Жанр: Электронное издание
dogwork
...зм никак
не
реагировал на эротические грезы.
- Нет, так не пойдет, - решительно отрубил Толхаев, одним глотком
опустошая
содержимое фужера, - никакого удовольствия при этом он не почувствовал. - Надо
побыстрому
разобраться с этой дурацкой проблемой и жить дальше...
Взяв в руки рекламный буклет, Григорий Васильевич в очередной раз
пролистал его,
перевел взгляд на лежавшую на столе фотографию и недовольно крякнул.
- Хороша чертовка! Нет, что за чушь... Ну прямо как в третьесортном
боевике - хоть
убей...
На Алису Толхаев вышел через метрдотеля "Парадиза" Валеру Домашова. После
того
как взорвался ресторан, а вслед за этим были найдены трупы Кулькина и двух
охранников, в
усадьбе Саранова был создан оперативный штаб по выяснению причин случившегося и
розыску злодеев. Происшествие было полной неожиданностью для Второго альянса
(так в
Белогорске неофициально именуют сообщество Саранов - Толхаев - Улюмов и иже с
ними) и вызвало настоящую панику в рядах сообщества. В конце концов остановились
на
наиболее правдоподобной и неприглядной версии: Гена Кулькин втихаря от патрона
занимался какими-то махинациями, "влетел на бабки" или на что-то еще столь же
значительное, и на него тривиально наехали, не сумев разобраться по-тихому. К
утру
четверга на заброшенных дачах был обнаружен труп Жеки - начальника СБ
благополучно
почившего "Парадиза". Даже поверхностного осмотра было достаточно, чтобы
определить,
как нехорошо поступили злодеи с этим славным парнем перед смертью. Способ
умерщвления Жеки и следы предшествующих умерщвлению мерзких процедур вызвали у
Толхаева закономерное опасение: рабочая версия выбрана ими неправильно.
- Здесь наверняка замешана женщина, - высказал он свое мнение на утреннем
совещании. - Это месть за поруганную честь - не иначе.
Однако соратники, а также подключившийся к расследованию заместитель
областного
прокурора Витя Манюшкин, числящийся на содержании у Саранова, легко отмахнулись
от
сомнений Григория Васильевича.
- Фантастика, - пренебрежительно заявил Витя. - У нас Рембо давно не
водятся -
времена не те. Нет, правильно мы ищем - это наезд...
Толхаев спорить не стал, но решил проверить свои сомнения. Пока пацаны
Улюма
вкупе с несколькими прокурорскими ребятишками и подрабатывавшими на Второй
альянс
ментами по результатам экспертизы искали злобных насильников, Григорий
Васильевич
проанализировал факты и приступил к отработке своей версии. Он вспомнил, что
ныне
покойный Гена не далее как во вторник появился на публике с залепленным
пластырем ухом
и на вопросы знакомых нехотя пояснил: попалась, мол, знойная девчонка и в
пароксизме
страсти откусила кусочек. В воскресенье Толхаев встречал Гену в "Парадизе" - это
было
часов в девять вечера, и ухо коммерческого директора было в полном порядке. В
понедельник ресторан не работал. Можно было предположить, что сомнительный акт
поедания уха страстной девчонкой произошел именно в воскресенье. Уцепившись за
этот
фактик, Григорий Васильевич нанес визит Валере Домашову и в непринужденной
обстановке поинтересовался: а не было ли чего необычного в ресторане в
воскресный вечер?
- А что именно вас интересует? - рассеянно уточнил метрдотель - он тяжело
переживал случившееся, так как в ту злополучную среду намеревался явиться в
ресторан
пораньше, но проспал и таким образом случайно остался в живых.
- А что, было много необычного? - удивился Григорий Васильевич. - Тогда
выкладывай по порядку. Начни с того, что тебе кажется самым необычным.
Оказалось, что необычного не было вовсе - просто мэтр не в духе и не в
состоянии
собраться с мыслями, вот и несет черт знает что. А было все как обычно - никаких
отклонений.
- Женщины, - подсказал Григорий Васильевич. - Меня интересуют женщины,
Валерий.
