Жанр: Любовные романы
Сделка
...нении с голубым оно
выглядело старомодным и выцветшим.
Я взяла новое платье, подошла к зеркалу, приложила к себе. На меня смотрела -
если забыть о напряженном взгляде
темно-синих глаз и коротких черных как смоль волосах, которые были когда-то
длинными, - молодая женщина, не слишком
отличающаяся от того "ведьмина отродья", что девять лет назад стала женой сына
леди Сандерс.
Ведьмино отродье - так называли мою сестру Дебору и меня не самые
добросердечные обитатели Хатфилда. Этим
прозвищем мы были обязаны не каким-то своим действиям, а исключительно нашей
тетушке Маргарет, известной в нашей
части графства Суссекс травнице и целительнице.
Спешу заверить вас, что тетушка отнюдь не была колдуньей. Никогда не
занималась заклинаниями, заговорами,
предсказанием будущего и прочими не слишком разумными, на мой взгляд, делами,
про которые можно прочесть в пьесе
"Макбет". Тетя Маргарет была, в подлинном смысле этого слова, травнице и -
собирала, выращивала различные травы и
лечила ими.
Впрочем, не могу не признать, что кое в чем тетушка Маргарет могла показаться
довольно странной. К примеру, она
никогда не выходила за пределы своего дома и сада. Не то чтобы не хотела никуда
пойти - нет, просто физически не могла:
ей становилось плохо.
Когда мы с сестрой Деборой стали старше, эта особенность или, если хотите,
болезнь причиняла нам немало горя. У всех
девочек в Хатфилде были матери, которые ходили с ними на прогулки, в гости, на
праздники. У нас с Деборой не было
никого. Моя сестра, по натуре более серьезная и сдержанная, научилась быть выше
этих условностей, если можно так
выразиться, но я с трудом мирилась с нашим положением и далеко не всегда, с
точки зрения окружающих, вела себя
прилично и сдержанно.
В минуты самобичевания я начинала понимать, почему леди Сандерс возражала
против женитьбы сына на мне. Впрочем,
она не могла ничего поделать: Томми уже исполнился двадцать один год, а тетушка
Маргарет не возражала против моего
замужества.
Сейчас я стояла перед тусклым зеркалом, рассматривая отражавшуюся в нем
двадцатисемилетнюю женщину. Короткий
темный локон упал ей на лоб, она нервным движением головы отбросила его.
Да, подумала я потом, платье вполне приличное, мне нравится. Цвет гармонирует
с цветом глаз, до того темных, что
порой они кажутся не синими, а агатово-черными.
Как удачно, что я недавно решилась обновить свой гардероб: мысль, что
пришлось бы появиться в доме графа Сэйвила в
старом желтом платье, была неприятной.
Не подумайте, что я желала произвести на графа какое-то впечатление. Дело в
элементарном чувстве гордости: мне
претила мысль, что родственники Джорджа могут догадаться о степени моей
бедности.
Я уже подходила со своей дорожной сумкой к лестнице, когда из коридора меня
окликнул граф Сэйвил. Я остановилась,
и, приблизившись, он взял багаж из моих рук прежде, чем я успела возразить. Но
если мужчина, даже лорд, хочет нести мои
вещи, пусть делает это.
Тим Хейнз, мне сообщили об этом, был уже в конюшне и занимался своей работой,
поэтому я сочла возможным
позавтракать вместе с Никки и графом. Мой сын выглядел веселым и жизнерадостным,
и я старалась, чтобы ни он, ни Сэйвил
не заметили беспокойства, которое я продолжала испытывать от предстоящей
разлуки.
Стойкий Никки сохранял невозмутимость до той самой минуты, когда мы вышли во
двор, где уже стояла карета и где нас
окутал тихий морозный воздух. Только когда кучер графа подставил мне под ноги
лесенку, тень беспокойства мелькнула на
милой мордашке сына.
- Я вернусь к двадцатому, - сказала я, притягивая его к себе и целуя в
шелковистую макушку. Потом оторвалась от
него и по возможности весело и беззаботно добавила: - Позаботьтесь о нем, миссис
Макинтош.
