Жанр: Любовные романы
Сделка
...обы их
здесь обижали. Сами они отпор дать не
сумеют.
- Неужели? - не могла я сдержать удивления. - Судя по их матери и деду, все
должно быть как раз наоборот.
- Гарриет выбила из них весь детский задор, - с жалостью сказала Реджина. -
Вернее, просто обошла дочерей своим
вниманием. Она ведь больше всего на свете хотела сына, ждала его каждый раз. И
винит девочек в тщетности своих
ожиданий.
- Что ж, возможно, она еще будет иметь сына, - заметил Сэйвил. - И тогда ее
мечта унаследовать титул и сам ДевейнХолл
осуществится.
- Бедняга Роджер! - искренне воскликнула его сестра и лукаво улыбнулась. -
Боюсь тебя огорчить, Ральф, но не могу
не сообщить, что мистер Коул отбыл по делам в Лондон.
- Боже, как ужасно! - подхватил Сэйвил. - Надеюсь, мы стойко перенесем удар.
Нужно вознести благодарственную
молитву за то, что у этого человека немало дел в Лондоне, - добавил он уже более
сдержанно. - Без него Гарриет делается
менее несносной.
Я вместе с ним не могла не порадоваться сообщению об отсутствии Коула -
некому будет называть моего сына
незаконнорожденным, бастардом... Да еще, чего доброго, прямо в лицо.
Мы немного задержались в большом холле, пока Сэйвил и его сестра обсуждали,
какие распоряжения нужно сделать
относительно моего размещения.
- Я уже говорил миссис Феррер, чтобы приготовили крайнюю голубую спальню, -
услышала я слова Сэйвила.
Реджина ответила не сразу, и я невольно обратила внимание на то, что она
вздернула голову и внимательно посмотрела на
брата.
- Хорошо, Ральф, - сказала она, помедлив. - Об остальном я распоряжусь.
Сэйвил кивнул и обратился ко мне:
- Второй завтрак через полчаса, миссис Сандерс. А после него я хотел бы
провести вас по замку, если не возражаете.
- Спасибо, милорд, - ответила я, все еще размышляя, почему упоминание о
голубой спальне так поразило леди
Реджину. Надеюсь, там не будет привидений или каких-нибудь иных ужасов.
Явившаяся через несколько минут экономка повела меня по каким-то новым
лестницам и коридорам в другую, как я
поняла, часть замка. Я уже устала считать количество комнат и залов, через
которые или мимо которых мы прошли, когда
она остановилась наконец перед последней дверью в одном из коридоров. Дальше был
выход на узкую, покрытую ковровой
дорожкой лестницу.
Мне понравилось расположение комнаты. После гибели родителей во время пожара
в гостинице я предпочитала
помещения с запасным выходом - так было спокойнее.
Спальня выглядела немного меньше той, в которой я провела две ночи во время
первого посещения замка. Она не была
такой роскошной, шторы на окнах и полог над кроватью казались несколько
выцветшими, но я не заметала ничего такого,
что могло бы вызвать беспокойство леди Реджины. А оно явно наблюдалось. Иными
словами, она почему-то не одобрила
выбор брата.
Я медленно обвела глазами все вокруг: большая кровать с четырьмя резными
столбиками, гобелены голубых тонов,
письменный столик красного дерева, огромное зеркало в деревянной раме, два
кресла по обе стороны камина, обитые
голубым бархатом, солидный платяной шкаф.
В комнату вошел лакей с моим жалким скарбом, за ним горничная, неся горячую
воду в кувшине. Она предложила
помочь разобрать вещи и, если нужно, погладить кое-что из одежды, на этот раз я
не отказалась от ее услуг.
Я хорошо понимала, что мой гардероб никак не соответствует месту, где я
нахожусь, и будет выглядеть весьма
неприглядно в глазах леди Реджины и Гарриет, но это меня не слишком трогало. Во
всяком случае, я пыталась в этом себя
уверить.
И, чтобы убедиться, решила не менять коричневого дорожного платья и
спуститься в нем к ленчу.
Что и сделала.
