Жанр: Любовные романы
Сделка
...ки блестело под лучами
солнца золотое кольцо с печаткой.
- Я отправился туда, - ответил Ральф так же тихо и твердо, - не в качестве
душеприказчика умершего кузена. а с
единственной целью - повидать твою тетю Маргарет.
У меня перехватило дыхание. С нарастающим отчаянием и гневом я выговорила:
- Как... как ты посмел?
Он не стал отвечать на вопрос, а сказал:
- Она ничего не открыла. Проявила преданность тебе.
- Чувство, которое, видимо, не слишком знакомо графу Сэйвилу, - сказала я с
горечью.
Опять он проигнорировал мой выпад и продолжил:
- Тогда я понял, что должен увидеть леди Сандерс.
После этих слов я вскочила со скамьи и крикнула:
- Но ты не осмелился сделать это?
Он остался сидеть, глядя на меня спокойным, оценивающим взглядом.
- Увы, осмелился. И убедился, что это неприятная старая карга.
Я пропустила мимо ушей его оценку моей свекрови и все так же возбужденно
проговорила:
- Она ненавидит меня! Всегда ненавидела...
Голос Ральфа звучал почти ласково, когда он снова заговорил:
- Она почти сразу начала рассказывать, как ты окрутила ее сына. Поведала, что
Никки появился на свет через шесть
месяцев после вашей женитьбы и что он, разумеется, не сын Томми и не ее внук, а
ты уговорила своего мужа усыновить его
и признать своим.
Я отвернулась от Ральфа и стояла молча, погруженная в свои мысли, ничего не
замечая вокруг.
Что я могла ответить? Леди Сандерс нарисовала, в общем, верную картину. Все
факты правдивы. Оценка же их у каждого
может быть своя. Какова она у Ральфа, я не знала...
То, что он сказал после некоторого молчания, взбудоражило меня еще больше.
- А затем я спросил у леди Сандерс, как называлась деревня, в которой вы с
Томми жили сразу после женитьбы? И она
назвала ее.
Теперь меня охватил настоящий страх.
- И ты поехал туда? - прерывающимся голосом спросила я.
- Да, Гейл, я поехал туда.
Я отступила на несколько шагов от скамейки, он продолжал сидеть. Мне
казалось, от него исходит какая-то угроза, как
вчера от Роджера, когда тот оскорблял меня в библиотеке.
- Жена викария хорошо помнит тебя, - сказал Ральф.
- О Боже! - Я прикрыла глаза. - О Боже, зачем ты...
Когда я вновь открыла глаза, он стоял рядом, наклонившись надо мной. С
удивлением и гневом в голосе он спросил:
- Чего ради... Какого дьявола ты делаешь секрет из этой истории?.. Это тебя
не порочит, а красит, Гейл... Что позорного
в том, что после смерти сестры ты усыновила ее ребенка? Что здесь плохого, черт
возьми?
Я сжала кулаки. Неужели он не понимает? Даже он, чья жена тоже умерла при
родах, не может понять!..
- Я поклялась Деборе, - сказала я, - что никогда не открою Никки тайну его
появления на свет. Не проговорюсь, что
он незаконнорожденный... Что не мой сын... потому что он мой сын, слышишь? С
того мгновения, как Дебора передала его в
мои руки, он мой! А моя сестра мертва, и единственное, что я могу сделать для
нее... для ее памяти... дать ребенку всю
любовь, на какую способна, и охранить от любых пересудов и сплетен, которые
могут испортить ему жизнь. - Я посмотрела
прямо в лицо Ральфу, - Имею я на это право или нет?.. Даже мать Томми не
подозревает, что Никки - сын моей сестры.
Благородный Томми не говорил ей этого. Никто не знает, что Дебора приехала к нам
за четыре месяца до рождения ребенка
и попросила о помощи... Никто, кроме нескольких людей, - добавила я с горечью, -
которых ты посчитал необходимым
разыскать и допросить, как в суде.
- Я не стал бы их разыскивать, Гейл, - тихо и спокойно возразил Ральф, - если
бы ты доверилась мне. Сама открыла
всю правду.