- Уж не беспокойтесь, милочка, - ответила моя верная домоправительница. -
Глаз не спущу с моего птенчика!
Я знала, что слышу чистую правду, а потому сравнительно спокойно поднялась в
карету, сдерживая готовые хлынуть
слезы. Не забывайте, что это был первый случай за все восемь лет, когда я
оставляла Никки больше чем на несколько часов.
Кажется, я даже не сразу обратила внимание на то, что граф тоже уселся на
подушки примерно в футе от меня.
И вот мы уже на дороге, которая проходит через наше селение и ведет дальше, в
графство Кент.
Я долго молчала, уставившись на пустое сиденье перед собой и стараясь не
плакать.
Сэйвил заговорил первым.
- С ним все будет в порядке, уверяю вас. - Голос его звучал на удивление
мягко. - Многие дети в его возрасте учатся в
школах далеко от дома и подолгу не видят матерей.
Я знала, что он прав.
- Все дело в том, - ответила я, - что после смерти отца он всегда был со
мной. Это очень сблизило нас.
- Понимаю, - сказал граф так же мягко. - Но не следует растворять его в себе,
миссис Сандерс. Ему надо учиться
самостоятельности и...
Внезапно жаркая волна гнева буквально окатила меня, в глазах потемнело.
- Меня всегда удивляло, милорд, - резко оборвала я Сэйвила, - с какой
легкостью люди, у которых нет детей, дают
советы тем, кто их имеет.
- Несомненно, вы правы, мэм, - спокойно согласился он. - Если говорить обо
мне, то мой сын и его мать скончались
спустя два дня после его рождения. Но, уверяю вас, я имел возможность наблюдать
за детьми, поскольку нередко приглашаю
их к себе в гости. С родителями и без них.
Господи, как мерзко я себя почувствовала! Бедный Сэйвил - потерял сразу жену
и ребенка!
- Прошу прощения, милорд, - с трудом выдавила я после паузы. - Я не имела ни
малейшего намерения бередить вашу
рану.
- Это произошло восемь лет назад, и, хотя шрам остался, рана уже затянулась и
не болит.
- Могу вас понять, - пробормотала я. - Мой муж умер шесть лет назад.
Он не ответил, и мы продолжили путь в молчании.
А потом я вдруг осознала, что мы находимся в тесном пространстве кареты и что
нога моего спутника пребывает рядом с
моей собственной. Горячая волна прошла по моему телу.
"Ты сходишь с ума, Гейл, - укорила я себя. - С тобой никогда такого не
бывало!"
Я тряхнула головой и спросила:
- Кто будет присутствовать при оглашении завещания, милорд?
Сэйвил слегка откинулся на спинку довольно потертого сиденья, расправил
плечи, выпрямился - мне почудилось, что в
результате этих манипуляций он оказался на несколько дюймов ближе - и, сложив
руки на груди, ответил:
- Будет, разумеется, Гарриет в черном, специально заказанном для этого
платье. Она была не очень довольна, когда я
настоял, чтобы оглашение завещания состоялось не у нее в Девейн-Холле, а в моем
доме, куда ей придется совершить
небольшое путешествие.
Я не могла не заметить иронических ноток в его тоне, когда он говорил о вдове
Джорджа, но никак не выразила своего
отношения, хотя, должна признаться, будь леди Гарриет Девейн сущим ангелом, я
все равно не могла бы заставить себя
питать к ней нежные чувства.
Сэйвил тем временем продолжал:
- Без сомнения, вместе с Гарриет прибудет ее отец. Он повсюду сопровождает
дочь. Его имя, как вы, вероятно, знаете,
Элберт Коул, и свой немалый капитал он нажил на ткацких фабриках Манчестера,
где, как говорят злые языки, нещадно
тянут жилы из несчастных ткачей.
Я удивилась вторично - на этот раз ноткам плохо сдерживаемого осуждения,
прозвучавшего в его словах. Да, тестя
Джорджа граф Сэйвил тоже не слишком привечает.