А, да-да, точно! Оказывается, в воскресенье была совершенно новая дама.
Заказала
столик рядом с тремя кругловскими, заказала вино по сто пятьдесят баксов за
бутылку,
сидела нормально, пила-ела... и вдруг пропала, сволочь. Да, часов в десять
пропала - вышла
и не вернулась.
- Кстати, Кулькин покойный ею интересовался, - вспомнил Валера. - Меня
вызвал
в операторскую, спросил - кто такая. Я доложил - имя, фамилия. Он Жеку распушил
за то,
что он не в курсе, кто такая. Я потом хотел доложить Кулькину, что у нас уход, а
Жека
сказал - не стоит, ему не до этого. Пусть, говорит, будет за наш счет -
разобрались, мол...
Выяснилось также, что мэтр запомнил имя неплательщицы - Алиса Сергеева.
Покинув рассеянного Валеру, чудом оставшегося в живых, Григорий Васильевич
послал
своего порученца Андрея Руренко навести справки о странной даме, склонной к
исчезновениям, а сам навестил злосчастный "Парадиз".
Тыльная сторона ресторана не пострадала: был разрушен фасад, большой зал и
вестибюль, который похоронила рухнувшая вниз терраса. Вскарабкавшись по обломкам
на
третий этаж, Григорий Васильевич зашел прямо с улицы в операторскую с
потрескавшимися
стенами и произвел беглый осмотр. Несмотря на обильную пыль и куски штукатурки,
удалось обнаружить на ковролине несколько замытых темных пятен - по центру
помещения.
- Значит, тебе ушко тут кусанули, - задумчиво пробормотал Григорий
Васильевич,
осматривая углы. - Интересно, интересно...
Рядом со столом, располагавшимся перед стеллажом с мониторами, Толхаев
вновь
обнаружил пятна.
- Месячные, что ли, у кого-то были? - поморщился Толхаев, вырезая кусок
ковролина перочинным ножом, который он всегда таскал с собой. - Прямо как с
зарезанной
свиньи...
Дома Толхаева уже ожидал порученец Андрюха с исчерпывающей информацией об
Алисе Сергеевой. Выяснилось, что в припадке творческой инициативы Андрюха
смотался в
БГУ и щелкнул "Полароидом" портрет Алисы, висевший в вестибюле университета на
стенде "Наши преподаватели".
Вручив Андрюхе пакет с куском ковролина и пятьсот рублей на расходы,
Толхаев
приказал:
- Мотай в лабораторию - сдай на анализ. Потом - в горполиклинику, поройся
там
- может, найдешь анализ крови этой мм... Сергеевой этой. Потом - опять в
лабораторию...
Короче, меня интересует результат сравнительного анализа. Пошел...
Пробежав глазами листок с данными, Толхаев всмотрелся в фотографию,
сделанную
инициативным Андрюхой, и насторожился. Лицо дамы показалось ему смутно знакомым,
хотя он мог поклясться, что ранее никогда с ней не встречался. Порывшись в
памяти,
Григорий Васильевич достал один из рекламных буклетов школы телохранителей
"Абордаж" и положил рядом со снимком. Шикарная блондинка на развороте, в
качестве
телохранителя сопровождающая чего-то явно опасающегося коммерсанта, была как две
капли воды похожа на Алису.
Только блондинка имела вид холеной офисной дамы, мастерскую укладку и
какой-то
непередаваемый словами лоск, а преподаватель БГУ в огромных черепаховых очках, с
собранным в резинку "конским хвостом" была более похожа на подругу хиппи. И тем
не
менее это было одно лицо - ни капли сомнения.
Григорий Васильевич тут же звякнул по одному заветному телефону и попросил
навести справки о персоне, его интересующей, - в частности, ему требовалось все,
что
касалось родственников. Спустя полчаса пришел ответ: да, есть сестра-близняшка,
работала
старшим инструктором в московской школе телохранителей "Абордаж"... Почему
"работала"?
А потому что уже более трех лет в федеральном сыске - пропала без вести.
Еще через полчаса прибыл порученец Андрюха и принес результат: резусфактор
и
группа той крови, следы которой сохранились на ковролине, те же, что и у
Алисы...
