думала, что тебя всего искромсать
придется,
чтобы в чувство привести, - удовлетворенно пробормотала Ли и скомандовала: -
Сядь к
столбу спиной, руки подними вверх и заведи назад. Шевелись!
Кулькин послушно застыл в неудобной позе, обняв столб обратным хватом. Ли
шустро
замотала ему руки скотчем, скотчем же перебинтовала раненые лодыжки, простенько
пояснив:
- Все равно сдохнешь через час - так что инфекции опасаться нечего. - Села
напротив, скрестив ноги, и чистосердечно изложила свой нехитрый план, кое-что
приврав
для пущего эффекта: - Я сестра Алисы Сергеевой. Сейчас в гриме - не ищи знакомые
черты. Страдаю хроническим киллеризмом с предрасположенностью к сезонным
обострениям. Сейчас - как раз сезон. Тебя уговариваю потому, что ты мне кое для
чего
нужен, - иначе давно бы уже замочила. Чтобы ты проникся всей серьезностью
момента,
предъявляю вещественные доказательства.
Ли достала телефон, отщелкала номер Жеки и, зайдя сзади, приложила к
здоровому уху
Кулькина.
- Поинтересуйся у вдовы, куда делся твой начальник СБ. И скажи, чтобы не
порола
горячку, - звонить никуда не надо, ты его поищешь и через часок позвонишь...
- Алло? - болезненным голосом проскрипел Кулькин. - Ира, ты? Жека где?..
Ага...
Не понял - как это в одном трико?!. Наша сотрудница?.. Ага... - Тут Ли
приставила
глушитель к голове Кулькина и многозначительно кашлянула. Кулькин сжался,
сосредоточился и выжал покровительственные нотки: - Ну-ну, не кипи - я поищу
его,
через часок перезвоню. Давай...
- Не понял... Ты сказала "у вдовы"? - переспросил Кулькин. - Я не
ослышался?
- Ты не ослышался, - подтвердила Ли, доставая из сумки видеокамеру. -
Теперь
посмотри сюда. - Перемотав пленку на начало, она включила режим просмотра и
приблизила окуляр к правому глазу Кулькина.
- Что... что это? - спустя минуту Кулькин не выдержал и отвернулся в
сторону, голос
его сел до шепота, на успевшем высохнуть после тренировки лбу опять выступили
капельки
пота. - Это... Жека? Это кто его?
- Время в уголке видел? - проигнорировала Ли дурные вопросы. - Это
произошло
немногим более часа назад. Потом я отстрелила ему хозяйство и бросила там
умирать,
предварительно крепко связав. По моим подсчетам, он умер минут двадцать назад.
Поэтому
я и назвала Иру вдовой.
- Ты просто чудовище, - хрипло прошептал Кулькин, избегая встречаться
взглядом
со своей мучительницей. - Разве можно- вот так? Так спокойно, так просто...
- Рот закрой, ублюдок, - беззлобно оборвала его Ли. - Не тебе об этом
говорить,
тварь. Сейчас эти мужчинки сидят в двухстах метрах отсюда, в тачке, и ждут
команды.
Прошло более часа - они вполне восстановились. Следующий - ты. Я, кстати,
собираюсь
эту пленку пустить в оборот - неплохие кадры. Вот только дозапишу еще кое-что...
Как ты
думаешь, что тебя может спасти от позора?

- Что? - встрепенулся Кулькин. - Что может спасти?
- Беспрекословное повиновение и сотрудничество с судебным исполнителем. -
Заметив, как у подопытного округлились глаза. Ли поспешила уточнить: - Это я -
судебный исполнитель. Исполняю волю Высшего суда. За сотрудничество - некоторое
снисхождение.
- Что надо делать? - быстро поинтересовался Кулькин.
- Надо вызвонить сюда вот этих двух типов, - Ли достала из сумки
фотографии и
помахала перед носом жертвы. - Я набираю телефон, ты говоришь... Они тебя
слушаются?
- Что за вопрос? - удивился Кулькин. - Естественно! Только я хотел
оговорить
условия...
- Никаких условий, - Ли отрицательно помотала головой и начала набирать
первый
номер. - У них оружие имеется?
- Нет, оружие им не положено. - Кулькин кивнул в сторону дома: - Со
Светкой -
что? Ты ее тоже - того?
- При чем здесь девчонка? - Ли приложила телефон к здоровому уху Кулькина.
-
Когда все кончится, я ее отпущу. Ты только не дури - говори нормально.
- Кончится, - тоскливо пробормотал Кулькин. - Кончится... Ннн-да...
Спустя пять минут два типа, нужные Ли, были вытребованы Кулькиным с
немедленной
доставкой на дом. Захватчица села напротив пленника, скрестив ноги, и продолжила
беседу:
- Вообще-то эти два дебила тут сбоку припека. Рвать им задницу, наверно,
не буду -
просто пристрелю. Жека, мир его праху, виновен в ношении большой елды - потому
так
жестко с ним обошлась. А ты - основной мерзавец, ты всю кашу заварил - тебе
особые
почести. Скажи, что я не права?
- Она мне ухо откусила, - слезно пожаловался Кулькин. - Ей-Богу, не хотел!
Можешь проверить ~ у меня самый посредственный пенис! Когда я ее... ну, когда у
нас все
получилось, она чувствовала себя нормально - могла дальше ужинать идти. И даже
ухо мне
откусила! Я же в больницу уехал; когда эти изверги ее там обрабатывали, мне
перевязку
делали. Ну откуда я мог знать, что так получится?! Ей-Богу, это их инициатива, я
команды
не давал! А ты говоришь - сбоку припека. Тут еще разобраться надо...
- Значит, ты светлый и чистый? - Ли нехорошо сузила глаза, задумчиво
почесывая
глушителем висок и немигающе глядя на Кулькина. - Может, тебя совсем
реабилитировать,
радость моя? Ты там сидел себе, пил сок, а она, стерва, сама приперлась к тебе в
кабинет,
напрыгнула и откусила ухо?
- Слушай, я виноват, признаю, - проникновенно забубнил Кулькин. - Но мы же
поквитались! Слушай, я все забуду - отвечаю! И Жеку, и этих двух пацанов,
которых ты
собираешься грохнуть. Никому об этом не скажу, клянусь тебе! Жека мне другом не
был,
козел елдастый... Вас с сестрой никто не тронет - можешь мне поверить. Раз уж
так
получилось - мы же сами первые виноваты, ага... Да не смотри на меня так - я
тебе слово
мужика могу дать, что все забуду! Я тебе даже бабки дам - отступного. Сколько
хочешь?
- Слово мужика - это хорошо, - как-то загадочно протянула Ли и, кивнув на
баллоны, лежавшие под навесом, внезапно сменила тему: - Кислород тебе для чего?
- А вот - бассейн собираюсь делать, - оживился Кулькин - во взоре его
можно
было проследить затеплившуюся искорку надежды. - Завтра бригада приедет, будут
каркас
варить... Слушай, ты спроси у сестры - я ведь к ней того... с самыми серьезными
намерениями. Спроси, спроси! Я предлагал поехать к моим родичам, познакомиться.
ЕйБогу,
так было - пусть она сама скажет! Знаешь, как увидел ее, что-то внутри
остановилось.
Все, думаю, влип Кулькин - вот она, любовь! На меня в тот вечер что-то нашло -
никогда
такого не было. Я же ей предлагал все бросить к ее ногам, а она... Ей-Богу, как
по-скотски
все получилось...

- Ага - я верю в любовь с первого взгляда, - невозмутимо согласилась Ли. -
А
баллоны, стало быть, полные. Да?
- Да, под завязку, - подтвердил Кулькин. - Там только сварочных работ -
дня на
три... Слушай, если бы все вернуть в тот день, ей-Богу, по-другому получилось
бы! Я бы ее
цветами осыпал, ноги целовал...
- А канистра с машинным маслом есть? - Ли кивнула в сторону "Газели".
- Понятия не имею, - Кулькин пожал плечами, не отрывая взгляда от
расплывчатого
профиля Ли. - Я тебя умоляю! Давай попробуем все сначала? Хрен с ними, мочкани
этих
двух елдастых придурков, хрен с ним, с Жекой, мы-то живы, нам предстоит дела
делать...
- Мне надо осмотреть машину, - Ли направилась к "Газели". - Сделай
одолжение
- не шевелись, пока я за тобой не наблюдаю. А над твоим предложением я подумаю -
тут,
как мне кажется, есть рациональное зерно.
Обнаружив в инструментарии машины пятилитровую канистру, на треть
заполненную
маслом, Ли протерла ее тряпкой, смоченной в бензине, и крепко закрутила пробку.
Затем
тривиально сперла из того же инструментария плоскогубцы и полезла в кузов. Как
только
захватчица скрылась под тентом, Кулькин, несмотря на полученные довольно
болезненные
ранения, предпринял несколько попыток освободиться, подтягиваясь на связанных
руках и
стараясь изменить положение тела. Ли поглядывала на акробатические изыски сквозь
прореху в тенте, тонко усмехалась и между делом производила какие-то расчеты,
пристраивая канистру с машинным маслом к переднему борту. Наконец,
удовлетворившись
результатами своих измерений, Ли покинула кузов, канистру положила в кабину.
Метнувшись к воротам, приотворила входную калитку и, вернувшись к присмиревшему
Кулькину, заняла позицию за столбом.
- Столб надежно прикрывает меня от стрельбы с любой точки двора, -
объяснила Ли
Кулькину. - А ты - мишень номер один. Если будут стрелять - попадут в тебя. Я
понятно
излагаю?
- У них нет оружия, - неуверенно пробормотал Кулькин. - Если только какоенибудь
левое... Хотя даже и не знаю...
- Плохо, что не знаешь, - посочувствовала Ли. - Если ты ошибаешься и твоим
парням придет в голову поиграться в Рембо, я тебе глубоко сочувствую. А вот,
кстати, и они.
Я тебя прошу: не делай резких движений - я нервничаю, могу выстрелить...
Звонок надрывался с минуту. Затем парни - зорки соколы - обнаружили, что
калитка
не заперта, и вошли во двор. Потоптавшись у крыльца, заглянули за угол и
несколько секунд,
разинув рты, наблюдали за странным положением Кулькина.
- Что уставились? - осердился Кулькин. - Подходите ближе!
- Ниче не понял, - пробормотал один из парней - симпатичный
квадратноплечий
шатен. - Вы че это, Геннадий Юрьевич?
- Мазохист, - пояснила Ли, выставив из-за столба руку с пистолетом в
сторону
парней. - У каждого есть свои маленькие слабости - надо с пониманием относиться.
Парни замерли. Правая рука шатена медленно поползла вдоль корпуса вверх.
Ли
нажала на спусковой крючок - пуля впилась между ног шатена, выбив фонтанчик
земляного крошева.
- А я вот страдаю манией к повседневной стрельбе, - призналась Ли, не
показываясь
из-за столба. - Вы на вид вполне умные - это радует. Только дураку придет в
голову
состязаться в скорости с профессионалом, который полностью укрыт и держит
готовое к бою
оружие. На ноги своего шефа гляньте.
Парни присмотрелись - заметили, что из-под скотча на лодыжках Кулькина
высачивается кровь, и переглянулись.
- Стреляю не раздумывая, - пояснила Ли. - Два раза команду не подаю, при
ослушании травмирую конечность, затем другую, и так - до летального исхода.

Геннадий?
- Делайте, что она говорит, парни, - подобострастно подхватил Геннадий. -
Вы
даже представить себе не можете, что это за чудовище!
- Повернулись ко мне спинами и сели на землю, - скомандовала Ли. - И
начали
медленно раздеваться сверху вниз, бросая вещи через голову назад. Приступить!
Парни нехотя повиновались. Когда они стащили с себя пиджаки, оказалось,
что у
шатена имеется плечевая кобура, в которой торчит ребристая рукоять пистолета.
- Дальше раздеваться не надо, - внесла коррективы Ли. - Эй, красавчик,
брось
назад кобуру с пистолем, и я от вас отстану.
Шатен выполнил требование. Ли шустро подобрала оружие и вернулась на
исходную
позицию.
- Теперь можно встать и поработать, - сообщила она. - Поторопитесь - время
идет.
Парни встали, отряхнули зады и повернулись к навесу лицом.
- Что надо делать? - хмуро поинтересовался второй, высокий блондин с
подбитым
оспой лицом.
- Железо разгрузить, - Ли мотнула глушителем в сторону "Газели". - А
кислород
- в кузов. Вот и вся работа. Но - желательно как можно быстрее.
Парни недоуменно переглянулись. В их взглядах можно было прочитать
закономерное
опасение: а может, господин Кулькин с утра пораньше вместе со своей очередной
подружкой уелись в дрезину и теперь на пару валяют дурака?!
- Геннадий? - Ли ткнула глушителем в череп Кулькина.
- Вы че, не врубились, что ли?! - гневно вскрикнул Кулькин. - Да не шутит
она, я
же вам сказал! Делайте бегом, а то перемочит всех к чертовой матери! Бегом!
Шкафчики развернулись и затрусили к машине - то ли прониклись серьезностью
положения, то ли решили не прекословить шефу. Работа не заняла много времени -
двое
здоровяков буквально за пятнадцать минут выкинули из "Газели" весь швеллер и
принялись
за погрузку баллонов.
- Вентилями к переднему борту, - поправила Ли. - Да постель сделайте, а то
кататься будут при езде.
- Кого сделать? - удивился оспяной блондин.
- Вон, доски постелить, - угрюмо пояснил шатен, мотнув головой в сторону
штабеля
с досками. - Между баллонами - чтобы, значит, не катались.
Когда все было готово, Ли велела амбалам сесть на землю, забралась в кузов
и,
придирчиво осмотрев результат работы, осталась довольна:
- А теперь основная часть, красавцы, - Ли подошла сзади к шатену,
приставила
глушитель к его макушке и почти шепотом уточнила: - В воскресенье вы, совместно
с
вашим начальником - Жекой, зверски изнасиловали женщину. Она вас опознала по
фотографиям, Жека признался, назвал вас, Кулькин признался... Что можете сказать
в свое
оправдание?
- Понятия не имею, - быстро ответил шатен, было заметно, как напряглись
мышцы
его широченной спины, окаменел затылок. - Бред собачий - вот что я тебе скажу.
Пусть
Жека пальцем покажет, тогда...
- Жека уже никогда ничем не покажет, - сожалеюще заметила Ли. - Его
полтора
часа назад отымели в попу два отъявленных мерзавца. Затем ему отстрелили яйца,
после
чего он умер от кровопотери. Геннадий?
- Точно говорит, - тоскливо подтвердил Кулькин. - У нее видеозапись есть -
сам
видел.
- В общем, ваши признательные показания мне не требуются, - подвела черту
Ли,
краем глаза зафиксировав, что оспяной блондин медленно подбирает ноги и
наклоняет
корпус вперед, готовясь к прыжку. - У вас есть альтернатива...
В этот момент шатен завалил корпус вбок, перекатился на спине,
изворачиваясь в
невероятном акробатическом пируэте, и мощно лягнул двумя ногами, целясь туда,
где
только что стояла Ли. Блондин тоже начал двигаться - ловко оторвал задницу от
земли,
пользуясь отсутствием контроля, и с низкого старта рванул к калитке.

Пук! Пук! - Сместившись влево, Ли в упор всадила в голову шатена две пули
-
треснула черепная кость, на землю будто плеснули из ведра жирной краповой
акварели.
Пук! Пук! - Блондин, не добежав до угла дома, вспорхнул ласточкой и рухнул
на
землю, утратив подвижность. Проверив результат своей работы, Ли заперла калитку
и
вернулась к побледневшему Кулькину, который, открыв рот, часто дышал, немигающим
взором глядя куда-то перед собой.
- Остался ты и ваш скверный кабак, - обыденным тоном произнесла Ли. -
Давай
пока о кабаке. Да не раскисай ты - мужиком держись!
Кулькина охватила мелкая дрожь. Не отводя взгляда от шатена, вокруг головы
которого расплывалось темное пятно, он икнул и тихонько всхлипнул:
- Мне бы в туалет...
- А уже все - не надо тебе в туалет, - Ли кивнула на мокрое пятно,
украшавшее
трусы спортсмена. - Ты что - раньше не видел, как убивают людей?
- Пожалуйста!!! Пожалуйста, все, что хочешь!!! - севшим голосом прошептал
Кулькин. - Неужели тебе мало? Я сказал: все, все забуду!
- Сосредоточься, - попросила Ли. - Два вопроса. Это важно. Первое - в
котором
часу начинает работать ваш гадский кабак? И второе - я не помню: в ресторане, в
вестибюле, витрины двойные? Или как?
- Работать начинает в восемь вечера... Одинарные витрины, - растерянно
пробормотал Кулькин. - Там тонированное стекло, рамы алюминиевые, с резиной...
Зачем
там двойные? При чем здесь витрины вообще?!
Я тебя прошу - скажи, что хочешь, только не убивай... Пожалуйста!!!
- Ну что ты несешь, Геннадий, - сокрушенно всплеснула руками Ли. - Ты
должен
понимать - другого выхода нет. После всего, что я тебе рассказала, я не могу
оставить тебе
жизнь. Вы же потом в два счета достанете нас с сестрой.
- Я дам тебе бабки, - торопливо протараторил Кулькин. - Уезжайте куда
хотите -
я дам тебе много бабок. Уезжайте - мы вас не найдем. Пожалуйста!!!
- От вашей банды не уедешь, - Ли отрицательно помотала головой и подняла
пистолет, целясь Кулькину в голову. - Если б ты мне "лимон" баксов дал - я бы
еще
подумала. На "лимон" можно в Штаты драпануть и жить там припеваючи...
- Есть "лимон"! - пискнул Кулькин, максимально округлив глаза от усердия -
сейчас из орбит вылезут. - Не стреляй! Есть "лимон" - даже как бы не два!
- Еще раз, - недоуменно нахмурилась Ли, опуская пистолет. - Еще раз и
повнятнее.
- Я знаю, где взять бабки, - обрадованно выпалил Кулькин, не сводя взгляда
с
пистолета. - Я это... короче, там много - почти два "лимона". Я тебе скажу, а ты
меня
запри куда хочешь хоть на месяц. Пока будешь доставать, я посижу где хочешь,
хоть в самом
сыром подвале.
- Говори, - в голосе Ли сквозила явная заинтересованность. - Я с
удовольствием
послушаю.
Кулькин торопливо, прыгая с пятого на десятое, поведал Ли занятную историю
из
области финансово-экономических неурядиц сильных мира сего, самым подлым образом
сдав своего лучшего друга и покровителя. Выслушав, Ли с минуту сосредоточенно
соображала, затем усомнилась:
- Кто поручится, что ты не врешь, чтобы спасти свою шкуру? Знаешь, люди в
минуты
опасности способны на невероятные подвиги, лишь бы сохранить свою жизнь. То, что
ты
сейчас рассказал, на сказку больно смахивает...
- Я могу подтвердить это конкретными фактами, - нашелся Кулькин. - Вот,
пожалуйста... - тут он выдал несколько деталей, которые легко поддавались
проверке, и
замолк, выжидающе глядя на свою мучительницу.
- Ну что ж, я подумаю над твоим предложением. - Ли почесала глушителем
висок и
внезапно вновь направила ствол в голову Кулькина. - Только ты поторопился,
Геннадий.
Если ты не соврал и все это действительно правда, я и сама достану эти деньги.

Без тебя.
- Пожалуйста!!! - успел выдохнуть Кулькин помертвевшими губами. Ли нажала
на
спусковой крючок, пробитая пулей голова спортсмена крепко ударилась о столб и
безжизненно свесилась набок.
- Ты вел себя хорошо - кастрировать не буду, - пробормотала Ли мертвому
Кулькину и отправилась в дом за Светой.
- Уже все? Это... кончилось? - В широко открытых голубых глазах,
уставившихся на
Ли из ванной, легко читался страшный вопрос: "А что со мной будешь делать?!"
- Машину водишь? - деловито поинтересовалась Ли, подхватывая юную особь
под
локоток и влача к выходу.
- Каталась, - неопределенно пожала плечами Света. - А что?
- Очень хорошо, - порадовалась Ли. - "Газель" поведешь.
- "Газель" не водила! - испуганно пробормотала Света. - Только "Жигули" и
"Ауди".
- Ну ладно, тогда на "Ниве" поедешь, - несколько разочарованно сказала Ли.
- Я
тебя за левую руку пристегну к баранке, чтобы не свалила. Поедешь передо мной -
я скажу
куда. Один неверный поворот - расстреляю. Да, собак возьми на поводки, посадишь
на
заднее сиденье.
- Они тоже свидетели?! - вполне искренне поинтересовалась Света.
- Пффф... Странно - взгляд у тебя вполне осмысленный. - Ли удивленно
покачала
головой, наблюдая, как пленница неловко пристегивает скованными руками поводки к
ошейникам ризенов. - Топай давай. Пока до калитки не дойдем - смотреть прямо!
- А что там? - с ужасом пискнула Света. - Там эти... А?
- Эти, - согласилась Ли, с крейсерской скоростью таща пленницу и ризенов к
калитке. - Они самые...
Ныне покойный Кулькин при жизни обосновался очень удобно - в том же самом
элитарном частном секторе, при въезде в который на обширной площади располагался
элитарный ресторан "Парадиз". Спустя десять минут колонна в составе "Нивы" и
грузовой
"Газели" приблизилась к площади и притормозила за кустами акаций.
Выйдя из машины, Ли осмотрелась. В это время дня здесь было безлюдно: всю
площадь занимали аккуратные клумбы, на которых росли декоративные цветы, -
охранники из ресторана не допускали, чтобы смерд выгуливал здесь своих собак, а
дети
смерда развлекались играми. Возле ресторанного входа никого не было.
- Ты свободна. - Ли отстегнула Свету от баранки и сняла наручники. -
Собаки
останутся у меня. Гуляй в противоположную сторону. Только быстро - через десять
минут
тут будет очень людно.
- Я... я могу идти? - не поверила Света. - Ты меня отпускаешь?
- Дуй - чтобы через пять секунд я тебя не видела, - подтвердила Ли. - И
немедленно уматывай из города - если жить хочешь.
- Ты... ты настоящая джентыльменка! - пискнула Света, припустив по дороге
прочь
от площади. - Спасибо тебе!
- "Джентыльменка"! Чему вас в школе учат? - язвительно пробормотала Ли,
доставая из кабины канистру с маслом и забираясь в кузов. - Ну что ж, приступим
к
последнему акту...
Поставив канистру к переднему борту, напротив центрального баллона с
кислородом,
Ли достала бобину с остатками скотча и прилепила пластмассовую емкость к доскам.
- Хороший скотч, - прокомментировала Ли и, достав плоскогубцы, открутила
гайку,
удерживающую "барашек" на штоке вентиля. Пригнув голову, мастерица еще раз
убедилась
в правильности своих расчетов: при резком торможении баллон поедет вперед и
неминуемо
пропорет штоком пластмассовый бок канистры.
- Ну и прекрасно, - констатировала Ли, поворачивая барашек по часовой
стрелке.
Раздалось едва слышное шипение. Довернув барашек еще на тридцать градусов,
попробовала пальцем упругую струйку кислорода, сказала: - Хватит, пожалуй! - и
сняла
барашек со штока.
Забравшись в кабину "Газели", Ли вырулила из-за акаций и осторожно поехала
по
аллее между клумбами к ресторанному входу, постепенно наращивая скорость. Когда
до
остекленного вестибюля осталось метров пятьдесят, вытащила до крайнего положения
ручной газ, бросила взгляд на спидометр - стрелка фиксировала 30 км, в час - и,
открыв
дверь, ловко покинула кабину. Пробежав рядом с машиной несколько метров, резко
развернулась и медленно затрусила назад, часто оборачиваясь через плечо.

"Газель", домчавшись до входа в ресторан, легко проломила два витринных
блока,
сминая ажурный металлический переплет, и ввалилась в вестибюль.
Рвануло так, что на миг Ли перестала соображать. Верхний этаж разлетелся
во все
стороны зеркальными стеклами и кусками облицовочного мрамора, немного подумал и
острым углом террасы стал заваливаться вниз, погребая вестибюль под многотонными
каменными обломками.
- Ух ты, мать твою! - удивилась Ли, направляясь к "Ниве". - А говорят -
тротил,
пластит... Ннн-да... Однако теперь тут долго не будут кормить...