- Не составляет секрета, - опять раздался голос Сэйвила, - что именно деньги
будущего тестя побудили моего кузена
жениться на Гарриет. Карманы его отца, сиречь моего дядюшки, были почти пусты, и
у бедняги Джорджа не оставалось
выхода. Или этот брак, или бегство от многочисленных кредиторов.
На этот раз в его голосе прозвучала симпатия, даже сострадание, что вызвало
во мне немедленный протест.
- Если бы бедняга Джордж, - холодно возразила я, - хоть немного
сопротивлялся, то, убеждена, его семья сумела бы
найти другой выход из финансовых затруднений.
- Не думаю, что вы правы, - сказал Сэйвил. - Мой дядя Джек по доброй воле
никогда не поставил бы своего сына в
такое положение. И к моменту женитьбы Джорджа их имение было заложено и
перезаложено.
У меня не было желания выслушивать эту трагическую в своем роде историю, в
которой Джордж представал чуть ли не
героем, принесшим добровольную жертву ради благополучия семьи. Я не хотела
понимать ничего, что могло бы служить ему
оправданием.
- А кто еще будет у вас, милорд, помимо безутешной вдовы и ее отца? -
спросила я. Сэйвил охотно продолжил тему:
- Будет другой мой кузен, а ныне новоиспеченный лорд Девейн - Роджер.
Я подумала с противным злорадством, что леди Гарриет вряд ли испытывает
особое удовольствие от общения с
Роджером, унаследовавшим титул после ее мужа. У бедняжки в браке с Джорджем
рождались только дочери. Ни одного
сына. Тут уж никакие отцовские деньги не помогут. Потому Роджер и стал новым
лордом Девейном.
-...Еще, наверное, прибудет моя старшая сестра, - говорил Сэйвил. - Не
потому, что надеется получить что-то по
завещанию, а из чистого любопытства.
- А как ее имя? - спросила я.
- Реджи на.
- Я хочу знать, как мне вести себя с ней.
- Ее муж - человек незнатного происхождения. Думаю, он не приедет вместе с
ней. Джервез Остин более интересуется
звездами, нежели людьми. Это он открыл новую комету, о которой столько говорили
в прошлом году.
Признаться, я не слышала ни о мистере Остине, ни о его комете, поэтому мудро
решила промолчать, тем более что
Сэйвил еще не закончил перечисления.
- И наконец, еще один мой кузен, Джон Мелвилл, непременно будет при сем
присутствовать, - Джон живет вместе со
мной в Сэйвил-Касле, и я весьма благодарен ему за то, что он согласился взять на
себя обязанности управляющего. Просто не
знаю, что бы я без него делал.
Видимо, мы подошли к концу недлинного списка, и я позволила себе
поинтересоваться:
- А кто же тот поверенный, в руках которого находится завещание Джорджа?
- Старик Миддлмен из фирмы "Миддлмен и Амброуз". Фирма размещается в Лондоне,
и это является еще одним
основанием для того, чтобы оглашение прошло у меня в Сэйвил-Касле. Он намного
ближе к Лондону, чем Девейн-Холл.
Я спросила с осторожностью:
- Кто-нибудь из тех, кого вы перечислили, может знать о том, что Джордж
оставил деньги для Никки?
- Трудно сказать, - ответил граф довольно холодно. - Во всяком случае, как я
уже имел честь сообщить вам, от меня
никто об этом не услышал.
Графа обидел мой вопрос - но ведь я, видит Бог, ни в чем его не обвиняла. И
потом, какая разница - знают, не знают?
Если он правильно услышал предсмертные слова Джорджа, то через день об этом
будут знать все - кому нужно и кому не
нужно. И что тогда?
- Извините, милорд, я не имела намерения задеть вас.
Он бросил на меня быстрый взгляд и ничего не ответил.
Я отвернулась к окну кареты. На солнце снежный пейзаж искрился миллионами
кристалликов. Весь мир казался
безмятежным, ничем не омраченным. Неужели так может быть?
Я глубоко вздохнула, и Сэйвил правильно истолковал мой вздох, потому что тихо
сказал:
- Да, очень красиво.
Как видно, он простил мне невольно нанесенную обиду.
- Когда эта красота растает, - заметила я, - мы окажемся по колено в грязи.