В большом холле я встретила Джона Мелвилла, кузена и помощника Сэйвила. Тот
радостно пожал мне руку и, не скрывая
восхищения, смотрел прямо в лицо, что, надо сказать, доставило мне удовольствие
и уменьшило чувство неловкости из-за
туалета, которое я все же продолжала испытывать.
- Какая неприятность, что вас лишили жилья, - посочувствовал он. - Однако не
унывайте. Постараюсь найти вам чтонибудь
получше, миссис Сандерс.
- Буду чрезвычайно признательна, мистер Мелвилл, - ответила я. - Нынешний наш
дом арендовал мой покойный муж,
и я совсем не знаю, как это делается.
- Не беспокойтесь, - повторил он, - все будет в полном порядке. Вы на
завтрак?
- Да, конечно.
- Позвольте сопроводить вас.
- Мне будет очень приятно.
Обменявшись любезностями, мы продолжили путь в столовую.
- Вы занимаетесь делами поместья, - сказала я, когда проходили через
музыкальную комнату. - Наверное, вам
приходится решать множество проблем?
В прошлый раз, вспомнила я, леди Реджина рассказывала мне, что когда-то эта
комната использовалась для небольших
банкетов, как игровая, а также как столовая для слуг. Теперь же ее название
вполне оправданно, ибо в ней стояли
клавикорды, фортепьяно и две арфы.
- Да, - ответил мне Джон Мелвилл с улыбкой. - Поэтому у меня даже есть свой
кабинет, на самом верху башни
Коннетабля.
- Какой оттуда, наверное, открывается вид! - воскликнула я.
- Потому я и выбрал это место, - сказал он. - Хотя в детстве и юности я
проводил здесь много времени, особенно
летом, я не устаю и теперь любоваться замком и его окрестностями. Родители
Ральфа, мои дядя и тетя, любили детей и
всегда приглашали погостить у них. Ральф тоже притягивает ребятишек как магнит.
- В самом деле?
- Можете мне поверить. Какая жалось, что у него нет своих детей.
- Но отчего он не женится? - поинтересовалась я.
- Сам не понимаю. Тем более что в последние годы Реджина прилагает немало
усилий, чтобы в поле его зрения
постоянно появлялись достойные и знатные молодые леди. Просто чудо, что еще ни
одна не привлекла его внимания.
- Вероятно, он очень любил свою жену, - предположила я.
- Очень, - согласился Джон Мелвилл. - Порой я думаю, что он вообще, никогда
не женится. Память о ней для него
священна.
Мы прошли уже большую столовую и приблизились к малой, где сервировались
завтраки.
Гарриет была уже там, одетая в шелковое дневное платье цвета бронзы, которое
придавало ее лицу желтоватый оттенок.
Впрочем, разве не естественно, что она сейчас особенно не думала о нарядах и о
том, как выглядит: во-первых, потому что не
так давно потеряла мужа, а во-вторых, из-за беременности. Поскольку она сидела,
я не могла видеть, насколько заметно ее
положение.
Гарриет криво усмехнулась, увидев меня.
- Ну и ну, - произнесла она тоном, который иначе, как наглым, назвать не
могу. - Кого мы видим? Миссис Сандерс.
Моя фамилия прозвучала в ее устах как бранное слово.
Я твердо встретила ее взгляд, и через какое-то время она отвела глаза,
полуприкрытые тяжелыми веками. Уж не думает ли
она, пришло мне в голову, что я тоже колдунья, каковой считает мою тетю
Маргарет. Что ж, если она легко поддается тому,
что называет колдовством, возможно, мне будет проще иметь с ней дело. Впрочем,
упаси меня Бог от этого.
- Добрый день, миссис Сандерс, - услышала я приветливый мужской голос и,
повернувшись, встретилась взглядом с
Роджером Мелвиллом. - Рад вашему приезду. Наше общество сплошных побочных
родственников нуждается в присутствии
нового человека.
Леди Реджине, видимо, очень понравился его легкомысленный тон, и она сочла
нужным пояснить:
- Миссис Сандерс приехала с сыном, который составит компанию Тео и Чарли.
- Конечно, Джинни, - ответил ей Роджер, - это я и хотел сказать.
