Жанр: Любовные романы
Не верь глазам своим
...ие звонков с угрозой иска за клевету с выплатой морального ущерба в
сто миллионов баксов. Однако предыдущим днем я был за городом и упустил
момент.
—
Капризы звезд в салонах красоты
?
— Что?
— Передовица на этой неделе.
Капризы звезд в салонах красоты
.
— Да, верно. Не спрашивайте меня почему, но люди обожают читать про
такие вещи. Номер хорошо расходится. Я уже получил отчет.
— Тогда еще один вопрос. По словам помощницы, Мона поднялась к вам
около семи. Как долго она была у вас?
— Едва рассказала, о чем статья. Пять — десять минут максимум.
Лифт объявил о своем прибытии привычным дзиньканьем, и Дикер с трудом
сдержался, чтобы пропустить меня вперед, — так уж он спешил. Было бы
глупо спрашивать, что за красавчик заходил к нему только что. Я
поблагодарила его за помощь.
— Как, вы говорите, ваше имя? — спросил он с суровым лицом, когда
дверь лифта открылась на шестнадцатом этаже.
— Бейли Уэггинс, — ответила я, ощущая себя школьницей, которую
застукали за рисованием граффити на стене школы.
В приемной на шестнадцатом этаже стояла тишина — одна секретарша и никаких
полицейских, — но внутри редакции бурлила активная деятельность. Я
направилась прямо в отдел оформления. Сегодня должен прийти Харрисон, и за
его столом как раз сидел человек с длинными белокурыми волосами. Когда я
подошла, он работал над версткой страницы
Причуды моды
.
Я представилась, объяснила, что пишу статью о Моне, и спросила, не может ли
он уделить мне пару минут.
— Думаю, да, — сказал он, приподняв плечи. Я отвела его в
полюбившийся мне малый конференц-зал.
— Спасибо, — сказала я, когда Харрисон вопросительно на меня
посмотрел. — Я давно пытаюсь связаться с вами.
— Правда? Я стараюсь не высовываться. Это происшествие наделало шуму.
— Понимаю. Я слышала, вы работали допоздна в день убийства. Меня
интересуют кое-какие детали.
Он вздохнул и снова нервно поднял плечи. Чуть ли не до ушей.
— Ой, как мне надоели эти расспросы, — пожаловался он. — Уже
час потратил на полицейских.
— Обещаю не занимать у вас много времени. Нэш просил сотрудников
оказывать мне содействие. — Я надеялась, упоминание имени начальника
приведет его в чувства.
— Стоило ли забивать голову этой чепухой? Я придержал дверь для
мужчины, а теперь все говорят, что он главный подозреваемый.
— Вы имеете в виду Робби Харта?
— Да. Но я понятия не имел, что его уволили. Я всего лишь фрилансер,
поэтому известия доходят до меня позже всех.
— Понимаю, я тоже фрилансер, — сказала я и улыбнулась, пытаясь
найти общий язык. — Вы не помните, во сколько ушли?
— Около восьми. У меня была назначена встреча в полдевятого. Знаете,
как это бывает: выйдешь на две минуты позже, имея в запасе полчаса, и на
десять минут опоздаешь, но если выйти на две минуты раньше, придешь вовремя.
— Да, мне это знакомо, — солгала я. — Так, значит, вы
выходили, когда зашел Робби?
— Да, я всего лишь проходил через дверь. Он гаркнул, чтобы я ее
придержал: пришлось повиноваться. Он же редактор, поэтому я не стал
раздумывать.
— Как он выглядел?
— В поту.
— В поту?
— Да, весь взмок, будто сильно спешил. Голова прямо блестела.
— Было заметно, что он расстроен?
Харрисон медленно покачал головой:
— Не расстроен, а напряжен. Я подумал, что он, наверное, что-то забыл.
— Кто-нибудь продолжал работать?
— Нет. К половине седьмого оставалась только горстка человек, которые
постепенно рассосались. Честно признаться, я работал над личным вопросом: у
меня дома сломался компьютер. Когда закончил, редакция полностью опустела,
если не считать Моны, конечно же.
— Вы видели Мону?
— Да. Она была у себя, затем ушла на некоторое время, наверное, на
вечеринку, а потом вернулась вот по этому коридору. — Он указал на
коридор, который вел в глубь редакции и к переходу в
Трек
.
— Ее кто-нибудь сопровождал? Или, может, кто-то зашел позже?
— Нет, она была одна.
— Вам ничего не показалось необычным?
— Ну, у нее была новая стрижка, создавалось впечатление, будто на
голове парик.
— Меня не это интересует. Вы не заметили ничего странного?
Нет, я даже не встретился с ней взглядом, — признался он. — Мне не
советовал этого делать парень, который раньше работал на моем месте, он
говорил, ей вообще лучше не попадаться на глаза. Миссис Ходжес перекинулась
парой слов с тем типом, что сидит рядом с вами, с Райаном.
— С Райаном? — удивленно повторила я. — Но вы же сказали,
Мона была одна, когда вы уходили.