Плеснув в фужер те килы, Григорий Васильевич посмотрел на часы - стрелки
фиксировали половину восьмого вечера. Крикнул домовому Ефиму, чтобы тот готовил
ужин, чем привел парня в состояние страшного смятения: за последние лет пять
Толхаев
никогда не ужинал дома.
- Хороша чертовка, - произнес Григорий Васильевич, отправляя текилу в
желудок и
глядя на буклет пресловутого "Абордажа". Сказал и прислушался к себе -
получилось
вроде бы не совсем уверенно. Поколебавшись, достал из стола листок с данными на
Сергееву и набрал ее телефон.
- Да, - ответил глуховатый женский голос.
- Алиса Сергеева? - уточнил Григорий Васильевич, еще раз поздравив себя с
правильно выбранной версией - такой голос мог быть либо у приговоренного к
смертной
казни, либо у тяжело больного человека.
- Да, - подтвердил голос. - Кто это?
- Это приятель вашей сестры, - торопливо выложил Толхаев. - Скажите ей,
что
двое ее хороших знакомых в настоящий момент находятся в усадьбе Николая Улюмова.
Адрес: Войцеховского, 65.
- Моя сестра уже четвертый год в розыске, - без эмоций ответил голос. - Вы
что -
издеваетесь?
- Передайте ей, это очень важно, - проигнорировал замечание Толхаев. -
Войцеховского, 65. Двое здоровых мужиков - ее приятели. До полуночи их трогать
не
будут - это я могу точно обещать. А после полуночи они начнут ударно колоться -
сто
пудов. Всего доброго, - и положил трубку.
- В розыске, говоришь, - Григорий Васильевич погрозил пальчиком
официальной
даме на развороте буклета. - И, наверно, думаешь, что законспирировалась, я те
дам! Угу,
угу...
Буклет ему дал Март. Два месяца назад Григорий Васильевич ездил по делам в
Москву,
увидел в местной передаче интервью о деятельности школы телохранителей
"Абордаж",
созвонился и заехал навестить боевого товарища.
С Мартом Толхаев познакомился в Афганистане - лет пятнадцать назад они там
ударно вкалывали с милостивого разрешения Советского правительства. Только
специфика
деятельности у них несколько разнилась: Март командовал ротой диверсантов,
которая чуть
ли ни еженощно изготовляла свежие трупы, а Григорий Васильевич был хирургом на
эвакопункте, оказывал неотложку доставленным с поля боя раненым. Дело в принципе
житейское при такого рода профессии: однажды ночью специальный расчет, которым
командовал Март, напоролся на духовскую засаду и почти в полном составе лег в
негостеприимной "зеленке". Под утро их притащили на эвакопункт бойцы
комендантского
взвода. Не совсем трезвый по случаю тяжкой военной депрессии фельдшер, пока
Толхаев с
медсестрами готовил в операционной инструменты, отсортировал Марта вместе с
остальными не подающими признаков жизни бойцами в разряд "двухсотых". Поработав
часа
полтора над теми, кого можно было спасти, Григорий вышел во двор курнуть,
заметил
состояние фельдшера и, усомнившись в его сиюминутной работоспособности, пошел
под
навес, чтобы лично убедиться, а действительно ли все там "двухсотые"? У Марта
едва
прощупывался пульс. Осмотрев две здоровенные пробоины в брюшине, Толхаев
присвистнул и пожалел, что не поверил фельдшеру на слово.
- "Двухсотый", говоришь? - зловеще прищурившись, спросил он у фельдшера.
- А я его не щупал, - нагло отперся старый помощник смерти. - С такими
дырами
- че щупать? Еще полчаса - и точно там будет...
Григорий еще не был окончательно испорчен войной - он сделал все, что было
в его
силах. А вредный командир роты, как ни странно, остался жив. Более того, спустя
два
месяца он вновь встал на тропу войны и как ни в чем не бывало продолжил свою
грязную
работу. Молодого хирурга, вырвавшего его из цепких лап смерти, не забыл -
частенько
навещал, и они совместно употребили не один литр ректификата.
