Жанр: Любовные романы
Сделка
Джоан Вулф
Сделка
Joan Wolf. THE ARRANGEMENT (1997)
Вулф Д.
Сделка: Роман / Д. Вулф; Пер. с англ. Ю.С. Хазанова.-М.: ООО "Издательство
ACT", 2003.-347, [5] с. - (Очарование).
ISBN 5-17-003300-1.
Электронная библиотека angelbooks.narod.ru
Аннотация
Гейл Сандерс прекрасно понимала, что должна бежать от Ральфа, графа Сэйвила,
как от огня. Вряд ли один из самых
завидных женихов Англии, о котором тщетно мечтали все блестящие красавицы
высшего света, мог дать бедной
молоденькой вдове хоть что-нибудь, кроме безнадежно погубленной репутации.
Однако что значат условности перед лицом
не признающей доводов рассудка безумной страсти, охватившей Гейл и Ральфа
подобно неистовому пламени...
Некоторые люди считают Гейл Сандерс упрямой и безрассудной, но у меня по
крайней мере всегда хватает ума понять,
что не следует без особой надобности лезть в самую середину снежной бури. Эти
слова я довольно часто повторяла графу
Сэйвилу, однако он, видимо, не придавал им особого значения.
- Откуда мне было знать, что эта прячущаяся во мраке ночи гостиница изволила
сгореть? - таким был его неизменный
ответ. - И если вы, Гейл, еще раз повторите вашу набившую оскомину фразу, то,
клянусь, пожалеете об этом!..
Впрочем, я немного забежала вперед, потому что история, о которой собираюсь
рассказать, началась еще в феврале,
после полудня, в самую метель. Мы с моим восьмилетним сыном Никки как раз
выползли из дома, чтобы добраться до
конюшни и задать корм лошадям, и тут сквозь снег и начавшуюся сгущаться темноту
увидели карету, которая свернула к
воротам моего скромного жилища. Пока мы не без удивления наблюдали за каретой,
она уже приблизилась к месту, где мы
стояли.
- Господи! - сказала я сыну. - Что все это значит?
- Это карета, мама, - ответил Никки, не менее удивленный, чем я.
Уже само появление здесь этого средства передвижения было не совсем обычным,
но еще более поразил меня голос
кучера.
- Если не ошибаюсь, это дом миссис Сандерс? - прокричал он с интонациями
человека, несомненно, учившегося в
Итоне, а затем и в Оксфорде.
Высвободив подбородок из теплого шарфа, я приблизилась к карете.
- Да, вы не ошиблись, - ответила я, с трудом перекрикивая завывания ветра. -
Сбились с дороги?
Вместо ответа кучер соскочил с козел, и я обратила внимание на то, что,
несмотря на тяжелую одежду, он сделал это
весьма легко.
- Вовсе нет, - произнес он. - Я собирался остановиться в "Рыжем льве", но на
том месте, где он был, его уже нет.
Я машинально взяла под уздцы левую пристяжную из его упряжки, и кучер подошел
ближе. Он был очень высок ростом.
- "Рыжий лев" сгорел два месяца назад, - подал голос Никки из-под меховой
шапки, надвинутой чуть ли не до самого
носа.
- Так я и понял, но, пожалуй, слишком поздно.
В этот момент отворилась дверца кареты, и оттуда появился еще один мужчина.
- Нашли ночлег, милорд? - спросил он.
- Вероятно, да, - ответил кучер с тем же безупречным аристократическим
произношением. - Подойди к Норовистому,
Джон, и мы уведем лошадей в какое-нибудь укрытие.
Я начинала чувствовать себя персонажем одного из романов одаренной богатым
воображением миссис Анны Радклиф .
Одно было совершенно ясно: нельзя отдавать лошадей на милость снежной буре.
- Следуйте за мной, - сказала я, снова оттянув шарф ото рта, и двинулась по
заметенному снегом двору к своей
невзрачной, требующей изрядного ремонта конюшне.
Когда я попыталась открыть ворота, порыв ветра едва не вырвал створку из моих
рук.
- Позвольте мне, - предложил кучер. Руками в теплых перчатках он ухватил обе
створки и благополучно открыл
ворота, не давая ветру сломать их о стенку конюшни, после чего туда завели
лошадей, тащивших покрытую снегом карету.
