Жанр: Любовные романы
Сделка
...в таком положении: с моим именем на губах Ральф упал на меня, вдавив
мое тело в матрас, и через мгновение все
окружающее перестало существовать, а был только он. Он и я...
Глава 17
- Хочешь после кофе покататься верхом? - спросил Ральф перед тем, как уйти от
меня.
- С удовольствием, - ответила я, еще не придя в себя после бурной ночи.
Через несколько часов мы встретились в столовой под бдительным оком
дворецкого, который неусыпно следил, чтобы
наши чашки были наполнены кофе, а на буфетной стойке находилось достаточно еды.
Потом мы пошли в конюшню - ах, как я по ней соскучилась! - чтобы выбрать
лошадей.
Ральф взял для себя огромного вороного. Я в жизни не видела коня таких
размеров.
- Его зовут Сатана, - сказал Ральф, - но это имя должно его оскорблять,
потому что он самый смирный во всей
конюшне.
- Неужели? - недоверчиво спросила я, глядя на могучее животное, покорно
стоящее под не менее могучим всадником.
- Оттого, наверное, что не годится даже для охоты: боится собак, звука рожка,
изгородей. Единственное, на что годен, -
объезжать поместье. Усталости не знает.
- Зачем же держать такого? - поинтересовалась я, зная, что пугливая лошадь не
только не доставляет удовольствия
всаднику, но даже может быть опасна для него, так как шарахается по самым
непредвиденным причинам.
- Не хочу продавать его. С такими лошадьми обычно плохо обращаются, а он
этого не заслужил. Под этой грубой
оболочкой скрывается тонкая душа. Если она вообще есть у лошадей. И он скучает
без меня. Конюхи говорят, что, когда я
уезжаю в Лондон на несколько дней, он ничего не ест.
На предназначенной для меня лошади уже закончили подтягивать подпругу, и я
села в седло, отказавшись от помощи
конюха. Это была изящная, не намного больше пони серая арабская кобыла по имени
Нарсалла, судя по всему, очень бойкая
и подвижная. Мое предположение подтвердилось, когда мы тронулись в путь, -
сначала через дамбу, потом по лесу, из
которого выехали как раз в том месте, где озеро сужается и превращается в реку
Хейвер. Поднявшись на несколько миль
вверх по реке, мы оказались в полях, где уже созревала пшеница, вдоль дороги
начали появляться дома фермеров. Возле
одного из них Сэйвил остановил коня и, обернувшись ко мне, сказал:
- Ничего, если я загляну сюда ненадолго?
- Конечно, - ответила я, готовая быть с ним хоть на краю земли.
Нас никто не встречал, поэтому он, спешившись, сам открыл ворота, мы вошли во
двор и привязали своих лошадей.
После чего Ральф постучал в дверь дома.
Оттуда вышла еще нестарая изможденная женщина в оранжевом платье, за подол
которого держались две маленькие
девочки.
- Милорд! - воскликнула она, вскинув на нас встревоженные бледно-голубые
глаза. - Я не знала, что вы приедете.
Ральф с улыбкой помахал ей рукой в знак приветствия.
- Не беспокойся, Эсси. Я услышал от мистера Мел-вилла о несчастье с твоим
Гэлом и потому решил заехать. Как он
сейчас?
- Ох, милорд, значит, вы знаете, что он сломал ногу?
- Да.
- Очень худо, милорд. Доктор говорит, ему надо лежать в постели месяц, если
не больше.
- Так мне сказал и мистер Мелвилл. Могу я повидать Гэла?
Женщина, казалось, не поверила своим ушам.
- Повидать? Ну да, милорд. А как же? Заходите! - Она посторонилась, пропуская
нас в дом, и шикнула на девочек: - А
вы... поиграйте вон там! Бегите!
Дети послушно исчезли, а женщина провела нас в комнату.
- Со мной миссис Сандерс, - объяснил хозяйке Ральф. - Она с сыном гостит у
нас этим летом.
Женщина коротко поклонилась:
- С приездом, мэм.
- Я пойду к Гэлу, - сказал мне Ральф. - Постараюсь не задерживаться.
- О, не торопитесь, милорд... Я знаю, - обратилась я к женщине, - как тяжело,
когда мужчина прикован к постели.