Так получилось, что после Афгана боевые друзья больше не встречались -
Григорий
Васильевич даже фамилию своего крестника не помнил, знал только, что Мартом
кличут.
Встреча была бурной и сентиментальной: Март закатил двухдневную попойку,
бросив
все дела, а под конец оной попойки Григорий, без Всякой задней мысли, выложил
вновь
обретенному другу свои неурядицы: все, мол, нормально, кабы не было в сфере его
жизнедеятельности вредных парней числом четыре - тех самых, из альянса номер
один,
державшего в Белогорске "шишку". Тогда бы альянс номер два автоматически вышел
бы в
первую позицию и не было бы ему равных по крутизне и мощи.
- А это не проблема, - ничтоже сумняшеся выдал Март. - Есть людишки,
которые
за недорого аннулируют ваших супостатов. Специалисты высшей категории. Я кое-где
тут
вращаюсь - знаю... Четверо, говоришь? И очень крутые? Ага... В общем, поговори
со
своими - если действительно хотят серьезное дело провернуть, я через посредника
организую... Подъезжай в конце недели и имей при себе две сотни штук баксов -
полцены.
Ну, сам понимаешь - никому ни слова конкретно, иначе будет грустно...
Протрезвев, Григорий смотался в Белогорск, пообщался с членами Второго
альянса и
те, несколько посомневавшись, решили рискнуть. Спустя трое суток Григорий опять
был у
Марта с требуемой суммой и маленькой бумажкой, на которой были записаны
координаты
супостатов.
- Ага, принял, - буднично сказал Март, забрав бумажку и деньги. - Передам
кому
надо - я уже предварительно переговорил. Ты обо мне кому-нибудь сказал?
- - Естественно, нет, - обиделся Григорий. - Ты за кого меня принимаешь?
- Ну и ладушки, - одобрил Март. - Я, правда, лишь звено в цепочке и тебе
сказал об
этом потому, что доверяю, как себе. Глупо думать, что человек, который спас тебе
жизнь,
будет причиной твоей смерти... Однако тебе лучше забыть об этом разговоре - и
поживешь
подольше... Врубаешься?
- Я в курсе, как такие дела делаются, - нагло соврал Григорий - на самом
деле он
только читал в детективах, как совершаются подобные сделки, и думал, что все это
не более
чем вымысел писателей.
- Очень хорошо, - опять одобрил Март. - Обговорим окончательные условия...
К вечеру Григорий укатил в Белогорск. А перед убытием, когда пили на
посошок в
офисе "Абордажа", между ними состоялся коротенький разговор, к делу никакого
отношения не имеющий. Март вручил Григорию пачку рекламных буклетов своей фирмы
и
попросил распространить в регионе - может, кто-нибудь из толстосумов пожелает
воспользоваться услугами столичной школы, неоднократно сертифицированной и
проверенной в деле.
- Хороша чертовка! - похвалил Толхаев, кивнув на дамочку в деловом
костюме,
красовавшуюся на развороте. - Я бы с такой поиграл в бридж!
- Во что поиграл? - удивился Март.
- В бридж, - пояснил Григорий. - Игра такая - типа жу-жу: ты подпрыгнешь,
а я
засажу! Или так: ты ноги раздвинешь, а я засажу - без разницы. В общем, телки у
вас в
фирме - я те дам!
- Во-первых, она ноги всегда держит вместе и не подпрыгивает ни с кем,
кроме меня,
- с какой-то непонятной ревностью возразил Март. - А во-вторых - она специалист
высшей категории. Башку оторвет - пукнуть не успеешь. У киллера меньше шансов
убить
ее подопечного, - тут он потыкал пальцем в изображение испуганного коммерсанта,
- чем
если бы его охранял целый взвод плечистых амбалов, - я тебе отвечаю...
- В розыске, говоришь, - опять погрозил буклету пальцем Григорий, наливая
себе
третью дозу те килы. - Специалист высшей категории, говоришь... Ну-ну...
Картина вырисовывалась настолько ясная и удручающая, что вовсе не
требовалось
никаких отвлечении абстрактного характера.