Когда лошади успокоились, тот, кто исполнял обязанности кучера и кого второй
мужчина почтительно называл
милордом, повернулся ко мне и, улыбнувшись - в сумраке блеснули зубы, - спросил:
- Все это кажется вам немного странным, не правда ли, миссис Сандерс?
- Более чем странным, - призналась я. - Откуда вам известно мое имя? Уж не
разыскиваете ли вы меня, сэр?
- Вы совершенно правы, мадам. Разрешите представиться... - То, что я
услышала, вполне уместно прозвучало бы в
сверкающей огнями зале, но не в старой конюшне. - Я граф Сэйвил и должен сразу
уверить вас, что, отправляясь в путь
сегодня утром, не имел ни малейшего намерения воспользоваться вашим
гостеприимством. Я собирался остановиться в
"Рыжем льве".
Граф Сэйвил! Потрясение, которое я испытала, услышав это имя, мешало мне
понять, что именно он говорит.
Что нужно от меня этому человеку?
Слава Богу, в конюшне царила полутьма - она скрыла, я надеялась, испуг в моих
глазах и румянец на щеках.
- Если вы настоящий граф, - услышала я голосок моего Никки, - то почему
сидите на козлах и правите лошадьми?
- Потому что бедняга Джон Гроув совсем окоченел от холода, - последовал чуть
насмешливый ответ, затем граф
посмотрел на меня. - Могу я надеяться, миссис Сандерс, что моим лошадям найдутся
место и корм в вашей конюшне?
Я подняла руки ко лбу, в голове у меня еще царила сумятица.
- Два стойла у нас пустые, мама, - подсказал мне Никки.
Его слова привели меня к окончательному и не слишком утешительному выводу,
что придется все же предоставить кров
Сэйвилу и четверке его лошадей. В самом деле, не оставлять же их без защиты от
холода и снега!
- Полагаю, - сказала я без особого воодушевления, - что смогу освободить еще
два стойла. Там стоят наши пони.
Привяжу их к стене в конце конюшни. Так что распрягайте ваших бедных животных.
По всей видимости, граф Сэйвил не обратил внимания на мой не слишком
приветливый тон.
- Вы очень любезны, мадам, - сказал он.
Поместить коней в стойла оказалось не таким уж сложным делом, поскольку мой
конюх Тим прибрал конюшню еще до
своего ухода несколько часов назад. Нам с Никки осталось мало работы. Я перевела
пони в другое место, постелила свежую
солому в четыре пустых стойла, и, когда мужчины распрягли усталых лошадей, все
уже было готово. Мои собственные
лошади подняли головы от подложенных мной охапок сена, спокойно оглядели вновь
прибывших и продолжили одно из
главных дел своей жизни. Только бедные пони были немного взволнованны,
оказавшись в непривычном месте; они
обнюхивали углы и недовольно фыркали.
- Надеюсь, там нигде не валяются и не торчат гвозди, - поделилась я с Никки
своим беспокойством, и сын заверил
меня, что ничего такого не может быть: Тим Хейнз - отменный конюх, и он сам,
Никки, не бросал на пол никаких острых и
колючих предметов.
- Значит, возвращаемся в дом, - сказала я и, взглянув на стоящих поодаль
мужчин, коротко спросила: - Ели чтонибудь?
- Ничего с самого завтрака, миссис Сандерс, - ответил граф Сэйвил.
- Выходит, вы голодны?
- Даже очень, - виновато согласился он.
Я поглубже натянула шапку на голову Никки, спрятала лицо в теплый шарф и
направилась к выходу из конюшни,
пробормотав:
- Идемте со мной.
Мы вышли в снежную темень.
Должно быть, миссис Макинтош сумела увидеть нас из окна, потому что прежде,
чем я прикоснулась к дверной ручке,
дверь в дом отворилась.
- Заходите, милочка, пока не превратились в кусок льда, - приветствовала она
меня так, словно я вернулась из дальнего
путешествия. - Сынок, - это уже к Никки, - снимай пальто и шапку и оставь прямо
тут, у двери.