- Почему я должна была это делать? - резко сказала я, но что-то в его лице
заставило меня сбавить тон, и я продолжала
более миролюбиво: - Ведь сестра взяла с меня слово... Я поклялась ей...
После некоторой паузы, в течение которой Ральф не сводил с меня глаз, он
сказал:
- Твоя тетушка и кое-кто еще в Хайгейте неохотно говорили со мной на эту
тему. Никто не проговорился, что Никки не
твой сын. В том числе жена викария.
- Тогда как же ты узнал?
- Отправился на местное кладбище и нашел там могилу Деборы Лонгверт. Она
умерла двадцать второго декабря 1810
года... В тот день, когда, по твоим словам, родился Никки.
Я ничего не могла возразить, только беспомощно потерла виски.
- Насколько я понимаю, - спросил он, - мой кузен Джордж - отец Никки?
- Да, - ответила я. И торопливо заговорила, словно желая поскорее высказаться
и уже больше не возвращаться к этому:
- Они были влюблены друг в друга, он обещал, что женится на ней. Иначе Дебора
никогда бы не позволила ему
приблизиться! Но в это время отец Джорджа откопал где-то Гарриет с ее богатым
папочкой и начал оказывать нажим на
сына. Гордость не позволила сестре оставаться там, где разыгрывалось все это
представление. Она попросила убежища у нас
с Томми. А примерно через месяц мы узнали, что Джордж поддался на уговоры отца и
женился на Гарриет.
Я на одном дыхании выпалила все это и замолчала, чувствуя усталость и
опустошенность.
- Что заставило тебя пойти на кладбище в Хайгейте? - спросила я потом.
- Хотел взглянуть на могилу Деборы, я уже говорил. Я посмотрела на него с
недоверием:
- Но если жена викария ничего не сказала о моей сестре, то как же ты...
- Я подозревал, что правда где-то рядом.
Прислонившись спиной к изгороди, я сквозь ткань платья ощутила тепло
деревянных жердей.
- Подозревал? - переспросила я.
- Конечно. Никки должен был быть сыном Джорджа. Другого объяснения завещанию
трудно найти. И у меня родилось
две версии. Первая - Джордж совершил над тобой насилие.
- Ты сошел с ума! - воскликнула я. Тень улыбки промелькнула на его лице.
- Я почти сразу отверг это предположение. Ты скорее бы убила его. Но поначалу
мне самому хотелось его убить,
несмотря на то что бедняга уже мертв.
- А вторая версия? - спросила я.
- Вторая такова - Никки все-таки сын Джорджа, но не от тебя. И когда я начал
думать о предполагаемой матери,
картина стала проясняться.
Сзади меня раздалось легкое фырканье. Теплый и влажный нос Нарсаллы ткнулся
мне в шею.
- И долго ты пребывал в уверенности, что твой кузен насильник? - вернулась я
к первой версии Ральфа. Он снова
слегка улыбнулся:
- Не очень, так как убедился на собственном опыте, что у тебя хороший вкус.
Однако мне было не до улыбок.
- Но ты убедился еще и в том, - безрадостно сказала я, - что мной нетрудно
овладеть, не прибегая к насилию.
Ральф кинул на меня возмущенный взгляд, хотел ответить, но вместо этого
шагнул ко мне, схватил за плечи и яростно
поцеловал.
Его поцелуй окончательно растопил мой гнев, остались только опасения.
- Надеюсь, ты не расскажешь Никки о том, что узнал? - спросила я.
Снова возмущение мелькнуло в его глазах.
- Конечно, нет. Но вот тебя ждет в будущем неприятная обязанность рассказать
сыну о происхождении денег.
- Можно избежать этого, если я их не возьму!
- По-моему, с этого все и началось несколько месяцев назад, - пробормотал
Ральф и, наклонившись, снова поцеловал
меня.
Мы стали целоваться, и лошади, подняв головы, с интересом наблюдали за нами.
- Не зайти ли нам внутрь домика? - прошептал он.
- Прекрасная мысль, - ответила я.
И тут со стороны дороги донеслись оживленные детские голоса, мы отпрянули
друг от друга, как провинившиеся
школьники.
- Мама! - услышала я минуту спустя голос Никки.