Особенно, если некому помочь.
- Истинно так, миссис Сандерс, истинно так... Не пройдете ли на кухню попить
чайку?
- С удовольствием, Эсси. Так, кажется, ваше имя?
Мы все еще пили чай и беседовали о жизни, когда на кухню вошел Ральф.
- Ну, что я могу сказать, Эсси, - заговорил он от двери. - Мне кажется, ему
немного лучше после нашего разговора,
хотя, конечно, удовольствие небольшое - валяться в постели, когда столько дел. Я
успокоил его насчет ренты: если с
урожаем у вас будет неважно, отсрочим уплату. А кроме того, можно найти вам
помощников, пока Гэл не встал на ноги.
Тогда и урожай сохранится.
- О милорд! - воскликнула женщина. Лицо ее сразу помолодело, стало видно, что
она хороша собой. - Я знала, вы не
оставите нас в беде! Мы с Гэлом все время говорили: его сиятельство поможет нам!
Обязательно поможет!
- А разве мистер Мелвилл не сказал вам, что не следует чересчур беспокоиться?
- Сказать-то сказал, милорд, но ничего определенного... как и что...
- Ну, вот, а теперь я обещал Гэлу, и ты знай, Эсси, что мистер Мелвилл наймет
человека вам в помощь, а когда подойдет
время убирать урожай - еще нескольких работников.
- Ой, милорд! Уж не знаю, как и благодарить...
Когда мы с Сэйвилом сели на лошадей и поехали дальше, я сказала ему, что он
действительно безмерно великодушен, -
теперь я знаю это не только на своем примере.
- Так великодушны, - с улыбкой повторила я, - что, боюсь, теперь все ваши
арендаторы захотят ломать ноги. Ральф
усмехнулся:
- Я не опасаюсь этого. А что касается Гэла Дженкинса, то он один из самых
работящих и честных хозяев. Его семья
живет на этой земле уже больше ста лет. Разве я могу отказать ему в помощи?..
Солнце уже окончательно рассеяло утренний туман, все засверкало под его
лучами - в том числе и вороной круп
Сатаны, этого гиганта с нежной душой, как отозвался о нем Ральф. Пожалуй, эту
характеристику можно было отнести и к
самому Ральфу.
- Вы надели сегодня черные сапоги в тон масти вашего коня? - спросила я..
- Разумеется, Гейл. Как ты догадалась?
Я не решалась говорить ему "ты" в дневные часы, чтобы не привыкнуть и не
оговориться как-нибудь при свидетелях.
Однако он, видимо, не слишком опасался этого.
Мы подъехали к неширокому деревянному мосту через реку, и Ральф сказал, что
сейчас переедем через него и двинемся
обратно уже по другому берегу. Заодно посмотрим, купаются ли мальчики в
бассейне.
Он первым въехал на мост, но вдруг Сатана, пройдя примерно треть пути,
остановился как вкопанный, словно перед ним
был не дощатый настил, а стекло. Моя Нарсалла даже наскочила на него.
Конь Ральфа не просто остановился, а начал храпеть и пятиться назад, толкая
нас, и какое-то время мне казалось, что мы с
лошадью полетим, ломая перила, вниз, в бурный поток.
Ральф все же заставил Сатану продвинуться немного вперед и закричал мне:
- Съезжай с моста, Гейл! Обратно! Жди меня там!
Мне удалось заставить мою лошадь пятиться назад, и мы благополучно вернулись
на берег.
Тем временем Ральф безуспешно пытался перебраться на другую сторону. Сатана
не слушался его и яростно
сопротивлялся. Видя, что ни уговоры, ни понукания не помогают, Ральф вонзил
шпоры ему в бока, и тогда конь взвился на
дыбы.
Боже, как я перепугалась! Я уже представляла себе, как перила рушатся, и
всадник с конем падают в реку...
- Сойди с коня, Ральф! - крикнула я.
Он, видимо, и сам это понял, поскольку тут же соскочил с седла. Взяв коня под
уздцы и чудом развернув на узком мосту,
он свел его туда, где стояли мы с Нарсаллой.