Глава 4

Григорий Васильевич Толхаев сидел в одной из комнат своего особняка,
служившей
ему одновременно кабинетом и библиотекой, и мрачно размышлял. Устоявшийся за
последние годы распорядок выходного дня был безнадежно нарушен, и это
обстоятельство
являлось поводом для самого удручающего настроения. По графику надо бы
пропустить
пару рюмочек текилы, отдать поручения на вечер домоправителю Ефиму и прокатиться
на
своем спортивно-моторном звере до набережной. В часы заката по набережной
шастает
множество симпатичных одиноких дев, которым хочется половчее "сняться" до
наступления
темноты. Обычно Григорий выбирал из сонма женских тел наиболее, на его взгляд,
привлекательное и неиспорченное, перебрасывался с этим телом несколькими фразами
установочного характера, усаживал в роскошный салон своего авто и катил в
"Парадиз" -
отдыхать со всеми вытекающими последствиями. Убежденный холостяк, Григорий
верил,
что еженедельная смена эротических впечатлений способствует поддержанию хорошего
мужского тонуса и продляет молодость. Статус воскресного времяпрепровождения
настолько укоренился в сознании Толхаева, что он и представить себе не мог, как
будет
жить, ежели, к примеру, "Парадиз" закроют на карантин, а набережную снесет
очередной
паводок.
И вот - устоявшийся порядок рухнул. "Парадиз" взорвали к чертовой матери
какие-то
вредоносные диверсанты, и, судя по всему, в ближайшую пятилетку это заведение
могло не
рассчитывать на реставрацию. Можно было бы, конечно, смотаться на набережную, но
в
теперешнем состоянии это мероприятие вряд ли было целесообразным. Во-первых,
Григорий не хотел везти выбранную на вечер юную женскую плоть в другое
заведение, где
он чувствовал себя совсем не так комфортно, как в "Парадизе". Во-вторых,
эротические
подвиги зрелый возрастом Толхаев мог совершать только в приподнятом настроении,
ощущая себя властелином своей судьбы и хозяином жизни. В этот вечер Григорий
ощущал
неуверенность в себе, необычную тревогу за завтрашний день и вообще - сомневался
в
своем умении трезво оценивать обстановку и просчитывать ситуацию хотя бы на пару
ходов
вперед.
Григорий попытался расслабиться, налил текилы и, прикрыв глаза, представил
себе
юную плоть в ажурном одеянии. Ничего хорошего из этого не вышло - организм никак
не
реагировал на эротические грезы.
- Нет, так не пойдет, - решительно отрубил Толхаев, одним глотком
опустошая
содержимое фужера, - никакого удовольствия при этом он не почувствовал. - Надо
побыстрому
разобраться с этой дурацкой проблемой и жить дальше...
Взяв в руки рекламный буклет, Григорий Васильевич в очередной раз
пролистал его,
перевел взгляд на лежавшую на столе фотографию и недовольно крякнул.
- Хороша чертовка! Нет, что за чушь... Ну прямо как в третьесортном
боевике - хоть
убей...
На Алису Толхаев вышел через метрдотеля "Парадиза" Валеру Домашова. После
того
как взорвался ресторан, а вслед за этим были найдены трупы Кулькина и двух
охранников, в
усадьбе Саранова был создан оперативный штаб по выяснению причин случившегося и
розыску злодеев. Происшествие было полной неожиданностью для Второго альянса
(так в
Белогорске неофициально именуют сообщество Саранов - Толхаев - Улюмов и иже с
ними) и вызвало настоящую панику в рядах сообщества. В конце концов остановились
на
наиболее правдоподобной и неприглядной версии: Гена Кулькин втихаря от патрона
занимался какими-то махинациями, "влетел на бабки" или на что-то еще столь же
значительное, и на него тривиально наехали, не сумев разобраться по-тихому. К
утру
четверга на заброшенных дачах был обнаружен труп Жеки - начальника СБ
благополучно
почившего "Парадиза". Даже поверхностного осмотра было достаточно, чтобы
определить,
как нехорошо поступили злодеи с этим славным парнем перед смертью. Способ
умерщвления Жеки и следы предшествующих умерщвлению мерзких процедур вызвали у
Толхаева закономерное опасение: рабочая версия выбрана ими неправильно.

- Здесь наверняка замешана женщина, - высказал он свое мнение на утреннем
совещании. - Это месть за поруганную честь - не иначе.
Однако соратники, а также подключившийся к расследованию заместитель
областного
прокурора Витя Манюшкин, числящийся на содержании у Саранова, легко отмахнулись
от
сомнений Григория Васильевича.
- Фантастика, - пренебрежительно заявил Витя. - У нас Рембо давно не
водятся -
времена не те. Нет, правильно мы ищем - это наезд...
Толхаев спорить не стал, но решил проверить свои сомнения. Пока пацаны
Улюма
вкупе с несколькими прокурорскими ребятишками и подрабатывавшими на Второй
альянс
ментами по результатам экспертизы искали злобных насильников, Григорий
Васильевич
проанализировал факты и приступил к отработке своей версии. Он вспомнил, что
ныне
покойный Гена не далее как во вторник появился на публике с залепленным
пластырем ухом
и на вопросы знакомых нехотя пояснил: попалась, мол, знойная девчонка и в
пароксизме
страсти откусила кусочек. В воскресенье Толхаев встречал Гену в "Парадизе" - это
было
часов в девять вечера, и ухо коммерческого директора было в полном порядке. В
понедельник ресторан не работал. Можно было предположить, что сомнительный акт
поедания уха страстной девчонкой произошел именно в воскресенье. Уцепившись за
этот
фактик, Григорий Васильевич нанес визит Валере Домашову и в непринужденной
обстановке поинтересовался: а не было ли чего необычного в ресторане в
воскресный вечер?
- А что именно вас интересует? - рассеянно уточнил метрдотель - он тяжело
переживал случившееся, так как в ту злополучную среду намеревался явиться в
ресторан
пораньше, но проспал и таким образом случайно остался в живых.
- А что, было много необычного? - удивился Григорий Васильевич. - Тогда
выкладывай по порядку. Начни с того, что тебе кажется самым необычным.
Оказалось, что необычного не было вовсе - просто мэтр не в духе и не в
состоянии
собраться с мыслями, вот и несет черт знает что. А было все как обычно - никаких
отклонений.
- Женщины, - подсказал Григорий Васильевич. - Меня интересуют женщины,
Валерий.
А, да-да, точно! Оказывается, в воскресенье была совершенно новая дама.
Заказала
столик рядом с тремя кругловскими, заказала вино по сто пятьдесят баксов за
бутылку,
сидела нормально, пила-ела... и вдруг пропала, сволочь. Да, часов в десять
пропала - вышла
и не вернулась.
- Кстати, Кулькин покойный ею интересовался, - вспомнил Валера. - Меня
вызвал
в операторскую, спросил - кто такая. Я доложил - имя, фамилия. Он Жеку распушил
за то,
что он не в курсе, кто такая. Я потом хотел доложить Кулькину, что у нас уход, а
Жека
сказал - не стоит, ему не до этого. Пусть, говорит, будет за наш счет -
разобрались, мол...
Выяснилось также, что мэтр запомнил имя неплательщицы - Алиса Сергеева.
Покинув рассеянного Валеру, чудом оставшегося в живых, Григорий Васильевич
послал
своего порученца Андрея Руренко навести справки о странной даме, склонной к
исчезновениям, а сам навестил злосчастный "Парадиз".
Тыльная сторона ресторана не пострадала: был разрушен фасад, большой зал и
вестибюль, который похоронила рухнувшая вниз терраса. Вскарабкавшись по обломкам
на
третий этаж, Григорий Васильевич зашел прямо с улицы в операторскую с
потрескавшимися
стенами и произвел беглый осмотр. Несмотря на обильную пыль и куски штукатурки,
удалось обнаружить на ковролине несколько замытых темных пятен - по центру
помещения.
- Значит, тебе ушко тут кусанули, - задумчиво пробормотал Григорий
Васильевич,
осматривая углы. - Интересно, интересно...
Рядом со столом, располагавшимся перед стеллажом с мониторами, Толхаев
вновь
обнаружил пятна.

- Месячные, что ли, у кого-то были? - поморщился Толхаев, вырезая кусок
ковролина перочинным ножом, который он всегда таскал с собой. - Прямо как с
зарезанной
свиньи...
Дома Толхаева уже ожидал порученец Андрюха с исчерпывающей информацией об
Алисе Сергеевой. Выяснилось, что в припадке творческой инициативы Андрюха
смотался в
БГУ и щелкнул "Полароидом" портрет Алисы, висевший в вестибюле университета на
стенде "Наши преподаватели".
Вручив Андрюхе пакет с куском ковролина и пятьсот рублей на расходы,
Толхаев
приказал:
- Мотай в лабораторию - сдай на анализ. Потом - в горполиклинику, поройся
там
- может, найдешь анализ крови этой мм... Сергеевой этой. Потом - опять в
лабораторию...
Короче, меня интересует результат сравнительного анализа. Пошел...
Пробежав глазами листок с данными, Толхаев всмотрелся в фотографию,
сделанную
инициативным Андрюхой, и насторожился. Лицо дамы показалось ему смутно знакомым,
хотя он мог поклясться, что ранее никогда с ней не встречался. Порывшись в
памяти,
Григорий Васильевич достал один из рекламных буклетов школы телохранителей
"Абордаж" и положил рядом со снимком. Шикарная блондинка на развороте, в
качестве
телохранителя сопровождающая чего-то явно опасающегося коммерсанта, была как две
капли воды похожа на Алису.
Только блондинка имела вид холеной офисной дамы, мастерскую укладку и
какой-то
непередаваемый словами лоск, а преподаватель БГУ в огромных черепаховых очках, с
собранным в резинку "конским хвостом" была более похожа на подругу хиппи. И тем
не
менее это было одно лицо - ни капли сомнения.
Григорий Васильевич тут же звякнул по одному заветному телефону и попросил
навести справки о персоне, его интересующей, - в частности, ему требовалось все,
что
касалось родственников. Спустя полчаса пришел ответ: да, есть сестра-близняшка,
работала
старшим инструктором в московской школе телохранителей "Абордаж"... Почему
"работала"?
А потому что уже более трех лет в федеральном сыске - пропала без вести.
Еще через полчаса прибыл порученец Андрюха и принес результат: резусфактор
и
группа той крови, следы которой сохранились на ковролине, те же, что и у
Алисы...
Плеснув в фужер те килы, Григорий Васильевич посмотрел на часы - стрелки
фиксировали половину восьмого вечера. Крикнул домовому Ефиму, чтобы тот готовил
ужин, чем привел парня в состояние страшного смятения: за последние лет пять
Толхаев
никогда не ужинал дома.
- Хороша чертовка, - произнес Григорий Васильевич, отправляя текилу в
желудок и
глядя на буклет пресловутого "Абордажа". Сказал и прислушался к себе -
получилось
вроде бы не совсем уверенно. Поколебавшись, достал из стола листок с данными на
Сергееву и набрал ее телефон.
- Да, - ответил глуховатый женский голос.
- Алиса Сергеева? - уточнил Григорий Васильевич, еще раз поздравив себя с
правильно выбранной версией - такой голос мог быть либо у приговоренного к
смертной
казни, либо у тяжело больного человека.
- Да, - подтвердил голос. - Кто это?
- Это приятель вашей сестры, - торопливо выложил Толхаев. - Скажите ей,
что
двое ее хороших знакомых в настоящий момент находятся в усадьбе Николая Улюмова.
Адрес: Войцеховского, 65.
- Моя сестра уже четвертый год в розыске, - без эмоций ответил голос. - Вы
что -
издеваетесь?
- Передайте ей, это очень важно, - проигнорировал замечание Толхаев. -
Войцеховского, 65. Двое здоровых мужиков - ее приятели. До полуночи их трогать
не
будут - это я могу точно обещать. А после полуночи они начнут ударно колоться -
сто
пудов. Всего доброго, - и положил трубку.

- В розыске, говоришь, - Григорий Васильевич погрозил пальчиком
официальной
даме на развороте буклета. - И, наверно, думаешь, что законспирировалась, я те
дам! Угу,
угу...
Буклет ему дал Март. Два месяца назад Григорий Васильевич ездил по делам в
Москву,
увидел в местной передаче интервью о деятельности школы телохранителей
"Абордаж",
созвонился и заехал навестить боевого товарища.
С Мартом Толхаев познакомился в Афганистане - лет пятнадцать назад они там
ударно вкалывали с милостивого разрешения Советского правительства. Только
специфика
деятельности у них несколько разнилась: Март командовал ротой диверсантов,
которая чуть
ли ни еженощно изготовляла свежие трупы, а Григорий Васильевич был хирургом на
эвакопункте, оказывал неотложку доставленным с поля боя раненым. Дело в принципе
житейское при такого рода профессии: однажды ночью специальный расчет, которым
командовал Март, напоролся на духовскую засаду и почти в полном составе лег в
негостеприимной "зеленке". Под утро их притащили на эвакопункт бойцы
комендантского
взвода. Не совсем трезвый по случаю тяжкой военной депрессии фельдшер, пока
Толхаев с
медсестрами готовил в операционной инструменты, отсортировал Марта вместе с
остальными не подающими признаков жизни бойцами в разряд "двухсотых". Поработав
часа
полтора над теми, кого можно было спасти, Григорий вышел во двор курнуть,
заметил
состояние фельдшера и, усомнившись в его сиюминутной работоспособности, пошел
под
навес, чтобы лично убедиться, а действительно ли все там "двухсотые"? У Марта
едва
прощупывался пульс. Осмотрев две здоровенные пробоины в брюшине, Толхаев
присвистнул и пожалел, что не поверил фельдшеру на слово.
- "Двухсотый", говоришь? - зловеще прищурившись, спросил он у фельдшера.
- А я его не щупал, - нагло отперся старый помощник смерти. - С такими
дырами
- че щупать? Еще полчаса - и точно там будет...
Григорий еще не был окончательно испорчен войной - он сделал все, что было
в его
силах. А вредный командир роты, как ни странно, остался жив. Более того, спустя
два
месяца он вновь встал на тропу войны и как ни в чем не бывало продолжил свою
грязную
работу. Молодого хирурга, вырвавшего его из цепких лап смерти, не забыл -
частенько
навещал, и они совместно употребили не один литр ректификата.
Так получилось, что после Афгана боевые друзья больше не встречались -
Григорий
Васильевич даже фамилию своего крестника не помнил, знал только, что Мартом
кличут.
Встреча была бурной и сентиментальной: Март закатил двухдневную попойку,
бросив
все дела, а под конец оной попойки Григорий, без Всякой задней мысли, выложил
вновь
обретенному другу свои неурядицы: все, мол, нормально, кабы не было в сфере его
жизнедеятельности вредных парней числом четыре - тех самых, из альянса номер
один,
державшего в Белогорске "шишку". Тогда бы альянс номер два автоматически вышел
бы в
первую позицию и не было бы ему равных по крутизне и мощи.
- А это не проблема, - ничтоже сумняшеся выдал Март. - Есть людишки,
которые
за недорого аннулируют ваших супостатов. Специалисты высшей категории. Я кое-где
тут
вращаюсь - знаю... Четверо, говоришь? И очень крутые? Ага... В общем, поговори
со
своими - если действительно хотят серьезное дело провернуть, я через посредника
организую... Подъезжай в конце недели и имей при себе две сотни штук баксов -
полцены.
Ну, сам понимаешь - никому ни слова конкретно, иначе будет грустно...
Протрезвев, Григорий смотался в Белогорск, пообщался с членами Второго
альянса и
те, несколько посомневавшись, решили рискнуть. Спустя трое суток Григорий опять
был у
Марта с требуемой суммой и маленькой бумажкой, на которой были записаны
координаты
супостатов.

- Ага, принял, - буднично сказал Март, забрав бумажку и деньги. - Передам
кому
надо - я уже предварительно переговорил. Ты обо мне кому-нибудь сказал?
- - Естественно, нет, - обиделся Григорий. - Ты за кого меня принимаешь?
- Ну и ладушки, - одобрил Март. - Я, правда, лишь звено в цепочке и тебе
сказал об
этом потому, что доверяю, как себе. Глупо думать, что человек, который спас тебе
жизнь,
будет причиной твоей смерти... Однако тебе лучше забыть об этом разговоре - и
поживешь
подольше... Врубаешься?
- Я в курсе, как такие дела делаются, - нагло соврал Григорий - на самом
деле он
только читал в детективах, как совершаются подобные сделки, и думал, что все это
не более
чем вымысел писателей.
- Очень хорошо, - опять одобрил Март. - Обговорим окончательные условия...
К вечеру Григорий укатил в Белогорск. А перед убытием, когда пили на
посошок в
офисе "Абордажа", между ними состоялся коротенький разговор, к делу никакого
отношения не имеющий. Март вручил Григорию пачку рекламных буклетов своей фирмы
и
попросил распространить в регионе - может, кто-нибудь из толстосумов пожелает
воспользоваться услугами столичной школы, неоднократно сертифицированной и
проверенной в деле.
- Хороша чертовка! - похвалил Толхаев, кивнув на дамочку в деловом
костюме,
красовавшуюся на развороте. - Я бы с такой поиграл в бридж!
- Во что поиграл? - удивился Март.
- В бридж, - пояснил Григорий. - Игра такая - типа жу-жу: ты подпрыгнешь,
а я
засажу! Или так: ты ноги раздвинешь, а я засажу - без разницы. В общем, телки у
вас в
фирме - я те дам!
- Во-первых, она ноги всегда держит вместе и не подпрыгивает ни с кем,
кроме меня,
- с какой-то непонятной ревностью возразил Март. - А во-вторых - она специалист
высшей категории. Башку оторвет - пукнуть не успеешь. У киллера меньше шансов
убить
ее подопечного, - тут он потыкал пальцем в изображение испуганного коммерсанта,
- чем
если бы его охранял целый взвод плечистых амбалов, - я тебе отвечаю...
- В розыске, говоришь, - опять погрозил буклету пальцем Григорий, наливая
себе
третью дозу те килы. - Специалист высшей категории, говоришь... Ну-ну...
Картина вырисовывалась настолько ясная и удручающая, что вовсе не
требовалось
никаких отвлечении абстрактного характера.
Алиса Сергеева, дамочка с весьма скромным заработком, ни с того ни с сего
поперлась
в самый крутой кабак и села за столик неподалеку от Круглова, который имеет
близкие
отношения со всеми четырьмя заказанными. Сестренка ее, прилежная работница
"Абордажа", вовсе не в розыске. В операторской обнаружена Алисина кровь, там же
покойный Гена лишился уха, сволочь. Некоторое время спустя Гена, Жека и еще два
дурня
из охраны умирают неестественной смертью, причем с Жекой перед смертью поступили
совсем нехорошо... не по-мужиковски. В этот же день ресторан как-то играючи
взлетает на
воздух. А голос у Алисы потухший...
- Специалист высшей категории, говоришь, - пробормотал Григорий
Васильевич,
беря сотовый телефон. - И там, и там - высшей категории... Угу-угу...
Нет, разумеется, к словам цепляться - последнее дело. Но Март - Толхаев
хорошо
запомнил, с памятью пока, слава Богу, все в порядке - сказал об этих самых
людишках,
которые якобы принимают заказы, - "специалисты высшей категории". И о дамочке на
развороте, которая ни с кем не подпрыгивает, кроме него, тоже сказал -
"специалист
высшей категории". О-о! А тут еще Март, сам того не желая, усугубил
правдоподобность
толхаевской версии: позвонил три дня назад и сообщил, что конечный срок
исполнения
заказа отодвигается дней на десять - по техническим причинам. О-о!!!

Выходит, этот специалист, который дорог Марту не только как партнер,
приехал
работать, осмотрелся и нащупал весьма перспективный метод: послал специалист
свою
сестренку в кабачок - к Круглому под бочок. На хера послал - черт его знает, мог
бы и сам
при такой внешности подкатиться! А тут оба-на! Гена Кулькин, фуеголовый, рот от
страсти
разинул - слюна капает. А к нему в придачу - еще три дебила с фуем в голове.
Сграбастали Алису в охапку, оттащили в операторскую и... обгадили блестяще
продуманный
план. Специалист, понятное дело, прежде всего - человек. Завалил негодяев,
завалил
ресторан - на один бок, все ясно, все доступно... Только с надругательством над
Жекой
переборщил. Перестарался...
- Андрюху позовите, - Толхаев набрал номер начальника СБ своего
фармацевтического комбината - Кутыгина.
- Взорвали комбинат? - мрачно пошутил Кутыгин, услышав в трубке сопение
хозяина.
- У тебя есть такая хреновина, чтобы лежать метрах в двухстах от объекта и
подслушивать? - с ходу загрузил его Толхаев.
- Предварительный контакт с объектом возможен? - деловито осведомился
Кутыгин.
- Объект в помещении? Если в помещении - имеются ли стекла? Если есть стекла,
какова
их структура? Если стекла рифленые, какова...
- Ну ты любопытный, парень! - обиделся Григорий Васильевич. - Контакт
невозможен. Объект в помещении полуподвального типа. Стекла есть - с улицы
хорошо
видно. Надо незаметно приблизиться и издалека слушать.
- Если есть возможность приблизиться на транспорте на расстояние прямой
видимости, я дам тебе вибрационный сканер, - выпалил Кутыгин. - Он тяжелый и в
пешем порядке ношению не подлежит. Но - очень хорошая штука.
- Я пешком, - разочарованно буркнул Григорий Васильевич. - Даже ползком.
Исходи из этого.
- Тогда - узконаправленный микрофон с преобразователем, - смилостивился
Кутыгин. - Очень прост в обращении. Тебе подвезти?
- Сейчас Рурик подъедет - отдай, - распорядился Толхаев. - И научи, как
обращаться. Да - никому ни слова... - И отключился.
Отправив порученца к Кутыгину, Григорий Васильевич открыл ключом с
замысловатой бороздкой массивный металлический шкаф и выложил на стол
экипировку,
которая, по его мнению, могла пригодиться ему сегодня вечером.
Толхаев был заядлым охотником и, обладая значительными средствами, не
отказывал
себе в приобретении различной экипировки для своего хобби. В шкафу было много
всяких
нужных и полезных вещей, но Григорий Васильевич извлек оттуда только два
предмета:
старенький двенадцатикратный бинокль и электронный прибор ночного видения
бельгийского производства. Вставив аккумулятор для прибора в зарядное
устройство,
Толхаев сходил в гардероб, взял потрепанный камуфляж, кроссовки и вернулся в
кабинет.
Переодеваясь, он бросил взгляд на висевший на стене портрет, запечатлевший его и
Рудина
на фоне четвероногих приятелей Пса - питомцев школы.
- Вот, Пес, подгадил ты мне, - брюзгливо проворчал Григорий Васильевич. -
Тебе
это надо было? Тоже мне - "К-9" хромоногая...
Под хромоногой "К-9" подразумевалась Ингрид. Григорий Васильевич прекрасно
понимал, что сам виноват в неожиданном результате сегодняшней выборки, -
расслабился,
не просчитал все возможные последствия. Когда Саранов спросил его, насколько
реальна
перспектива использования рудинских собак, можно было просто сказать: дело
дохлое,
нечего и пытаться. А он замешкался и невнятно пробормотал что-то типа: можно
попробовать. Вот и попробовали... Однако признаваться в своей оплошности не
хотелось -
Ингрид обнаружила приятелей специалиста, надругавшихся над Жекой, собака -
Рудина,
значит, кто виноват?!
- Ты, ты виноват, - проскрипел Григорий Васильевич, тыча пальцем в
портрет. - Уу-у,
Пес... И не икается тебе? Сидит, наверно, ствол чистит и вспоминает об
этой... о вязке,
короче. Или мечтает о своей светлой и чистой. Хорошо, когда в мозгу одна
извилина в
форме фаллоса, и та переходит в прямую кишку, - никаких тебе проблем...