- Дядя Ральф! - кричали другие мальчики.
- Мы идем удить рыбу! Пойдете с нами?
Ральф с сожалением взглянул на меня.
- До вечера, - прошептала я с улыбкой.
Глава 24
В эту ночь я опять мало спала, но вовсе не оттого, что мучила бессонница.
Однако проснувшись после недолгого
утреннего сна, я не ощутила ни усталости, ни уныния.
В наших ночных разговорах мы больше не касались Никки и нависшей над ним
угрозы, но перед тем как вернуться к себе
в комнату, Ральф снова уверил меня, что и по этому поводу почти уже пришел к
кое-каким выводам. Я не стала просить его
рассказать подробности, так как была совершенно уверена, что дело касается
Роджера, и понимала, как тяжело для Ральфа
узнать о преступных замыслах и действиях своего двоюродного брата.
После завтрака Джон Мелвилл сказал, что поедет в Харфордшир, чтобы самому
посмотреть на дом, предназначенный для
меня, и поговорить с хозяином. Ральф проводил его добрым напутствием, и меня
неприятно удивила та легкость, с которой
он отнесся к моему скорому отъезду. А возможно, не только легкость, но и
облегчение.
Однако я тотчас же оборвала эти мысли, сказав себе, что ничего другого не
могла и не должна ожидать: уж не вообразила
ли я, что мои отношения с графом Сэйвилом будут длиться вечно?
Отповедь, которую я дала самой себе, была резкой и справедливой, но душевная
боль не стала меньше.
Нужно реже думать об этом, решила я и отправилась в конюшню, чтобы снова
взять Нарсаллу и прокатиться на ней по
окрестностям, забыв обо всем плохом.
Поездка получилась приятной, но беззаботности в душе не прибавилось. Когда я
вернулась, Джинни сообщила, что в мое
отсутствие из Лондона прибыл какой-то таинственный молодой мужчина, с которым
Ральф уединился в кабинете и провел
там около двух часов.
- Что-то происходит, - возбужденно говорила она. - Что-то сдвинулось с места,
поверьте мне. Неспроста здесь
появились все эти люди из Лондона.
- Но ведь Ральф для того и ездил туда, - ответила я, веря и не веря, что,
быть может, вскоре многое прояснится и жизнь
войдет в нормальную колею.
Ральф со своим новым гостем вышли как раз ко второму завтраку, за которым
собрались и все остальные, кроме Джона
Мелвилла, еще не вернувшегося из Харфордшира.
Вновь прибывший был представлен как Роберт Слейтер и оказался спокойным и
уравновешенным человеком с
безукоризненными манерами.
- Вы, по-видимому, адвокат, мистер Слейтер? - спросила Джинни.
- Нет, миледи, - любезно ответил тот, - я сыщик.
Это произвело некоторое впечатление на сидящих за столом.
- Сыщик? - переспросил Роджер. - Это, если не ошибаюсь, люди, которые суют
нос в чужие дела и потом
рассказывают о них тем, кто за это платит?
Тонкое, интеллигентное лицо Слейтера осталось бесстрастным.
- Я бы таким образом не определял мое занятие, мистер Мелвилл, - спокойно
ответил он.
- Не обращайте внимания на слова моего брата, мистер Слейтер, - сказала
Джинни, с упреком взглянув на Роджера. -
Уверяю вас, все остальные так не считают.
Мистер Элберт Коул вытер рот салфеткой и сказал, еще не до конца прожевав
пищу:
- Если кто-то нанял тебя, сынок, хотелось бы знать, кто именно и с какой
стати?
Ему ответил Ральф, слегка откинувшись на спинку стула:
- Это сделал я, Коул. И все вы знаете почему. Потому что очень обеспокоен
тем, что происходило в последнее время в
моем имении.
- И что же, позволь узнать, - с издевкой спросил Роджер, - сумел открыть этот
великий сыщик?
Ральф даже не взглянул на него. Обведя взглядом остальных, он сказал:
- Если вы закончили завтрак, леди и джентльмены, приглашаю вас в библиотеку,
где мистер Слейтер и я сумеем
ответить на вопрос Роджера.