Сатана был весь в мыле, глаза расширены, он продолжал дрожать. Что могло его
так испугать?
Ральф сказал негромко, словно в раздумье:
- Я начинаю догадываться: что-то неладно с мостом.
Я в недоумении уставилась на него:
- Как с мостом?
- Основной мост через реку, - пояснил он, - намного выше по течению. А этим
пользуются, только если нужно
сократить путь до поместья. Балки и опоры, конечно, проверяют, Джон должен
следить за этим. Но, быть может, что-то
случилось. Я прикажу немедленно все осмотреть. А мы вернемся той же дорогой,
которой ехали сюда.
- Нужно поставить какой-нибудь знак, - сказала я. - Чтобы никто не въезжал на
мост.
- Все будет сделано. А сейчас поторопимся домой, и я тотчас же дам
распоряжения.
Во время разговора Ральф не переставал поглаживать вороного, и тот почти
успокоился. Я подумала, что большинство
мужчин наверняка разгневались бы на животное за непослушание, тем более в
присутствии женщины, во всяком случае, не
стали бы так ласково успокаивать его, как это делал Сэйвил...
Ох, не слишком ли много достоинств увидела я в этом человеке за такой
короткий срок! Тем горше будет разочарование,
если мне придется его испытать.
- Вам придется самой дойти до замка, если не возражаете, миссис Сандерс, -
сказал Ральф, когда мы достигли
конюшни. - Я должен сейчас же найти Джона и распорядиться обо всем.
- Конечно, милорд, - ответила я. - Дорога мне уже знакома.
Войдя в дом, я первым делом поспешила в детскую, но мальчиков там не было.
- Мистер Уилсон повел их к бассейну, - сообщила мисс Эллеридж.
- И я хочу! - топнув ногой, сказала маленькая Каролина.
- Я тоже! - подержала ее Джейн, младшая дочь Гарриет.
Две ее сестры, видимо, пребывали в раздумье.
Бедняжки, подумала я о дочерях Гарриет. Еще не понимают, что их матери нужен
только сын, мальчик - дочери же
являются обузой. Возможно, правда, их малоприятный дед питает к ним более теплые
чувства. Дай-то Бог...
Выйдя из детской, я спустилась к себе в комнату, чтобы переодеться, а затем
по длинному коридору направилась в малую
гостиную, которая казалась мне намного уютнее других комнат.
Как я и предполагала, Джинни была там. Она заканчивала писать письмо.
- Присаживайтесь, Гейл, - сказала она. - Я как раз собиралась прогуляться
перед ленчем. Надеюсь, вы
присоединитесь?
Я согласилась и села в кресло отдохнуть после верховой прогулки и подумать о
только что случившемся на мосту.
Вернее, о том, что могло случиться.
Чем дольше я думала о происшествии, тем больше убеждалась в правильности
предположения Ральфа: конь мог
почувствовать опасность, исходящую от моста. Ведь известно, что многие животные
обладают каким-то особым чутьем на
это. У боязливого Сатаны, видимо, было хорошо развито шестое чувство.
- Готово, - сказала Джинни, складывая листок бумаги.
- Не будете переодеваться? - спросила я, привыкшая к тому, а вернее, знающая
из книг о том, что знатные люди только
и делают целые дни, что переодеваются - к завтраку, на прогулку, к ленчу, на
другую прогулку, к обеду...
Джинни посмотрела на меня с некоторым удивлением.
- Нет, - ответила она. - Я уже одета. - И, встретив мой недоуменный взгляд,
добавила: - Я ведь росла и
воспитывалась в сельской местности, где нравы проще, чем в городе. Мы тут не
гуляем по саду во всем параде, в шелковых
платьях и тонких кожаных туфлях. Особенно если земля сырая, как сегодня, потому
что ночью прошел сильный дождь.
Какая погода была минувшей ночью, я не знала, не хотела знать, мне было не до
того... Но я заподозрила, что презрение,
прозвучавшее в ее словах, было направлено по определенному адресу. Как же все
они невзлюбили эту женщину! Во мне, как
ни странно, крепла жалость к Гарриет.