Григорий Васильевич был отчасти прав. Рудину в этот, момент не икалось, но
ствол он
действительно чистил. И рассеянно улыбался, перебирая в памяти события последних
дней.
Полчаса назад они вшестером: Рудин, Ваня Соловей, Саша Масловец и три
собаки
школы, подъехали на "уазике" к небольшой хибаре, расположенной в десяти кило
метрах за
городом, на окраине промышленной зоны. В полу хибары находился тщательно
замаскированный тайник. Здесь группа Рудина хранила четыре малокалиберных
карабина
"ИЖ" (три рабочих, один - запасной) с оптическими прицелами, боеприпасы к ним,
ночные
приборы, бинокли и камуфляж. Сегодня ночью им предстояла обычная еженедельная
работа,
за которую шеф платил неплохие деньги. Работа азартная и очень даже
небезопасная, но
именно этим она и нравилась Рудину и его боевым братьям. Раз в неделю они имели
возможность вновь ощутить себя воинами, жизнь которых зависит от личной ловкости
и
сноровки, социальный статус и цивилизованные условия в этот момент не имели
совершенно
никакого значения - за это все трое были чрезвычайно благодарны хозяину.
Промышленная зона Белогорска - это целый город, разбросанный на огромной
территории в несколько сот гектаров. Из действующих предприятий здесь остались
мясокомбинат, элеватор, фармацевтический комбинат Толхаева и асфальтный завод.
Остальные гиганты социалистической эпохи, в числе коих пребывали мукомольный
комбинат, пивзавод, завод железобетонных конструкций, сталелитейный комбинат и
ряд
других, давно были брошены на произвол судьбы и стали местом обитания бомжей,
различных "отморозков" без определенной ориентации и целых полчищ крыс. В ночное
время перемещаться здесь было небезопасно: запросто могли дать по голове чемнибудь
тяжелым, стрельнуть из-за угла, кроме того, имелся риск быть сожранным крысами,
которые
в последнее время до того обнаглели, что даже бегать перестали, - пешком ходили,
ни от
кого не таясь.
Рудин и его команда знали это выморочное местечко как свои пять пальцев:
они
работали здесь второй год и могли проводить экскурсии по промзоне в буквальном
смысле с
завязанными глазами, поскольку действовать приходилось глубокой ночью, когда
никто не
мешает таинственным перемещениям вооруженных особей вкупе с четвероногими
помощниками. Для мастеров-кинологов живность промзоны давно перестала быть
опасной
экзотикой, а двуногие обитатели не рисковали открыто конфликтовать с хорошо
вооруженной и слаженной командой, поскольку в недалеком прошлом имел место
наглядный пример печального свойства.
С год назад, примерно так же, в конце лета, группа Рудина выдвигалась на
ночную
работу и напоролась на банду вооруженных "отморозков", обкурившихся какой-то
дряни и
разгуливавших по промзоне в поисках приключений. Несовершеннолетние негодяи
принялись палить без всяких предисловий. Группа Рудина грамотно укрылась,
разобрала
цели и в считанные секунды перестреляла всех нападавших - а было их, как потом
выяснилось, шестеро. К несчастью, один из "отморозков" остался в живых: Ваня
Соловей,
вместо того чтобы целиться в голову (нет смысла работать из "мелкашки" по
корпусу, да
еще в ночное время), в последний момент поддался какому-то альтруистическому
порыву и
засадил две пули противнику в плечо, обезвредив руку с оружием. После короткого
боестолкновения Рудин, руководствуясь своими песьими постулатами, дал команду
закопать
"дохлятину", а недобитого добить и тоже закопать. Однако сентиментальный Ваня
Соловей
воспротивился и заявил, что раненому нужна помощь.
- Ну ты посмотри на него! - сказал он, осветив фонариком скрючившегося
раненого.
- Он же еще совсем ребенок - наверно, и шестнадцати нет... Да у меня рука на
такого не
подымется.

- Ну хрен с ним - тащите на диабаз, бросьте там, кто-нибудь подберет, -
смилостивился Рудин и философски заметил: - Хотя - напрасный труд. Все равно его
до
совершеннолетия замочат, я его знаю, конченая падаль...
Соловей и Масло оттащили раненого на диабаз и присоединились к Рудину. А
утром,
по возвращении в школу, их ожидал неприятный сюрприз в виде патрульной машины и
трех
оперов. Оказывается, "отморозка" действительно кто-то подобрал и отвез в
приемный покой
областной больницы, а поскольку по каждому факту огнестрельного ранения медики
обязаны мгновенно уведомлять правоохранительные органы, через пять минут после
извлечения двух кусочков свинца малолетний негодяй ударно кололся об
обстоятельствах
получения ранения. Ну и черт бы с ним — кололся бы на здоровье сколько
влезет... Только
выяснилось, что "отморозок" знал Рудина лично и не замедлил об этом сообщить
операм.
Рудина с компанией усадили на недельку в СИЗО № 1 Белогорска, несмотря на
то что
они в один голос заявили: гуляли мы, гуляли под луной и ни в кого не стреляли,
поскольку
никакого оружия не имеем. Спустя неделю дело закрыли за отсутствием улик -
славный
дядька Толхаев выложил кругленькую сумму, иначе замордовали бы лихих кинологов в
застенках. Но прецедент, что называется, место имел - как уже говорилось выше,
более
никто из двуногих обитателей промзоны открыто противостоять команде Рудина не
осмеливался...
Итак, тайник вскрыт, надет камуфляж, косынки, ноздри азартно раздуваются в
предчувствии настоящей мужской работы, можно не спеша чистить оружие в ожидании
полноценной тьмы и рассеянно размышлять о приятном. Вот она - жизнь! К черту
цивилизацию с ее гнилыми прелестями, к черту "шестисотые" "мерсы", сотовые
телефоны и
пузатеньких пижонов, которым кажется, что они - полноправные хозяева жизни. Вот
они
- хозяева ночного промышленного кладбища, чей чуткий слух и острый глаз гораздо
вернее, нежели связи и "крыши", ценные бумаги и прочая лабуда этого эфемерного,
кажущегося благополучия, способного рухнуть в любой момент...
Но давайте о приятном - пока. Рудин вспоминал о прекрасной даме, незаметно
вошедшей в его жизнь три дня назад.
Она явилась в четверг, в восьмом часу вечера: зашла в калитку школы и
притащила на
длинных поводках двух черных ризеншнауцеров, молодых, но уже достаточно
взрослых.
Одного взгляда на этих оболтусов было достаточно, чтобы понять: работы тут -
непочатый
край.
- Отпустите собак, - посоветовал Рудин, рассматривая даму. Дама была
облачена в
мешковатый комбинезон, стоптанные кроссовки и темную косынку, полностью
покрывавшую волосы. Неловкий наряд, однако, не скрыл от взгляда Рудина сильные
стройные ноги, высокую грудь и тонкую талию владелицы безалаберных псов.
Огромные
зеленые глаза, лишенные какого-либо намека на косметику, смотрели настороженно.
"Хороша, чертовка, - подумал Рудин, поймал себя на том, что мыслит
категориями
Толхаева, и поправился: - Однако с каким-то надломом... Тонкая штучка".
Еще не поняв, что дама ему очень понравилась, что есть в ней нечто
особенное,
отличное от обычных объектов запланированной "вязки", Рудин завел привычный
деловой
разговор.
- Кто порекомендовал вам обратиться именно к нам? Дама справилась с
карабинами,
отпустила псов. Те устремились к вольерам, вздорно взлаивая, - решили пообщаться
с
четвероногими обитателями школы, поднявшими обычный гвалт, завидев непрошеных
гостей.
- Название понравилось, - глуховато сообщила она. - Школа консервативной
дрессуры... Ну, вы понимаете.
- Собачью литературу читали? - поинтересовался Рудин, приглашая даму
пройти в
увитую плющом беседку, расположенную на краю тренировочной лужайки.
Дама удивленно взглянула на Рудина и отрицательно помотала головой.

- Как давно они у вас? - Рудин кивнул в сторону вольеров, где возле сеток
скакали
черные силуэты. - Месяц, год, полгода?
- Вчера Ли притащила, - сказала дама и тут же, отчего-то смутившись,
поправилась.
- В общем, вчера приобрела... гхм... А что?
- Воспитание собаки нужно начинать со слепых глаз, - менторским тоном
пробубнил Рудин; откуда дама взяла псов, его совершенно не интересовало. -
Предварительная подготовка - до настоящей дрессуры - это очень важный этап, его
нельзя игнорировать, иначе... Позовите псов.
- Что? - не поняла дама. - Позвать?
- Да, позовите их, - подтвердил Рудин. - Посмотрим, как они на вас
реагируют.
Дама внезапно покраснела и потупилась. Рудин вдруг понял, что тихий голос,
глуховатый тон - это своеобразная защитная реакция, следствие какой-то душевной
травмы. Не хочется даме звать псов - для этого нужно громко кричать, проявлять
эмоции,
раскрываться...
- Эй вы, трое, ко мне! - повелительно крикнул Рудин, приходя на помощь
новоявленной клиентке. - Не подойдете, надеру задницу!
Никакой реакции - ризены продолжали взахлеб перепираться с обитателями
вольеров,
прыгая на сетку.
- Как у вас тут запущено все, - пробормотал Рудин. - Скажите честно - они
вас
совсем не слушаются? И вы даже не удосужились им клички придумать... Так?
- Да, они не слушаются, - согласилась дама, избегая встречаться взглядом с
директором школы. - И клички... Ну не успела я пока...
- Сложный случай, - важно промолвил Рудин. - Отсутствие конкретной
ориентации на хозяина, псы взрослые, так что...
- Пойду я, наверно, - хрипловато произнесла дама, - извините, что
побеспокоила...
- Ничего - это поправимо, - решительно сказал Рудин, жестом останавливая
хозяйку ризенов. - Будем работать. Можете приходить вот в это же время
ежедневно. Как
раз никого нет. И начнем, пожалуй. - Он встал и направился к вольерам, собираясь
приструнить бестолковых псов.
- Как, прямо сейчас? - удивилась дама, следуя за Рудиным. - Может,
завтра...
- А зачем откладывать? - Рудин, искоса наблюдая за спутницей, отметил, что
походка у нее вполне упругая - если натянуть туфельки с каблучками, очень даже
можно...
- Сейчас и начнете воспитывать. Не дрессировать, заметьте, - воспитывать.
Прививать
собачачью этику... Вы, извините, кто по профессии? И еще - имя ваше, пожалуйста,
- нам
придется общаться в процессе, так что...
- Я - воспитывать? - даме, судя по всему, данная перспектива совсем не
улыбалась.
- Этих? Ну вы...
- Вы - воспитывать, - подтвердил Рудин, снимая с демонстрационной стойки
веревочную плеть. - Под моим чутким руководством. Псы - ваши. Вы и будете ими
заниматься. А я вас научу - как. Меня зовут Сергей. Кинолог-профессионал.
- Ах да, извините, - спохватилась дама, подозрительно глядя на плеть. - Я
-
преподаватель. Алиса...
На первом же занятии выяснилось, что молодые шнауцеры вовсе не такие
оболтусы,
каковыми казались на первый взгляд: псы оказались просто запущенными, Не более
того. В
свое время кто-то привил им первичные навыки дрессуры: хитрые бестии не желали
реагировать на команды в обычном режиме, но вполне сносно выполняли основной
минимум и даже более того - после умелого стимулирования разного характера
(плетью и
рафинадом); сама Алиса оказалась чрезвычайно внимательной ученицей, быстро
усваивала
основы собачьей педагогики и все более нравилась Рудину.
В пятницу и субботу дама с ризеншнауцерами пунктуально прибывала в школу к
19.00,
и Рудин, за три часа выкладывался в полном объеме, демонстрируя чудеса
профессионализма и недюжинное знание психологии - как собачьей, так и
человечьей.
Несмотря на сильное желание, которое вызывала дама одним своим появлением-и
мешковатый наряд не мешал! — у Рудина хватило такта не прибегать к обычному
методу
общения с объектами очередной "вязки".

Метод был прост, незатейлив и, как показала практика, в 90 процентах
случаев
срабатывал безотказно. Рудин выдерживал пятидневный цикл - неизвестно, чем
руководствуясь, он пришел к выводу, что четыре дня нужно накапливать энергию,
аккумулируя устойчивое либидо, а на пятый - совершать отправления сексуального
характера, совокупляясь неоднократно с первой попавшейся особью противоположного
пола, которая соответствует определенным требованиям: то бишь вызывает неистовое
желание беспощадно эксплуатировать ее подпупковое пространство. Так вот, в пятый
день
Рудин, если у него не было постоянной партнерши, отыскивал по ему одному
заметным
признакам подходящую особь, прямо заявлял, что желает слиться с ней в одну
биоэнергетическую сущность, и, получив согласие, тут же тащил оную особь в свою
комнатушку в здании школы, где на протяжении определенного времени усердно
вспахивал
вышеуказанное пространство от двух до семи раз - в зависимости от настроения.
Каким
образом Серега умудрялся обнаружить дам, которые с ходу соглашались вступить в
интим,
никто из окружения Рудина так и не сумел вычислить, но выглядели все эти объекты
плановых "вязок" очень даже прилично - с девицами легкого поведения директор
школы
связываться не желал. Зловредный Григорий Васильевич по этому поводу с острой
завистью
шутил:
- А он же Пес, он носом чует. У суки бывает течка - кобель за два
километра
прибежит, не ошибется. А у этих (имелись в виду объекты плановой "вязки"),
видимо, чтото
в этом роде. Душевная течка, что ли...
Толхаева можно было понять: если он "снимал" известного рода "бабочек",
клевавших
на шикарную тачку, классный прикид и предстоящее дармовое угощение, то Рудину
совершенно не требовались внешние атрибута, соответствующие имиджу крутого. Пес,
будучи облачен в ветхие шорты и застиранную майку, подходил к даме на той же
самой
пресловутой набережной, протягивал ей заключение еженедельного обследования
психоаналитика с настоящей печатью, результат анализов крови и осмотра
венеролога,
затем, неотрывно глядя невинным взором на свою избранницу, проникновенно просил:
- Прочитайте, пожалуйста.
Избранница читала - ведь нет ничего предосудительного в том, чтобы
прочитать
бумажки, предложенные таким симпатичным, хоть и незнакомым мужчиной.
- Видите, я совершенно здоров, - переходил Серега к основной части. - Как
в
психическом плане, так и телесно. Поэтому не называйте меня сумасшедшим. Ваш
запах
будоражит кровь, один ваш вид вызывает сладкую дрожь в каждой мышце моего
тренированного тела. Я не знал женской ласки с 1991 года (тут возможны варианты
- от
трех до десяти лет воздержания). Судьба жестоко обошлась со мной, но теперь...
теперь,
увидев вас, я чувствую, как кипит во мне необузданная сила первобытного желания.
Вы
верите в любовь с первого взгляда? Вы знаете, как прекрасна женщина в тот
момент, когда
она не просто испытывает эротическую разрядку, а в буквальном смысле умирает от
дикого
блаженства на последней фазе оргазма? О, она просто великолепна! Ей кажется, что
она вотвот
взорвется и разлетится на тысячи мельчайших осколков, каждый из которых
будет
воплощением чистоты и совершеннейшей гармонии, - и она права! Она действительно
безгранично чиста в своем раскрепощенном порыве, безжалостно сорвавшем ее
цивилизованную сущность, она - самка... Не краснейте, сударыня, испытайте
меня...
- Сволочь, - расстроенно констатировал Григорий Васильевич, как-то раз
подслушав
из машины подобную сцену, - в тот раз он подвозил Рудина на набережную. - Если
бы я
начал что-то нести в подобном духе - в лучшем случае схлопотал бы по харе! По
большому
счету, не сомневаюсь, что за такие штуки можно и в дурдом угодить. А этому -
дают
напропалую, черт бы его драл! И что характерно - в обычное время из него слова
лишнего,
кроме мата, не вытянешь, а как плановая "вязка", так он распускается, аки
аленький
цветочек, - так и сочится красноречием, мерзавец! Я интеллигент потомственный,
даже
слов таких не знаю, а этот собакоеб - нате вам...

Так вот, Рудин, подозревая, что его очередную избранницу точит какое-то
горе, стал
действовать по-другому: он проверил реакцию Алисы на попытку вторгнуться в зону
комфорта и заодно исследовал ее запах: несколько раз в ходе тренировок брал ее
за руку, как
бы случайно приобнимал за плечи, придерживал за талию. Алиса пользовалась какимто
простеньким дезодорантом без ароматических добавок - естественный запах женского
разгоряченного тела был одуряюще сладок, что свидетельствовало о том, что данная
особь
ему подходит по всем параметрам. Реакция Алисы на запах Рудина была позитивной -
женщина не морщила носик, когда он приближался к ней, но напряженно деревенела
всем
телом, если Рудину случалось к ней прикасаться. Руководствуясь своими песьими
постулатами, Серега сделал вывод: контакт возможен, поскольку чувственное
восприятие с
обеих сторон имеет явно выраженную положительную окраску - а это главное.
Остальное
- мелочь, нюансы. Единственное, что мешало, - это странный Алисин комплекс,
заставляющий ее вздрагивать и напрягаться при каждом его прикосновении.
"А ведь обидел кто-то девчонку, - пришел к выводу Рудин. - С чего бы она
тогда
зверем смотрит? Придется расколупать этот долбаный комплекс - иначе никак..."
В процессе занятий Алиса постепенно оттаивала. Рудин понял, что затея со
школой -
дело рук того, кто прекрасно понимает состояние Алисы и пытается помочь ей
освободиться
от тяжелых последствий перенесенного кризиса. Человек может неопределенно долго
носить
в себе свою беду, замкнуться в скорлупу защитной реакции и неслышно гореть в
беспощадном огне внутреннего горя, пока не истлеет совсем. Чтобы вывести его из
этого
ступора, нужно сильно постараться, и не всегда это старание имеет положительный
результат. Собачья эпопея была в данном случае самым удачным вариантом: с точки
зрения
Рудина, не было на свете ничего лучше и благотворнее, чем длительное общение с
четвероногими братьями. На занятиях Алиса забывала о своем внутреннем конфликте
и
расслаблялась, хорошела личиком. Однажды она даже поговорила с Рудиным на
житейские
темы, не отказалась от чая и приняла приглашения на воскресное представление.
Правда,
когда на прощание Серега протянул руку и чуть долее, чем принято в таких
случаях,
задержал влажную ладошку в своей мощной клешне, Алиса тут же ушла в глухую
защиту.
- Вообще-то мужчина не должен протягивать руку, - сухо отчеканила она,
поспешно
выдергивая свою ладошку. - Странный вы - собак воспитываете, а элементарных
основ
человечьей этики не знаете... - И, круто развернувшись, удалилась, волоча своих
непослушных псов, которые не хотели покидать это славное местечко, насквозь
пропитанное
великолепными собачачьими запахами.
Тем не менее в воскресенье Алиса пришла на представление вместе со своими
лохмомордыми оболтусами и даже сделала Рудину ручкой - Серега внутри чуть не
лопнул
от радости. Эта радость, однако, не помешала ему накануне - часиков этак за пять
до
появления прекрасной дамы - склонить к "вязке" симпатичную молоденькую
продавщицу
напитков, которая вполне соответствовала требованиям физиологического комплекса
Рудина.
Всеобщий ажиотаж и приподнятое настроение, сопровождавшие собачье шоу,
благотворным образом подействовали на Алису: она вместе с другими зрителями
кричала,
смеялась и беззастенчиво выражала эмоции. Рудин был на седьмом небе - его
концепция об
универсальности собакотерапии в очередной раз доказала свою состоятельность.
Желая
окончательно завоевать ее расположение, Рудин под страшным секретом поведал, чем
собирается его команда заняться сегодня ночью, и даже пригласил присутствовать,
гарантируя безопасность. Алиса повела себя, как любая женщина без комплексов:
сделала
круглые глаза и долго хихикала. От приглашения отказалась, не потрудившись
объяснить
причину, но Рудина это не опечалило: прогресс место имел - она начала оттаивать
и
неуверенными движениями разрушать заветную преграду, которая до определенного
момента разделяет мужчину и женщину...

Когда стемнело, Рудин стряхнул очарование приятных воспоминаний, собрал
оружие и
озабоченно почесал бритый череп под косынкой. Сегодняшняя сцена в усадьбе
Саранова не
давала ему покоя - он знал, что будет переживать, пока не разберется в причинах
столь
странного поведения своего патрона.
- Вот что, хлопцы, - немного подумав, сказал Рудин своим помощникам. -
Начнете
без меня. А мы с Ингрид прокатимся в одно местечко - дело есть. - И, свистнув
хромую
ветераншу, укатил в неизвестном направлении...
К 22.30 Григорий Васильевич принял пятую дозу те-килы, вполне освоил
привезенный
Руриком узконаправленный микрофон и решил, что пора отправляться. Извлек из
зарядного
устройства аккумулятор, вставил его в прибор ночного видения, положил в карман
плоскую
железную фляжку с текилой и вышел из дому, наказав домовому: "Если будут
спрашивать,
скажи - уехал на набережную".
В 23.00 охотник-любитель уже сидел на одном из пригородных холмов, в
раскидистых
кустах, и настраивал свой подслушивающий аппарат, направив микрофон на усадьбу
Улюмова. Усадьба располагалась в крайнем ряду новорусских новостроек, отстояла
от холма
метров на двести и являла собой прекрасный объект для наблюдения.
Было довольно прохладно - с наступлением темноты дневной зной уступил
место
влажному воздушному фронту, ощутимо наступающему с северо-запада. Григорий
Васильевич зябко поежился, докрутил струбцину установленного на треножнике
микрофона,
надел наушники и принялся изучать расположение бандитского подворья.
Дом состоял из трех этажей - двух полноценных и цокольного,
полуподвального. В
нижнем этаже окна были видны примерно на треть - двухметровый каменный забор
затруднял наблюдение. Тем не менее выбранное место позволяло довольно сносно
видеть то,
что творится в полуподвальном помещении, в одной из комнат, два окна которой
были
обращены к холму.
В просторной комнате без обоев и каких-либо следов благоустройства
виднелись от
макушки до пупка выявленные накануне Рудиным двое негодяев. Ярко горела лампа
дневного света, негодяи сидели на стульях в паре метров друг от друга, руки у
них были
связаны за спиной, а на лицах можно было заметить следы свежих побоев.
- Дознаватели фуевы, - неодобрительно пробормотал Григорий Васильевич, - и
неймется вам? Сказано же было - приедет Саша Рубец, тогда и приступим...
Сняв наушники, Григорий Васильевич прислушался к окружающей его густой
тишине,
изредка разбавляемой лаем собак, охраняющих богатые усадьбы, и потащил из
кармана
фляжку с текилой. Слушать пока тоже было нечего: пленники молчали, свесив головы
на
грудь, у распахнутого настежь окна сидели трое "быков" Улюма и, судя по
характерным
жестам и скупым фразам специфического характера, вяло резались в "буру".
Толхаев взял ночной прибор и обозрел окрестности. Неровные линии кустов на
соседствующих холмах отвечали густой чернотой - ни малейшего намека на
постороннее
присутствие. Если кто-то появится слева или справа, в прибор будет отчетливо
виден силуэт
ночного гостя. А если он притащит с собой оружие, придется убавлять мощность -
отраженный от металла лунный свет будет резать глаза наблюдателя.
- Хороша чертовка! - довольно крякнул Толхаев, пригубив текилы и, любовно
огладив прибор, положил его рядом.
Направив бинокль на усадьбу, Григорий Васильевич суетливо натянул наушники
и
прибавил громкость - один из "быков" что-то говорил, обращаясь к пленникам.
- ... изображать? Может, поколетесь, пацаны? Я отвечаю: когда Рубец за вас
возьмется, меня тошнить начнет. Пару раз видал, как он работает, до сих пор
мурашки по
коже... - предложила одна квадратная голова. - Все равно ведь расколетесь, когда
Рубец
займется вами, - на пятой минуте расколетесь, бля буду! Ну вы че, в натуре, не
врубаетесь,
что ли?