Мы дружно потопали ногами, стряхивая снег с обуви, и вступили в убогий холл
моего более чем скромного наемного
жилища. С любопытством оглядев обоих мужчин, миссис Макинтош поинтересовалась:
- Должно быть, заплутались в метель, джентльмены?
Граф Сэйвил снял шапку и повернулся к низенькой полной шотландке, едва
достающей ему до подбородка.
- Прошу извинить за вторжение, мэм, - сказал он, - но, как я уже говорил, мы
собирались остановиться в "Рыжем
льве", однако от него, увы, остались одни головешки.
- Милорд, - сухо проговорила я, - это моя экономка миссис Макинтош... - И,
повернувшись к ней, добавила: -
Миссис Макинтош, граф Сэйвил и его кучер мистер Гроув, видимо, останутся у нас
на эту ночь.
При слове "граф" бледно-голубые глаза экономки едва не вылезли из орбит, но
она не произнесла ни слова.
- Как поживаете, миссис Макинтош? - нарушил молчание Сэйвил. - Могу я снять
верхнюю одежду?
- Уж конечно, милор-р-рд, - мгновенно отозвалась она, напирая на звук "р",
что свойственно многим шотландцам. -
Вы оба навер-р-рняка умир-р-раете от голода. Сейчас мы вас накор-р-рмим.
- Вы попали в самую точку, мэм, - сказал граф, - когда произнесли слово
"умираете". Не правда ли, Джон?
- Сущая правда, милорд, - с готовностью откликнулся тот.
- Не беспокойтесь, джентльмены, - успокоила их миссис Макинтош. - Еды хватит
на всех.
Я прервала эти любезности, сказав, что устрою гостей в дальних комнатах
наверху.
Миссис Макинтош с испугом воззрилась на меня:
- Вы не можете поселить милорда в такой комнате, милочка!
Я не успела объяснить, что, к сожалению, других комнат здесь нет, потому что
Сэйвил с невыразимой учтивостью
произнес:
- Пожалуйста, не беспокойтесь из-за меня. Я буду благодарен за любое
пристанище.
В общем-то эти две спальни были не так уж плохи, однако я затеяла там
покраску стен, и, разумеется, сейчас они
находились не в лучшем виде. Но что я могла поделать?
- Комнаты вполне подойдут, - с некоторым нетерпением сказала я, обращаясь к
миссис Макинтош. - Пожалуйста,
принесите туда горячей воды, а после ужина можно постелить постели.
- Я тоже очень хочу есть, - жалобно сказал Никки.
- Уже все готово, сынок, - заверила его миссис Макинтош. Голос ее смягчился,
как всегда, когда она говорила с моим
сыном. - Умывайтесь и переодевайтесь, джентльмены! Вода будет через минуту.
С этими словами она удалилась на кухню, а я повела незваных гостей наверх.
Мы снимали этот дом уже в течение восьми лет, и, несмотря на мои ежегодные
настойчивые просьбы, хозяин не делал в
нем ровно никакого ремонта - все оставалось в том же виде, как лет пятьдесят
назад. Мы въехали сюда, когда еще был жив
мой муж, и нашему выбору способствовал не столько облик жилища, сколько его цена
и близость к Лондону, а также
прекрасно оборудованные конюшни.
Надо признать, по лицу графа Сэйвила никак нельзя было узнать его мнение о
доме, в который он попал, и тем более о
предназначенной ему комнате. Он любезно поблагодарил меня и заверил, что тотчас
же спустится вниз. Я не сомневалась в
этом, потому что понимала: находиться в мрачной, голой комнате, всю обстановку
которой составляют спартанского вида
кровать, ободранный шкафчик и простой стул, - удовольствие не большое.
Я отправилась в свою комнату, где благодаря заботам миссис Макинтош уже вовсю
пылал огонь в камине, сняла тяжелое
теплое шерстяное платье и переоделась в более легкое, вполне приличное, но
отнюдь не вечернее. У меня не было ни
малейшего желания наряжаться ради графа Сэйвила.
Интересно, чего он все-таки хочет от меня?
Подойдя к окну, я отдернула темно-красные шторы. Холодный воздух сразу
охватил тело, я поежилась. Снаружи было
уже совершенно темно. Слышалось завывание ветра, неплотно прилегающие стекла
содрогались от его порывов и снежной
крупы, которую он швырял в окно.