Я хорошо понимала, что у него нет оснований испытывать симпатию к Гарриет, но
в то же время вовсе не желала служить
предлогом для выражения его неприязни, а потому посмотрела на Роджера с тем же
упреком, что и его кузина. Другими
словами, изобразила неодобрение.
И тут в комнату вошел Сэйвил. Он оглядел всех присутствующих и обратился ко
мне:
- Что же вы не приступаете к еде, миссис Сандерс? Сегодня у нас была
длительная прогулка в коляске, вы помните? Я
голоден как волк. А вы?..
Джон Мелвилл подал мне тарелку:
- Советую взять холодную дичь. Она на буфете, видите?
Один из трех лакеев, находящихся в комнате, отрезал мне кусок утки, и я
прошла со своей тарелкой вдоль стола, стараясь
сесть подальше от Гарриет. Сэйвил уселся рядом со мной.
- Тут без тебя мне снова жаловались на мельника, слышишь, Ральф? - обратился
к нему Джон. - Может, сам
поговоришь с ним?
На лице Сэйвила появилось озабоченное выражение.
- Хорошо. Сегодня же. - Он искоса взглянул на меня. - Возможно, миссис
Сандерс согласится пойти со мной, я
заодно покажу ей окрестности?
- Конечно, - ответил за меня Джон Мелвилл. Остальные, включая меня, хранили
молчание.
- Пусть Никки тоже пойдет с нами, милорд, - проговорила я.
- Ему будет веселее с моими племянниками, - сказал Сэйвил и принялся за
ростбиф.
Вопрос решен, говорил весь его вид.
Я посмотрела в сторону леди Реджины - сама не знаю зачем. Вероятно, в поисках
поддержки. В ее взгляде было нечто
похожее на смирение. Так тому и быть, если он сказал, говорил ее взгляд. Потом
она улыбнулась с той же покорностью.
- Наши места заслуживают того, чтобы на них посмотреть, миссис Сандерс, -
сказала она.
- О, я предвкушаю это удовольствие, - проговорила я и погрузилась в другое
удовольствие - искусно приготовленную
холодную дичь.
Леди Реджина начала рассказывать брату о письме, которое получила сегодня от
мужа из Гейдельберга, и все мы слушали
о его успехах там, на собрании ученых мужей, занимающихся астрономией и еще чемто
совершенно непонятным для
обычных людей.
Минут двадцать спустя Сэйвил повернулся ко мне и произнес почти приказным
тоном:
- Экипаж будет у входных дверей через четверть часа, миссис Сандерс. Жду вас
в холле.
Я поднялась и покорно сказала:
- Хорошо, милорд.
Извинившись со спокойным, как мне казалось, достоинством перед сидящими за
столом, я отправилась наверх, чтобы
надеть перчатки и шляпку.
Почему-то на душе у меня было легко и весело.
Глава 13
Сэйвил стоял внизу лестницы, и, когда я спускалась по ней, а он с улыбкой
смотрел на меня, я поняла с ужасающей
отчетливостью, что пропала. Окончательно и бесповоротно.
"Как же все это случилось? - спрашивала я себя, пока мы шли к стоящей у входа
коляске. - Как смог человек, которого
я видела, по существу, всего несколько раз, перевернуть всю мою жизнь?
Безраздельно завладеть мною?"
"Не следовало ни в коем случае приезжать сюда!" - кричала моя душа. Зачем,
зачем я позволила уговорить себя - я,
всегда так гордившаяся своей независимостью? Безропотно, словно ребенок,
которого родители увозят из школы, где
разразилась эпидемия сыпного тифа, я всего несколько часов назад быстро уложила
вещи и села в подъехавший экипаж,
оставив простых и добрых людей, которые, наверное, больше всех других заботились
обо мне все последнее время, любили
меня всей душой.
Почему я так поступила?..
О, я прекрасно знала почему. Знала, что поступаю неправильно, если угодно,
бездумно, легкомысленно, но ничего не
могла поделать.
- О чем задумались? - спросил Сэйвил. Мы уже стояли возле экипажа. - Все еще
беспокоитесь о Никки?
Его руки коснулись моей талии - теплые, сильные, я слегка оперлась на его
плечи, и он подсадил меня на подушки
экипажа.