Пленники не отвечали - приподняли головы и тоскливо смотрели на
охранников.
- Все равно уже ясно, что вы Жеку отпидарасили, - убежденно вступила
вторая
квадратная голова у окна. - Собака вас вычислила, анализ совпадает... Нам-то по
херу -
Жека не наш пацан. Поколитесь, сдайте, кто организовал, - и дуйте на все четыре!
Не наш
пацан - нам по барабану. Мочить вас никто за такое фуфло не собирается -
отвечаю...
Пленники молчали. Головы у окна выдвинули еще несколько предложений
схожего
характера и, утратив интерес к задержанным, опять занялись игрой.
- Ага, они совсем дурные - все бросили и раскололись, - язвительно
пробормотал
Григорий Васильевич, снимая наушники. - Однако когда Рубец за дело возьмется,
вам все
равно придется сдаться. Если до того момента ничего не случится...
Подъехав по узкой шоссейке к холмам с тыльной стороны, Рудин загнал
"уазик" в
кусты и кошачьим шагом двинулся вдоль обочины, забирая вправо. Пройдя метров
тридцать,
он неожиданно напоролся на брошенный у обочины автомобиль и с удивлением узнал в
нем
"Форд" Толхаева.
- Однако! - пробормотал Рудин, озираясь по сторонам, в тусклом свете луны
кусты
вокруг маячили зловещими тенями, обещавшими самые неожиданные неприятности. - А
ты
чего тут делаешь, друг ситный?
Углубившись в заросли, Рудин осторожно продрался сквозь ветвистый заслон и
приставными шагами двинулся к вершине холма, замирая каждые три секунды и чутко
прислушиваясь. Внезапно Ингрид, следовавшая впереди хозяина метрах в семи, легла
и
недовольно фыркнула. Приблизившись, Рудин лег рядом и шепнул на ухо собаке:
"Ползи"!
Ингрид, виляя задом, шустро поползла вперед, показывая направление, в
котором
находился обнаруженный объект. Определив вектор, Рудин догнал собаку и остановил
ее
легким нажатием на холку.
- Пошли отсюда, - прошептал Сергей, разворачиваясь и на получетвереньках
удалясь от вершины. - Места много - пойдем на соседний холмик. Пусть дядя Гриша
побалуется, коль приспичило!
Обосновавшись на вершине соседнего холма, Рудин пристроил карабин и
принялся
наблюдать за усадьбой Улюма через оптический прицел - бинокль взять с собой он
не
удосужился. Отсюда подворье просматривалось не очень хорошо, но через прицел
были
видны головы пленников, находящихся в полуподвальном помещении. Разрешающая
способность оптики позволяла рассмотреть их губы - этого Рудину было вполне
достаточно.
Узконаправленный микрофон Сергею не требовался - он умел читать по губам.
Лет
десять назад Рудин получил сильнейшую контузию и на некоторое время лишился
слуха. В
госпитале работал сурдопереводчик, который за две недели обучил его нехитрому
искусству
невербальных коммуникаций. Через три с половиной месяца слух Рудина полностью
восстановился, но опыт глухонемого остался в памяти навсегда.
- Сидит, - удовлетворенно констатировал Рудин, наведя винтовку на соседний
холм
и рассматривая через прицел смутно видневшийся в кустах человеческий силуэт. -
Конспиратор херов - мог бы и половчее замаскироваться...
- В розыске, говоришь?! - со сдержанным ликованием процедил Григорий
Васильевич, наблюдая в ночной прибор за отчетливым силуэтом, возникшим на
соседнем
холме. - Однако могла бы и половчее замаскироваться - видно тебя... Специалист
высшей
категории - тоже мне!
Мощность прибора он убавил - силуэт на соседнем холме светился бликами,
испускаемыми сталью оружия. Подкрутив настройку, Толхаев замер, сверкнула
оптика,
видимо, в его сторону повернули ствол.

- Нечего озираться - работай давай, - еле слышно вымолвил он, чувствуя,
как по
спине ползет нехороший холодок страха: а ну как заметит да пульнет сдуру? Но
силуэт занял
исходное положение, направив ствол на усадьбу.
- Ну то-то же, - облегченно вздохнул Толхаев, отвинчивая пробку на плоской
фляжке. - Смотреть вы все горазды - работать некому!
В 23.45 обстановка в подвальном помещении изменилась. Рядом с пленниками
возникла верхняя половина Саши Рубца, который, поздоровкавшись с охранниками,
заявил:
- Даю пять минут на думки, хлопчики. Потом начинаю работать. Время пошло.
Верхняя половина Рубца согнулась - в бинокль Григорий Васильевич мог
различить
только спину, микрофон передавал позвякивание каких-то железяк. Судя по всему,
палач
наклонился над столом, раскладывая инструмент.
- Работай, работай, хорошая моя, - горячо попросил Толхаев, не отрываясь
от
бинокля. - А то как бы поздно не было...
Шлеп! Шлеп! - Микрофон уловил два сочных шлепка с интервалом в четыре
секунды
- черепа пленников брызнули во все стороны кусками костей, ошметками кровавой
каши и
перестали существовать.
"Разрывными, - пронеслось в сознании Толхаева, вслух сказать он ничего не
мог,
оторопело разинул рот и смотрел в бинокль, хотя нужно было немедленно уматывать
-
через несколько минут тут такое начнется! - Сработала, чертовка... Но зачем же
разрывными?"
- А-а-а-а!!! - истошно заорал Саша Рубец, подскакивая к квадратным черепам
у
окна, которые даже не успели отреагировать на случившееся. - Снайпер, бляа-аа!!!
Бегом,
бля, дебилы! Улюм башку открутит, бегом!!! Ловите, бля, уроды - уйдет же!!! - и
в таком
же духе еще что-то.
Толхаев уже не слушал. Собрав пожитки, он стремительно ломанулся вниз, к
обочине
шоссейки, где его поджидал моторный зверь, состязаться в скорости с которым
обычным
иномаркам бандитов нечего было и мечтать...

Глава 5

В 9.10 Андрей Станиславович Стадогонов, сопровождаемый четырьмя сильно
вспотевшими телохранителями, завершил пятнадцатый круг по тартановой дорожке
вдоль
внутренней стороны забора своей усадьбы и, зарулив на небольшую травянистую
лужайку
перед двухэтажным особняком, с размаху сел на шпагат. Телохранителей сменила
пара
круглосуточных охранников: пока хозяин растягивается в безопасном месте,
выполняет
обязательный утренний комплекс тайцзи и занимается туалетом, лицензированным
мастерам
бодигардинга нужно помыться, привести себя в порядок и позавтракать в служебном
отделении усадьбы - чтобы быть готовыми принять драгоценное тело под
профессиональную опеку спустя полчаса, когда оное тело пожелает покинуть свое
хорошо
защищенное жилище.
Проделав комплекс китайской гимнастики, Андрей Станиславович подышал по
системе, выгоняя скопившуюся за ночь вредную прану через левую ноздрю, затем
семь раз
- на выдохе, животом - моторно крикнул, подражая воплям энцефалитного
орангутанга в
период брачных игр. Вопли получились сочными и максимально задушевными - Андрей
Станиславович прислушался к своему организму и, почувствовав себя
удовлетворенным,
направился в дом - принимать джакузи.
Спустя двадцать минут Андрей Станиславович уже стоял на крыльце, будучи
облачен в
шелковый летний костюмчик, бодигарды, свежие и готовые к любым неожиданностям,
поджидали у ступеней; медленно сдавал задом к крыльцу белоснежный "Линкольн" с
пуленепробиваемыми стеклами. Андрей Станиславович, следуя давно устоявшейся
системе,
собирался в принадлежавший ему клуб "Эдельвейс" - завтракать, читать свежую
прессу,
играть в бильярд, чтобы завтрак хорошо переварился, - иными словами, заниматься
важными утренними делами.

Сев на заднее сиденье "Линкольна", Андрей Станиславович милостиво помахал
холеной дланью - к нему тотчас же присоединился почтительно ожидавший в сторонке
коммерческий директор объединенного ЧОПа "Белогорпротект" Вадим Николаевич
Жуковский. Руководство ЧОП, в основном специалисты высокого класса, всячески
избегали
общения с хозяином - в силу причин личного характера. А поскольку совсем не
контактировать с работодателем было неприлично, ему подсовывали коммерческого
директора, в обязанность которого входило ежедневно развлекать хозяина, в ходе
завтрака
докладывая ему о положении дел и выслушивая различные умные мысли, настоятельно
требовавшие скорейшего воплощения в жизнь.
Вадим Николаевич неизменно выдерживал дистанцию в отношениях с хозяином,
поскольку тот, будучи рабом своего настроения, мог под горячую руку сильно
нахамить или
обидеть едкими высказываниями, коль скоро ему казалось, что подчиненный пытается
фамильярничать (допустим, подойти без приглашения и поздороваться), - примеры
имели
место. Андрей Станиславович... впрочем, что это мы - все по имени отчеству да с
почтительностью необычайной?! Пусть господин Стадогонов является единственным
сыном
ныне здравствующего губернатора, владельцем монополиста по подготовке секьюрити
-
ЧОП "Белогорпротект" - и одним из четырех предводителей преступного сообщества,
именуемого в Белогорском "свете" Первым альянсом, нам-то что? Это всего-навсего
взбалмошный молодой человек тридцати четырех лет, в меру упитанный, с неуемными
амбициями и, в силу тепличного воспитания, совершенно далекий от реального
восприятия
действительности.
- Непуганый идиот, - сокрушенно высказывается всесильный папашкагубернатор
о
своем чаде, пропустив пятую рюмку водочки. - Мнит себя всемогущим и страшным!
Его ж
ни разу не били на улице - с детства в жопу дуем...
В общем, папин сынок. Своим положением он обязан исключительно папе.
Потому не
станем далее его величать - чести много, а будем обзывать запросто - Андрюха.
Итак, Андрюха Стадогонов пригласил Вадима Жуковского присоединиться и
отправился в "Эдельвейс". По дороге вяло общались: Жуковский еще не совсем
проснулся
после вчерашнего планового кутежа, а Андрюха успел проголодаться и мечтал о
сюрпризе.
Шеф-повар клубного ресторана ежедневно готовил для хозяина нечто неожиданное -
таково было требование Стадогонова-младшего - и из кожи вон лез, чтобы угодить
взыска-.
тельному вкусу своенравного барчука.
- По Второму альянсу пока никаких новостей, - между делом сообщил
Жуковский.
- Ни малейшего проблеска. Остается только гадать...
Услышав о конкурентах, Андрюха несколько оживился - в их кругу все эти дни
живо
обсуждали странные дела, творившиеся в команде Саранова. Предположений было
много, но
никто так и не смог вывести универсальную версию, объяснявшую удивительную
цепочку
событий: взрыв "Парадиза" - ликвидация Кулькина и его троих людей - спешный
розыск
каких-то негодяев, предпринятый командой Саранова, и, наконец, нападение на
усадьбу
Улюма невесть откуда свалившегося снайпера.
- Чего тут гадать! - пренебрежительно махнул рукой Андрюха. - Не надо быть
специалистом: залезли, лопухи, в чужое дело. Наезд это - не иначе. А вот насчет
снайпера...
- Он мудро подкатил глаза и многозначительно - как ему самому показалось, тонко
-
улыбнулся: - Знаешь, если бы я не был так занят, на досуге проанализировал бы
это дельце.
Тут требуется особый подход - без знания соответствующих особенностей и
специфики
сего грязного производства соваться нечего. Вот, помню, был случай с одним моим
корешком... - тут Андрюха сверкнул глазами и пустился в пространное
повествование об
очередном невероятном приключении какого-то своего гипотетического крутого
приятеля.
Жуковский почтительно склонил голову, про себя подумал: "Идиот, блин!" -
но вслух
ничего не сказал. Господин Стадогонов был большой выдумщик и мог часами
самозабвенно
потчевать окружающих полуфантастическими историями, которые изобиловали
множеством
весьма правдоподобных деталей. Историйки эти Андрюха придумывал на ходу, обладая
недюжинным воображением, по мере повествования распалялся и вламывался в
состояние
творческого экстаза, так что к развязке у непросвещенного слушателя волосы дыбом
становились. Слушать его, однако, мало кто хотел - пообщавшись с данным типчиком
единожды, можно было сделать вывод, что он - отъявленный врун, свято верящий в
свои
россказни.

- Своеобразная форма конфабуляции, - сделал разок заявление под пьяную
руку
домашний доктор Стадогонова при небольшом стечении публики. - Набрешет кучу и
сам
верит во все, что рассказал. Лечить надобно, да никто не осмеливается заявить -
большой
человек. А так, в комплексе - вроде по всем показателям здоровый мужчина...
Андрюха считал себя большим специалистом по части безопасности вообще и
безопасности отдельных персон в частности. Будучи хозяином объединенного ЧОПа,
штамповавшего охранников для всех предприятий Бело-горской области, имеющих
средства
на их содержание, Стадогонов искренне верил, что постиг все хитрости и нюансы
охранной
деятельности и по данному вопросу нет ему равных в обозримой видимости.
- Дилетанты! - презрительно буркнул он три дня назад, услышав о нападении
снайпера на усадьбу Улюма. - Тоже мне - бандиты называются! Никакого понятия...
В принципе теоретический багаж сего многомудрого мужа, касающийся киллеров
и
антикиллеровой борьбы, был достаточно весом. Приняв с легкой папиной руки в свое
ведение "Белогорпротект", Андрюха перечитал кучу книг, где живописались
разнообразные
ухищрения киллеров, и просмотрел все видеофильмы, в которых кто-то кого-то
профессионально мочил по заказу. Свиста пуль он не слышал ни разу и даже не счел
нужным посетить хотя бы единожды тренировки на полигоне своего ЧОПа. В книгах и
фильмах все показано и расписано - зачем тратить время на такое никчемное
занятие?
Когда в Белогорске кто-то из срединной части делового мира погибал от рук
наемных убийц
- а случалось это достаточно часто, - Стадогонов презрительно кривил губы в
нехорошей
усмешке, обзывал пострадавших дилетантами и через своих близких передавал
сотоварищам
покойных, чтобы подскочили к нему как-нибудь на консультацию. Никто не
подскакивал -
Андрюху это обстоятельство удивляло и порой повергало в состояние легкой паники.
- Черт подери - так их всех перебьют! - негодовал он. - С кем тогда
работать
будем? Нет чтобы проконсультироваться со специалистом - по старинке действуют,
дилетанты хреновы...
Телохранителями, опекавшими его драгоценную персону, господин Стадогонов
руководил сам, не доверяя такое сложное дело сомнительным специалистам со
стороны. Все
перемещения, стационарная охрана усадьбы и опека в процессе пребывания вне дома
осуществлялись по разработанным им лично схемам, при составлении которых он
руководствовался голливудской фильмотекой и трудами славного дядьки Чейза. Был
случай,
когда приятель Стадогонова-старшего - московский фээсбэшник - по недоразумению
заглянул в эти схемы и с ходу забраковал их, заявив, что подобной чуши он
никогда в жизни
не встречал. Фээсбэшник был тут же грубо одернут "специалистом", послан в
неслыханную
даль и с позором выдворен из клуба. Больше его туда не пускали, несмотря на
протесты
губернатора.
Когда "Линкольн" подкатил к парадному входу "Эдельвейса", Стадогонов
оборвал
свое увлекательное повествование на полуслове и, не удержавшись, бросил
Жуковскому:
- Черт их дери, эти дилетанты, если стесняются обращаться ко мне напрямую
- ну, я
понимаю, конкуренты, конечно, супротивники, - но хоть бы подъехали к клубу,
посмотрели бы со стороны, как охрана организована. Черт-те что - прямо и не
знаю... - и
гордо покинул салон.
Жуковский почтительно кивнул и несколько задержался, всем своим видом
показывая
шефу, что он поневоле любуется организацией опеки его персоны и восхищается оной
(то ли
персоной, то ли опекой - не разберешь).
Действительно, зрелище было внушительное. Четверо телохранителей,
выскочивших
из остановившегося перед "Линкольном" "Ауди-100", мгновенно взяли хозяина в
кольцо и
повели к крыльцу, на котором уже стояли навытяжку трое здоровенных охранников
клуба в
униформе и показательно крутили головами на триста шестьдесят градусов, держа
наготове
"уоки-токи".

- И когда ж ты повзрослеешь, засранец? - буркнул Жуковский, выдержав
деликатную паузу и направляясь вслед за хозяином. - Четвертый десяток разменял,
а все в
солдатики играешься...
...Ли сидела в стареньком кирпичном гараже, притаившись за задним бампером
вишневой "девятки", посматривала на часы и размышляла о делах грядущих. Замок на
дверях гаража она одолела без труда, а вот в машине наверняка установлена
сигнализация -
поэтому следовало ждать, когда придет хозяйка.
Эти три дня она так много и напряженно думала, что обзавелась бессонницей
и
устойчивой головной болью - хотя последнее обстоятельство скорее всего было
вызвано
неумеренным потреблением сигарет. Сейчас тоже хотелось курить, но табачный дым
мог
насторожить хозяйку - приходилось терпеть.
Напряженный умственный труд не был связан с разработкой способов
осуществления
заказа - в арсенале хорошенькой инструкторши "Абордажа" имелось как минимум два
десятка опробованных на практике вариантов, каждый из которых можно было
применить в
сложившейся ситуации. Дело в том, что данная ситуация перешла из плоскости
обычного
заказа в сферу личных интересов Ли.
- Кулькин, - прошептала Ли, в очередной раз посмотрев на часы - стрелки
фиксировали половину девятого. - Ну ты и... короче, царствие небесное,
Кулькин...
Кулькин обещал стать поворотным пунктом в ее судьбе, точнее, не сам
похотливый
спортсмен, а та страшная тайна, которую он открыл перед смертью. Ли долго думала
и
наконец пришла к выводу, что такой шанс выпадает раз в жизни, и он стоит того,
чтобы
рискнуть. Жизнь Ли полна тревог и опасностей, на каждом шагу через плечо
заглядывает
мерзкая бабка Смерть и ждет малейшей оплошности с ее стороны, чтобы рубануть
наотмашь
косой... Чего бояться? Она много раз была на грани гибели и привыкла к этому
ненормальному состоянию, избавиться от которого вряд ли уже когда-нибудь сможет
в этой
жизни. Шанс, который подбросил ей Кулькин, был вполне реальным - для того чтобы
воспользоваться им, нужны хитрость, изворотливость, беспощадность и удача. Ли
считала,
что все вышеперечисленные качества присущи ей в полной мере. Сомнения остались
на
скомканной подушке, смятых бессонницей простынях сегодняшней ночи - утро
четвертого
дня стало рубежом между теоретическими изысками и воплощением в жизнь ее плана.
Ах да
- план. План, родившийся в голове Ли в течение этих трех дней, при первом
рассмотрении
казался громоздким, неповоротливым и практически неосуществимым. Но Ли не зря
провела
столько времени рядом с Мартом - как считают знающие его люди, одним из
выдающихся
авантюристов нашей эпохи, - она взяла от него все возможное, а во многом даже
превзошла
благодаря женскому чутью, проницательности и коварству.
Каждая деталь хитрого замысла, рожденного бессонными ночами, являла собой
хорошо продуманный и легко выполнимый фрагмент одной большущей пакости.
Оставалось
лишь увязать все эти фрагменты воедино - а для этого, как прозорливо
предполагала Ли,
потребуется выложить все, на что она способна...
Итак, заказанных было четверо.
Николай Алексеевич Пручаев, председатель правления Белогорпромбанка и его
фактический хозяин. Большой дока в области финансовых махинаций, глава так
называемого
Первого альянса.
Андрей Александрович Кошель, вор в законе, предводитель белогорской общины
и
держатель общака, уголовный авторитет не только в области, но и за ее пределами.
Иван Владимирович Логвиненко, генеральный директор регионального отделения
РАО
"Газпром", председатель правления ЗАО "Белогоргазоконденсат". Пронырливый и
очень
богатый мужчина.

Стадогонов-младший, единственный сын всесильного губернатора. Более
распространяться об этом типе не стоит - знаете уже.
Вот вам Первый альянс. Согласитесь, что по сравнению с так называемым
Вторым
альянсом, представленным в лице коннозаводчика Саранова, большого бандита Улюма
и
фармаколога Толхаева, Первый альянс выглядит мощнее и солиднее.
Первоначальный замысел - втереться в доверие к господину Круглову (общему
другу
вышеперечисленных персон) и одним махом решить проблему меткой серией
снайперских
выстрелов - в силу ряда непредвиденных осложнений потерпел фиаско. Однако Ли не
стала
изощряться в подборе аналогичной ситуации, поскольку изменились условия игры:
теперь ей
не нужно было ликвидировать всех заказанных. Более того, теперь ей требовалось
обратное:
напугать представителей альянса, дабы они ушли в глухую защиту и стали
подозревать всех
подряд в радиусе видимости и слышимости. Для этой цели Ли выбрала самого
ненужного из
руководства преступного сообщества и вместе с тем самого "громкого", устранение
которого повлечет за собой страшный скандал и шумиху в местной прессе... Без
пяти девять
в замке входной двери заскрежетал поворачиваемый ключ. Ли привстала, крутанула
несколько раз тазом, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, извлекла из
сумки
банку из-под майонеза с плотно закрученной крышкой - внутри покоилась тряпица,
пропитанная хлороформом, и вновь села, привалившись к багажнику.
Вошла хозяйка "девятки" - симпатичная длинноногая деваха Верочка, дневная
официантка "Эдельвейса", - щурясь со света и сонно зевая, подошла к левой
передней
двери машины. Отомкнув дверь и выключив сигнализацию, девушка завела двигатель
и,
выйдя из машины, пошла открывать ворота. В два прыжка Ли настигла свою жертву,
рванула, наклоняя корпус на себя, и прижала к ее лицу едко пахнущую тряпицу.
Верочка,
судя по всему, так и не сумела понять, что с ней делают: пару раз дрыгнув
ногами, она
затихла и безжизненно повисла на руках захватчицы.
- Спи, моя радость, усни... - проворчала Ли, укладывая безвольное тело на
скамейку
в углу. - А мы тут пока, с вашего соизволения, развлечемся как получится...
Спустя примерно полчаса выяснилось, что получилось довольно сносно:
переодетая в
Верочкин наряд Ли критически осмотрела в зеркало свое лицо, неузнаваемо
преображенное
при помощи косметики, поправила рыжую челку, непослушно спадавшую на лоб, и
укоризненно попеняла объекту подражания: "Неужели приятно рыжей ходить? Что,
перекраситься в блондинку - никак?"
Совпадение цвета волос и типов прически не было случайным: Ли три дня
"вела"
Верочку перед акцией и предприняла все меры, чтобы придать своему облику вид,
схожий с
оригиналом. В этот раз обошлось без подкладок и прочих премудростей габаритного
характера:
Верочка имела примерно те же стандарты, что и Ли.
Решив, что необходимое сходство достигнуто, Ли извлекла из своей рабочей
сумки
нарядный костюм и карабин "ИЖ" в легком брезентовом чехле. Посмотрев на часы,
мастерица ратного дела бормотнула:
- Однако поспешать надо... - и принялась сноровисто пристраивать оружие к
плечикам, засунув его внутрь костюма. Закончив, Ли поставила зеркало на капот
машины и,
держа костюм за вешалку, несколько раз прошлась туда-обратно, наблюдая, как
выглядит со
стороны. Получилось вроде бы ничего, если особенно не приглядываться.
- Все, пора уматывать. - Ли уложила свои пожитки в салон и, прикрыв
обнаженное
тело Верочки старым одеялом, валявшимся на полу, назидательно произнесла: -
Переодену
потом - если все получится. А ты полежи пока тут, отдохни...
Остановившись по дороге у круглосуточного цветочного киоска, Ли приобрела
роскошный букет из девяти роз, красиво упакованный в разноцветный целлофан, и
спустя
десять минут зарулила в глухой скверик в паре кварталов от объекта предстоящей
работы.

Здесь стоял ее "БМВ", в который она переложила свою спортивную сумку,
предварительно
вытащив из нее ряд предметов.
Еще через пять минут лже-Верочка припарковалась в длинном ряду ночевавших
авто
на тихой непроездной улочке, неподалеку от служебного входа клуба "Эдельвейс".
- Ох и не завидую я вам, красивые вы мои, - нервно прошептала Ли,
рассматривая
через витринное стекло троих охранников, сидевших у пульта, и одновременно
укладывая в
сумочку все необходимое для предстоящей работы: моток парашютной стропы с
миниатюрной, но чрезвычайно увесистой "кошкой"; завернутую в вафельное полотенце
бутылку ледяного шампанского; пластиковую баночку с краповой гуашью и...
"беретту" с
глушителем. - Ох и не завидую... Если не поверите, что я Верочка, придется ведь
убирать...
Еще раз полюбовавшись на свое отражение. Ли повесила сумочку на плечо,
взяла под
мышку роскошный букет, осторожно прихватила вешалку с тяжеленным костюмом и,
включив сигнализацию "девятки", неторопливо направилась к служебному входу.
- Вот это бы я отодрал, - с чувством пробормотал один из охранников,
плотоядно
крякнув и протягивая руку к кнопкам, отпирающим электромеханические замки дверей
проходного шлюза. - Вот это бы я вдул!!! Оно бы у меня от удивления так пасть
разинуло
бы - весь букетик, блядь такая, зажевало бы!!!
- Тебя к ней на пушечный выстрел не подпустят, дубина! - громко заметил
второй
охранник, пользуясь тем, что проходной коридор и сторожку разделяет толстенное
стекло,
не пропускающее звук. Приветливо делая ручкой проходящей по шлюзу лже-Верочке,
он
подобострастно улыбнулся и завершил свою мысль: - Смотри - вроде бы на работу
приперлась, а тащит веник за пол-"лимона" да костюм от... от кого там? А, один
хер - без
разницы. А все почему? САМ гребет. Улавливаешь? САМ. Так что улыбайся ей, а то
самого
раком поставят и так вдуют: не то что розы, весь осот в округе сожрешь! А
вообще-то оно,
конечно, - я бы такой тоже того...
Третий охранник ничего не сказал - он записывал в журнале учета
перемещений
персонала клуба: "Тарасова В.П. - прибытие: 9.41".
Без приключений поднявшись в лифте на последний - шестой - этаж, Ли
натянула
одноразовые латексные перчатки, прошмыгнула через кухню, помахав букетом двум
поварихам, орудовавшим у раздачи, и толкнула дверь в обширный сервировочный
кабинет
- своеобразный тамбур между кухней и обеденным залом клуба.
Шеф-повар Валера был занят: принимал через раздаточное окно блюда у
поварих и
художественно оформлял их на нескольких подносах, расположенных по центру
комнаты на
большом столе.
- Шевелись, Верунчик! - весело крикнул Валера, мельком глянув на
проскочившую
к раздевалке Ли, которая ловко прикрыла лицо букетом. - Скоро подъедет...
Оказавшись в раздевалке, Ли извлекла из кармана связку ключей,
принадлежавших
Верочке, отомкнула ее пенал и не спеша переоделась в накрахмаленную униформу
клуба -
белое с голубым. Затем расчехлила оружие и, поставив карабин в угол, встала
справа у
двери, держа наизготовку замотанную в полотенце бутылку шампанского.
Долго ждать не пришлось: минут через десять дверь растворилась, в проем
просунулась Балерина голова и недовольно прогундела:
- Ну ты че тут - приборы я, что ли, буду раскладывать?! Эй, ты где тут...
Бац!!! - Бутылка с тупым стуком разбилась о череп шеф-повара, аккуратно
лопнула в
полотенце и оросила форменную куртку Валеры ароматной жидкостью. Подхватив тело.
Ли
втащила его в комнату, уложила у стены и, ссыпав на ковролин осколки стекла,
бросила
полотенце рядом.
Осторожно выглянула в сервировочную - с той стороны у раздатки никого не
было,
поварихи, выполнив свои функции, по всей видимости, отправились на торцевую
лоджию -
подышать свежим воздухом.