Алиса Сергеева, дамочка с весьма скромным заработком, ни с того ни с сего
поперлась
в самый крутой кабак и села за столик неподалеку от Круглова, который имеет
близкие
отношения со всеми четырьмя заказанными. Сестренка ее, прилежная работница
"Абордажа", вовсе не в розыске. В операторской обнаружена Алисина кровь, там же
покойный Гена лишился уха, сволочь. Некоторое время спустя Гена, Жека и еще два
дурня
из охраны умирают неестественной смертью, причем с Жекой перед смертью поступили
совсем нехорошо... не по-мужиковски. В этот же день ресторан как-то играючи
взлетает на
воздух. А голос у Алисы потухший...
- Специалист высшей категории, говоришь, - пробормотал Григорий
Васильевич,
беря сотовый телефон. - И там, и там - высшей категории... Угу-угу...
Нет, разумеется, к словам цепляться - последнее дело. Но Март - Толхаев
хорошо
запомнил, с памятью пока, слава Богу, все в порядке - сказал об этих самых
людишках,
которые якобы принимают заказы, - "специалисты высшей категории". И о дамочке на
развороте, которая ни с кем не подпрыгивает, кроме него, тоже сказал -
"специалист
высшей категории". О-о! А тут еще Март, сам того не желая, усугубил
правдоподобность
толхаевской версии: позвонил три дня назад и сообщил, что конечный срок
исполнения
заказа отодвигается дней на десять - по техническим причинам. О-о!!!
Выходит, этот специалист, который дорог Марту не только как партнер,
приехал
работать, осмотрелся и нащупал весьма перспективный метод: послал специалист
свою
сестренку в кабачок - к Круглому под бочок. На хера послал - черт его знает, мог
бы и сам
при такой внешности подкатиться! А тут оба-на! Гена Кулькин, фуеголовый, рот от
страсти
разинул - слюна капает. А к нему в придачу - еще три дебила с фуем в голове.
Сграбастали Алису в охапку, оттащили в операторскую и... обгадили блестяще
продуманный
план. Специалист, понятное дело, прежде всего - человек. Завалил негодяев,
завалил
ресторан - на один бок, все ясно, все доступно... Только с надругательством над
Жекой
переборщил. Перестарался...
- Андрюху позовите, - Толхаев набрал номер начальника СБ своего
фармацевтического комбината - Кутыгина.
- Взорвали комбинат? - мрачно пошутил Кутыгин, услышав в трубке сопение
хозяина.
- У тебя есть такая хреновина, чтобы лежать метрах в двухстах от объекта и
подслушивать? - с ходу загрузил его Толхаев.
- Предварительный контакт с объектом возможен? - деловито осведомился
Кутыгин.
- Объект в помещении? Если в помещении - имеются ли стекла? Если есть стекла,
какова
их структура? Если стекла рифленые, какова...
- Ну ты любопытный, парень! - обиделся Григорий Васильевич. - Контакт
невозможен. Объект в помещении полуподвального типа. Стекла есть - с улицы
хорошо
видно. Надо незаметно приблизиться и издалека слушать.
- Если есть возможность приблизиться на транспорте на расстояние прямой
видимости, я дам тебе вибрационный сканер, - выпалил Кутыгин. - Он тяжелый и в
пешем порядке ношению не подлежит. Но - очень хорошая штука.
- Я пешком, - разочарованно буркнул Григорий Васильевич. - Даже ползком.
Исходи из этого.
- Тогда - узконаправленный микрофон с преобразователем, - смилостивился
Кутыгин. - Очень прост в обращении. Тебе подвезти?
- Сейчас Рурик подъедет - отдай, - распорядился Толхаев. - И научи, как
обращаться. Да - никому ни слова... - И отключился.
Отправив порученца к Кутыгину, Григорий Васильевич открыл ключом с
замысловатой бороздкой массивный металлический шкаф и выложил на стол
экипировку,
которая, по его мнению, могла пригодиться ему сегодня вечером.