- У меня и в мыслях нет отрывать вас от сына, Гейл, - продолжал он,
усаживаясь рядом со мной и беря в руки вожжи и
хлыст. - Я не в первый раз, поверьте, провожу лето рядом с детьми, - он
усмехнулся, - и мы с удовольствием примем вас
в свою компанию.
Ох, эта его улыбка, будь она неладна!
- Как любезно с вашей стороны, - хмуро ответила я, не сводя глаз с пары серых
красавцев, которых сегодня запрягли в
экипаж.
Сэйвил тронул коней.
- Вы увидите, - сказал он тоном опытного чичероне, - что парк, окружающий
Сэйвил-Касл, совсем не таков, как
многие нынешние.
Такая детская гордость звучала в его голосе, что я с трудом подавила улыбку.
Экипаж прошуршал по аллее, усыпанной гравием, выехал из величественных ворот
в древней стене. Стало слышно, как
плещется вода в озере, окружающем замок.
- Большой это остров? - поинтересовалась я.
- Всего одна квадратная миля. Так что многие службы, например кухня,
находятся за его пределами.
- Кухня? - удивилась я. - Но это ведь ужасно неудобно, особенно для слуг.
- Она соединяется с главным зданием подземным ходом, - продолжал он удивлять
меня. - Поэтому на пищу не льет
дождь и не сыплет снег, и она не слишком остывает, как вы успели, наверное,
заметить.
Но я все-таки осталась при своем мнении: проживание в небольшом доме имеет
свои неоспоримые преимущества.
Мы уже ехали по дамбе, когда я спросила:
- Направляемся к мельнице?
- Да, - ответил Сэйвил. - Дорога идет как раз через парк, о котором я
упомянул.
Через минуту, поддерживая все время затухающий разговор, я спросила,
принадлежит ли мельница целиком замку. Я
знала, что обычно мельницами владеет вся деревня, а не только замок, но по тому,
как разгневался Сэйвил, когда услышал от
Джона Мелвилла что-то о поведении мельника, поняла: эта мельница находится
полностью во владении лендлорда.
Так оно и оказалось. Хотя, по правде говоря, мне было такое же дело до этой
чертовой мельницы, как до кометы, носящей
имя Джервеза Остина.
Облака заслонили солнце, Сэйвил поднял глаза, посмотрел на небо, и мне пришла
в голову забавная мысль: в эту минуту
знатный лорд был удивительно похож на обыкновенного крестьянина, с тревогой
думающего о сюрпризах погоды и о том,
как это отразится на будущем урожае.
Сэйвил снова заговорил о мельнице, видимо, считая нужным растолковать мне
причину своего беспокойства:
- Мельница принадлежит замку, но за определенную плату ею пользуются
арендаторы и местные фермеры. Теперешний
мельник уже не в первый раз намолачивает меньше муки, чем следует, из того
количества зерна, какое получает. На него
многие жалуются. Мой кузен Джон так и не сумел убедить наглеца, что на обмане
далеко не уедешь. - Я заметила, как на
скулах Сэйвила заходили желваки. - Придется и мне поговорить с ним, - продолжал
он, а я подумала, что не хотела бы
оказаться на месте этого мельника.
Доехав до конца дамбы, мы двинулись не на запад, как раньше, а свернули на
дорогу, ведущую к северному берегу озера,
на котором я увидела несколько рыбачьих лодок. Впрочем, если не считать дамбы, в
замок можно было попасть только на
лодке.
Справа от неширокой дороги появились высокие вечнозеленые деревья,
закрывающие вид на озеро. Но вскоре озеро и
замок опять стали видны. Кроме того, моему взору открылся тот самый парк, о
котором с гордостью говорил Сэйвил.
Искусно посаженные и подстриженные деревья служили фоном для целой коллекции
греческих статуй, занимающих
достаточно большое пространство. Были здесь и скамейки, чтобы сидя обозревать
всю эту красоту, а в самом центре парка, а
вернее сада, находился мраморный фонтан - нимфа, между ладоней которой струится
вода.