Вытащив из сумки моток парашютной стропы с "кошкой", Ли выскочила на
террасу,
уставленную столиками - вечером здесь ужинают члены клуба, - подошла к перилам,
осторожно глянула вниз. Непроездная улочка была пуста - гости заходят в клуб с
парадного входа, и то гораздо позже, а здесь в любое время безлюдно. Стравив
стропу за
борт, Ли зацепила "кошку" за перила, имитируя ловкий бросок снизу. С сомнением
полюбовалась на дело рук своих, подергала на всякий случай стропу, поглубже
загоняя
"кошачьи" когти в дерево перил, и метнулась в сервировочную - нужно было успеть
разложить приборы на столе. Хорошо еще, не пришлось определять, за каким столом
предпочитает завтракать господин Стадогонов: в углу, под фикусом, к дубовой
панели была
прибита грубо обструганная доска, на которой какой-то умелец выжег красивой
вязью: "Не
замать! Тута ем я!" И подпись внизу - "Андрюшка".
- Дебил, - констатировала Ли, заканчивая раскладывать приборы и
возвращаясь в
сервировочную. - "Угрюм-реку" в отрочестве чрезмерно потребил - не иначе...
Повернувшись спиной к двери, ведущей в обеденный зал, Ли склонилась над
столом,
делая вид, будто что-то поправляет на подносах, извлекла из сумочки банку с
краповой
гуашью и, раскрыв ее, поставила перед собой на стол.
Спустя три минуты дверь в обеденный зал приотворилась - показалась
физиономия
одного из телохранителей Стадогонова и, тревожно проблеяв: "Верунчик!
Подымается!
Давай - уже можно..." - тут же скрылась.
- Даю-ю-юуууу, - медленно и глубоко выдохнула Ли, выгоняя лишний кислород
из
легких. - Даю-ю-юуууу...
Достав из сумки зеркало, лже-Верочка вылила на голову гуашь из банки,
размазала ее
по лицу, баночку упрятала обратно и, взяв из раздевалки карабин, осторожно
приблизилась к
двери, что вела в обеденный зал. Оглянулась по сторонам в поисках предмета,
пригодного
для задвижки, - дверь открывалась в зал, нужно было что-нибудь просунуть в
массивную
медную ручку, чтобы заработать минуту форы. Такового предмета поблизости не
оказалось,
однако Ли неожиданно пришла В голову мысль воспользоваться оружием: попробовав
просунуть в ручку ствол карабина, она убедилась, что это вполне приемлемый
вариант.
- Ну что ж, приятного аппетита, Андрей Станиславович, - пробормотала лжеВерочка,
поудобнее укладывая цевье карабина на сгиб левой руки, и чуть-чуть
толкнула
дверь ногой - ровно настолько, чтобы в образовавшийся проем пролез ствол...
- Так вот, я к чему все это? Хоть он и был головорез - хуже некуда,
завалили, как
ребенка. - Так завершил увлекательное повествование Андрюха Стадогонов,
усаживаясь на
свое место в углу. - А все отсутствие системы охраны. Хаос, не система. Нет, ты
прикинь
- средь бела дня, на своей собственной вилле... мм... ну на даче там - без
разницы,
короче... Но наглость - это вообще!
- Ну, положим, система у него была, - угодливо подлил масла в огонь
Жуковский. -
Охранники ведь не знали, что садовник липовый. И то, что ствол пронес между ног,
- тоже
вполне объяснимо. Садовник - свой человек, охрана его не проверяла...
- Да какая, в пи...ду, система! - решительно рубанул Стадогонов,
презрительно
скривив губы. - Ну ты посмотри - средь бела дня он с женой пьет чай на лужайке,
этот
хмырь спокойно подходит вплотную - а охрана за ними наблюдает ежесекундно, могли
бы
и насторожиться: на хера этот садовник поперся к хозяину? - так вот, подходит в
упор,
достает ствол - бах-бах... Ха! Ну ты Представь - это как если бы мы с тобой
сейчас
сидели, отворилась бы дверь сервировочной и оттуда выскочил бы мужик с
автоматом. В
маске. А? Ты можешь себе такое представить?

В этот момент дверь сервировочной тихонько скрипнула - Жуковский и Андрюха
непроизвольно уставились в ту сторону. У Андрюхи на лице возникла широкая улыбка
- он
прекрасно знал, кто сейчас выйдет из-за этой двери. Жуковский, сам много лет
хаживавший
в секьюрити, вдруг почувствовал, как нехорошо заныло под ложечкой - дверь не
открывалась до конца, это несоответствие устоявшемуся порядку действий длилось
совсем
недолго, буквально пару секунд, и все же...
- А... - открыл рот Андрюха, протягивая руку по направлению к двери и
меняясь в
лице: в дверном проеме возник черный зрачок ствола, поколебался секунду,
перемещаясь по
вертикали, и застыл на месте.
Действуя чисто интуитивно, Жуковский выметнулся из кресла, сшибая стол,
прыгнул
на хозяина и, уже на завершающей стадии прыжка, услышав негромкий хлопок со
стороны
сервировочной, понял, что опоздал. Правый, широко раскрытый глаз Стадогонова
внезапно
лопнул и брызнул во все стороны кровавой кашей. Упав на хозяина, Жуковский
страшно
крикнул:
- Вперед!!! - Повернув голову к застывшим аки статуи телохранителям,
почувствовал, что тело под ним выдает мелкую дрожь последних конвульсий, и
обреченно
сел на пол, рядом, прямо в лужу мгновенно набежавшей крови.
Двое телохранителей метнулись к двери - один из них мощным рывком выдрал с
корнем медную ручку и, тяжко матерясь, принялся бить в мореный дуб квадратным
плечом.
Самый умный из четверки, старший смены Вася Сидоров, рванув из кобуры пистолет,
побежал, огибая столики, к выходу на террасу, за ним увязался еще один парниша,
тоже со
стволом.
- Пи...дец, приехали, - потерянно ругнулся Жуковский, вставая с пола и
промакивая
салфеткой окровавленные брюки. Щупать пульс у хозяина смысла не имело: одного
взгляда
было достаточно, чтобы понять - Андрюха мертв.
- Веревка, бля! - истошно заорал с террасы Вася. - Николаич, веревка!
Жуковский прошел на террасу - посмотрел. Действительно, парашютная стропа,
"кошка" - все, как в лучших голливудских фильмах.
- Что?! Что делать, Николаич?! - навзрыд взревел Вася, подскакивая к
Жуковскому.
- "Скорую"? Нашим? А?!
- Скорее судмедэксперта, - пробормотал Жуковский, заглянув через перила.
Улица
издевательски плеснула в лицо девственной пустотой. Так-так... На террасу Вася
попал
никак не меньше чем через минуту после выстрела. Если киллер использовал
соответствующее снаряжение, спуск занял у него едва ли более пятнадцати секунд.
Сто
пятьдесят метров налево по улице, до угла - направо, по кратчайшему пути, не
побежит,
там черный ход, охрана... Коммерческому директору стало тоскливо: дураку ясно,
что
парень давно ушел. Что это - очередной "висяк" из разряда патологически не
раскрываемых заказных убийств последнего десятилетия. - Молоток, парниша, все
чисто
сделал, - с горечью похвалил убийцу Вадим Николаевич и пошел в сервировочную.
- Что?! Не понял?! - отчаянно крикнул Вася. - Что делать, Николаич?!
Бежать за
ним?!
- А он сидит у черного хода и ждет тебя, - буркнул Жуковский, осматривая
сервировочную и вытаскивая из кармана сотовый телефон. - Ну, естественно, звякни
вниз
- на оба входа, пусть перекроют улицы - чтобы ни одна блядь ни вышла, ни
выехала.
Всех, кто попытается выйти, - в вестибюль. Спускайтесь вниз, пробежитесь. А я
звякну в
офис.
- Ага, понял! - с некоторым облегчением выдохнул Вася и опрометью бросился
прочь, кликнув своих хлопцев.
- Это Жуковский, - буркнул Вадим Николаевич, набрав номер головного офиса
"Белогорпротекта". - Пришлите... короче, пришлите всех, кого можете, - надо
прочесать
окрестности, машины посмотреть... Короче, Стадогонова завалили... Кто? Да ты че,
совсем
дурак? Киллер, бля, - в кожаном пальто! - и отключился, в сердцах сплюнув на
пол.

В сервировочной толклись прибежавшие на шум поварихи - орали в голос и
активно
топтали место происшествия, заметая следы.
- Брысь отседа!!! - рявкнул Жуковский, вытаскивая из кармана носовой
платок и
направляясь к двери, в ручке которой торчал карабин.
На Верочку, валявшуюся на полу с разбитой головой, и лежавшего у стены в
раздевалке Валеру глянул лишь мельком. Это - детали, за это никто не спросит. А
вот за
Андрюху башку оторвут - моргнуть не успеешь. Надо подготовиться, что отвечать
его
папочке, предусмотреть все возможные вопросы...
- Николаич, дай свою звонилку! - заорала через раздачу тетка Марфа -
старшая
повариха. - "Скорую" надо вызвать - Верку с Валерой прибили! Дай!
- Пошли вы! - в сердцах ощерился Жуковский, осторожно вытаскивая карабин
из
дверной ручки, - улика! - Если оглушил - не помрут. А если подстрелил - все
равно
уж...
- Дай звонилку!!! - взвизгнула Марфа. - Люди тож ведь, не звери. Дай!!!
- Тихо вы! - прикрикнул Вадим Николаевич, укладывая карабин на стол.
Он наклонился, щупая пульс у лежавшей навзничь Верочки. Пульс
прощупывался,
однако признаков жизни не наблюдалось. Голова разбита - крови натекло прилично.
Прошел в раздевалку, освидетельствовал Валеру - та же картина, только без крови.
Вздохнув тяжко, набрал номер "Скорой", буркнул:
- Это Жуковский - коммерческий директор "Бело-горпротекта". Срочно машину
к
"Эдельвейсу" - два клиента. Что с ними? По башке дали - не поторопитесь, помрут.
Бегом
давайте!
- Затем набрал 02 и сосредоточился, соображая, как подать происшествие,
чтобы не
возникло преждевременного ажиотажа...
"Очнувшись" в салоне "Скорой" в двух кварталах от "Эдельвейса", Ли села на
носилках, скинула с себя ногу Валеры и крикнула пронзительно:
- Стой!!!
"Скорая" резко притормозила - из кабины в салон высунулись три головы и с
безразмерным удивлением уставились на "экстренную" больную.
- Пошла я, - пробубнила Ли, распахивая заднюю дверь и соскакивая на
асфальт. -
Мне надо в клуб... - И наискось, через дорогу, побежала к скверу, лавируя меж
скрежещущих тормозами машин.
- Да ведь как же... - оторопело пробормотал врач, выскакивая из кабины, а
сзади уже
надсадно клаксонили два десятка авто, водители которых не могли объехать
внезапно
возникшее препятствие.
- Да хрен с ней - живая и ладно! - крикнул водила. - Если бежит - значит,
не
надо ей помощь! Падай - помеху создаем...
Подъехав к Верочкиному гаражу. Ли открыла дверь, зашла внутрь, быстро
переоделась
и наскоро сполоснула голову из заблаговременно приготовленной бутылки с водой.
Затем
напялила на девушку испачканную униформу, извлекла из сумки осколок стекла,
продезинфицировала его в пламени зажигалки и безжалостно царапнула Верочкину
макушку. Девушка не отреагировала - дыхание ее было ровным, как у спящего
ребенка.
Полюбовавшись на дело рук своих, Ли сочла, что крови достаточно, и сожалеюще
пробормотала:
- Однако интересно, что ты скажешь своим друзьям, когда очнешься. Неделю
будешь
голову ломать, если раньше насмерть не запытают! Хотя, как показывает
медицинская
практика, бывают случаи избирательной амнезии - вследствие сильного удара. Тут -
помню, а тут - ни хрена. - И покинула гараж, бросив связку чужих ключей на
пол...
В 11.20 Ли прибыла "домой" - в усадьбу № 54 по улице Вавилова, что в
пригородном
поселке Южный, в котором проживают в основном одни пенсионеры и среднего
достатка
дачники. Загнав "БМВ" во двор, дама сделала ручкой сидевшей в беседке ветхой
бабусе,
забрала из салона здоровенную сумку и пошла на свою половину.

- Ну что там, Диночка? - прошамкала вдогонку хозяйка усадьбы, приложив к
уху
ладошку.
- Скоро раскрутим, - многозначительно пообещала Ли. - Телевизор слушайте -
как всех подряд сажать начнут, считайте - это оно самое.
- Дай Бог, дай Бог, - перекрестилась бабка. - А то совсем зажирели, гады!
Хотя
чего там сажать? Вон в карьер всех да с пулеметов - это я понимаю...
Оказавшись на своей половине, Ли первым делом проверила шифоньер,
массивный
раскладной диван и дверь в спальню. Волоски были на месте - это радовало. За три
недели
проживания хозяйка ни разу не посмела вторгнуться на территорию постоялицы. По
всей
видимости, легенда, с ходу придуманная Ли при аренде помещения, оказалась как
нельзя
более удачной.
- Подполковник ФСБ Дина Турбинова - так представилась она при первой
встрече и
тут же подкрепила грозные слова действием - вручила бабке липовую красную ксиву,
которая действительно удостоверяла, что податель сего - подполковник ФСБ и
заместитель
начальника оперативного отдела черт знает чего.
Представившись, Ли сообщила, что пребывает в Белогорске инкогнито, дабы
отловить
всяких разных вредоносных коррумпированных ментов и иже с ними. А потому никому
говорить нельзя - тайна. А если бабуся опасается за свою безопасность и не дает
гарантии,
что может сохранить тайну, - пусть сразу скажет. Лучше поискать другое
домовладение,
чем потом на ходу поправлять страшные ошибки в выборе места обитания, расчищая
экскаватором пожарище, идентифицируя трупы...
- Да что ты, дочка! - возмутилась бабка. - Что ты!!! Такие страсти
рассказываешь...
Нешто я не понимаю?! Я ж комсомолка сталинской поры! Живи себе, воюй - ни одна
собака не узнает...
Убедившись в сохранности инвентаря. Ли быстро согрела воду и занялась
прической
- необходимо было избавиться от противного рыжего оттенка и восстановить свой
натуральный колер. Наложив краситель и повязав косынку, засекла время и
отправилась в
спальню, включив по пути радиоприемник, настроенный на местную волну. Интересно
было
послушать, как подадут средства массовой информации происшествие в обеденном
зале
клуба "Эдельвейс" и каков будет политический резонанс данного события.
Рассеянно слушая трескотню в эфире, Ли подошла к этажерке, на которой
лежали два
видеомагнитофона "Шарп", включила один из них и, усевшись в старенькое креслокачалку,
с удовольствием закурила, отметив, что прогресс имеет место: первая сигарета
состоялась не
сразу при подъеме, как обычно, а чуть ли не в полдень.
- Этак скоро брошу курить, потом перестану потреблять алкоголь, чуть позже
завяжу
с киллеризмом и... и замуж выйду, - вслух нарисовала перспективу Ли, наблюдая за
несколько расплывчатым изображением на эк- • ране телевизора. - Красота! Уж
замуж
невтерпеж. Замуж... Вот за такого, например, - Ли потыкала сигаретой в сторону
телевизора и нажала на "лентяйке" паузу, взыскательно рассматривая ракурс, по ее
мнению,
наиболее отчетливо и полно передающий черты лица запечатленного на пленке
человека.
Перевела взгляд на фотографию, приколотую булавкой к стойке этажерки, в
очередной раз
убедилась, что сходство практически полное.
- А что? Здоровый, симпатичный, интеллекта - ноль, потолок эстетических
притязаний - на уровне плинтуса. Блеск! И с утра до вечера готов журчать между
ног...
Угу... Зверь, короче - как раз то, что нужно избалованной светом женщине...
На экране телевизора застыло изображение Рудина. Лицо Пса, снятое
видеокамерой с
инфракрасной насадкой и восьмикратно увеличивающим объективом, несколько
расплывалось в зловещих красноватых пятнах - однако было вполне узнаваемо, если
присмотреться повнимательнее. Кроме того, Ли прекрасно знала, что, если пленкой
займутся
специалисты, которые уберут все посторонние помехи и побочные эффекты, ни у кого
не
останется сомнений, что мальчишка на пленке - не кто иной, как Серега Рудин
собственной
персоной. Эти же самые специалисты смогут подтвердить, что пленка подлинная,
монтажом
тут даже отдаленно не пахнет.

- Ннн-да, скверно, малыш, - посочувствовала Ли, перематывая кассету на
начало, и с
надрывом продекламировала: - Не журчать тебе между ног моих, не ласкать рукой
попку
гладкую! Ты.-ры-ты ды-ды, ты-ры-ты ды-ды, засажу эмм... этот, как его... О!
Жакан. Ага:
засажу жакан в рожу гадкую... Черт-те что, короче. Ннн-да, малыш, извини, так
получилось...
Запустив кассету еще раз. Ли внимательно просмотрела содержание
видеоролика.
Средний план - господин Толхаев, пьет из фляжки, затем наблюдает в бинокль за
усадьбой.
Плавный переход по линии кустов и спуску с холма на усадьбу, наезд, увеличение,
яркая
вспышка, щелчок, затем - хорошо различимые в освещенном окне полуподвала
незадачливые насильники. Любой специалист прокомментирует вспышку и
последовавший
за ней щелчок однозначно - оператор напоролся на яркий источник освещения и на
время
снял насадку, чтобы не травмировать высокочувствительную диафрагму. Ни о каком
монтаже не может быть и речи. Далее: плавный переход по линии забора в темноту,
опять
щелчок, экран осветился бледно-красным свечением. Вновь Григорий Васильевич -
смотрит в сторону, приложил к глазам ночной бинокль. Чего он там увидел? Плавный
перевод объектива в сторону соседнего холма. Так - стоп!
Ли чуть-чуть отмотала пленку назад и на несколько секунд задумалась,
взвешивая все
"за" и "против". Три дня она сомневалась, как следует поступить с первой частью
своего
ролика. Теперь сомнения позади - нужно действовать.
- Дыши глубже, приятель, - пробормотала Ли, включая реверс и запись. -
Нету на
тебя компры - радуйся... Вычислить, что Толхаев является посредником между
Вторым
альянсом и Мартом, не составило особого труда. В ходе разработки акции Ли
выяснила, что
за последний месяц никто, кроме Толхаева, в Москву не выезжал. А этот типчик
посетил
первопрестольную аж два раза - с перерывом в три дня.
Далее события, кажущиеся на первый взгляд совершенно случайными,
развивались не
совсем так, как того ожидала Ли. Вернее, она ничего вообще не ожидала. В
воскресенье
после представления в собачьей школе они пили чай у Алисы - сестренка взахлеб
рассказывала о своем новом приятеле, Борька баловался с непутевыми псами в зале,
а Ли
рассеянно размышляла, каким образом ей выкрутиться из создавшейся ситуации.
Когда
Алиса - под страшным секретом, разумеется! - поведала, чем сегодня ночью
собирается
развлечься Рудин с командой, Ли напряженно замерла и капнула вареньем на
•блузку. В
сознании авантюристки как будто что-то щелкнуло, словно крикнул кто-то визгливым
голосом: "Вот оно!!! Держи!!!" Задав несколько вопросов, Ли заторопилась -
необходимо
было определиться с планом развития ситуации и посмотреть поближе на этого
славного
парня Рудина. В этот момент зазвонил телефон - Алиса сбегала в прихожую, спустя
минуту
вернулась и выдала сногсшибательную информацию по поводу каких-то там приятелей,
в
данный момент находящихся у некоего Улюма.
- У тебя неприятности? - потерянно спросила Алиса, заметив, что Ли
вскинула
брови и недоуменно покрутила головой. - Я ему сказала, что ты в розыске, но он,
кажется,
не поверил...
Покинув квартиру сестры, Ли посетила три достопримечательных места: район
расположения усадьбы Улюма; окрестности промзоны, где на третьей минуте
наблюдения с
элеватора нащупала биноклем "уазик", стоявший у полуразрушенного здания, и,
наконец,
подъехала к дому Толхаева, нагло встав в пятидесяти метрах выше по улице.
Усомниться в
том, что "уазик"., обнаруженный в промзоне, принадлежал школе, было трудно:
потрепанный тент машины был испещрен гротескно изломанными песьими мордами.

Похоже, парни не скрывали свою принадлежность к славному собачьему делу.
Когда стемнело, из усадьбы Толхаева выпрыгнул "Форд-Мустанг" и с такой
скоростью
рванул по улице вверх, что Ли тут же отказалась от мысли "вести" его на
почтительном
расстоянии. Какое там "вести"! Однако столь детальное наблюдение и не
требовалось: по
дороге от промзоны к городу Ли уже продумала порядок действий на сегодняшний
вечер и
все тщательно взвесила. Вне всякого сомнения, Алисе звонил Толхаев - более
кандидатов
на благоденствие подобного рода не наблюдалось.
- Значит, вынюхал, вычислил и теперь дрожишь, как бы твои приятели по
недомыслию не провалили общее дело, - пробормотала Ли, натягивая перчатки и
выходя из
машины. - И наверняка поехал посмотреть, как это будет выглядеть со стороны. Ну
что ж,
получишь ты что хотел...
Забраться в дом Толхаева было несложно: собаки отсутствуют, дверь -
настежь,
домовой с порученцем, пользуясь отсутствием хозяина, на террасе режутся в нарды
и
попивают пивко. Готовя акцию, Ли изучала не только личности заказанных, но и
особенности гипотетических клиентов: в этом она была педантична на протяжении
всей
своей неблаговидной деятельности. Нельзя работать черт знает на кого - владеть
информацией о клиенте необходимо и для обеспечения собственной безопасности,
чтобы
знать потом, от кого в случае нужды потребуется экстренно удирать. Так вот, Ли
знала, что
Толхаев - заядлый охотник, и рискнула забраться в его дом исключительно для
того, чтобы
взять оружие для предстоящей ночной работы. Трудностей не возникло: пробравшись
в его
кабинет, Ли обнаружила металлический шкаф, рядом, на кресле, валялась одежда. В
штанах
нашлись ключи - какая непростительная беспечность!
- А я уж вскрывать собралась, - удовлетворенно пробормотала Ли, пряча в
сумочку
универсальный набор отмычек и открывая замок родным ключом. - Спасибо, Григорий,
ты
настоящий френд...
Забрав "зубр" с оптикой и горсть патронов к нему, Ли благополучно
выбралась из дома
и прокатилась на окраину города - несмотря на то что время поджимало, необходимо
было
выполнить одну процедуру, которой Ли никогда не пренебрегала. Оружие было чужое
-
оно требовало пристрелки, к нему необходимо было привыкнуть.
Побаловавшись с полчаса с "зубром", Ли спустя сорок минут уже сидела на
одном из
холмов в виду усадьбы Улюма, снимая на видеокамеру, оборудованную инфракрасным
прибором ночного видения и восьмикратным телеобъективом, все подряд. Она
ожидала, что
Толхаев будет околачиваться где-нибудь поблизости, и надеялась заснять его в
весьма
недвусмысленном ракурсе: с наблюдательными приборами в виду дружественной
усадьбы
Улюма! Буде вдруг возникнет необходимость, шустрого толстосума можно легко
приструнить, располагая такой "компрой". Ни на что более в тот момент Ли не
рассчитывала...
"Вот теперь ты у нас в гордом одиночестве, - констатировала Ли, просмотрев
оставшийся на кассете фрагмент с Руд иным. - Сам виноват - нужно было тебе среди
ночи
шастать где попало?"
Размышляя о превратностях судьбы, Ли сделала две копии видеопохождений
Рудина,
отягощенного карабином, и спрятала кассеты в разных местах. Директор собачьей
школы
сам предопределил свое участие в последующих событиях - своим неожиданным
появлением в самое неподходящее время в еще более неподходящем месте он подписал
себе
смертный приговор и создал реальную основу для осуществления грандиозного плана
Ли,
казавшегося на первый взгляд таким громоздким и невыполнимым.