- Надеюсь, до этого не дойдет.
Мы исчерпали еще одну тему для разговора и замолчали.
- Сколько продлится наше путешествие? - спросила я спустя некоторое время.
- Зависит от дороги. Думаю, еще часов пять.
О Боже! Целых пять часов находиться вместе в тесноте кареты, почти касаться
друг друга! И не знать, о чем говорить...
Я быстро придумала, как мне казалось, выход из положения и сама себя
похвалила за находчивость.
- Мне делается нехорошо, - сказала я жалобно, - если я долго нахожусь внутри
кареты. Не могла бы я какое-то время
посидеть на козлах рядом с Джоном?
Сэйвил бросил взгляд, я заметила, на мой профиль, но я не поворачивалась к
нему и старалась сохранять невозмутимое
выражение лица.
- Будет холодно, - коротко сказал он.
Для меня холод на козлах был сейчас куда предпочтительнее внутреннего жара,
который я испытывала здесь, в карете.
- Но я тепло одета, - твердо заявила я. - И лучше немного померзнуть, чем
чувствовать головокружение и все такое...
Я сама толком не знала, что еще могла почувствовать, но для Сэйвила этого
было достаточно.
- Хорошо, - сказал он, открыл окно, высунулся и крикнул Гроуву, чтобы тот
остановил лошадей.
Мы вышли из кареты на заснеженную дорогу, где были явственно видны уходящие
вперед следы почтового брайтонского
дилижанса, которых придерживался наш кучер.
Прежде чем я успела выразить протест, Сэйвил взял меня обеими руками за талию
и забросил на козлы. Прикосновение
его рук я чувствовала потом очень долго.
Джон Гроув с испугом и недоумением взирал на меня, как на сумасшедшую.
- Вы совсем замерзнете, мэм, - проворчал он. - Ваша одежда не для кучерского
ремесла.
Я повторила ему свою ложь по поводу самочувствия.
Его рот недоверчиво искривился, он снял шерстяной плед, которым были укутаны
его ноги и протянул мне.
- Нет-нет! - воскликнула я. - Не надо! Я обойдусь. Спасибо, Гроув.
- Накиньте и завернитесь как следует, - повелительно сказал Сэйвил, перед тем
как сесть в карету. - Пока будете на
козлах, Гроув все равно не воспользуется пледом.
И тот подтвердил эти слова яростным кивком.
- Спасибо, Джон! - повторила я.
Он взял вожжи и, как только дверца кареты захлопнулась за графом, прикрикнул
на гнедых, и мы продолжили путь.
Лошади шли умеренной рысью, я куталась в плед и старалась уверить себя, что
мне ничуть не холодно - разве я не
ездила верхом и в более сильные морозы? Но тогда я и сама была в движении -
ноги, руки, поясница, - а сейчас, почти в
неподвижном состоянии, я вскоре начала ощущать, как ледяные иглы пронизывают
тело. Не прошло и часа, как я готова
была молить Гроува остановиться и помочь мне перейти обратно в карету, но, к
моему счастью, в это самое время раздался
голос Сэйвил а.
- Останови, Джон! - крикнул граф. - Думаю, нам пора поменяться местами. Я
давно не держал в руках вожжи.
- Я ни чуточки не замерз, ваше сиятельство, - возразил тот. - Ей-богу!
- Ну, ну, не выдумывай, Джон. Останови и слезай!
Гроув подчинился и с помощью своего хозяина медленно сполз с козел. Я видела,
он замерз не меньше, если не больше
меня. Мороз был сегодня несильный, но ветер крепчал и дул нам навстречу.
"А я? - пронеслось у меня в голове. - Неужели Сэйвил не снимет меня отсюда?
Сама я не попрошу об этом, видит Бог!
Лучше превращусь в кусок льда!"
Сэйвил взглянул на меня.
- Вы тоже, миссис Сандерс! - небрежно-повелительно произнес он. - Надеюсь, у
вас прошла дурнота?
- Да, - с трудом выговорила я, стуча зубами.