Я задернула шторы и снова приблизилась к камину, чтобы закончить одеваться.
Когда я причесывала свои коротко
стриженные темные волосы, раздался стук в дверь. На пороге стояла чем-то
обеспокоенная миссис Макинтош.
- Милочка, - сказала она. - Я хотела бы знать... Кучер их сиятельства на
кухне со мной и мистером Макинтошем, а
куда подать еду мастеру Никки?
С трех лет Никки всегда ел вместе со мной в столовой.
- Куда обычно, - сказала я.
- Но, милочка... граф не привык видеть детей за столом!
Безусловно, так оно и было. В мире лордов дети обычно едят у себя в детской,
и только по большим семейным
праздникам им разрешают присоединяться к общему столу. И уж - голову даю на
отсечение - ни один ребенок, не
состоящий с ним в родстве, никогда не появлялся за столом графа Сэйвила.
- Может, сыночек поест с нами на кухне? - продолжала миссис Макинтош.
- Нет, - решительно отрезала я. - Сегодня, как всегда, Никки будет ужинать в
столовой.
Впрочем, Никки не так уж редко ел на кухне с Макинтошами - если у меня были
гости или просто так, когда ему очень
хотелось, - но в этот вечер я предпочитала, чтобы он был со мной.
Дабы окончательно положить конец спору, который начала моя экономка, я
сказала ей, что здесь дом моего сына и если
графу Сэйвилу не понравится общество восьмилетнего мальчика, он может ужинать в
любом другом месте, кроме столовой.
Выслушав мои слова, миссис Макинтош внимательно посмотрела на меня, вздохнула
и вышла.
Я бросила гребень на туалетный столик и тоже покинула комнату, не
удосужившись взглянуть на себя в зеркало.
На кухне я застала мистера Макинтоша, хлопочущего у старинной плиты. Супруги
Макинтош уже вели хозяйство в этом
доме, когда мы с Томми въехали сюда. Хозяин собирался уволить их, но мы решили
оставить славную семейную пару. Они
делали почти всю работу по дому и умело управлялись на кухне. Все свое умение,
после того как у него заболела нога, что не
давало возможности работать в саду, мистер Макинтош вложил в приготовление пиши
и добился удивительных успехов:
простой суп, такой как сегодня, превращался у него в бесподобную симфонию
вкусовых ощущений и запахов. Я не
переставала изумляться и радоваться его кулинарному искусству.
- Надеюсь, вас не очень встревожило появление в доме еще двух едоков, мистер
Макинтош? - сказала я.
- Конечно, нет, милочка. Джанет говорит, один из них настоящий лорд. Это
правда?
- Да, граф Сэйвил. Он будет ужинать в столовой, а вам предстоит развлекать
его кучера здесь, на кухне.
- Справимся, милочка. Боюсь, их желудки приучены к более изысканной пище, но,
во всяком случае, супа и хлеба хватит
на всех.
Я взглянула на смуглое узкое лицо, в умные насмешливые глаза.
- Ваш суп достоин королей, вы прекрасно это знаете, - сказала я.
Он улыбнулся.
Дверь открылась, пропустив в кухню кучера Джона Гроува.
- Надеюсь, я попал куда надо? - спросил он извиняющимся тоном.
- Входи, добрый человек, - пригласил мистер Макинтош, и я, оставив мужчин
знакомиться за обеденным столом,
направилась через холл в гостиную.
Не стану ее описывать, но, можете мне поверить, она тоже не отличалась ни
размерами, ни красотой, ни новизной и
стильностью мебели. Хотя стены недавно были заново покрашены и шторы на окнах
радовали глаз приятным золотистым
цветом, столь любимым мной.
Вероятно, я не стала бы обращать внимание на некоторую убогость обстановки -
все это было привычно для меня, -
если бы не возвышающаяся на этом фоне благородная фигура лорда Сэйвила в синих
панталонах и такого же цвета
долгополом сюртуке. Он стоял перед камином, и первое сравнение, пришедшее мне в
голову - сколь ни унизительно для
меня, как хозяйки дома, оно звучало, - было: он похож на породистого скакуна,
попавшего в свинарник.