Мы совершили приятную прогулку по дорожкам и лужайкам сада с внутренней
стороны замка, посидели под большим
кедром; я не скрыла от Джинни того, что произошло на мосту, и она сказала с
беспокойством, что все это необходимо
немедленно проверить и исправить: ведь если лошади предчувствуют беду, то далеко
не все люди обладают такими
способностями.
Домой мы вернулись ко второму завтраку и уже сидели за столом в компании с
Гарриет и ее отцом, когда вошел Джон
Мелвилл, чем-то сильно взволнованный, что сразу было заметно по его лицу.
- Ральфа еще нет? - спросил он.
- Мы его с утра не видели, - ответила за всех Джинни. - Что там с мостом?
Починили?
- Да. Об этом я и хотел поговорить с Ральфом.
- Что-нибудь не так, Джон? Не скрывай от нас.
- По правде говоря, Джинни, меня не на шутку обеспокоило это происшествие. -
Он положил себе на тарелку кусок
холодного мяса, сыр и продолжил: - Надломилась одна из главных опор моста, и
если бы Ральф проехал дальше, то, не
сомневаюсь, рухнул бы вместе с мостом в воду. Чудо, что этого не случилось.
Я снова подумала о бурном потоке, и мне почудилось, я слышу треск ломающихся
балок и досок и вижу, как всадник
вместе с огромным вороным конем летит в этот поток.
Прикрыв от ужаса глаза, я проговорила больше для самой себя:
- Спасибо Богу и этому чуткому коню...
- Хотелось бы знать, Мелвилл, - со злостью произнес мистер Коул, - что у вас
тут за порядок, черт побери, если даже
хозяин не может спокойно проехать по собственному мосту?
- Порядок здесь есть и без ваших замечаний, Коул, - раздраженно ответил Джон.
- Я как-нибудь сам разберусь. А
мост уже чинят.
Последние слова предназначались Джинни.
В этот момент в столовую вошел Ральф. Он уселся за стол и выслушал довольно
подробное объяснение Джона, а затем,
не говоря больше ни слова о злополучном мосте, повернулся к сестре и положил
перед ней письмо.
- Его только что привез посыльный из Остерби, - сказал он. - Думаю, будет
лучше прочесть сразу.
Джинни нахмурилась, распечатала конверт, пробежала глазами первые строки.
- Боже! - воскликнула она. - Что за день сегодня! Час от часу не легче. Ты
уже знаешь? - обратилась она к брату.
- Посыльный вкратце рассказал мне.
Еще один человек вошел в комнату. Это был Роджер.
- Что случилось, Джинни? - спросил он, сразу обратив внимание на бледное,
застывшее лицо кузины и на письмо у нее
в руке.
- У нас в Остерби был пожар, - ответила та. - Управляющий пишет, что сгорело
все западное крыло дома.
- Люди пострадали? - спросил Ральф.
- Нет. Тут написано, все успели выбежать из горящего здания.
- Значит, все не так страшно, Джинни. Успокойся, могло быть гораздо хуже.
- Просто не верится! - со слезами в голосе проговорила леди Реджина. - И как
нарочно, Джервеза нет в Англии.
Опять на своей дурацкой конференции!
- Ну-ну, ты же так не думаешь, - сказал Ральф. Но Джинни уже не могла
остановиться.
- Наш управляющий сам ничего не соображает! А Джервеза нет, хотя и от него
толку мало. Я же не могу в таком
состоянии, - она ткнула пальцем в свой живот, ехать туда и заниматься всем этим.
В ее голосе уже звучали истерические нотки.
- Перестань, Джинни, - повторил Ральф. - Я немедленно поеду и посмотрю, что
там случилось и что нужно сделать,
чтобы привести дом в порядок.
Он ласково похлопал ее по руке.
- Ты поедешь? О, Ральф, я так тебе благодарна. - Она всхлипнула.
- Я отправлюсь сегодня же, чтобы приехать туда ранним вечером.
- Можешь остановиться в "Пеликане", если дом в ужасном состоянии и всюду
пахнет гарью. - Джинни содрогнулась.
- Обо мне не беспокойся. Завтра я вернусь и расскажу тебе все подробности и
какие меры успел принять.
Джинни уже улыбалась.
- Ох, ты лучший из всех братьев на свете!