Толхаев был заядлым охотником и, обладая значительными средствами, не
отказывал
себе в приобретении различной экипировки для своего хобби. В шкафу было много
всяких
нужных и полезных вещей, но Григорий Васильевич извлек оттуда только два
предмета:
старенький двенадцатикратный бинокль и электронный прибор ночного видения
бельгийского производства. Вставив аккумулятор для прибора в зарядное
устройство,
Толхаев сходил в гардероб, взял потрепанный камуфляж, кроссовки и вернулся в
кабинет.
Переодеваясь, он бросил взгляд на висевший на стене портрет, запечатлевший его и
Рудина
на фоне четвероногих приятелей Пса - питомцев школы.
- Вот, Пес, подгадил ты мне, - брюзгливо проворчал Григорий Васильевич. -
Тебе
это надо было? Тоже мне - "К-9" хромоногая...
Под хромоногой "К-9" подразумевалась Ингрид. Григорий Васильевич прекрасно
понимал, что сам виноват в неожиданном результате сегодняшней выборки, -
расслабился,
не просчитал все возможные последствия. Когда Саранов спросил его, насколько
реальна
перспектива использования рудинских собак, можно было просто сказать: дело
дохлое,
нечего и пытаться. А он замешкался и невнятно пробормотал что-то типа: можно
попробовать. Вот и попробовали... Однако признаваться в своей оплошности не
хотелось -
Ингрид обнаружила приятелей специалиста, надругавшихся над Жекой, собака -
Рудина,
значит, кто виноват?!
- Ты, ты виноват, - проскрипел Григорий Васильевич, тыча пальцем в
портрет. - Уу-у,
Пес... И не икается тебе? Сидит, наверно, ствол чистит и вспоминает об
этой... о вязке,
короче. Или мечтает о своей светлой и чистой. Хорошо, когда в мозгу одна
извилина в
форме фаллоса, и та переходит в прямую кишку, - никаких тебе проблем...
Григорий Васильевич был отчасти прав. Рудину в этот, момент не икалось, но
ствол он
действительно чистил. И рассеянно улыбался, перебирая в памяти события последних
дней.
Полчаса назад они вшестером: Рудин, Ваня Соловей, Саша Масловец и три
собаки
школы, подъехали на "уазике" к небольшой хибаре, расположенной в десяти кило
метрах за
городом, на окраине промышленной зоны. В полу хибары находился тщательно
замаскированный тайник. Здесь группа Рудина хранила четыре малокалиберных
карабина
"ИЖ" (три рабочих, один - запасной) с оптическими прицелами, боеприпасы к ним,
ночные
приборы, бинокли и камуфляж. Сегодня ночью им предстояла обычная еженедельная
работа,
за которую шеф платил неплохие деньги. Работа азартная и очень даже
небезопасная, но
именно этим она и нравилась Рудину и его боевым братьям. Раз в неделю они имели
возможность вновь ощутить себя воинами, жизнь которых зависит от личной ловкости
и
сноровки, социальный статус и цивилизованные условия в этот момент не имели
совершенно
никакого значения - за это все трое были чрезвычайно благодарны хозяину.
Промышленная зона Белогорска - это целый город, разбросанный на огромной
территории в несколько сот гектаров. Из действующих предприятий здесь остались
мясокомбинат, элеватор, фармацевтический комбинат Толхаева и асфальтный завод.
Остальные гиганты социалистической эпохи, в числе коих пребывали мукомольный
комбинат, пивзавод, завод железобетонных конструкций, сталелитейный комбинат и
ряд
других, давно были брошены на произвол судьбы и стали местом обитания бомжей,
различных "отморозков" без определенной ориентации и целых полчищ крыс. В ночное
время перемещаться здесь было небезопасно: запросто могли дать по голове чемнибудь
тяжелым, стрельнуть из-за угла, кроме того, имелся риск быть сожранным крысами,
которые
в последнее время до того обнаглели, что даже бегать перестали, - пешком ходили,
ни от
кого не таясь.