Опустив глаза на свое давно вышедшее из моды платье, я мысленно добавила, что
сама, пожалуй, вполне соответствую
вышеозначенному месту.
Никки оказался здесь раньше меня и сейчас оживленно что-то рассказывал графу
о своем пони. Я была рада, что по
крайней мере мой сын соизволил надеть выходной костюмчик, который так ему к
лицу.
- Вот и ты, мама! - воскликнул он, увидев меня в дверях. - А я рассказываю
его сиятельству о своем Скуирте. Какой
он забавный...
- Очень хорошо, Никки, - сдержанно сказала я. - Думаю, ужин уже готов.
- Ой, здорово! Можно я пойду помогу миссис Макинтош?
- Да, дорогой, пожалуйста. - Я мельком взглянула на графа и добавила: - Прошу
следовать за мной, милорд.
Мы молча вышли и прошагали по коридору в соседнюю комнату, где, как я сразу
заметила, на стол были выставлены
бокалы для вина, которое я сама никогда не пила за едой.
Вскоре миссис Макинтош внесла супницу с дымящимся супом и поставила возле
меня. Когда она пошла за хлебом, Никки
подскочил к моему стулу, чтобы взять у меня из рук тарелку для гостя и отнести
ему. Затем то же самое он проделал со своей
тарелкой, после чего уселся и в ожидании повернулся ко мне.
Я сложила руки, наклонила голову и произнесла:
- Благодарю Тебя, Господи, за Твои ежедневные дары и за эту пищу, к которой
мы собираемся приступить.
- И еще за то, - добавил мой добросердечный сын, - что наши гости не
заблудились в снежной буре, верно?
- Аминь, - сказал граф, сохраняя полную серьезность.
Для меня молитва о пище была вполне насущной, ибо не так давно мы пережили не
слишком легкие времена, когда я в
полном смысле слова не была уверена, что завтра у нас будет что поставить на
стол.
Молитва закончилась, Никки поспешно схватил ложку и начал есть. Я тоже
подняла ложку, но перед тем как опустить ее
в тарелку, бросила взгляд через стол, чтобы прямо посмотреть в лицо человеку,
которого всегда считала своим врагом, хотя
никогда раньше не видела.
Волосы графа Сэйвила цвета темного золота поблескивали в пламени свечей;
светло-карие глаза казались
непроницаемыми; красивое лицо было бесстрастным.
Да, пришедшее мне на ум сравнение со скакуном было верным: в нем ощущалась
порода.
Он проглотил первые две ложки супа и снова поднял глаза. Их выражение
невольно заставило меня улыбнуться.
- Неплохо, верно?
- Неплохо? - Он проглотил еще ложку супа. - Просто амброзия!
- Я знаю это слово! - подал голос Никки. - Мне рассказывал мистер Ладгейт.
Это пища богов.
- Ты совершенно прав, - согласился граф, и мальчик засиял от похвалы.
Я уже не могла со всей определенностью сказать, приятно мне, что Сэйвил с
симпатией относится к моему сыну, или,
напротив, хочется, чтобы тот раздражал его.
- Кто у вас готовит еду? - спросил граф. Я коротко рассказала о супругах
Макинтош.
- А у меня свои грядки в огороде, - сказал Никки, - и мистер Макинтош
сохраняет мои овощи на зиму. Для своих
супов.
- Очень хорошо, - заметил граф с улыбкой, - что ребенок помогает матери в
саду и огороде.
- Он не помогает мне, - возразила я. - У меня не хватает времени заниматься
овощами.
Сэйвил доел суп, налил себе вина.
- Хотите добавки, сэр? - спросил Никки.
- Должна объяснить вам, милорд, - вмешалась я, - что ужин состоит из одного
блюда: этого супа, которого в достатке.
На второе - сладкое.
- В таком случае, - весело сказал граф, - прошу налить мне еще тарелку.
Только полную.
Никки с готовностью выполнил его просьбу.
Поскольку ужин был не слишком обильным, он длился недолго. Потом я отправила
Никки наверх заниматься и
пригласила графа в гостиную на бокал хереса, бутылку которого держала для
мистера Ладгейта, который иногда приезжал ко
мне с визитом.