- Ничего личного. Серый, - пробормотала Ли избитую фразу, щелкая ногтем
пришпиленную к стойке этажерки фотографию. - Ни-че-го... Только деньги. Ты
славный
парень - судя по россказням Алисы, но... Но деньги важнее - сам понимаешь...
Проспав до 20.00, Ли вяло поужинала, экипировалась для предстоящего
ночного
бдения и, покинув свою временную обитель, неспешно покатила на "БМВ" к промзоне.
Несмотря на все треволнения и трудности сегодняшнего дня, она не собиралась
оставлять
без внимания объект, за которым наблюдала несколько ночей подряд, чтобы вывести
определенную систему и проработать в деталях предстоящую акцию. Если все
получится,
эта акция станет завершающим аккордом - и не только в данном мероприятии. Это
будет
началом новой жизни, мечту, с которой Ли давно и пока что безнадежно лелеяла в
течение
всей своей ратной карьеры.
"Эх, Кулькин, Кулькин... - с каким-то странным сожалением вздохнула Ли,
добравшись до окраины промзоны и выходя из машины возле полуразрушенного
строения,
облюбованного командой Рудина для своего тайника. - И кто тебя за язык тянул?
Умер бы
гордо, как последний из могикан, и все было бы по-прежнему - никаких тебе
проблем..."
Тайник никто не посещал - Ли проверила свои волоски, приклеенные в
нескольких
местах. Во вторник она нашла это славное местечко, памятуя о том, что наблюдала
машину
школы именно здесь, без особого труда обнаружила нехитрый тайник и упрятала в
него
"замоченный" "зубр" Толхаева. А "ИЖ" Рудина прихватила с собой - нужно же ей
было
чем-то подпирать дверь сервировочной в "Эдельвейсе"! Разумеется, Ли не обладала
даром
определять по запаху принадлежность предмета тому или иному индивиду. Поэтому ей
пришлось в понедельник утром посетить Алису и, используя дактило-пленку, втихаря
снять
отпечатки пальцев на висевших в прихожей кожаных намордниках ризеншнауцеров, а
также
мимоходом дактилоскопировать Алисин чайный стакан и Борькин дартс. Как ни
парадоксально, но данная процедура оказалась не в пример более сложной, нежели,
допустим, умыкновение "зубра" из толхаевского особняка - выяснилось вдруг, что в
хорошо знакомой квартире сестры очень трудно делать то, что тебе требуется, и
при этом не
объясняться с близкими по существу данного деяния. Тем не менее, добыв с грехом
пополам
образцы папиллярных узоров, Ли выдвинулась "домой" и довольно быстро вычислила,
что
на намордниках имели место три группы отпечатков: Алисины, Борькины и чьи-то
еще.
Учитывая тот факт, что кроме Борьки и Алисы намордники мог трогать только Рудин,
Ли
эмпирически выбрала из четырех обнаруженных в тайнике карабинов именно тот, на
котором было больше всего отпечатков директора собачьей школы.
Итак, с оружием никаких проблем пока не предвидится. Если не будет
неожиданностей, до воскресного вечера тайник никто не посетит. А в воскресный
вечер...
Впрочем, не стоит загадывать, что будет в воскресный вечер, - за трое суток
может
произойти все, что угодно.
Объехав по окружности две четверти промзоны. Ли спрятала "БМВ" в кустах у
забора
огромного двора завода железобетонных конструкций и осторожно поднялась на
четвертый
этаж полуобвалившегося здания административного корпуса.
К этому времени совсем стемнело - мертвая днем, промзона постепенно
наполнялась
какими-то странными звуками, свидетельствующими о таинственной ночной жизни.
Брехали
бродячие собаки, что-то тихо взвизгивало и дралось во тьме, шуршало и тихо
хлопало
листами проржавевшей жести. Ли не обращала внимания на все эти проявления
жизнедеятельности разнообразных тварей - здесь она чувствовала себя если не
уютно, то
по крайней мере более-менее комфортно, поскольку знала, что в данный момент
является
самой опасной хищницей из всех присутствующих в округе. Надувной матрац, одеяло,
термос с кофе, бинокль, милая сердцу "беретта" с двумя запасными магазинами -
весь этот
нехитрый арсенал позволял ей удобно устроиться и не опасаться никого. Мытарства
военных
"круизов" закалили хрупкую девичью душу, выветрили подспудное неприятие суровой
действительности и превратили даму в многофункциональный боевой агрегат,
заключенный
в обманчивую оболочку - прекрасное женское тело, одинаково хорошо
приспособленное
как для плотской любви, так и для убийства...

Из окна, у которого расположилась Ли, прекрасно просматривалась тыльная
сторона
фармацевтического комбината Толхаева.
По периметру забора ярко горели галогенные лампы, освещая безлюдное
пространство
между складами, которые располагались на заднем дворе комбината.
Ли настроила бинокль и внимательно "прошлась" по сектору наблюдения.
Объект №1:
углубленный в землю просторный бокс с яркой надписью над металлическими воротами
"Токсично! Без спецоборудования не входить!". Объект № 2: запасные ворота в
заборе
комбината, отстоящие от бокса левее метров на пятьдесят. Объект №3: посыпанная
гравием
дорога, ведущая от бокса к воротам и с внешней стороны забора плавно переходящая
в
пыльную грунтовку, петлявшую по буеракам до диабаза, протянувшегося вдоль
оконечности
промзоны. Вот, собственно, и все - никаких трудностей.
У токсичного бокса - небольшая сторожка с витринным стеклом во всю стену.
В
сторожке двое - парный пост наблюдения. В 9.00 их сменит следующая пара, которая
будет
гонять чаи и резаться в карты до 21.00. Затем - следующая, и так - четыре пары
по
двенадцать часов. Раз в полтора часа к сторожке подъезжает на электрокаре
проверяющий -
перекинется парой фраз с охранниками и катит себе дальше, вдоль периметра. Парни
вооружены - через витрину видна стойка с двумя помпо-виками. А в самом боксе
никого
нет - небольшая дверка в могучих воротах, оснащенных целой системой замков и
проводной сигнализацией, выведенной на пульт охраны комбината, открывается один
раз в
сутки на пятнадцать минут - в промежутке между четырьмя и пятью часами утра...
- А не приврал ли ты, Геннадий, для красного словца? - пробормотала Ли,
вскрывая
пачку "Салема". - Может, пустышку тяну? - спрятавшись за подоконник, осторожно
щелкнула зажигалкой, с наслаждением затянулась и в очередной раз отметила, что
привычка
рассуждать вслух с годами приобретает все более устойчивую форму. Может быть,
это
происходило из-за страшного внутреннего одиночества, из-за невозможности
поделиться
сокровенным с близким человеком, потому что не было его - этого человека. Сестра
-
божий одуванчик, Март - боевой агрегат, сгусток похотливой плоти, смотрит с
вожделением, щерится ласково, а попробуй дай промашку - удавит одним движением,
глазом не моргнет... Порой, в краткие промежутки отдыха, когда не нужно было
анализировать детали предстоящих акций, Ли ловила себя на мысли, что пугается
сама себя
- в частности, своего отношения к мертвым. Она читала много книг, в которых
описывались нравственные страдания людей, волею случая совершавших убийства, -
эти
товарищи, независимо от страны проживания и социального статуса, страдали из-за
того, что
вынуждены были поступать именно таким образом, убиенные снились им по ночам,
отчего
убийца вскакивал в поту и долго потом плакал навзрыд... Ничего такого с Ли не
происходило. Она тщательно изучала особенности объекта и клиента, сделавшего
заказ,
хладнокровно умерщвляла первого, получала деньги и в любой момент была готова
поступить точно так же со вторым, коль скоро он угрожал ее безопасности. Обладая
прекрасной памятью. Ли помнила их всех за исключением погибших от ее пуль в
период
боевых действий. На войне знакомиться с жертвой необязательно: обстановка как-то
не
располагает. А эти, которых приходилось подробно разрабатывать и доводить до
финиша в
мирное время, - они ей не снились. Они просто продолжали присутствовать в ее
сознании
наравне с живыми, имея полноправный статус действующих лиц, иногда Ли вслух
разговаривала с ними - как сейчас с Кулькиным...
- Надо будет заняться психикой, - констатировала Ли, делая глубокую
затяжку. -
Этак недолго и до цветных глюков! А все из-за тебя, Кулькин! Из-за таких, как
ты...

Перед смертью Кулькин выдал на-гора невероятную историю. Жить хотел, не
верил,
что солнечным погожим утром, в собственном дворе, его безжалостно рассчитает
совсем не
боевая на вид пухлая дамочка в нелепом комбинезоне.
Вкратце суть такова: почти пять месяцев преступное сообщество, именуемое
Вторым
альянсом, не имеет возможности легализовать так называемый "черный нал" -
незарегистрированные и неучтенные доходы от различных видов криминальной и около
того
деятельности. Раньше такой проблемы не возникало: входящий в состав правления
Белогорпромбанка Григорий Васильевич Толхаев регулярно принимал у лидера альянса
Саранова определенные суммы и отстегивал соответствующий процент Николаю
Алексеевичу Пручаеву (владельцу банка, председателю правления, а по
совместительству -
лидеру Первого альянса), который размещал "черный нал" на различных позициях,
превращая его таким образом в чистые деньги. Но пять месяцев назад взгляды
Первого
альянса на положение в обществе Второго альянса изменились - видимо, надоело
наблюдать под боком жизнеспособного конкурента. Пручаев предложил платить
пятьдесят
процентов из "левого" дохода и уперся, не желая выслушивать доводы прежних
клиентов,
привыкших, что банк является самым надежным и постоянным средством для отмывания
"грязных" денег.
- Вы что - не видите, что в стране творится? - нагло заявил он Саранову и
Толхаеву, которые пригласили банкира на интимный ужин, дабы экстренно обсудить
возникшие осложнения. - Я страшно рискую. Мы все рискуем! Или платите половину,
или
вообще... И никаких разговоров - это не только мое мнение, вы, надеюсь,
понимаете...
Соратники переглянулись и прикусили языки - упоминая коллективное мнение,
Пручаевдал понять, что давить на него не стоит, - за его спиной стоит сила,
способная в
случае открытой конфронтации уничтожить Второй альянс.
- Я тоже член правления и имею определенный вес, - напомнил Толхаев. - Ты
что с
нами делаешь, Николай? Ты же нас по миру пустишь!
- А вы не воруйте, с бандитами не водитесь, - дерзко заявил Пручаев -
словно сам
всю жизнь существовал на зарплату. - Живите по закону, налоги платите - на
здоровье!
Кто ж против? Вес он имеет... Вот не будет меня - рулите как вам вздумается. А
пока я на
месте - извольте делать то, что я скажу. Или убирайтесь из моего банка...
Второй альянс ушел с гордо поднятой головой: с того вечера Саранов собирал
все
"левые" доходы сообщества и складировал их до поры до времени в надежном месте.
Естественно, в наше неустойчивое время такое положение дел изрядно нервировало
членов
альянса. Спустя два месяца выяснилось, что "черный над", собранный по крупицам,
в общем
составляет весьма внушительную сумму. Именно тогда встал вопрос об устранении
лидеров
Первого альянса. Факт был вопиющим и в региональной истории прецедентов не имел:
сильные ребята просто-напросто выкинули из устоявшейся системы отмыва "черного
нала"
более слабых и забыли о них. Это было равнозначно очереди из автомата в живот -
стоило
ли церемониться с негодяями, позволившими себе так поступить со вчерашними
компаньонами? Изрядно информированные источники сообщали, что вот-вот грядут
всероссийские катаклизмы финансового характера - судьба "налички", не
вкладываемой ни
в какие предприятия, могла быть весьма печальной...
Итак, ежедневно весь суточный "левый" доход Второго альянса стекался в
ресторан
"Парадиз", где Руслан Саранов, лично пересчитав наличность, вручал ее курьеру.
Курьер вез
пакет в надежное место, где хранилась вся сумма, жаждущая скорейшей легализации.
Для
обеспечения режима наибольшей безопасности договорились, что ведать всем
комплексом
мероприятий по сохранности временного фонда будет лично Саранов, а в качестве
курьера
выступит его самый надежный человек. Надежным человеком - до прошлой среды -
являлся Кулькин. Ежедневно от четырех до пяти утра он под видом сотрудника
лаборатории
подъезжал на спецмашине к запасным воротам фармацевтического комбината, в
присутствии двух охранников вскрывал пломбу на двери токсичного бокса и,
облачившись в
защитный костюм, заходил внутрь с вместительным железным чемоданом - якобы для
взятия проб на допустимую токсичность. Деньги хранились в одном из пластиковых
контейнеров, каковых в боксе находилось немногим менее двух сотен. Более никто
доступа в
этот бокс не имел: Толхаев позаботился об этом. О способе транспортировки знали
только
четверо: лидеры альянса Саранов, Улюм и Толхаев. Ну и Кулькин, естественно,,,
как тут без
Кулькина обойтись! Так вот, по наблюдениям Кулькина, за пять месяцев в
двухкубовом
контейнере скопилось изрядное количество российских дензнаков различного
достоинства.

Альянс "зарабатывал" прилично - если брать в баксах, за "лимон" обязательно
вытянет...
- Если соврал, я тебе на могилу коров наведу, - пообещала Ли, доставая
вторую
сигарету и наливая в стаканчик кофе. - За "лимон" потянет... Хм... "Лимон"
баксов -
звучит-то как!
Этого самого заветного "лимона" Ли как раз и не хватало для полного
счастья. Дело в
том, что прекрасноликая инструкторша "Абордажа" давно мечтала покинуть
многострадальную родину и поселиться где-нибудь на побережье Атлантики, в уютном
немноголюдном местечке. И не только мечтала - голые мечты, как показывает
практика,
сами по себе не приближают желанную цель. В Москве, у надежного человека,
находились
искусно сработанные липовые документы, систематически продлеваемая виза и
определенная сумма наличными. Можно в любой момент звякнуть этому человеку, и он
в
мгновение ока приобретет билет на удобный рейс - куда душа пожелает. Проблема
состояла в том, что "определенной" суммы хватило бы лишь на первое время: Ли
неоднократно посещала различные страны в качестве туриста и прекрасно
представляла
себе, сколько нужно денег, чтобы жить, не заботясь о будущем. Привыкшая себе ни
в чем не
отказывать, Ли за время своей ратной карьеры сумела сколотить совсем
незначительное по
нынешним меркам состояние: что-то около трехсот пятидесяти тысяч долларов. Этой
суммы
было явно недостаточно, чтобы улизнуть от Марта с компанией и зажить там
счастливо и
весело, забыв о неурядицах прошлого. Работая в прежнем режиме, Ли все время
ждала, что
ей представится случай разом улучшить свое благосостояние: контингент клиентов и
заказанных позволял надеяться, что мечты эти не сладкие грезы начитавшейся
сказок
девочки. И вот он - случай. Грех не воспользоваться - может статься, второго
такого уже
никогда не будет...
В ходе наблюдения информация Кулькина частично подтвердилась. От четырех
до
пяти утра - ежесуточно - к запасным воротам комбината подъезжал белый "рафик" с
надписью на обоих бортах "Лаборатория" и три раза коротко сигналил. Охранники
распахивали ворота - микроавтобус подъезжал вплотную к токсичному боксу, из него
выходил мужик с металлическим пузатым кейсом с крестом на боку. Один из
охранников
звонил по телефону, висевшему в небольшой нише, передавал трубку прибывшему -
тот
произносил одну фразу и вешал телефон на место. Охранники открывали маленькую
дверь,
вделанную в одну из створок ворот, - курьер в это время облачался в отливавший
серебром
комбинезон и изолирующий противогаз. Экипировавшись, он подхватывал кейс и
заходил в
дверь бокса, захлопывая ее за собой. Спустя минут десять "токсиколог" выходил,
закрывал
дверь, опечатывал ее пломбой, охранники запирали замки, звонили по телефону,
передавали
трубку курьеру, после чего тот садился в "рафик" и убывал восвояси...
В первую ночь наблюдения, как только курьер скрылся в боксе, у Ли возникло
желание
решить проблему одним махом: подкрасться к запасным воротам, перебить охрану и
посмотреть - а что же там такое? Однако Ли привыкла тщательно готовить каждую
акцию,
а эта акция - коль скоро все получится - будет последним грязным делом в ее
жизни. Она
не заслуживает легкомысленного отношения: нужно продумать все на пару десятков
ходов
вперед и застраховаться от возможных ошибок.
- Недолго вам осталось мучиться, мальчики, - пробормотала Ли, закуривая
очередную сигарету и наполняя стаканчик кофе. - Скоро все это кончится -
гарантирую.
Тогда и отдохнем - кто где...
Это восклицание не относилось к здоровенным охранникам, скучавшим за
высоким
забором комбината в застекленной сторожке. Имелись в виду Толхаев, Рудин и, как
это
может показаться странным на первый взгляд, любовник и работодатель Ли - Март.

Рудин - решенное дело, универсальный козел отпущения, за которым вскоре -
если
все получится - будут охотиться сразу две враждующие группировки и, вполне
возможно.
Март. Директор собачьей школы имеет суровую подготовку, он не упадет сразу
лапками
кверху --охота обещает быть длительной и кровопролитной, что вполне на руку Ли,
которой потребуется определенный срок для завершения мероприятия.
Март... Ну Март после этой заварухи, если следовать логике, будет искать
Ли и
проводить расследование обстоятельств инцидента, которое потребует его
присутствия в
регионе. И, вполне возможно, не только его - как бы вместе с ним сюда не
приперлись с
десяток лучших боевиков "Абордажа"!
Последний - Толхаев. Этот парниша - самое скользкое и опасное звено в
цепочке,
которую Ли тянет со дна бездны. Оно может в любой момент лопнуть. Толхаев
единственный, кто знает об истинной роли Ли в последних событиях. По идее его
нужно
немедленно убирать - пока под пьяную руку не сболтнул где чего лишнего, да не
позвонил
Марту, чтобы поведать о внеплановых приключениях Ли. Единственная причина, по
которой
он пока этого не сделал: наверняка догадывается, как отреагирует Март на
сообщение о том,
что его исполнитель "засвечен". Разумеется, с клиентами нужно обращаться
бережно, но это
до поры до времени. До тех пор, пока клиент не превращается в нежелательного
свидетеля.
Тогда он перестает быт другом и становится смертельно опасным... В общем, судьба
Толхаева предрешена. Единственно, почему Ли до сих пор не "рассчитала" этого
холеного
барчука: она собиралась использовать его для одного небольшого дела, маленького
такого
дельца, штришка, который еще не завершает всю картину, но, будучи нанесен на
холст, уже
не позволяет называть вроде бы хаотичный набор шлепков кисти просто мазней -
поскольку отчетливо определяет, каковы будут контуры законченного творения...

Глава 6

В воскресенье в половине девятого утра на террасе усадьбы Николая
Алексеевича
Пручаева сидели мрачные члены Первого альянса. Мрачные потому, что лидер
сообщества
господин Пручаев вызвал их в столь ранний час да еще сообщил при этом, что
предстоит
решить одну серьезную проблему. Андрей Александрович Кошель - тот самый, который
Вор и крупнейший преступный авторитет Белогорской области, строил свой
распорядок
таким образом, что ложиться ему приходилось к утру, а вставать с полуденным боем
в
местном кремле. А Иван Владимирович Логвиненко - генеральный директор
Белогорско-го
отделения РАО "Газпром" - тот вообще ничего и никогда не строил, поскольку в
последнее
время привык жить в холе и неге: обстоятельства тому вполне благорасполагали.
Сейчас они
оба сонно зевали и потирали помятые лица. Кошель вертел в толстых пальцах с
перстнями
первую за день сигарету и намеревался закурить, а Логвиненко с отвращением
поглядывал
на чашку с дымящимся кофе и придумывал, чего бы ему сказать такого едкого, чтобы
уязвить банкира, вздумавшего беспокоить почтенных людей в столь ранний час, и
вместе с
тем не обидеть. Нельзя обижать лидера - он хоть и добрый на вид, но злопамятный,
припомнит потом в самын неподходящий час и заплатит сторицей.
- Недовольны, вижу, - негромко заметил Николай Алексеевич, помешивая
ароматный мокко и, как всегда витиевато, продолжил:
- Злобу лютую читаю в ваших взглядах... А кто из вас реальную помощь
оказал в этом
деле? Кто пришел и сказал: давай подключусь, попашу немного... А?
Соратники переглянулись и пожали плечами - сразу после убийства
Стадогонова
лидер альянса взвалил неофициальное расследование на свои плечи и на предложения
о
помощи отрубил: не мешайте, мол, занимайтесь своими делами. В маразм впал дядя
Коля -
не иначе, или ранняя побудка вызвала несанкционированный приток желчи...

- Молчите, - с каким-то странным удовлетворением констатировал Пручаев. -
А
ведь по идее с меня должны были начать. Что-то они не с того конца взялись...
Что бы вы без
меня делали, а?
- Слышь, Алексеич, мы знаем, что ты самый умный, - хрипло пробормотал
Кошель,
катая сигарету по столу. - И знаем, что без тебя нам было бы тяжко. Доволен?
Давай к делу
- вижу, расколол ты эту залипуху. Че томишь-то, дело говори!
Пручаев многозначительно крякнул и уставился на толстые пальцы Вора,
нервно
разминающие сигарету. Сейчас, совершенно не задумываясь, глава альянса выдал
фразу,
которая являлась ключом к подспудному чувству незавершенности и подавленной
тревоги,
беспокоившему его с момента убийства Стадогонова. Работал профессионал, акция
был
обставлена просто блестяще... Почему Стадогонов? Начинать нужно было с него,
Пручаева!
Именно он является главным действующим лицом в противостоянии между Первым и
Вторым альянсами, именно ему, если рассуждать логически, суждено было открыть
кровавый счет в этой необъявленной войне...
Благодаря изворотливости коммерческого директора "Белогорпротекта"
обнаруженный на месте преступления ствол изъяли до прибытия оперативной группы.
Криминалисты, за хорошие деньги взявшиеся втихаря "отработать" карабин, выдали
неутешительное заключение: ни одного отпечатка не найдено, номера запилены так
тщательно, что обнаружить остаточные следы невозможно. В принципе этого
следовало
ожидать - в наше время даже самый отчаянный "отморозок", отправляясь на "дело",
не
ленится натянуть резиновые перчатки и потрудиться напильником, а тут работал
профессионал. Принадлежность оружия удалось прояснить лишь вчера вечером - и то
можно с уверенностью сказать, что помог случай. Люди Пручаева, посетившие все
оружейные магазины области, ничего интересного не узнали, посланные в столицу
пятеро
гонцов пока молчали. Но вчера около полуночи телефон Николая Алексеевича
загадочно
затрезвонил. Хрипловатый женский голос сообщил, что, дескать, это продавец
московского
магазина "Диана". Заходил тут ваш человек, оставил визитку, просил побеспокоить
в случае
чего... Так вот - партию карабинов "ИЖ" числом четыре в нашем магазине, как
выяснилось, около двух лет назад приобретал... господин Толхаев...
Это был удар: Николай Алексеевич даже дар речи утратил на пару минут -
сидел с
телефоном в руке и рот разевал. В принципе он не давал никаких визиток гонцам,
поскольку
не имел привычки раздавать кому попало свои координаты, но на эту маленькую
неувязочку
внимания не обратил - не в том был состоянии. Придя в себя, он поблагодарил даму
и тут
же набрал номер работавшего на него криминалиста. И поинтересовался: а не
проходил ли
кто в ближайшую пятилетку из окружения милейшего Григория Васильевича у них по
уголовщине? Эксперт молчал минут пять - видимо, рылся в своих неофициальных
источниках, затем выдал: ага, проходили. Некто Рудин, директор Школы
консервативной
дрессуры, и еще двое с ним. Замочили - как пить дать! - пятерых "отморозков" и
одного
ранили. Но от всего отперлись: оружия не нашли, оставшийся в живых "отморозок"
на
вторые сутки после происшествия неожиданно изменил показания, сказав, что
оговорил от
волнения честных граждан и вообще... В общем, выпустили Рудина со товарищи. Но в
том,
что они замочили, - никто не сомневается. И спасибо им за это - земной поклон,
так
сказать...
- А пули из этих... ну, из трупов - остались? - вкрадчиво поинтересовался
Пручаев.
- Вы же их там где-то храните, даже если преступление не раскрыто... А?
- А вы представляете себе, Николай Алексеевич, во что превращаются пули из
мелкашки, побывав в теле? - скучным голосом спросил эксперт. - Это же кусочки
свинца
- они ж безоболочные, патроны-то...