Рудин и его команда знали это выморочное местечко как свои пять пальцев:
они
работали здесь второй год и могли проводить экскурсии по промзоне в буквальном
смысле с
завязанными глазами, поскольку действовать приходилось глубокой ночью, когда
никто не
мешает таинственным перемещениям вооруженных особей вкупе с четвероногими
помощниками. Для мастеров-кинологов живность промзоны давно перестала быть
опасной
экзотикой, а двуногие обитатели не рисковали открыто конфликтовать с хорошо
вооруженной и слаженной командой, поскольку в недалеком прошлом имел место
наглядный пример печального свойства.
С год назад, примерно так же, в конце лета, группа Рудина выдвигалась на
ночную
работу и напоролась на банду вооруженных "отморозков", обкурившихся какой-то
дряни и
разгуливавших по промзоне в поисках приключений. Несовершеннолетние негодяи
принялись палить без всяких предисловий. Группа Рудина грамотно укрылась,
разобрала
цели и в считанные секунды перестреляла всех нападавших - а было их, как потом
выяснилось, шестеро. К несчастью, один из "отморозков" остался в живых: Ваня
Соловей,
вместо того чтобы целиться в голову (нет смысла работать из "мелкашки" по
корпусу, да
еще в ночное время), в последний момент поддался какому-то альтруистическому
порыву и
засадил две пули противнику в плечо, обезвредив руку с оружием. После короткого
боестолкновения Рудин, руководствуясь своими песьими постулатами, дал команду
закопать
"дохлятину", а недобитого добить и тоже закопать. Однако сентиментальный Ваня
Соловей
воспротивился и заявил, что раненому нужна помощь.
- Ну ты посмотри на него! - сказал он, осветив фонариком скрючившегося
раненого.
- Он же еще совсем ребенок - наверно, и шестнадцати нет... Да у меня рука на
такого не
подымется.
- Ну хрен с ним - тащите на диабаз, бросьте там, кто-нибудь подберет, -
смилостивился Рудин и философски заметил: - Хотя - напрасный труд. Все равно его
до
совершеннолетия замочат, я его знаю, конченая падаль...
Соловей и Масло оттащили раненого на диабаз и присоединились к Рудину. А
утром,
по возвращении в школу, их ожидал неприятный сюрприз в виде патрульной машины и
трех
оперов. Оказывается, "отморозка" действительно кто-то подобрал и отвез в
приемный покой
областной больницы, а поскольку по каждому факту огнестрельного ранения медики
обязаны мгновенно уведомлять правоохранительные органы, через пять минут после
извлечения двух кусочков свинца малолетний негодяй ударно кололся об
обстоятельствах
получения ранения. Ну и черт бы с ним — кололся бы на здоровье сколько
влезет... Только
выяснилось, что "отморозок" знал Рудина лично и не замедлил об этом сообщить
операм.
Рудина с компанией усадили на недельку в СИЗО № 1 Белогорска, несмотря на
то что
они в один голос заявили: гуляли мы, гуляли под луной и ни в кого не стреляли,
поскольку
никакого оружия не имеем. Спустя неделю дело закрыли за отсутствием улик -
славный
дядька Толхаев выложил кругленькую сумму, иначе замордовали бы лихих кинологов в
застенках. Но прецедент, что называется, место имел - как уже говорилось выше,
более
никто из двуногих обитателей промзоны открыто противостоять команде Рудина не
осмеливался...
Итак, тайник вскрыт, надет камуфляж, косынки, ноздри азартно раздуваются в
предчувствии настоящей мужской работы, можно не спеша чистить оружие в ожидании
полноценной тьмы и рассеянно размышлять о приятном. Вот она - жизнь! К черту
цивилизацию с ее гнилыми прелестями, к черту "шестисотые" "мерсы", сотовые
телефоны и
пузатеньких пижонов, которым кажется, что они - полноправные хозяева жизни. Вот
они
- хозяева ночного промышленного кладбища, чей чуткий слух и острый глаз гораздо
вернее, нежели связи и "крыши", ценные бумаги и прочая лабуда этого эфемерного,
кажущегося благополучия, способного рухнуть в любой момент...
Но давайте о приятном - пока. Рудин вспоминал о прекрасной даме, незаметно
вошедшей в его жизнь три дня назад.
Он
...Закладка в соц.сетях