Все с живостью поднялись и последовали за Ральфом. В библиотеке уже горели
свечи, и стулья были расставлены вокруг
стола, за которым сидел совершенно незнакомый мне молодой мужчина с бледным,
нервным лицом.
Ральф пригласил всех садиться и сам вместе со Слейтером уселся рядом с
нервического вида мужчиной. Не тратя времени
попусту, он сразу заговорил о том, ради чего созвал всех в эту комнату.
- В последние дни стало абсолютно ясно, - зазвучал его спокойный, холодный
голос, - что все преступные действия,
которые закончились или могли закончиться трагически, были направлены против
одного человека, а именно против
Николаса Сандерса восьми лет от роду.
Я почувствовала, как Джинни бросила на меня соболезнующий взгляд, но не
ответила взглядом на ее сочувствие, потому
что не отводила глаз от Ральфа, который продолжал:
- Сначала я не придал должного значения первому происшествию, связанному с
мостом, поскольку причиной могла
быть просто небрежная проверка опор или вообще случайность. Но затем была
отравлена лошадь, на которой должен был
ехать мальчик.
Роджер, сидящий рядом со мной, подал голос:
- Почему непременно отравлена? У нее могли быть, например, колики или чтонибудь
еще в этом роде. Разве мало
болезней?
Ральф нахмурился, но ответил тем же ровным тоном:
- Вполне возможно. Хотя внезапность и сила припадка скорее говорят об
отравлении, чем о какой-то болезни. А потом,
почти сразу, последовало убийство Джонни Уэстера. И это...
На сей раз Ральфа прервал Элберт Коул, с шумом повернувшийся в своем кресле.
- Не вижу никакой связи между смертью этого малого, - громко сказал он, - и
юным Николасом. Мало ли что бывает
в лесу!
Лицо Ральфа затвердело. Он расцепил лежащие на столе руки и сжал их в кулаки.
- Прошу выслушать меня, - проговорил он, все так же не повышая голоса. - По
моему убеждению, Джонни Уэстер
был убит по ошибке, стрела предназначалась Никки Сандерсу.
Я не могла сдержать дрожи во всем теле, и Джинни положила руку мне на
запястье, слегка сжав его.
Как сквозь туман я видела Ральфа, слышала его слова:
-...Естественно, первым делом я спросил себя, кому мог перейти дорогу этот
мальчик. Кто мог быть заинтересован в его
устранении?
После этой фразы в комнате наступило гробовое молчание. Его снова прервал
вызывающий голос Роджера:
- Ну, и кто же этот негодяй?
- Сначала мысли мои обратились к Роджеру...
Тот вскочил со своего кресла и что-то протестующе выкрикнул, но Ральф не
обратил на него внимания. Он медленно
оглядывал всех присутствующих и, когда его кузен умолк, продолжил:
- Я знал, что Роджер отчаянно нуждается в деньгах и что в случае смерти Никки
завещанные мальчику деньги вполне
могут перейти к нему. Но чем дольше я думал об этом, тем меньше подозревал
Роджера.
- Большое спасибо, дорогой кузен, - иронически отозвался тот.
Пристально глядя на него, Ральф негромко пояснил:
- Потому что, во-первых, нет никакой гарантии, что ты унаследуешь ДевейнХолл,
а во-вторых, если все-таки
унаследуешь, то появится возможность поправить свои дела и без этих двадцати
тысяч фунтов, ради которых нужно убить ни
в чем не повинного ребенка.
Я тоже не сводила глаз с лица Роджера, и мне не казались такими уж
убедительными выводы Ральфа.
Он снова сцепил пальцы рук, лежащих на столе, и отвернулся от своего кузена,
- Сколько бы я ни рассуждал, -
проговорил он, - все равно не мог отбросить мысль, что угроза жизни Никки лежит
в завещанном ему наследстве. И только
после того, как съездил в Суссекс, начал понимать истинные причины, по которым
жизнь мальчика подвергается опасности.
Я замерла... Он не сделает этого! Ведь он обещал мне сохранить тайну рождения
Никки. Зачем открывать ее и портить
мальчику жизнь?.. О, почему я раньше не уехала отсюда? Для чего вообще
поселилась здесь?..