Я налила хереса и себе - для смелости? Я понимала, что, к несчастью, мне
придется, хочу того или нет, выслушать графа
Сэйвила и узнать, что привело его в мой дом. Ничего хорошего от этого разговора
я не ждала, а потому заранее готовилась к
обороне.
Мы уселись в кресла по обе стороны камина, отпили вина и некоторое время
молча смотрели друг на друга.
Граф первым нарушил молчание:
- Вы не такая, как я предполагал.
Я вздернула подбородок:
- Не вполне понимаю, что хочет сказать ваше сиятельство.
- Не понимаете?
Он сделал еще глоток и посмотрел на меня поверх бокала. Теперь его глаза были
не карими, а цвета янтаря, как херес.
- Не понимаю, - повторила я, отвернувшись к камину и стараясь, чтобы на моем
лице не отразилось охватившее меня
смятение.
Он опустил бокал.
- Я приехал к вам в Суррей, миссис Сандерс, - сказал он, переменив тон на
сугубо деловой, - прямо из Девейн-Холла
с известием, что лорд Девейн скончался.
Это было вовсе не то, что я ожидала услышать. По-прежнему пытаясь сохранять
самообладание, я спросила:
- Почему вы думаете, что это хоть в какой-то степени должно меня касаться?
- Потому что, - сказал он бесстрастно, - ваш сын упомянут в его завещании.
Сэйвил откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз.
Я не сразу смогла заговорить.
- Как упомянут там Никки? - спросила я наконец.
- Я не знаком с подробностями, - ответил граф, - Могу сказать только, что мой
кузен Джордж оставил вашему сыну
какую-то сумму денег.
Я не сводила глаз с пламени в камине. Не радость переполняла мою душу, но
отчаяние.
- Расскажите, если можно, подробнее о том, что случилось, - сказала я,
чувствуя, что он по-прежнему внимательно
смотрит на меня.
- Это произошло меньше недели назад, - услышала я. - Экипаж Джорджа
перевернулся, ему раздавило грудь.
Сэйвил замолчал, ожидая, видимо, моего ответа.
- Как ужасно, - произнесла я, не поворачивая головы. - Действительно, ужасно.
- Да, - подтвердил он и продолжал: - Бедняга был еще жив, когда его привезли
домой. Мы уложили его в постель... я
был там, видел все это... послали за доктором. Леди Девейн надолго лишилась
чувств, а я оставался с Джорджем, пока ждали
врача. - Сэйвил снова отпил вина. - Мне казалось, что он без сознания, но когда
мы остались одни, Джордж внезапно
открыл глаза, и в них было видно настойчивое желание... мучительная
необходимость что-то сказать...
"Проклятие, - подумала я. - О, будь оно все проклято!.."
Сэйвил заговорил снова:
- Джордж произнес мое имя. Я с трудом его понимал, кровь шла у него горлом,
но он упорно звал меня.
Пламя в камине колебалось, дрова потрескивали, оттуда шло тепло, однако я
ощущала только холод. Холод от ожидания
того, что сейчас услышу и от чего не смогу отстраниться.
- "Я здесь, Джордж, - так я сказал, наклонившись к нему, - здесь... Что я
могу сделать для тебя?"
Произнеся эти слова, граф всем телом повернулся ко мне, как бы давая понять,
что скажет сейчас самое главное - то; что
я, вероятно, не хочу, но должна услышать.
- "Разыщи ребенка", - сказал мне Джордж, и на его лице было такое
выражение... Я не могу его забыть... "Ты обязан...
должен найти мальчика..." - так он сказал... "Какого мальчика?" - спросил я.
Граф ненадолго замолчал. Я стиснула руки так, что почувствовала боль.
"Вот оно, - билось у меня в голове. - О Боже, вот оно наступило..."
- Я взял руку Джорджа, - продолжал Сэйвил. - Он ответил мне на удивление
крепким пожатием... Я спросил: "Как
мне найти этого мальчика, Джордж?.."
Граф снова умолк, или мне так показалось, а на самом деле он просто переводил
дух. Но я уже не могла переносить эти
паузы и повернулась к нему как раз в тот момент, когда услышала:
-...И Джордж ответил мне: "Отыщи Гейл".