Через стол я поймала взгляд золотистых глаз. Этот взгляд говорил: прости, но
сегодня ночью мы не увидимся...
Тоже взглядом я выразила огорчение.
Ночью опять шел дождь, и на этот раз я хорошо слышала его шум, лежа с
открытыми глазами и думая о своем будущем.
Что может значить для меня встреча с Ральфом Сэйвилом и то, что я живу в его
доме? Чем объяснить, что он нравится
мне, как ни один мужчина прежде? Слово "нравится" я употребила неточно, ибо
нужно прямо сказать: он приворожил меня!
Иными словами, я его люблю...
Соглашаясь переехать к нему на лето - вернее, на то время, пока не найду
новое жилье, - я говорила себе, что
несколько недель пребывания в Сэйвил-Касле ровно ничего не изменят: я останусь
так же свободна и независима от чьего бы
то ни было влияния, у меня есть мой сын и моя воля, и вскоре я стану жить попрежнему.
Сейчас, лежа одна в громадной постели, я с предельной ясностью осознавала,
что ответ на все эти болезненные вопросы
был один: да, я хочу быть с этим человеком. Да, Ральф стал необходим мне - об
этом говорят, нет, кричат, два дня и две
ночи, проведенные возле него! Его жаждут мое тело и моя душа, и я понимала, что
чем дольше буду находиться рядом с ним,
тем огромнее и непреодолимее будет мое желание.
Я не пыталась обманывать себя, притворяться, что деловая сделка, которую мы
заключили, имеет хоть какой-то шанс
окончиться пристойно. И уж тем более не обольщалась счастливым финалом, как в
добрых сказках. Потому что граф Сэйвил
не станет - и не сможет - жениться на вдове, чье происхождение и положение в
обществе не сравнимы с его собственным
и чей ребенок впутан в какой-то таинственный скандал.
Несомненно, для Ральфа наша встреча не более чем летнее приключение, тоже
своего рода сделка - продолжение той
деловой, - и все окончится, как только Джон Мелвилл найдет для меня жилье, а моя
Мария разрешится от бремени
здоровым жеребенком.
В глубине души я отдавала себе отчет в том, что поступила бездумно и попросту
глупо, сделавшись любовницей Ральфа,
и что скоро Бог накажет меня за это.
Положение, в которое я сама себя поставила, осложнялось еще и тем, что я
оказалась как бы пленницей Сэйвил-Касла,
потому что мне с ребенком некуда было деваться - это во-первых; а во-вторых, я и
не хотела ни для себя, ни для Никки,
которому, я видела, здесь очень хорошо, ничего другого, во всяком случае, на это
лето.
Конечно, утешала я себя, в любую минуту я могу сказать Сэйвилу, что
передумала и больше не останусь в его доме.
Уверена, он понял бы меня и даже помог бы где-то временно определиться.
Но, говорила я себе с горечью, ты никогда не поступишь так, Гейл. На подобный
исход у тебя так же мало шансов, как у
простой крестьянки превратиться в принцессу. До тех пор пока ты будешь
находиться в плену его дьявольской улыбки, у
тебя не появится ни желания, ни сил вырваться из них...
Я прикрыла глаза и повернулась на бок.
"Не думай больше об этом, - сказала я себе, слушая, как капли дождя стучат в
окна. - Посчитай это лето за один день,
за один миг, и когда оно окончится, лишь тогда можешь позволить себе думать о
нем - вспоминать и сожалеть..."
Только на рассвете дождь прекратился, взошедшее солнце высушило траву и
дорожку, что позволило мистеру Уилсону
вывести детей в парк, где они начали играть в шары и воланы. Эти игры мой Никки
знал, играл в них изредка с соседскими
детьми, но, конечно, не был таким мастером, как Чарли и Тео. Я тоже вышла с
ними, мне хотелось сегодня быть рядом с
сыном, и я видела, как бедняга переживал свое неумение.
Мистер Уилсон сказал, что после второго завтрака они отправятся на верховую
прогулку, и это меня обрадовало: там
Никки не будет чувствовать себя беспомощным - уж в чем, в чем, а в верховой езде
мой сын может многим дать фору.
Меня Роджер пригласил проехаться с ним в близлежащий городок Хенли.