Граф подошел с моей стороны, протянул руки, и я уже без колебаний оперлась о
его плечи и затем с облегчением
вздохнула, оказавшись на земле. Он придержал дверцу кареты, я села вслед за
Гроувом. Сэйвил захлопнул дверцу, и через
минуту мы ощутили, как карета закачалась на рессорах, когда граф взгромоздился
на козлы. А еще через мгновение мы
продолжили путь.
- О Господи! - воскликнула я. - У меня остался плед!
- Держите при себе, - посоветовал Гроув. - Его сиятельство никогда не
мерзнет. Помню, он и мальчиком был такой
же закаленный... Как-то раз...
Мой спутник пустился в воспоминания о детстве графа, а я с некоторым
ожесточением подумала, что если нынешний
лорд и вправду был таким героическим ребенком, то мне просто негоже подрывать
сейчас его престиж каким-то дурацким
пледом.
Я поплотнее завернулась в него, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза,
намереваясь согреться и заснуть.
И то, и другое мне вскоре удалось. Помню только, что кто-то поправлял на мне
плед и я бормотала благодарности, а затем
снова проваливалась в сон...
Я открыла глаза, почувствовав, как чья-то сильная рука обнимает меня за
плечи, прижимая к большому теплому телу.
Щека моя уперлась во что-то мягкое, и я поняла, что это меховой воротник
мужского пальто.
Я стремительно выбралась из оков сна, но в голове еще плавал туман
сновидений.
- Томми? - проговорила я.
- Боюсь, что нет, миссис Сандерс.
Это был сочувственный голос графа Сэйвила.
Я рывком выпрямилась, с ужасом сознавая, что спала у него на плече.
Казалось, граф не обратил внимания на мою реакцию.
- Вы пробудились как раз вовремя, - сказал он. - Сэйвил-Касл уже перед нами.
Глава 6
Уставившись в окошко кареты, я увидела контуры замка, показавшегося мне
грандиозным, исполненным величия и
словно явившимся из читанных и перечитанных мной легенд о короле Артуре и
рыцарях Круглого стола.
- Господи, это и в самом деле замок! - не удержалась я от возгласа.
- Да, - согласился его владелец, - это замок.
Я вглядывалась в стены из серого камня с четырьмя симметрично расположенными
угловыми башнями и думала, найду
ли там, за этими стенами, благородных рыцарей в латах и украшающих дом своим
присутствием прекрасных дам. Разве
могло существовать без них подобное сооружение?
- Вы не можете сейчас увидеть всего, - сказал Сэйвил. - Кругом снег, вода во
рве замерзла. И в небольшом озере
тоже. А вообще-то замок стоит на острове.
Я оторвалась от окошка.
- Самый настоящий крепостной ров? - переспросила я.
- Да, - ответил он с улыбкой, как мне показалось, немного смущенной, словно
допустил присутствие в своем замке
чего-то запретного или не вполне приличного.
Снова устремив взгляд в окно, чтобы не видеть манящей улыбки, а только лишь
замок, тоже достаточно притягательный
своей величественностью, я спросила:
- А когда он построен? Тогда же, когда замок короля Артура в Камелоте ?
Сзади меня послышался смех.
- Ну, не совсем. То было, если не ошибаюсь, веке в шестом, да? - И уже
серьезным тоном, в котором я уловила оттенок
гордости, которую он не собирался скрывать, добавил: - Один из моих предков
построил этот замок в годы царствования
Ричарда Второго, последнего из Плантагенетов. А тот жил немного позже короля
Артура. Но все же довольно давно.
В душе я не могла не признать, что такой древней родословной вполне можно
гордиться.
- В то время была еще в самом разгаре Столетняя война, - словоохотливо
продолжал Сэйвил, - и многие опасались
французского нашествия. Река Хейвер, на которой стоит замок - она же образовала
озеро, - была тогда судоходным
притоком Темзы, по которой ничего не стоило добраться до Лондона; и король
Ричард повелел моему предку, имя которого
тоже было Ральф, оснастить бойницами наш дом, стоявший на берегу озера. Но мой
прапрапрадед Ральф решил снести весь
дом и построить вместо него на острове укрепленный замок. Что, как видите, и
сделал.