Сэйвил остановил лошадей, чтобы я могла вдоволь налюбоваться открывшимся
видом, и негромко, словно боясь
нарушить тишину и прелесть этих мест, сказал:
- Сад был здесь с незапамятных времен. А мой отец осмелился поставить статуи.
- По-моему, они пришлись к месту, - ответила я.
- Между прочим, - знакомая ирония прозвучала в его голосе, - тут тоже есть
лабиринт. - Он показал на узкую тропу,
уходящую влево, к разукрашенной деревянной арке. - Не знаю, Правда, так ли он
извилист и таинствен, как у вашего друга
Уотсона. Испытайте сами и посмотрите, сумеете ли заблудиться в нем.
- Откуда вы знаете, что я потерялась в том лабиринте?
- Мне сообщил ваш сын.
- И вы запомнили эту чепуху?
- Если дело касается вас, я мало о чем забываю, Гейл.
- Неужели? - нервно спросила я. - О... как вы...
Усмешка тронула его губы, и, взяв вожжи, он заставил коней двинуться дальше.
Кустарник по обеим сторонам дороги внезапно кончился, открылись большая,
аккуратно подстриженная зеленая лужайка
и немного дальше - дубовая роща. А затем моим удивленным глазам предстало
строение, стоящее на берегу озера и
напоминающее греческий храм, что казалось несколько неуместным на типично
английской фоне.
Сэйвил снова остановил коней.
- Это всего-навсего бани, - сказал он. - Их тоже построил мой отец. В те годы
в моде был стиль итальянской
средневековой архитектуры в духе Андреа Палладио .
"О Господи, чего они только не знают, эти английские лорды", - подумала я со
смешанным чувством зависти и
сарказма.
- А моя матушка, - продолжал Сэйвил, - устраивала здесь пикники для своих
приятельниц. Они пили шампанское и
воображали себя нимфами, сидящими на берегу Эгейского моря, или кем-то в этом
роде.
В его легкой насмешливости не было злости, и я не удержалась от смеха,
представив этих нимф.
Он с одобрением посмотрел на меня и улыбнулся. Но роль чичероне не давала
графу покоя, и он заговорил опять:
- Там внутри бассейн в римском стиле. Мои племянники иногда купаются в нем,
но, конечно, предпочитают озеро.
Его слова немного испугали меня.
- В озере? Они умеют плавать?
- Конечно. Наша семья многие века живет рядом с большой водой. Как же мы
можем не уметь плавать? Порой я думаю,
что мы вообще произошли от рыб.
На этот раз я не засмеялась.
- Мой сын совсем не умеет, - сказала я.
- Ну и что? Научим его совместными усилиями. И вообще, Гейл, оставьте ваше
беспокойство. Постарайтесь
расслабиться хотя бы ненадолго и как следует отдохнуть, дорогая. Обещаю, что за
Никки будут хорошо присматривать.
Я немного успокоилась после его слов, хотя одно из них - "дорогая" - повергло
меня в смущение. Что же касается его
любезного предложения расслабиться и отдохнуть, то, к сожалению, человек не
волен приказать себе сделать это. То есть
приказать-то он может, но вот получится ли, один Господь знает.
Мы медленно ехали дальше, и еще одно здание привлекло мое внимание: скромный
коттедж, наполовину из камня,
наполовину из дерева, окруженный кустами боярышника и невысокой изгородью,
выкрашенной белой краской. Для моего
глаза зрелище более привычное.
- Какой прелестный дом! - не удержалась я от восклицания. - Здесь живет ктонибудь
из ваших арендаторов?
- Нет, он входит в парковый ансамбль, - ответил Сэйвил. - Построен при моем
деде: тогда подобные безыскусные
дома вошли в моду. Когда мы были мальчишками, Джон и я, то часто убегали сюда в
летнее время. Воображали себя
Робинзонами Крузо и прочими жертвами кораблекрушения и отшельниками. Ловили рыбу
и сами себе готовили пищу.
Мне пришлось сделать немалое усилие, чтобы представить себе лорда Сэйвила,
сидящего с удочкой на берегу или
жарящего на костре рыбу.