Ральф не смотрел на меня, когда продолжил:
- Думаю, никто из нас после оглашения завещания Джорджа не сомневался в том,
что Никки его сын. Вряд ли кузен мог
оставить двадцать тысяч фунтов мальчику, которого случайно встретил на улице или
в парке.
Рука Джинни уже не сжимала мое запястье, она даже не смотрела на меня. Зато
взоры Роджера, Гарриет и ее отца
обжигали мне кожу.
- Итак, мы все полагали, - повторил Ральф, - что Джордж был отцом Никки, а
Гейл Сандерс его матерью. И вот тут
мы все ошибались.
"Никогда, никогда я не прощу тебе такого предательства! - лихорадочно стучало
у меня в голове. - Все... все
кончено..."
И тут Ральф поднял голову и встретил мой ненавидящий взгляд. Он не отвел глаз
и сказал то, что как громом поразило
всех находящихся в комнате, в том числе и меня.
Он сказал:
- Матерью Никки была не Гейл, а ее родная сестра Дебора, с которой Джордж
Мелвилл состоял в законном браке.
- Что? - пробормотала я, думая, что ослышалась.
Он мрачно кивнул.
- Да, он был ее законным супругом. Тот документ, о котором вы, Гейл, случайно
услышали из уст некоего Уикема, - не
что иное, как свидетельство об их браке. Уикем намеревался продать его Коулу, а
тот очень хотел купить... Человек, сидящий
рядом со мной... - Ральф указал на незнакомца, - служит приходским священником в
Хоутоне, селении, где у Джорджа
небольшой дом. Там в феврале 1809 года, Гейл, ваша сестра Дебора обвенчалась с
моим кузеном Джорджем.
- Это вранье! - крикнул Коул.
- Этого не может быть! - взвизгнула Гарриет. - Мы с Джорджем поженились в
июле того же года!
И снова наступила полная тишина, в которой все, каждый по-своему, старались
понять и осмыслить сказанное Ральфом.
Выходит, стучало у меня в мозгу, брак Джорджа и Деборы законный, а Джорджа и
Гарриет - нет, и, значит...
- Боже, - проговорила я дрожащим голосом, обращаясь только к Ральфу, -
получается, Никки - законный сын
Джорджа? Так?
- Да, - ответил он, - законный сын и наследник.
- Боже, - повторила я.
Ничего больше я произнести не могла.
- Ну и где же эта счастливица, сестрица нашей Гейл? - раздался резкий голос
Роджера. - Ты знаешь, Ральф?
- Она умерла, - ответил тот. - Гейл воспитывает Никки со дня его рождения.
- Очень трогательные слова вы говорите, милорд, - прервал очередное молчание
Коул. - Но где доказательства? У вас
они есть?.. А раз нет свидетельства о браке, нет и самого брака. Разве не так?
- В самом деле, Ральф, - сказала Джинни, - где подтверждение твоих слов? И
откуда вообще взялись все эти
сведения?
- Мистер Слейтер, - обратился Ральф к молодому человеку, прибывшему несколько
часов назад из Лондона, - не
будете ли вы любезны рассказать о том, что сумели обнаружить в Хоутоне?
- Охотно, милорд, - ответил тот. Оглядев спокойным взглядом всех
присутствующих, он продолжал: - Я выявил, что
из книги регистрации браков, находящейся в хоутонской церкви, была вырвана целая
страница... Та страница, где записаны
браки за январь, февраль и март 1809 года. Когда я спросил об этом у
присутствующего здесь мистера Уикема... - он кивнул
на бледного мужчину с нервным лицом, - тот сказал, что она выпала из переплета и
куда-то потерялась. - Мистер Слейтер
строго поджал губы. - Однако переплет регистрационной книги - я внимательно
осмотрел его - в полной сохранности, и
совершенно ясно, что страница из нее просто вырвана...
Меня не столько поразили его слова о вырванной странице, сколько фамилия
мужчины, на которого указал Слейтер:
Уикем... Я уже дважды видела человека с такой фамилией, и он ни в малейшей
степени не был похож на сидящего напротив
меня священника. Что все это значит?.. Какое странное совпадение!