Я не сводила глаз со стен и башен, которые становились все ближе и выглядели
уже не такими сказочно-волшебными, но
еще более внушительными со своими зубцами и бойницами.
- Какой грозный вид! - воскликнула я.
- Да, - подтвердил Сэйвил, - мы прекрасно оснащены для того, чтобы поливать
противника гашеной известью,
кипящей смолой и забрасывать камнями. Если, конечно, он преодолеет крепостной
ров.
Я невольно рассмеялась.
Нашу карету тряхнуло в последний раз, и вот она уже быстро покатила по более
приличной дороге. Я увидела, как мы
въехали на узкую ровную аллею, очищенную от снега.
- Когда-то этот подъездной путь был выложен деревом, - сказал Сэйвил. -
Сейчас под нами камень.
Теперь мы ехали через мост, в конце которого стояла отдельная каменная башня,
а за ней, примерно в двухстах ярдах,
виднелись главные ворота крепостной стены. Я посмотрела наверх, словно ожидая,
что в одном из окон замка покажется
безутешная Элейн, дочь короля Пеллеса, умершая от безнадежной любви к рыцарю
Ланселоту и погребенная с лилией в руке.
- Вот мы и на острове, - сообщил мне Сэйвил. - Он немногим шире, чем замок.
Когда-то здесь проходила первая
линия обороны замка.
Карета остановилась, ворота распахнулись, из них вышел немолодой мужчина.
Сэйвил опустил оконное стекло со своей
стороны, холодный воздух ворвался внутрь.
- С возвращением домой, милорд! - приветствовал его привратник. Лицо его
расплылось в улыбке. - Мы уж и дорогу
для вас расчистили!
- И хорошо сделали, Симс, - одобрил Сэйвил. - Что, леди Девейн уже приехала?
Улыбка исчезла с лица Симса.
- Как же, милорд, уже. И мистер Коул с ней.
- Так я и думал, - нахмурившись, пробормотал Сэйвил себе под нос.
Он кивнул привратнику, поднял стекло, откинулся на подушку сиденья, и карета
продолжила путь. Я обратила внимание,
что складка, появившаяся между бровями Сэйвила, так и не исчезла. Он словно
забыл о моем присутствии, и я не решалась
задавать ему вопросы о том, что видела вокруг. Молча взирала я на то, как мы
проехали еще одни ворота - в огромной
каменной арке, они запирались когда-то с помощью опускающейся решетки - и
очутились наконец за крепостными
стенами.
И тут исчезло ощущение средневековья, моему изумленному взору предстало
изящное здание из светло-коричневого
камня с каким-то золотистым оттенком, выстроенное в стиле эпохи Возрождения,
стоящее посреди огромного заснеженного
двора. "Цвет здания напоминает глаза его хозяина", - подумалось мне.
Впечатление было совершенно неожиданное, и я не смогла сдержать удивленный
возглас, который, видимо, привлек
внимание Сэйвила.
- Да, - медленно произнес он, - почти все, кто оказывается здесь впервые,
именно так и реагируют. Если мне не
изменяет память, то, кажется, седьмой Ральф Сэйвил решился в свое время снести с
лица земли значительную часть
средневековых построек и соорудить на их месте резиденцию в самом современном
для того времени стиле.
Под словом "современный" он, видимо, имел в виду годы правления королевы
Елизаветы или короля Якова I.
- Похоже, - осмелилась предположить я, - ваша семья любила шагать впереди
своего века? Он рассмеялся и ничего не
ответил.
- Ваш семейный герб, наверное, лев? - спросила я через минуту.
Чтобы сделать такое предположение, не пришлось особенно ломать голову, потому
что целый ряд каменных львов
украшал фронтон главного входа, перед которым мы остановились.
- Вы совершенно правы, - сказал граф.
Из дверей вышел дворецкий в роскошной ливрее, но прежде чем он успел открыть
дверцу кареты, Сэйвил уже стоял на
снегу перед входом. Он коротко переговорил с дворецким, после чего тот скрылся в
доме, а граф подошел к карете с моей
стороны. Туда же приблизился со складной лестницей вышедший из дома ливрейный
лакей, и Сэйвил помог мне выйти и
спуститься на очищенную от снега каменную площадку.