Глядя на удаляющийся коттедж, я не могла не подумать о многих семьях - не
говоря уж о моей собственной, - для
которых возможность жить в подобном доме показалась бы чудесной сказкой, а здесь
он служит детям для игр или вообще
пустует. И, подумав так, я лишний раз ощутила ту пропасть, что лежит между мной
и этим красивым человеком с вожжами в
руках.
Сэйвил только что упомянул о своем кузене, и мне захотелось побольше узнать о
Джоне Мелвилле.
- Его отец - младший брат моего, - рассказывал Сэйвил. - Он был убит во время
войны в Северной Америке, и
Джон, по существу, вырос здесь, в Сэйвил-Касле. А сейчас он не просто мой
управляющий, но друг и помощник. Кроме того,
единственный законный наследник... После смерти моего ребенка...
Озеро, вдоль которого мы ехали, внезапно сузилось, куда-то отступило, и я
увидела, что мы уже движемся по берегу реки,
усеянному валунами. Колесо нашей коляски задело один из них, и меня кинуло в
сторону Сэйвила. Я постаралась
немедленно восстановить прежнее положение, но в левой половине тела осталось
ощущение жара... И опасности. Впрочем,
уже не новое для меня.
- По этой реке, - сказал Сэйвил, - можно добраться до Темзы. Правда, летом
она местами пересыхает.
- Но сейчас кажется такой полноводной.
- Да. - Он нахмурился. - Мельница уже недалеко.
Вскоре мы подъехали к ней, и я отметила, что в отличие от прочих сооружений
это выглядело вполне обычно: запруда,
водопад, мельничное колесо - все как на любой другой мельнице. И - тук-тук -
равномерные звуки вращающегося
колеса, множество уток на пруду.
Две повозки стояли под сенью большого вяза, и двое мужчин замерли в
задумчивой позе возле своих лошадей.
Их безучастность сменилась живейшим интересом, когда они увидели Сзйвила,
выпрыгнувшего из коляски.
Толстый мельник в обсыпанной мукой одежде, похожий на всех мельников на свете
- и в книгах, и в жизни, - вышел
навстречу Сэйвилу.
- Милорд! - воскликнул он с выражением немыслимой радости на лице и в голосе.
- Как хорошо, что вы опять с
нами!
- Присмотрите за лошадьми, Гейл, - сказал граф и направился к дверям, в
которых стоял мельник.
Они говорили совсем недолго, и даже с того места, где я находилась, было
прекрасно видно, как изменился в лице
толстяк. Он пытался что-то возражать, но Сэйвил отвернулся от него и знаком
показал двум мужчинам, стоявшим под вязом,
чтобы те приблизились.
Разговор продолжился уже между четырьмя мужчинами. После его завершения
мельник показался мне похудевшим, а два
других собеседника - повеселевшими. Через минуту Сэйвил уже сидел рядом со мной,
приняв из моих рук вожжи.
- Он обманывает тех, кто пользуется его услугами? - поинтересовалась я.
- Его услугами пользуются все, кто живет поблизости! Это единственная
мельница в округе! - резко ответил Сэйвил и
добавил с непривычной для меня горячностью: - Бог мой, Гейл! Я начинаю думать,
что жадность - самый страшный порок
в нашем мире и от него больше всего бед!
- Вероятно, вы правы.
- Ну, зачем, спрашивается, - продолжал он так же горячо, - этому человеку
наживаться на обмане? Я хорошо плачу
ему, у него добротный дом, жена и ребенок сыты. Он живет куда лучше многих
здешних фермеров, благополучив которых
зависит от погоды, от урожая, от цен на зерно и много еще от чего. И этих людей,
своих соседей и, возможно, друзей, он
постоянно норовит обмануть!
- Милорд, - вздохнув, сказала я, по-прежнему глядя на дорогу, - я всегда
верила в первородный грех. Думаю, весьма
часто нам, людям, не нужна даже причина, чтобы грешить. Пороки заложены в самой
натуре человека. Вот почему я ценю
таких людей, как мой покойный муж. Как мой сын... Людей, чистых сердцем, кому
Христос обещал царство Божие на земле.
Едва слышно Сэйвил произнес:
- Вы очень сильно любили своего мужа, Гейл.
Это не прозвучало как вопрос, да я и не стала бы на него отвечать.