- Папа! - раздался резкий голос Гарриет. - О чем говорит этот человек? Я
ничего не понимаю!
- Все это не имеет к тебе никакого отношения, дочка, - ответил Коул. - Пусть
говорят что хотят.
- Коул совершенно прав, - поддержал его Роджер, возможно, первый и
единственный раз в жизни. - Пропала какая-то
страница из церковно-приходской книги... Ну и что это доказывает? Сплошные
домыслы!
И тут заговорил бледный мужчина, которого назвали Уикемом, на щеках у него
появился легкий румянец.
- Его сиятельство лорд Сэйвил сказал чистую правду, леди и джентльмены.
Девять лет назад в церковь, где я служу,
пришел мистер Джордж Мелвилл и попросил обвенчать его с девушкой, но так, чтобы
не привлечь внимания своего отца.
Поскольку и жениху, и невесте было больше двадцати одного года и поскольку у
семьи мистера Мелвилла имелась
собственность в нашем приходе, а следовательно, он сам мог считаться нашим
прихожанином, я не видел причины отказать
ему.
- Готов спорить, - процедил сквозь зубы Роджер, - дело не обошлось без
приличного куша, попавшего к вам в карман.
Лицо священника стало почти багровым. Он приоткрыл рот, как рыба, выброшенная
на берег, но его опередил Ральф.
- Свидетелями при заключении брака между Деборой и Джорджем, - сказал он, -
были супруга мистера Уикема и его
родной брат Винсент Уикем, посетивший их дом перед своим отъездом в Индию.
Мое недоумение разрешилось - мужчина с загорелым лицом, пытавшийся продать
Коулу какой-то документ, оказался
братом этого священника.
- Можно только предполагать, что произошло после венчания, - продолжал Ральф.
- Молодые отправились по домам
и ни с кем не поделились своим секретом. Дебора, наверное, думала, что через
какое-то время Джордж признается родителям
и все войдет в нормальное русло. Но, по-видимому, в это самое время отец Джорджа
познакомился с семейством Коулов,
пригласил их к себе в Девейн-Холл и принялся обрабатывать сына, чтобы тот
женился на Гарриет.
Из ее груди вырвался вопль, похожий на стон раненого животного, и мне опять
сделалось мучительно жалко эту
некрасивую, расплывшуюся женщину.
Ральф заговорил снова:
- Положение дел в Девейн-Холле стало к этому времени отчаянным. Дядя Джек,
растранжиривший почти все деньги,
уже не мог платить по счетам - а их было немало, - и это грозило потерей
поместья и полным крахом. Нетрудно
представить, какой нажим испытывал Джордж со стороны родителей. Наверняка он
делился с Деборой своими
переживаниями...
- Да уж не без этого! - вырвалось у меня презрительное восклицание.
- Но почему эта девушка, - вступила в разговор Джинни, - не настояла, чтобы
Джордж рассказал отцу всю правду?
Или сама не пошла к дяде Джеку?
Я сочла нужным ответить на ее вопрос:
- Потому что у моей сестры была гордость. И это же чувство заставило Дебору,
когда она поняла, что беременна, пойти
не к безвольному Джорджу, а ко мне. - Я поднесла руку к глазам, которые налились
слезами. - По этой же причине, я
уверена, она так и не рассказала мне о браке с Джорджем, ибо была оскорблена его
поведением до глубины души.
- Похоже, так все и обстояло, - сказал Ральф. - Дебора убежала к вам, чтобы
найти приют и помощь, а примерно
через месяц Джордж женился на Гарриет.
Та снова издала стон и стремительно вскочила со своего места.
- О Боже, Боже! - повторяла она.
- Очень сочувствую вам, Гарриет, - мягко проговорил Ральф. - Понимаю, как
тяжело это слышать. Тем более что вы
ни в чем не виноваты.
- Да... да... да...
Ее голос становился все пронзительнее с каждым новым "да", и я понимала, что
она близка к истерике.
К ней подошла Джинни, обняла за плечи.
- Позвольте мне вызвать вашу горничную, Гарриет. Она поможет вам... А пока
пойдемте, я отведу вас.