Наши взгляды встретились, но я не произнесла ни слова.
- Он несколько раз повторил это, миссис Сандерс, - негромко сказал Сэйвил. -
"Найди мальчика. Обещай, что
найдешь его..."
Я сумела оторвать глаза от его лица, заставила себя глубоко дышать, пытаясь
сохранить спокойствие, ничем не выдать
своего смятения.
- Разумеется, я не мог не дать ему такого обещания, - закончил граф свой
рассказ. - А через несколько минут его не
стало. Еще до приезда врача.
На какое-то время в комнате повисло оглушающее молчание. Немного позже я
различила тиканье часов.
Джорджа Мелвилла, лорда Девейна, я ненавидела много лет и не раз желала ему
смерти, но оказалось, что и теперь,
мертвый, он собирается причинить мне зло.
Откуда-то донесся спокойный голос Сэйвила:
- Ему недавно исполнился тридцать один год. Он на год моложе меня.
Я попыталась собраться с мыслями. "Могло быть хуже, - мелькнуло у меня в
голове. - Джордж мог рассказать Сэйвилу
обо всем".
- Как вы меня нашли? - проговорила я наконец.
- Через вашу тетушку мисс Маргарет Лонгуорт.
Я кивнула. Собственно, так я и предполагала: с тетей Маргарет я продолжала
поддерживать отношения.
- Итак, теперь вы знаете, почему я вас разыскивал, - сказал граф. - Повидимому,
ваш сын Николас - тот самый
мальчик, о котором упоминал мой бедный кузен. Я душеприказчик Джорджа,
исполнитель его завещания, которое на днях
будет вскрыто и оглашено в Сэйвил-Касле - моем доме в Кенте. Я приехал за вами,
поскольку вам надлежит присутствовать
при оглашении последней воли Джорджа.
Я лихорадочно думала о сложностях, которые неминуемо возникнут при
осуществлении этой процедуры.
- Почему оглашение завещания произойдет не в поместье лорда Девейна? -
спросила я просто для того, чтобы как-то
оттянуть время.
- При нынешних обстоятельствах, - терпеливо объяснил граф, - вы, как мне
кажется, предпочли бы не возвращаться в
Хатфилд. Насколько я понял вашу тетю, вы не были там ни разу со дня замужества.
Да, Хатфилд никогда не был для меня родным домом - просто место, где нам с
Деборой выпало жить после смерти
родителей. Но клянусь, мне было совершенно безразлично, что все они там в
Хатфилде думают обо мне. Эти вопросы я не
собиралась обсуждать с графом Сэйвилом.
Кажется, в конце концов я пришла к определенному решению, а потому сказала
преувеличенно спокойным голосом:
- Поскольку я не вижу причины, побудившей лорда Девейна включить моего сына в
свое завещание, то не нахожу
возможным и нужным присутствовать при его оглашении.
- Не глупите! - неожиданно воскликнул Сэйвил и наклонился в мою сторону,
словно не исключал возможности
прибегнуть к силовому воздействию. - Мой кузен успел сказать, что оставил вашему
сыну немалые деньги. Так отчего же
вы не хотите получить их, миссис Сандерс? Насколько я понимаю, вы находитесь в
довольно стесненном положении.
Его взгляд скользнул по убогому убранству комнаты, и если он желал оскорбить
меня, то достиг этого.
Сжав руки в кулаки, я ответила с удивившей меня свирепостью:
- Мой дом небогат, это верно, но уверяю вас, милорд, мой сын не испытывает
нужды ни в чем, что необходимо ребенку
в его возрасте!
В слово "милорд" я вложила все презрение, на какое была способна.
Взгляд его янтарных глаз оставался таким же спокойным.
- Поверьте, миссис Сандерс, - миролюбиво сказал он, - я знаю о ваших
жизненных обстоятельствах больше, чем вы
думаете. В Хатфилде я беседовал с матерью вашего покойного мужа и понял, что он
не оставил вам ничего. И своих денег у
вас нет.
Я вскинула голову. Он прав, этот красивый надменный человек: пос
...Закладка в соц.сетях