"Милый Томми, - мысленно произнесла я, - милый Томми, твое сердце было
поистине золотым".
В молчании мы переехали по гулкому мосту через реку.
- Недалеко отсюда, вверх по течению, - сказал Сэйвил, вновь входя в роль
чичероне, - находится выложенный
ракушками грот. Его соорудил мой дед, который приятельствовал с самим Хорасом
Уолполом . Это было время повального
увлечения готическими романами.
Я тоже любила этого писателя, но не могла, к сожалению, ничего воздвигнуть в
его честь.
Теперь мы въехали в настоящую лесную чащу.
- А здесь, - сообщил Сэйвил (он прямо как летний Санта-Клаус - все время
преподносил мне подарки), - находятся
пещера отшельника и шалаш из живых деревьев.
Этот парк начинал представляться мне бесконечным, хотя Сэйвил утверждал, что
его размеры вполне обычны для такого
поместья.
- Сколько лет вы носите титул, милорд? - спросила я.
- Одиннадцать. Он достался мне, когда я достиг совершеннолетия.
- Вы показываете мне плоды трудов ваших отца и деда. А что сделали вы?
Я имела в виду еще какую-нибудь пещеру или на худой конец индейский вигвам,
но он совершенно серьезно ответил:
- Я, как уже говорил раньше, перестроил конюшни, а также занимаюсь ремонтом
хозяйственных построек. - И добавил
с усмешкой: - А еще я вовсю усовершенствую ватерклозеты.
Если граф Сэйвил думал смутить или удивить меня, то ему это не удалось. Я
охотно поддержала его, сказав:
- Что ж, это весьма нужное дело.
Ответом мне была очередная улыбка.
- Ваша жена, - сказала я вдруг, сама не знаю зачем, - наверное, очень любила
этот парк?
- Моя жена, - сдержанно ответил он, - вообще не любила сельскую местность и
большую часть времени проводила в
Лондоне.
"Ну и что здесь такого?" - подумалось мне. Это вовсе не говорит о неудачном
браке, хотя лично я не смогла бы жить в
разлуке с любимым супругом. А в общем, какое мне до всего этого дело? Зачем я
лезу со своими дурацкими вопросами?
Лес остался позади, и дорога снова шла по открытой местности - ярко-зеленые
луга и редкие деревья на них. Но что это?
По обеим сторонам дороги мирно паслись овцы и олени. Да, олени - прекрасные,
гордые, с огромными печальными
глазами.
- Боже, какая красота! - вырвалось у меня.
Мой возглас заставил Сэйвила внимательно вглядеться в мое лицо, и на этот раз
мне удалось выдержать его взгляд. Но
какой ценой! Все внутри у меня словно перевернулось.
- Что за мирная картина! - продолжала я, стараясь успокоиться.
Он кивнул и заговорил о постройке моста, который соединит парк с островом. Я
приняла самое деятельное участие в
обсуждении проекта.
Этой темы нам хватило на всю обратную дорогу. Сделав круг по парку, мы вновь
оказались на дамбе, ведущей к
стоящему на острове замку. Когда въезжали в ворота, Сэйвил сказал не допускающим
возражений тоном:
- После обеда я покажу вам сад, он позади замка.
Опять нечто напоминающее объятие, когда граф высаживал меня из коляски, и вот
мы в холле, где, к счастью, никого нет.
- А сейчас я хотела бы пойти к Никки, - сказала я Сэйвилу. - Посмотреть, как
он там...
- Конечно, - сразу ответил он и взглянул на огромные напольные часы, стоящие
у стены. - Дети как раз готовятся к
обеду. Я провожу вас.
Мы прошли через анфиладу небольших комнат, которые, судя по меблировке,
служили гостиными, и попали в коридор,
где, как я помнила, находились спальни, в том числе и моя - в самом конце
коридора возле довольно узкой лестницы, у
которой мы и остановились.
- Лестница ведет прямо на третий этаж, где находятся детские комнаты, -
сказал Сэйвил. - Я подумал, вам будет
приятно знать, что вы почти рядом с Никки.
- Спасибо, милорд.
Он уже ступил на лестницу.
- Идите за мн
...Закладка в соц.сетях