После их ухода мы все сидели в полной тишине. Я думала о том, что узнала от
Ральфа минуту назад: моя сестра перед
Богом законная жена Джорджа Мелвилла, а Никки их законный ребенок. Я вспомнила,
какой она была в последние месяцы
беременности и что с ней стало, когда она узнала о предательстве Джорджа и его
женитьбе на Гарри-ет. Бедная, бедная
Дебора...
Первым нарушил молчание Роджер.
- Мистер Уикем, - сказал он с удивлением, смешанным с презрением, - у любого
христианина не может не
возникнуть вопроса: отчего священник, совершивший тайный брак, столько лет
молчал о том, что один из супругов стал
двоеженцем? Так, кажется, следует называть моего кузена?
- Я все это, сэр, знаю, - удрученно ответил Уикем. - Лорд Девейн посетил мой
дом вскоре после вторичного брака и
сказал, что лишит меня прихода, если я проговорюсь. Я... у меня не было никаких
знакомств, связей... большая семья. Я был
тогда совсем молод и неопытен... И просто испугался... Да, испугался - за детей
и за себя.
- Удивительно, что у Джорджа хватило доблести на подобные угрозы, - сказала я
насмешливо.
- О, ко мне приходил не Джордж Мелвилл, а его отец, - пояснил священник.
Снова все замолчали, во время паузы в комнату вернулась Джинни.
- Значит, Джордж все-таки признался отцу, что уже женат, - сказал Ральф.
- Разумеется, милорд, - ответил священник. - Лорд Девейн был вне себя от
ярости. Потребовал, чтобы я отдал ему ту
страницу из церковно-приходской книги, где запись о венчании его сына. Но я
этого не сделал: там же были и другие
фамилии. Я только обещал ему, что вырву страницу, спрячу и никому не стану
показывать. Милорд сказал, что если я нарушу
обещание, то очень пожалею об этом.
Очередную паузу прервал голос Коула:
- Все это прекрасно и даже очень интересно, но где доказательства, черт
возьми? Вот что я скажу вам, джентльмены,
будь я сто раз проклят, если позволю считать свою дочь шлюхой, прижившей детей
вне брака, а моих внучек
незаконнорожденными. Я затаскаю вас всех по судам, а этот чертов Девейн-Холл
разлетится на кусочки и под ним не
останется ни клочка земли!
- Доказательства есть, Коул, - хладнокровно ответил Ральф на эту злобную
тираду. - Даже если вы успели
уничтожить страницу из церковно-приходской книги, у нас имеется письменное и
клятвенное свидетельство преподобного
Уикема, его жены, его брата Винсента, который сознался, что предлагал вам ту
самую страницу и вы согласились купить ее.
- Первый раз слышу о таких вещах! - крикнул Коул.
- Зато я слышала о них, - сказала я. - Мистер Коул разговаривал об этом с
Винсентом Уикемом здесь, в библиотеке. Я
сидела у камина вон в том кресле с высокой спинкой, и они меня не заметили. Ваш
собеседник, мистер Коул, требовал за
документ двадцать тысяч, а вы давали вдвое меньше.
Вскочив на ноги, Коул заорал:
- Ты лжешь, проклятая Иезавель !
Это уже было чересчур. Я тоже вскочила с места и закричала:
- Убийца! Это вы задумали убить моего сына! Вас нужно повесить! Я не
успокоюсь, пока не увижу вас на виселице,
Коул! Я...
Он побагровел, как будто в самом деле веревка сдавила ему шею, а я вдруг
почувствовала, как на мою талию
успокаивающе легла рука Ральфа.
- Довольно, - сказал Ральф, обращаясь к Коулу, и в его голосе было что-то
заставившее того замереть и слушать, не
прерывая. - Вам следует принять к сведению и постараться понять, что, хотя у
меня в руках и нет того листка с записью о
браке - скорее всего вы все-таки уничтожили его, - но существует достаточное
число свидетелей венчания, а
следовательно, и того факта, что Николас Сандерс является законным сыном и
наследником лорда Девейна.
- Что ж, увидим, милорд, - тяжело дыша, произнес Коул. - Увидим... А сейчас
моя дочь и я укладываем вещи и
покидаем этот дом. В следующий раз вы услыши
...Закладка в соц.сетях