- Через него проходит почтовый тракт, - сказал он, пытаясь уговорить меня, -
и потому там хорошие лавки, где
можно купить что угодно.
- Даже продают мороженое, - сказала Джинни. - Заставьте Роджера угостить вас.
- Ну, Джинни, - с упреком произнес он, - это же детская еда.
- И все равно поеду с вами, - улыбнулась я. - Даже если не угостите. Надо же
осмотреть окрестности.
Но главная причина заключалась в том, что я совершенно не привыкла к
безделью, просто не находила себе занятия в
замке, особенно в отсутствие Ральфа.
Мы встретились с Роджером у входа, куда был подан его выезд, выглядевший
весьма роскошно: черный блестящий
фаэтон с ярко-желтыми полосами, запряженный двумя вороными жеребцами. Роджер
любезно помог мне взобраться на
высокое сиденье, взял в руки вожжи, хлыст, и мы тронулись.
Он держался совсем несерьезно, беспечно, как мальчишка, и первое время я
ощущала некоторое беспокойство, потому
что почти сразу он пустил лошадей рысью, и я не знала, чем это может кончиться.
Но вскоре успокоилась, поняв, что на
самом деле Роджер - опытный возница и меня просто сбили с толку его манеры
легкомысленного денди.
Во второй половине дня на небе появились легкие облака, они умерили жар
солнечных лучей, дышалось легко - поездка
была приятной. Кроме того, Роджер избавил меня от необходимости вести беседу,
поскольку говорил почти беспрерывно, я
же только изредка вставляла одно-два слова.
Примерно через час мы достигли окраины Хенли, и Роджер осадил лошадей у
гостиницы под названием "Черный
лебедь".
- Не хотите стакан лимонада? - спросил он.
Я бы предпочла остановиться в более спокойном месте, где-нибудь в центре
городка, но когда сказала об этом Роджеру,
тот с легким раздражением ответил, что ему необходимо здесь задержаться, и
пригласил меня зайти внутрь, где будет
удобнее подождать.
Полагая, что причиной его остановки был естественный зов природы, я сказал,
что согласна. Роджер помог мне покинуть
фаэтон, и мы вошли в помещение.
Время было предобеденное, и потому зал оказался почти пуст. Роджер усадил
меня за деревянный стол, заказал лимонад
и исчез где-то в задних комнатах гостиницы.
Я потягивала напиток и не думала больше о Роджере и его желании задержаться в
таком малоподходящем месте,
поскольку определила для себя причину столь срочной остановки.
Из состояния легкой задумчивости меня вывело появление мужчины, который
остановился возле моего стола и произнес
хорошо поставленным голосом, выдающим человека образованного:
- Простите, если не ошибаюсь, это вы приехали сейчас с мистером Роджером
Мелвиллом?
Я подняла голову. В человеке, наклонившемся над моим столом, поражало
загоревшее почти до черноты лицо. Если бы
не чистый выговор, а также табачного цвета волосы и светлые глаза, можно было
принять его за иностранца.
- Да, - ответила я, - вы совершенно правы.
Он одарил меня загадочной улыбкой:
- Могу я задать еще один вопрос? Вы прибыли сюда из Сэйвил-Касла?
Я ощутила неуловимую опасность, исходящую от этого человека. Впрочем,
возможно, я просто была в нервическом
состоянии после трех почти бессонных ночей.
- Да, - снова сказала я, - мы приехали именно оттуда. А могу я спросить, кто
вы такой, сэр?
- Мое имя Уикем, - ответил он и без приглашения уселся за мой стол. - Когдато
мы были друзьями с Джорджем
Девейном. А последние восемь лет я жил в Индии.
Нечего и говорить, что это не показалось мне хорошей рекомендацией. С
Джорджем так с Джорджем, мне-то какое дело?
- Очень приятно, мистер Уикем, - холодно произнесла я. - Но мы с вами не
знакомы, и мне нечего вам сказать. Всего
хорошего, сэр.
- Я знаю, кто вы, - проговорил он вдруг. - Вы миссис Сандерс.
Его бледные глаза смотрели на меня с холодным любопытством, как на какой-то
диковинный предмет, достойный
изучения. Это мне не понравилось и сам мужчина тоже. В его взгляде было что-то,
говорившее: я знаю то, чего не знаете
вы...