- Идентифицировать никак нельзя? - с надеждой уточнил Пручаев. - Даже если
сильно постараться?
- Можно попробовать, - уклончиво ответил криминалист. - За результат не
ручаюсь. Есть в принципе у нас те дробинки - почему-то не выкинули...
- Пять штук баксов!!! - отчеканил Пручаев. - Плачу. Тебе. Пять штук. Это
хорошие
деньги. Бросай все - езжай в лабораторию, хитри там как хочешь - не знаю. К утру
результат чтоб был. Звони в любое время, как только прояснится. Только смотри -
если
схалтуришь, лично обижу. Действуй!
Эксперт позвонил в половине восьмого. Свинец, изъятый из черепов двух
трупов
"отморозков" - достоверность семидесятипроцентная, не более, - мог быть выпущен
именно из того самого карабина, который поставил точку в жизни Стадогонова...
- Вот это они прокололись, - тихо пробормотал Лог-виненко, выслушав
рассказ
банкира. - Вот это они влетели...
- Это мы молодцы, - уточнил Пручаев, отхлебывая кофе. - Я тебе скажу,
Иван,
добыть такую информацию за столь короткий срок было под силу только очень
обеспеченным людям - МУР прославленный вряд ли бы такую работенку потянул. Всем
ведь платить надо - нынче никто за так не желает разговаривать. И еще: я
консультировался
со своими юристами не далее как с час назад - они в один голос утверждают, что
добытые
сведения ничего не значат. Очень трудно инкриминировать Толхаеву и его людям
организацию убийства, располагая столь куцыми данными. Уже хотя бы лишь потому,
что
невозможно доказать принадлежность оружия. Упрутся - не наше, и все. Потеряли.
Сперли.
Подарили. Да мало ли... И алиби у каждого - я уверен - несколько вариантов на то
утро.
Так что по закону мы против них ничего не имеем.
- У нас свои законы, - веско бросил Кошель, закуривая наконец измочаленную
сигарету. - Побазарим с глазу на глаз, замочим всех, и никаких делов... Звякнуть
пацанам,
чтобы привезли к тебе этих? - он достал из кармана сотовый телефон и выжидающе
уставился на Пручаева.
- Спрячь телефон - он тебе по закону не полагается, - усмехнулся Николай
Алексеевич. - Что за воры нонче пошли? На "Ниссане", с телефоном, в прикиде
за...
сколько стоит твой костюмчик?
- Ты мой клифт не трогай, - весело оскалился Вор, обнажив великолепные
вставные
зубы. - Все меняется, закон терпит. В области закон - это я. Че делать
собираешься?
- Пока наблюдать, - мудро прикрыв глаза, заявил Пручаев. - Ты вот что -
приставь своих пацанов смотреть за этим Рудиным и его командой. И за
Толхаевым... Хотя
сам Толхаев, естественно, на курок жать не собирается...
- На спусковой крючок, - поправил Вор. - Это писаки в книгах пишут,
которые
волыну токо на картинке видали, - "на курок". Можешь жать на курок сколько
влезет -
толку не будет. Чтобы волына шмальнула, надо жать на спусковой крючок... Я вот
что
думаю: а не провороним мы? Ты смотри, как он шустро Андрюшку сработал, - глазом
моргнуть не успели! Хотя около него целая кодла при стволах торчала - могли бы
упредить.
- Нет, надо, конечно, усилить охрану, поберечься, - согласился Пручаев, -
это само
собой... И вот что: дай своим команду - пусть смотрят, это понятно, а если вдруг
что... Ну
пусть тогда берут. Если вдруг что. Ты понимаешь?
- Все, расслабься, Алексеич, - успокаивающе помахал рукой Вор. - Дальше -
моя
забота. На дальняк не дам без надзору сходить. Все?
- И держи на всякий случай бригаду с тяжелым вооружением, - нахмурился
Пручаев. - Мало ли... Ну чтоб - если вдруг что - подскочили по-быстрому. Если
вдруг
что. Понимаешь?
- С тяжелым - это как? - насмешливо прищурился Вор. - Сгонять в полк,
попросить пару танков?
- Те "отморозки" - год назад - тоже с оружием были, - недовольно напомнил
Пручаев. - А этот Рудин со своей бандой их за несколько секунд уложили - из
"мелкашек". Мне эксперт рассказывал... Зря прикалываешься.

- Все - уже перестал, - посерьезнел Вор. - Щас поеду, организую все в
лучшем
виде. Хотя можно не то родиться - воскресенье. Этот "ворошиловский стрелок" еще
дрыхнет без задних ног...
...Вор ошибался, предполагая, что "ворошиловский стрелок" дрыхнет без
задних ног.
На лужайке Школы консервативной дрессуры подходил к концу первый час
внепланового
занятия, Рудин изрядно устал, но пребывал в состоянии эйфории. Алиса была рядом
-
лучшая женщина всей Земли вообще и Белогорской области в частности. И не важно,
что
пришлось вставать ни свет ни заря, - ради Алисы Рудин был готов на многое.
В воскресенье школа не работала - за исключением того дня, на который
выпадало
ежемесячное представление. Однако Рудин, упирая на то, что псы Алисы страшно
запущены, настоял на ежедневных тренировках по три часа - без перерыва на
выходные.
- Но в воскресенье я могу только с утра, - смущенно потупилась Алиса. - В
воскресенье я обычно делаю генеральную уборку и еду к матери - забирать Борьку.
Так что
мне надо успеть до двенадцати...
Рудина не смутило это обстоятельство - он не колеблясь согласился начинать
занятия
в восемь утра. А Ваня Соловей, вынужденный выступать в роли ассистента, был
страшно
недоволен - ему было непонятно, за каким чертом в такую рань нужно тащиться в
школу,
да еще в выходной день...
- Почему "мочи"? - удивлялась Алиса, наблюдая, как шнауцеры с неистовым
восторгом треплют одетого в дрескостюм Ваню Соловья. - Словечко какое-то
бандитское...
Чем вас не устраивает "фас"?
- Вы заметили, наверно, что я стараюсь отойти от общепринятых стандартов,
- сам
удивляясь своему культу-роречию, пояснял Рудин. - Сколько себя помню, вместо
"фас"
всегда использовал "мочи", вместо "фу" - "отбой", и вообще... Я, если вы
заметили,
стараюсь заключать команды в короткие обиходные фразы - создается видимость
общения.
Профессионал, естественно, понимает, что собака реагирует на интонацию и
определенное
сочетание звуков, но, используя постоянно вот эти обиходные фразы, он постепенно
привыкает к тому, что не просто управляет животным, а как бы вам это... в общем,
участвует
в равноправном диалоге, что ли...
Алиса на несколько секунд отвлеклась - пыталась отозвать псов, увлекшихся
процессом. Шнауцеры не реагировали - трепать ватного дядьку гораздо интереснее,
чем
сидеть и выслушивать нравоучения. Рудин, понаблюдав за отчаянными попытками
Алисы
взять контроль над ситуацией, зычно крикнул: "Отбой!", и псы послушно бросили
Ваню
Соловья и затрусили обратно.
- Вас они слушаются лучше, чем меня, - с некоторой досадой заметила Алиса,
беря
на поводки возбужденно фыркающих игрунов. - Я что-то не поняла: кто, в конце
концов, в
доме хозяин?!
- Это временно, - великодушно заявил Рудин, с удовлетворением отметив, что
Алиса
все чаще без всякого принуждения обращается к шутливой форме - явный признак
если не
полной победы над депрессией, то уж по крайней мере успешной борьбы с оной... -
Просто
они чувствуют мужскую силу и побаиваются. К тому же я профессионал, а вы в этом
вопросе, извините, дилетант. Вы для них - мама. Добрая, любящая, которая Все
прощает...
- А вы, стало быть, папа? - хитро прищурилась Алиса. - Папа, который может
задницу надрать в любой момент... Ага?
Рудин неопределенно пожал плечами:
- Давайте попробуем еще раз. Не забывайте - первый порыв необходимо
подавить:
они должны броситься только после вашей команды. Иначе любой, кто достанет в
непосредственной близости от вас портсигар, расческу или что-нибудь железное,
будет
подвергаться опасности... Ваня, давай!

Ваня Соловей тяжело вздохнул и медленно направился к Алисе, доставая на
ходу из-за
пазухи детский металлический пистолет. Псы уже не рвались вперед без команды -
они
сели, прижавшись к ногам Алисы, и угрожающе оскалились, подозрительно косясь на
Рудина. Полюбовавшись на реакцию, Рудин негромко сказал:
- Вполне сносно. Давайте.
- Мочи! - с азартом крикнула Алиса, отщелкивая карабины на поводках. -
Шнауцеры рванули к Ване и с ходу разобрались по функциям: одна клыкастая пасть
вцепилась в руку с пистолетом, вторая сомкнулась на пробковом нашейнике,
защищавшем
горло ассистента.
- Очень даже сносно, - одобрил Рудин. - Можно отзывать.
- Хорошо, - Алиса припустила к треплющим Ваню псам, звонко крича: - Отбой!
Отбой, засранцы! Я вам сейчас покажу маму, мать вашу! Отбой!
- Однако! - усмехнулся Рудин, наблюдая за своей подопечной с доброй
улыбкой. -
Однако...
Воспитывая псов, а вместе с ними и Алису, Рудин не спешил исправлять
типичную
ошибку в формировании у животных ориентации на хозяина. Часто бывает так, что
опытный
дрессировщик вытесняет хозяина с почетного места лидера - особенно если собака
молода.
Чтобы этого не случилось, дрессировщик обычно присутствует на тренировке,
подсказывает
хозяину, что нужно делать, но не командует псами - это удел хозяина. Рудин
игнорировал
эту маленькую деталь. Он собирался завоевать Алису - всерьез и надолго. Сергей
не читал
пособий по женской психологии, но предполагал, что нужно действовать именно так:
женщина видит, что ее питомцы признают Рудина за вожака стаи, сначала она этому
противится, затем привыкает и принимает как должное. А поскольку человек быстро
привязывается к четвероногим братьям и, живя рядом с ними, поневоле проникается
их
эмоциональными и чувственными приоритетами, через некоторое время Алиса должна
смириться с мыслью, что вожак - Рудин, а она, Алиса, являясь членом стаи, должна
Рудину
принадлежать - а то загрызут к чертовой матери...
Вот так предполагал Рудин. А еще он несколько лукавил, заявляя Алисе о
патологической запущенности псов: просто хотелось произвести впечатление,
показать,
насколько высок его профессиональный уровень. Шнауцеры легко обучались, вернее,
вспоминали все, чему их научил предыдущий хозяин. За тот короткий промежуток
времени,
который псы провели без явно выраженного хозяина, они успели изрядно
распуститься и
обнаглеть - теперь нужно было лишь вернуть их в исходное состояние: этим
искусством
Рудин владел в полном объеме...
- Кстати, мы не обсудили условия оплаты, - неожиданно вспомнила Алиса во
время
короткого перерыва..- Вы уклоняетесь от этой темы... Мы занимаемся уже десять
дней...
Вдруг окажется, что сумма, которую вы потребуете, мне не по карману?
- Я обучаю ваших образин бесплатно, - выдал Рудин после некоторой паузы. -
Знаете, у меня есть некоторые принципы, так что... В общем, давайте больше не
будем на эту
тему. Бесплатно. Ясно? И пусть это вас не беспокоит. Хорошо?
- Странно... Вы преследуете какую-то цель? - Алиса колюче сощурилась,
немигающим взором уставилась на Рудина, на щеках ее проступили красные пятна.
- Нет, - соврал Рудин, глядя на свою подопечную кристально чистым взором.
-
Какая может быть цель? Разве за время нашего знакомства я дал вам повод
подозревать меня
в каких-то грязных намерениях?
- Почему - бесплатно? - не сдавалась Алиса. - Почему меня - бесплатно? С
остальных клиентов вы деньги берете! А меня... И потом - почему вы в свой
выходной
занимаетесь моими псами? Вы чего добиваетесь?
Ваня Соловей, валявшийся на лужайке, встал и пошел к зданию школы, втянув
голову
в плечи. Рудин растерянно заморгал, пожал плечами и тихо произнес:
- Ну... Как бы вам... Я всю жизнь живу с собаками, если заметили, семьи у
меня нет,
вот в этом самом домике и живу, - он махнул рукой в сторону школы. - Человек,
это
вполне естественно, приспосабливается к среде обитания. Я давно привык
распознавать
сущность людей по запаху, который они издают. Мне абсолютно безразлично, каковы
их
остальные параметры, запах - это главное. Понимаете?

- Не понимаю, - Алиса сбавила тон и озадаченно нахмурилась. - Что вы
хотите
сказать?
- Вы первая женщина, запах которой не вызывает у меня отрицательных
эмоций, -
бесхитростно слукавил Рудин. - Нет, это будет неправильно. Ваш запах мне
нравится -
вот так. Только не надо говорить, будто женщина издает аромат той парфюмерной
фирмы,
которую она предпочитает! Вы бегаете, ходите, следовательно, потеете - вот ваш
естественный запах. И я от него балдею, извините за банальность...
- Да вы просто маньяк! - возмущенно воскликнула Алиса и отчего-то
покраснела. -
Что за чушь вы несете?!
- Я могу в любой момент убраться из вашей жизни, - печально сказал Рудин.
-
Только скажите. Но, обратите внимание, - я же ничего не прошу, не добиваюсь. Ну
не
виноват я, что мне нравится ваш запах! Скажите, в чем я не прав?
Алиса пристально смотрела на Рудина и пыталась разобраться в своих
чувствах.
Имелось устойчивое желание дать наглецу по физиономии и убраться отсюда к
чертовой
матери. Но наглец примерно вел себя в течение десяти дней, и, хотя Алиса и не
желала себе в
этом признаваться, ей нравился. Веяло от него какой-то первобытной силой, мощью,
надежностью и спокойствием. Кроме того, в настоящий момент он имел весьма
несчастный
вид и вызывал противоречивые чувства: впервые за две недели Алисе было жалко не
себя,
свою несчастную судьбу, а кого-то другого, кроме того, она ощущала, что этот
самый другой
уже не покинет ее жизнь просто так, одним движением, потому что... Черт его
знает почему,
в общем, не сразу и объяснишь...
- Ладно, нюхайте на здоровье, - смилостивилась наконец Алиса. - Однако как
я
могу отблагодарить вас за вашу работу? Денег вы не хотите, целей никаких не
преследуете...
А?
- Вы борщ умеете готовить? - неожиданно спросил Рудин.
- Естественно, - удивилась Алиса. - А что?
- А пельмени?
- Я прекрасно готовлю. И пельмени, и вареники, и кучу всяких других
вкусных вещей
- посмотрите, какая толстая. Это все от обжорства.
- Не клевещите - у вас прекрасная фигура, - Рудин погрозил пальцем и
укоризненно покачал головой. - Думаете, в комбез на пару номеров больше влезли и
спрятались? Но не в этом дело... Пригласите меня к себе, Алиса Рудольфовна.
Приготовьте
борщ, пельмени - я дам денег на продукты. В этом и будет состоять ваша
благодарность...
- А потом постелить постельку, попарить в баньке и прыгнуть к вам под
одеяло?! -
ехидно вскинулась Алиса. - Вот оно что! А говорили - никаких грязных намерений!
Ну вы
фрукт...
- Я уже десять лет живу без семьи. И два года - в этой школе, с собаками.
Питаюсь
всухомятку. Самая моя большая мечта - настоящий домашний борщ и пельмени... -
Рудин
насупился и обреченно махнул рукой: - Да ладно, чего там... Не надо мне от вас
ничего -
считайте, неудачно пошутил. - Он развернулся и пошел к вольерам, крикнув на
ходу: -
Ванька! Хорош отдыхать-одевайся! Продолжим тренировку...
- Стойте, Сергей. Да стойте вы! - Алиса догнала Рудина, схватила его за
руку и
развернула лицом к себе - в уголках ее глаз Пес с удивлением обнаружил слезинки.
- Ну
что вы такой трудный? Сразу - и в амбиции... Давайте закончим эту тренировку,
поедем ко
мне - у меня как раз стоит вчерашний борщ. Вчерашний не в том смысле, что
пропал, он
даже лучше от этого... И ванну примете - от вас, между прочим, псиной несет, а
душ, я
вижу, у вас тут летний. Вы что - моетесь холодной водой?

- За день нагревается, - Рудин покраснел и отодвинулся от Алисы. - А
псиной -
ну с собаками постоянно... Да вы не беспокойтесь, я как-нибудь и так...
- Ну нет уж - едем! - решительно отрубила Алиса. - Только обещайте, что не
будете приставать, а то я на вас собак натравлю!
- Я - приставать?! - похоже, это предположение возмутило Рудина до глубины
души. - Да чтоб у меня паховая грыжа на затылке вскочила! Можете прямо сейчас
позвонить моему шефу - Григорию Васильевичу - и поинтересоваться, каков я в
обращении с дамами! Он вам скажет, что я - сама добродетель и образец
нравственности...
...А Григорий Васильевич в это время пил текилу. Нет, склонностью к
алкоголизму он
не страдал и, как и все порядочные граждане его круга, предпочитал употреблять
горячительные напитки в конце дня. Просто так получилось, что уже в семь утра он
вынужден был проснуться от назойливой трели телефона - что само по себе являлось
мощным отклонением от нормы - и последующие два часа в обстановке страшного
цейтнота занимался напряженной умственной деятельностью. А поскольку в
воскресенье
Григорий Васильевич привык спать до полудня, это внеплановое бурное бдение
окончательно выбило его из колеи.
- Сволочь! - сквозь зубы процедил Толхаев, наливая третью дозу ароматного
напитка. - Нет, не сволочь - это мало. Мразь! Чудовище! Вот... Дай Бог
встретиться -
удавлю на месте. Вот сегодня, если рискнешь пообщаться, и удавлю... Нет, этого
мало.
Сначала матку вырву. Потом удавлю...
Звонила дама. Не лишенным приятности, хрипловатым голосом представилась:
- Это твоя подружка, Григорий. Звоню, чтобы поблагодарить за помощь.
Ничего, что
так рано?
- Чего, - вымученно пробормотал Толхаев. - Чего... А! Алина Страубергис,
если не
ошибаюсь?
- Не ошибаешься, - похвалила дама. - Ты вообще редко ошибаешься, Григорий.
- Ты ж в розыске, - проскрипел Толхаев, чувствуя, как болезненно заныло в
груди в
предчувствии чего-то нехорошего. - Не боишься, что мой телефон прослушивается? И
вот
что... Где мой "зубр"?
- Твой телефон начнут прослушивать ориентировочно с обеда, - загадочно
пообещала дама. - До сегодняшнего утра ты был никому неинтересен. Пока
сообразят, что
делать, пока раскачаются - ну ты же знаешь, как у нас бывает, - не раньше обеда,
гарантирую.
- Ты на что намекаешь? - похолодел Толхаев. - Ты... Ты чего имеешь в виду?
- Стадогонова завалил Рудин, - сообщила дама. - С места происшествия
смылся, а
карабинчик оставил. Нет-нет, отпечатков на карабине не было - Рудин
профессионал. Но
они вышли на партию, которую ты приобретал пару лет назад - для своих протеже.
Сейчас
усиленно соображают, с какого бока к вам подступиться... Ты чего молчишь?
~ Сволочь, - прохрипел Толхаев. - Зачем ты это сделала? Чего добиваешься?
- Так получилось, - печально протянула собеседница. - Знаешь, как
обстоятельства
складываются... Кстати, карабинчик твой в тайнике у Рудина, где-то в районе
промзоны.
Можешь сгонять забрать.
- Я не знаю, где тайник, - потерянно пробормотал Толхаев. - Пес место в
секрете
держит... Слушай, а ты не находишь, что твоя деятельность несколько выскочила за
рамки
твоих полномочий? Ты на кого работаешь, гадина?!
- На тебя, Григорий, на тебя, красивый мой, - пропела "гадина". - А будешь
обзываться - накажу. Соблюдай приличия - с дамой разговариваешь.
- Дама, бля... - с отвращением буркнул Толхаев, беря с прикроватной
тумбочки
пластмассовую бутылку с остывшей за ночь минералкой и делая два солидных глотка.
-
Дама... Ммм... Гхм-кхм... Вот что. Я немедленно звоню Марту и аннулирую заказ. И
сообщу
заодно о всех твоих выкрутасах. На хер мне такой исполнитель...
- О! Терминологией владеешь, - чему-то обрадовалась дама. - Молоток. А ты
с
Мартом приятельствуешь никак?

- Я ему жизнь спас, - торжественно сообщил Толхаев. - В Афгане. Ты в то
время
еще в памперсы прудила. Так что даже и не знаю, что он с тобой сделает. Но башку
открутит
- сто пудов!
- Тогда памперсов еще не было, - опровергла предположение Толхаева дама. -
Ты
же наводил справки, знаешь, что я далеко уже не юное создание. А Марту ты
звонить не
торопись, красивый мой, - если, конечно, еще немного пожить хочешь. Не торопись.
- Не понял! - удивился Толхаев. - С чего это вдруг? А-а-а... Так ты,
сволочь,
грозить мне вздумала? Типа того, что пристрелишь, если позвоню твоему шефу, да?
Да на -
стреляй, гадина! Стреляй - в гробу я видал таких киллеров! Сейчас же и позвоню -
ни
секунды ждать не стану! Испугался - нате вам!
- Ты с утра всегда такой зануда? - неожиданно поинтересовалась дама
скучным
голосом. - Тебе обязательно все разжевывать да на ложечке в рот класть - сам
сообразить
не в состоянии?
- Не понял? - насторожился Толхаев. - Чего ты имеешь в виду?
- Это чистейшая случайность, что ты вышел на меня, - пояснила дама. - Если
бы с
моей сестрой не приключилась беда, сам понимаешь, ты ничего бы не узнал. Или я
не права?
- Права, - согласился Толхаев. - Дальше что?
- Ты хоть и старый друг Марта, но учти - он, если ты успел заметить,
завязан в очень
серьезном деле, - сообщила собеседница. - Я тебе раскрою прописные истины, так
сказать, особенности нашего бизнеса... Есть объект - тот, кого заказали. Есть
клиент - тот,
кто заказал. Есть посредник, организатор и исполнитель. Остальные - независимо
от
социального статуса и степени хорошести - нежелательные свидетели. Если кто-то
какимто
образом выходит на посредника - с подачи клиента, - клиент и этот кто-то
немедленно
подлежат уничтожению. Я доступно излагаю?
- Вполне, - нетерпеливо буркнул Толхаев. - Нечего меня учить - я в курсе,
как
такие дела делаются! Дальше давай!
- Даю, - покорно согласилась дама. - Клиент знает посредника - и точка.
Ему
более знать не положено. Если он волею случая выходит на организатора, он
становится
опасен. То есть он безопасен до тех пор, пока состоит в преступном сговоре в
третьем лице
- знает посредника и молчит как рыба, поскольку у самого рыльце в пушку. А если
он
случайно узнает, кто организатор?
- Ты к чему это все? - тревожно просипел Толхаев и опять потянулся за
бутылкой.
- Ты скажи сразу, нечего тут намеками бросаться!
- Март - не посредник, - с сожалением констатировала дама. - Он глава
тайного
синдиката наемных убийц - пусть это звучит несколько выспренне, тем не менее. А
ты
знаешь Марта... А теперь ты, ко всему прочему, знаешь еще и исполнителя. Так вот
- к
чему это я... Тебе не кажется, что ты слишком много знаешь?
Толхаев замер с бутылкой у рта. Вот черт! Об этом аспекте своих отношений
с Мартом
он не задумывался. А надо было задуматься - прежде чем влезать в этот кабальный
контракт. Да, он знает Марта и знает исполнителя. Теперь, если рассуждать
категориями
этих ребят, он становится крайне опасным свидетелем, которого...
- Март знает, что я о тебе знаю? - тихо спросил Толхаев. - Ты ему
говорила?
- Нет пока, - успокоила дама. - Да ты не волнуйся так - все идет как надо.
И
телефон твой пока не прослушивается, и ошибок ты пока не наделал - отдыхай, не
мучь
себя сомнениями. Ты только вот что... Не поленись, выйди во двор, забери из
почтового
ящика посылочку.