- Я отправил дворецкого за моей сестрой, - сказал Сэйвил. - Она поможет вам
поскорее освоиться у нас в доме.
Эти слова ввергли меня в довольно нервозное состояние; я вдруг представила
себя в этом огромном великолепном доме,
где повсюду слуги в ливреях, обслуживающие богатых дам и господ, и мне стало не
по себе, потянуло обратно в мое
скромное жилище, к простым, бесхитростным людям с их открытыми душами.
- Леди Реджина знает о моем приезде? - спросила я. Сэйвил покачал головой.
- О нем не знает никто, - произнес он с видимым удовольствием, как человек,
приготовивший некий сюрприз и
предвкушающий эффект, который тот произведет на окружающих.
Его тон поверг меня в еще большее смятение.
Чтобы попасть в дом, не нужно было подниматься по ступеням: мы вошли в
массивные двери и очутились в огромной
комнате, которую в свое время, несомненно, называли большой залой седьмого
Ральфа Сэйвила. Первое, что обращало на
себя внимание, был колоссальный камин, украшенный лепными изображениями все тех
же львов, но и остальное - пол,
уходящий ввысь потолок, стены - было настолько грандиозным, что я не могла не
подумать в изумлении: неужели люди
способны жить в таком месте?!
За дверью одной из комнат, выходящей в залу, звучала фортепьянная музыка. Она
внезапно прекратилась, и Сэйвил
сказал мне:
- Это играла Реджина. Сейчас она появится. Я кивнула, преодолевая
скованность, и почти сразу слева от нас открылась
дверь и оттуда вышла женщина.
- Ральф, - произнесла она с приветливой улыбкой, - наконец-то и ты добрался
сюда сквозь эти снежные завалы.
Должна тебя огорчить, все остальные прибыли раньше, чем ты, как ни обидно это
звучит для твоих хваленых гнедых.
Она поспешила к брату по натертому паркету, тот наклонился и поцеловал ее в
щеку.
- Я задержался, Джинни, потому что должен был кое-кого привезти. Познакомься
с миссис Абигейл Сандерс. Миссис
Сандерс, это моя сестра леди Реджина Остин.
- Как поживаете, леди Реджина? - пробормотала я.
- Добро пожаловать, миссис Сандерс, - последовал ответ.
- Миссис Сандерс упомянута в завещании Джорджа, - спокойно сказал Сэйвил, - и
я решил, что ее присутствие
необходимо при оглашении последней воли нашего кузена.
Легкое удивление отразилось на лице леди Реджины.
- Разумеется, ты совершенно прав, - согласилась она.
Воцарилось недолгое молчание. Я внимательно смотрела на леди Реджину,
отмечая, что цветом волос и чертами лица она
напоминает брата, только глаза у нее, насколько я смогла разглядеть,
обыкновенные, карие, без золотистого оттенка.
- Будь любезна, Джинни, - сказал Сэйвил, - попроси миссис Феррер показать
нашей гостье ее комнату.
- Я сама с удовольствием сделаю это, Ральф, - ответила Реджина, улыбнувшись
мне. Улыбнулся и граф:
- В таком случав оставляю вас, миссис Сандерс, в весьма надежных руках. А
теперь прошу простить меня.
И он направился в сторону, противоположную той, откуда появилась его сестра.
Я подавила желание крикнуть, чтобы он не оставлял меня, и взяв себя в руки
смело двинулась вслед за леди Реджиной по
сверкающему полу и не менее сверкающей мраморной лестнице, ведущей наверх.
По пути я подверглась вежливому заинтересованному допросу.
- Долго ехали, миссис Сандерс?
- Довольно долго, - ответила я. - На дорогах все еще снежные заносы, однако
нам повезло: мы почти все время
двигались по колее, проложенной почтовым дилижансом.
- О, как удачно! А где вы живете, миссис Сандерс?
- В Суррее. В городке Хайгейт.
Впрочем, я была уверена, что это название ровным счетом ничего не говорит
моей собеседнице.
Мы были уже на самом верху лестницы и вступи
...Закладка в соц.сетях