Я сказала:
- Мистер Уикем, не хочу показаться невежливой, но прошу вас сделать одолжение
и оставить в покое мою особу. Меня
не интересует жизнь лорда Девейна и его друзей. Я ожидаю человека, с которым
приехала, и, как только он явится, мы
покинем это место. Еще раз всего хорошего. Он оскалил зубы, что, по-видимому,
означало улыбку.
- Вы привыкли говорить без обиняков, миссис Сандерс, не правда ли?
- Наверное, так, мистер Уикем.
Он поднялся:
- Что ж, полагаю, буду иметь честь встретиться с вами снова, миссис Сандерс.
- Сомневаюсь, мистер Уикем. Прощайте.
Он насмешливо поклонился и пошел к выходу. Я смотрела ему вслед, с тревогой
думая, кто этот человек и отчего он
позволил себе разговаривать со мной в таком тоне.
Неужели Роджер намеренно настоял на том, чтобы мы остановились здесь, и эта
встреча с Уикемом была задумана
заранее? Но зачем?
Я продолжала размышлять над всем этим, когда появился Роджер.
- Готовы продолжить путь, Гейл?
- Да. - Поднявшись, я сказала, стараясь оставаться спокойной: - Произошла
довольно странная вещь, пока вас не
было, Роджер. Ко мне подошел человек, назвавшийся Уикемом. Он знал мое имя и
порывался рассказать мне о своей дружбе
с Джорджем. Хотя я не имела желания его слушать.
Светлые брови Роджера сошлись у переносицы.
- Он обеспокоил вас, Гейл? Извините, что стал невольным виновником этого.
- Вы не знаете человека с таким именем?
- Нет, уверяю вас.
- Странно, - сказала я. - Он вас знает.
Роджер кинул на меня встревоженный взгляд:
- Как он выглядит?
- Очень смуглый. Говорит, что только что приехал из Индии. Глаза совсем
светлые, волосы табачного цвета... Ну, что
еще сказать?
Ни тени узнавания не появилось на лице Роджера. Он покачал головой:
- Я не знаю его.
К нашему столу подошел высокий, хорошо одетый мужчина, по-видимому хозяин
заведения:
- С вас два шиллинга, мистер Мелвилл.
- О, припишите их к счету его сиятельства, Марчинсон, - небрежно произнес
Роджер.
- Извините, мистер Мелвилл, - сказал хозяин, - но его светлость лично
уведомил меня, чтобы я больше не
приписывал к его счету ваши расходы, сказав, что вы будете платить сами, сэр.
Голос хозяина был вежлив, но тверд.
У Роджера побелели губы.
- Он именно так сказал? Черт возьми, Марчинсон, неужели из-за двух проклятых
шиллингов лорд Сэйвил разорится? А?
Как ты думаешь?
Он выхватил из кармана две монеты, швырнул на стол с такой силой, что они
упали бы на пол, если бы хозяин не
подхватил их, и выскочил из комнаты.
Хозяин бросил на меня извиняющийся взгляд:
- Прошу простить, мэм, но я не мог не выполнить указания его сиятельства.
Я наклонила голову, выражая вежливое согласие, и вспомнила, что два дня назад
Ральф после обеда отправился, как он
сам сказал, на поиски Роджера. Возможно, он нашел его именно здесь и скорее
всего за карточной игрой. Тогда, быть может,
Ральф и попросил хозяина больше не записывать на его счет расходы кузена. А
таинственный мистер Уикем наверняка
партнер Роджера по игре, решила я.
Попрощавшись с хозяином, я вышла во двор, где стоял фаэтон Роджера. Сам он
уже сидел в нем, нервно перебирая
вожжи. Конюх помог мне сесть, и мы выехали из ворот - намного стремительнее, чем
следовало. И потом, по улице, он
продолжал что есть силы гнать лошадей.
- Пожалуйста, не так быстро, - сказала я довольно резко. - Здесь ходят люди.
Он не обратил на мои слова никакого внимания.
- Роджер, - повторила я, - прошу, умерьте
...Закладка в соц.сетях