- Что там? - Толхаев сделал еще один мощный глоток и позволил себе
пошутить. -
Бомба?
- Видеокассета, - не поддержала шутку дама. - Ночной Рудин с карабином,
снабженным оптикой. Целится, гаденыш, в сторону усадьбы Улюма - там все очень
наглядно. Нет-нет, это не монтаж - избави Боже! Да ты посмотри, сам убедишься.
Толхаев несколько секунд давил пальцами бутылку, слушая, как противно
скрипит
пластик. Наконец он обрел дар речи и осторожно поинтересовался:
- А больше там никого... Ты больше ничего не засняла?
- А тебя я стерла, - не стала отпираться дама. - Ты - партнер. Пока
партнер - до
тех пор, пока ведешь себя нормально. Но второй экземпляр, а также третий - в
первозданном виде, со всеми твоими телодвижениями на фоне усадьбы Улюма - в
надежном месте. Для чего это мне, как ты думаешь?
- Действительно, для чего? - тревожным эхом откликнулся Толхаев. - Я же
партнер
- сама сказала!
- А вот ты после девяти к Саранову поедешь, - смело предположила дама. -
Кассету передать да рассказать, что давно уже Рудина подозреваешь в каких-то
темных
махинациях. А заодно доложить, что "зубр" у тебя спер скорее всего он же -
Рудин. Так
вот: те два дубля - чтобы ты не расчувствовался да не выложил Руслану всю
правдуматку...
Я доступно излагаю?
- Зачем?! - с горечью вопросил Григорий Васильевич после некоторой паузы.
- Ну
чем тебе Рудин не угодил? Что ж ты делаешь, а?! Ты ж парня в могилу загоняешь!
Ты даже
не представляешь, что это за человек...
- А ты мнишь, что вполне представляешь, - оборвала собеседника дама. - И
страшно ошибаешься. Ты, конечно, широкой души человечище, Григорий, но понятия
не
имеешь, какую змею на груди пригрел.
- Не понял? - удивился Толхаев. - Это ты о Рудине так? Ну ты...
- Сделаешь все, как я сказала, - вновь оборвала собеседница. - Будешь
слушаться
- через три дня весь этот кошмар кончится, и заживешь как прежде. А я тебе
сегодня
вечерком кое на что глаза приоткрою. Если, конечно, тебя не страшит встреча с
дамой в
первом часу ночи на безлюдном шоссе.
- Я столько раз смотрел в лицо смерти, девочка, что устал бояться, - с
этакой
ковбойской интонацией заявил Толхаев. - На что ты там собираешься приоткрыть мне
глаза?
- Часиков с десяти за тобой начнут следить - не раньше, - уверенно
сообщила дама.
- До этого времени ты должен успеть смотаться к Саранову и туманно выдать ему
свои
"подозрения" насчет Рудина, присовокупив к ним кассету и очень правдоподобный
рассказ о
краже "зубра". Это чтобы тебе не начали задавать вопросы, какого черта ты
шарился возле
усадьбы Улюма в то время, когда завалили двух свидетелей. Потом вернешься и до
половины первого будешь безвылазно сидеть дома. В 0.30 выскочишь на своей тачке
и со
страшной скоростью рванешь по восьмому шоссе к выезду из города. За
хлебопекарней, на
пустыре, я тебя буду ждать - габариты включу, чтобы не промазал. Встретимся, и
все
расскажу. И покажу - чтобы нагляднее было. Только вот... Следить за тобой будут.
Сумеешь ли оторваться от "хвоста"?
- Пффф!!! - оскорбленно фыркнул Толхаев. - Обижаешь, начальник! Ты покажи
мне в этом паршивом городишке тачку, которая катается хотя бы вполовину так
быстро, как
моя! Но ты это... ты хоть бы намекнула, чего ты там мне собираешься показать? Я
до вечера
все мозги сломаю - буду соображать, что там за сюрприз. Это Рудина касается?
- Не надо соображать - так ходи, - легкомысленно посоветовала дама. - Это
действительно касается Рудина. Ты не забудь прихватить с собой ночной прибор - я
знаю, у
тебя есть, а то в темноте особенно-то и не разглядишь... У тебя он к голове
крепится?

- А это зачем? - спросил Толхаев. - Мы что - пешком будем?
- Да уж придется потоптаться, - сожалеюще вздохнула дама. - Так что -
крепится
к голове?
- Обязательно. Ты ж его видела, - Толхаев опять фыркнул - на этот раз, как
показалось, собеседнице, снисходительно. - Ты что - никогда не имела дела с
ночными
приборами такого типа?
- Увы, - скромно вымолвила дама. - И еще - мне понадобится твой сотовый
телефон. До вечера. Ты сможешь обойтись без своего телефона в течение дня?
- Постараюсь, - мрачно бросил Толхаев - почему-то эта идея ему не
понравилась.
- На хера тебе мой телефон? Ну, черт с ним - раз уж такая пьянка... Как
передать?
- Положи в свой почтовый ящик - подъеду заберу, пока ты к Саранову
прокатишься.
- Дама прокашлялась и сочла нужным слегка приоткрыть завесу тайны: - Чтобы
наглядно
продемонстрировать, что за фрукт этот самый Рудин. Без телефона будет
трудновато.
- Громоздко как-то, - неприязненно пробормотал Толхаев. - Ничего не
понятно -
ровным счетом. Телефон... А ты не боишься, что я прокачусь заодно и к Руди-ну? И
побеседую с ним по душам...
- Если жить надоело - вперед, - разрешила дама. - Упаси Бог - не грожу,
Григорий! Ты большой мужик, делай что хочешь. Просто хочу сохранить тебя как
партнера
- потому предупреждаю: с Рудиным ни в коем случае общаться не стоит. Ты с ним
бок о
бок прожил два года, а не знаешь: он может тебя одним движением прикончить - и
без
оружия вовсе. Так что - не надо. Я доступно излагаю?
- Черт-те что... - с досадой пробормотал Толхаев. - Откуда что берется -
ума не
приложу! Или я совсем дурак и ничего не замечаю?
- Телефон - в ящик, - проигнорировала последнюю сентенцию дама. - Кассету
-
Саранову. От половины первого до часу - за пекарней, на восьмом шоссе, с ночным
прибором, в котором будет заряженный аккумулятор. Опоздаешь, после часа ждать не
стану
- до конца жизни будешь мучиться в догадках. Все. Вопросы?
- А не боишься, что я тебе башку сверну? - чисто риторически
поинтересовался
Толхаев напоследок и затаил дыхание, желая уловить интонацию собеседницы. -
Ночь,
тишина, мы одни... А я, между прочим, здоровый мужик и страшно зол на тебя.
- Не в твоих интересах, - ровным голосом ответила дама. - Свернешь мне
башку -
вся заваренная каша рухнет на твои плечи. Кто тебя вытаскивать будет из этой
передряги?
Кто заказ до конца выполнять будет - сам? Нет, не боюсь. Ты с меня пылинки
сдувать
должен, Григорий, если не круглый идиот... Кстати, кто еще знает, чем Рудин
занимается
каждую воскресную ночь?
- Ты и это знаешь?! - без особого удивления сказал Толхаев. - Черт, не
баба... Да
никто в принципе - это наш маленький секрет. Без секретов жить скучно - вот и...
- Вот и славненько, - подхватила дама. - И молчи пока что - пусть секрет
будет.
Не распространяйся, когда с Сарановым будешь беседовать... Все, пока, - и
положила
трубку...
Разговор длился не более десяти минут - Толхаев засек время. Оставшиеся
час
пятьдесят до 9.00 Григорий Васильевич принимал душ, одевался, несколько раз
просмотрел
проклятую кассету, наглядно свидетельствующую, чем занимался Рудин в то роковое
воскресенье, медленно пил текилу, пытаясь расслабиться - и все это время
лихорадочно
соображал, как ему поступить. Противоречивые чувства раздирали легкоранимую душу
Толхаева. Жалко было Рудина - ясно, что парень пал жертвой какой-то грязной
интриги,
задуманной авантюристкой, свалившейся невесть откуда на их голову. В то же время
настораживали ее намеки: если бы это был просто треп, она вряд ли бы пригласила
его
прокатиться в полночь для предъявления каких-то таинственных доказательств черт
знает
чего. Во что влип Рудин? Чем, собственно, он занимался все эти два года в
свободное время?

Чем промышлял до их встречи? Ничего не понятно... Так и не сумев прийти к
однозначному
решению, Григорий Васильевич, послушав мелодичный бой часов в прихожей,
возвещавших, что стукнуло 9.00, прихватил кассету, выгнал своего моторного зверя
из
гаража, пихнул в почтовый ящик сотовый телефон и с тяжелым сердцем покатил к
Саранову...
...А Рудин между тем намертво заварил Алисину газовую колонку. Он целую
вечность
не пользовался этим устаревшим агрегатом и потому забыл, что следует соблюдать
элементарные меры предосторожности. Приняв ванну, Серега решил развлечься
контрастным душем; беззастенчиво закрыл горячий кран, включил холодный и,
блаженно
жмурясь, встал под ледяные струи, остро ощущая, как его могучий организм
радуется давно
забытому удовольствию.
Колонка располагалась на кухне - Алиса стремительно проскочила мимо
ванной,
выключила газ и открыла горячий кран, который мстительно лупанул в мойку тугой
струёй
раскаленного пара.
- Господи, что за напасть такая! - в сердцах воскликнула Алиса,
приближаясь к
двери ванной и стуча в нее кулачком. - Рудин, ты мне колонку заварил!
Дверь распахнулась - на пороге ванной застыл удивленный Серега с банным
полотенцем на чреслах. Мелкие капельки воды покрывали литые мышцы, делая
незадачливого гостя похожим на рекламного мужика, который шагнул из океана в
хрущебу
- исключительно для того, чтобы помазать личину ароматным средством после
бритья.
Алиса смущенно примолкла и потупила глаза - с полуголыми мужиками вот так
запросто
она не разговаривала давненько. Борька у матери, в квартире никого нет - было от
чего
смутиться ей, еще не успевшей преодолеть комплекс мужененавистничества.
- Мне показалось? - деловито уточнил Рудин. - Или... или ко мне обратились
на
"ты"?
- Ты мне... Вы... Черт! Короче, колонка заварилась, - пожаловалась Алиса.
- Теперь
придется слесаря вызывать - я сама не умею...
- Я тоже не умею, - сокрушенно признался Рудин, пожимая железными плечами.
-
Целую вечность не пользовался этим мастодонтом. Но я попробую починить - кислота
нужна... У вас есть уксусная эссенция?
- Есть, - тихо пробормотала Алиса, не отводя взгляда от страшного шрама
под
правой ключицей атлета. - Я в прошлое воскресенье еще заметила, но особого
внимания не
обратила... Вы были на войне, да?
- Хочу, чтобы ко мне обращались на "ты", - высказал пожелание Рудин,
осторожно
приближаясь к Алисе. - Я не сделаю вам ничего плохого...
Он медленно, боясь вспугнуть, взял ее ладонь и положил к белому рубцу под
ключицей, сообщив голосом, обретшим бархатный оттенок:
- Здесь моя душа. Злой человек хотел ее вырвать, но судьба распорядилась
иначе.
Закройте глаза и представьте себе, как это было: жара, пыль, огненная оса,
летящая
навстречу...
- Дурачок, - сказала Алиса, не отнимая руку. - Душа вовсе не здесь.
Анатомию не
знаешь... Не знаете. И вообще...
- Хочу, чтобы ко мне обращались на "ты", - настырно повторил Рудин,
медленно
привлекая к себе Алису, ткнулся носом в ее волосы, глубоко вдохнул и растроганно
произнес: - Господи, это мой запах! Я ждал его всю жизнь...
- Не надо, - Алиса замерла, не смея дышать. - Не надо сейчас... Ты обещал
не
приставать! Ты обещал...
А Рудин уже забыл, что обещал. Нащупал губами Алисины влажные губы, впился
жарким поцелуем, чувствуя, как бешено стучит ее сердечко - вот-вот выпрыгнет из
груди.
- Ты в любой момент можешь оттолкнуть меня - я отпущу, - пробормотал
Серега,
легко подхватывая Алису на руки и неся ее в спальню, - по дороге воровато
огляделся,
ориентируясь в обстановке. Вот она, кровать, достаточно широкая, с надежным
пружинным
матрацем! - В любой момент - только скажи... - а руки уже лихорадочно стаскивали
комбинезон, ненасытно лаская упругую плоть.

- Я не мылась, - нервно прошептала Алиса, крепко сжимая ноги. - Я вся
потная -
занимались же... Ну куда ты... Ой!
Рудин не имел ничего против немытости - поднатужившись, втиснул ногу меж
неподатливых коленок, опять впился поцелуем в робко возражавшие губы, поборолся
немного и, широко раздвинув бедра женщины, осторожно вошел в желанное лоно. И,
не
сдерживая радостных стонов, рванулся навстречу ярчайшему оргазму в своей жизни,
вкладывая в каждое движение мощного тела всю нежность, на какую был способен...
- Я думала, будет хуже, - спустя пару минут после завершения соития
произнесла
Алиса, прислушиваясь к своему состоянию и машинально водя пальцем по шраму
Рудина
под ключицей.
- В каком плане "хуже"? - насторожился Серега. - Как мужчина я показался
тебе
посредственным?
- Меня... меня изнасиловали, - сухо сообщила Алиса, глядя в потолок. - Две
недели
назад, в прошлое воскресенье. Их было несколько человек... Прошло совсем немного
времени, я думала, что не смогу... Ну, ты понимаешь... Тебя это не шокирует? -
она
выгнула шею и посмотрела Рудину в глаза.
- Я предполагал нечто в этом роде, - Рудин поцеловал Алису в нос и крепко
прижал
к себе. - Это случилось в прошлом - ты была одна. Теперь у тебя есть я. Скажи -
кто, я
пойду и отверну им головы.
- Мы с тобой переспали всего один раз, - сказала Алиса, деликатно
высвободившись
из объятий. - А ты делаешь такие заявления. Мне кажется верхом легкомыслия,
переспав
единожды с малознакомой женщиной, быть готовым убить за нее совершенно
незнакомых
людей. Или ты имел в виду нечто иное, говоря "отверну им головы"?
- Нет, я как раз имел в виду то самое, - очень серьезно заявил Рудин. - И
ты вовсе
не малознакомая - мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. Совсем не
обязательно
анализировать чувства - можно просто принять их как должное. Прими как должное,
Алиса
Рудольфовна, - я люблю тебя. Все, точка - больше объясняться не собираюсь. А
теперь
дай мне координаты этих козлов - я займусь ими прямо сейчас.
- Их уже нет, - Алиса растерянно пожала плечами - не ожидала, что
столкнется с
таким прямолинейным проявлением чувств. - Их уже того... в общем, отвернули
головы. И
давай больше не будем об этом. Хорошо?
- Ладно, - покорно согласился Рудин, с немалым удивлением констатировав
факт,
что за время знакомства изучил предмет своего вожделения весьма поверхностно.
Кто мог
открутить головы обидчикам одинокой женщины, которая не имеет ни всесильных
покровителей, ни хороших знакомств в криминальных сферах? Интересно... Однако
назойливость не входила в число недостатков Рудина: сказано "не будем", значит,
не
будем...
- Теперь ты хочешь борщ? - отстранение поинтересовалась Алиса, убрав руку
с
груди Рудина.
- Нет, теперь я хочу тебя по-настоящему, - сказал Рудин, вновь привлекая
Алису к
себе. - Это была разведка боем - не более того. Сейчас ты знаешь, что меня можно
не
бояться. А я знаю, что обоняние меня не подвело, - все оказалось именно так, как
мечтал,
если не лучше... Так что извольте, Алиса Рудольфовна, сейчас я вам покажу...
- Минутку, мне надо сполоснуться, - Алиса, не стесняясь мужского взгляда,
соскользнула с кровати и шмыгнула в ванную. Серега проводил стройную фигуру
взглядом,
полным желания. Спустя три минуты фигура вернулась, на ходу вытираясь
полотенцем, и не
раздумывая полезла в кровать.
- Слушай, я же воду не спустил, - растерянно пробормотал Рудин. - Ты что -
в
моей воде купалась? Она же псиной пахнет...

- Ты так меня тискал, что насквозь пропитал своими запахами, - лукаво
заявила
Алиса, ныряя в объятия Рудина. - Теперь уж все равно... Ну давай - что ты там
хотел мне
показать?
- Сейчас, - решительно заявил Серега, очертя голову бросаясь на приступ
поверхностно исследованной крепости...
...Да, в это воскресенье многим славным ребятам из белогорской социальной
верхушки
пришлось встать раньше, чем обычно. Не составляли исключение и коннозаводчик
Руслан
Владимирович Саранов, и глава бандитской группировки Улюм. В тот момент, когда
Рудин
впервые за сегодняшний день заходился в пароксизме неподдельной страсти, два
лидера так
называемого Второго альянса сидели на террасе дома Саранова, мрачно пили кофе с
апельсиновым соком и в очередной раз просматривали принесенную Толхаевым
кассету.
- А сам где? - наконец-то поинтересовался Улюм - он все ждал, когда
Саранов
сочтет нужным объяснить отсутствие третьего представителя сообщества, а Руслан
Владимирович с объяснениями не торопился, как будто чего-то стеснялся. - Ты,
конечно,
все доходчиво объяснил... Но хотелось бы самого послушать. Какого рожна он сразу
не
сказал о своих подозрениях? И вообще - если конкретно разобраться, Гриша мог
упредить... Не замочил бы Пес тех козлов, сейчас другой расклад вышел бы.
- Давай пока не будем об этом, - болезненно поморщился Саранов. - Давай
разберемся с этим ублюдком, потом посмотрим, как с Гришей поступить. Нам сейчас
войну
на два фронта затевать не стоит - сам понимаешь...
Улюм недовольно поморщился: будучи человеком действия и прирожденным
бойцом,
он не любил интриги - особенно в отношениях с близкими людьми. Больше всего ему
хотелось сейчас схватить Григория за грудки, встряхнуть и заорать что-нибудь
типа:
"Братуха! Это че за залепуха?! Я тебе верил как брату, а ты? А ну -
ответь!!!"... Но Саранов
- мозговой центр сообщества выдал десять минут назад странную версию, которая
требовала, чтобы с ней немедленно разобрались. Версия на первый взгляд была
совершенно
абсурдна: сам Улюм до такой дичи никогда бы не додумался. Саранов - видимо, под
впечатлением от беседы с Толхаевым, который укатил перед самым приездом Улюма, -
сказал примерно следующее: Рудин откуда-то пронюхал о способе хранения "черного
нала"
сообщества, вышел на курьера Гену, пытал его, выявил местонахождение тайника и
системы
допуска к нему. К курьеру он подбирался кружным путем, методом проб и ошибок, о
чем
свидетельствует опозоренный перед смертью Жека, который, как мнится Саранову,
понятия
не имел обо всей этой истории с "левым банком", а также двое убиенных секьюрити
во
дворе дома Кулькина. Сообщники Рудина "засветились" - Пес, искусно маскируясь
под
благородную личину, сам принял участие в этом мероприятии...
- Тпрр, тормози - так отреагировал на этот пункт Улюм. - А на хера ему это
было?
Он что - не мог их отмазать тогда, при опознании? Что-то накручено тут...
- А собака виновата, - пояснил Саранов. - Он бы и хотел, да не получилось,
собака
почуяла злодеев. Толхаев выдернул Пса с представления, тот был не готов к тому,
что ему
предстоит обличать своих подельников, вот и... Это, кстати, доказывает, что
Григорий не
лжет, говоря о своих подозрениях насчет Рудина. Если бы они были заодно, тогда в
воскресенье он все Рудину наверняка рассказал бы и Пес от этого мероприятия как
пить
дать, отказался бы...
Итак, кругом выходило - по версии Саранова, - что Пес, сволочь и мерзавец,
подбирается к "левому банку" сообщества. Толхаев тоже сволочь - не совсем
конченая,
правда, - мог бы раньше предупредить о своих подозрениях. Хорошо, пока ничего не
случилось. А ну как не успели бы? Этот самый Пес - головорез, каких поискать. За
ним
глаз да глаз нужен...

- В общем, я понял - прямо сейчас начнем пасти этого придурка, - высказал
предположение Улюм. - А как что - сразу за хомут и на кичу. А на крайняк -
замочим на
месте, чтобы непоняток не было... Я правильно понял?
- Почти. С сегодняшнего вечера организуешь засаду у комбината, - подытожил
Саранов. - Разработай схему, распредели людей - все должно быть тихо и
пристойно.
Сегодня будь особенно внимателен - можешь сам там поприсутствовать. Григорий
говорит,
что недавно узнал: Рудин со своей командой каждое воскресенье зачем-то на
промзону
шастают. Улавливаешь? Какого черта им там надо - ума не приложу. Если только...
Угу,
угу... В общем, ладно - может, Григорий и темнит, но информация очень даже
своевременная. Давай поработай маленько во благо общего дела...

Глава 7

- Кош? Это Мамон.
-Ага.
- Он здесь. Откуда-то взялся - я не заметил. Зашел во двор школы.
Остальные его
пацаны тоже там.
- Ага. Секи. Звони. - Щелчок по клавише отключения и тут же "отеческий"
разнос
- уже не в телефон: -
Куда ты, баклан? У тебя ж шеш-беш было! Ты думаешь, я базарю, так не секу
за тобой?
А ну перехаживай...
Андрей Александрович Кошель - вор в законе и один из лидеров так
называемого
Первого альянса - сидел во дворе своей усадьбы, в удобной незатейливой беседке,
играл в
нарды с приближенным Ромой, пил чай вприкуску и заодно осуществлял контроль за
организацией наблюдения. Не то чтобы Вору некому поручить такое несложное на
первый
взгляд дело - порученцев было хоть отбавляй. Дело в том, что Кошель, несмотря на
внешние атрибуты "нового русского", которыми утром его справедливо попрекнул
банкир, в
душе оставался самим собой - вором старой формации, прошедшим суровую школу
жизни
и ни на секунду не забывающим, кто является главным гарантом его личной
безопасности. А
главным гарантом личной безопасности - прописная истина - являешься ты сам. То
обстоятельство, что волею случая ты вознесся очень высоко для своего круга,
имеешь
мощный криминальный статус и целую кучу друзей-приятелей под стать себе, не
имеет
особого значения, когда вопрос касается лично твоей жизни или смерти.
Вредоносный
снайпер, которого нужно выследить, пришел за жизнями членов Первого альянса - а
значит, и за жизнью Вора. И не важно, что он начал не с того бока, - вполне
возможно, что
тут кроется какая-то хитрая уловка...
- Кош? Это Мамон.
- Ага.
- Они сели в "уазик" - все втроем, взяли трех кабыздохов и порулили по
шоссе в
сторону пригорода. Че делать?
- Езжайте за ними. Только аккуратно - попадитесь, яйца оторву. Секите.
Звоните...
Спустя сорок минут вновь последовал доклад.
- Кош? Это Мамон.
-Ага.
- Они свернули на промку. Там далеко видно - если попремся за ними, можем
попалиться.
- Угу... Ну секите за ними издали. Не отключайся, говори, что видишь.
Спустя несколько минут Мамон сообщил:
- Кош, заехали в кусты, сечем. Они подкатили к какой-то хибаре, встали.
Отсюда еле
видно. Ближе стремно подъезжать - их кабыздохи могут учуять. Тачка пока стоит на
месте,
сами в хибару зашли.
- Стойте на месте. Я щас звякну кое-куда, потом буду на приеме. Звоните.
Отключившись, Кошель быстро набрал номер второго наблюдательного поста,
выставленного неподалеку от усадьбы Толхаева.
- Это Эдик? Ага. Как?