— Да, верно. Райан покинул редакцию раньше, за пятнадцать минут до
меня.
Я прокрутила обратно наш с ним разговор. Нет, он не упоминал, что был на
рабочем месте, когда вернулась Мона.
— Вы не знаете, о чем они говорили?
— Нет, они находились вне зоны слышимости. Она произнесла пару фраз, и
он поспешно засобирался домой.
— И вы не видели, чтобы кто-либо заходил в кабинет Моны?
— Нет, но когда я отправлялся на встречу, она разговаривала по
телефону.
— Вы слышали ее голос?
— Нет, я видел ее через стекло. Она сидела за столом с трубкой в руке.
Я с чувством поблагодарила Харрисона за помощь, и он заслуживал
благодарности. Судя по его словам, Моне удалось связаться с папарацци перед
смертью, хотя надо будет переспросить его лично. Как только мне станет
известно, как долго длились их переговоры, я смогу установить точное время
нападения. Но по поводу Райана... Эмми его не видела. И Шустрик ничего не
сказал, хотя я выпытывала у него имя только самого последнего сотрудника,
кто оставался в отделе оформления тем вечером. Почему Райан скрыл от меня,
что видел Мону до того, как она пошла на вечеринку? Вероятно, из-за
нежелания оказать мне содействие. Или дело не в этом? Если верить Харрисону,
Райан — предпоследний, кто разговаривал с Моной перед смертью. Были ли у
него причины злиться на нее?
По пути обратно на рабочее место я вытянула шею, чтобы рассмотреть, у себя
ли Нэш. Хотелось поведать ему о моей случайной встрече с Дикером, чтобы
оправдаться заранее. Однако Нэш разговаривал по телефону, стоя спиной к
стеклянной стене. Ли махнула рукой, чтобы я заглянула.
— Нэш сможет уделить вам время сегодня вечером, — сказала
она. — Приблизительно в полседьмого.
— Прекрасно, — ответила я. Мне было необходимо поговорить с ним,
не только чтобы расспросить о вечеринке, но и обсудить мою статью. Стало как-
то неловко. Вдруг ему сейчас звонит Дикер и просит отрубить Бейли Уэггинс
голову?
Когда я вернулась в
чрево
, Джесси стучала по клавишам, а завидев меня,
тотчас оторвалась от дел. Она выглядела потрясающе: черные брюки и светло-
розовая кофточка.
— Вот ты где, — обрадовалась она моему приходу. — Мы уже
думали объявить тебя в розыск. Где ты пропадаешь?
— Ходила тут вокруг да около в поисках информации для очерка.
— Есть новости?
— Заполнила пару дыр, но процесс так тормозится...
С моей стороны было бы мило поделиться с Джесси подробностями, но надо
проявить осмотрительность и не выболтать лишнего.
Я проверила электронную и голосовую почту. По-прежнему звонки от журналистов
и телевизионщиков. К счастью, имелось сообщение и от Карла, мужа Моны.
Унылым тоном он объявил, что может встретиться со мной в воскресенье в три,
и дал адрес квартиры, где жил с Моной. Одной заботой меньше, осталось
достучаться до Кики и Кимберли.
— Извини, что отрываю, — сказала Джесси, когда я тупо уставилась в
одну точку, думая, каким образом связаться с людьми, не желавшими меня
видеть. — Ты завтра поедешь? — спросила она.
— Боже, уже завтра?
Речь шла о барбекю у Дикера. При нормальном раскладе я бы в жизни туда не
сунулась (а после сегодняшней встречи с Дикером меня вообще могут и не
пустить), но сейчас это прекрасная возможность застать моих коллег
безоружными, возможно, даже раскрутить их на откровенность.
— У меня есть машина, — сказала я. — Подходи завтра к моему
дому в восемь часов.
— Я боялась, ты не предложишь. Мне не по себе от мысли, что придется
ехать в одном автобусе с Фашисткой.
— Ты не могла бы мне помочь? У меня никак не получается состыковаться с
Кимберли Ченс и Кики Бодден. Правда, есть сотовый номер Кимберли. Наверное,
если упорно продолжать звонить, она рано или поздно возьмет трубку. Но на
пути к Кики упорно держит посты ее секретарша. Придумай, как мне Добиться
встречи?
— С Кики Бодден? — переспросила Джесси, выпрямив спину в своей
излюбленной манере. — А зачем она тебе?
— Она чуть не откусила Моне нос на вечеринке, и я собираюсь приплести
этот факт в свой очерк.
— Правда? Ну, это будет сложно, поскольку Кики не пожелает иметь дело
ни с кем из
Базза
. Есть идейка. Промоутеры часто получают новых клиентов
через менеджеров знаменитостей, поэтому никогда не отказывают им в общении.
У меня есть один знакомый менеджер, мой должник. Попробую попросить его
подергать за веревочки.
— Здорово. Спасибо, Джесси. А что представляет собой Кики?
— Странная женщина, на мой взгляд. Ей около сорока пяти, а она
продолжает бегать в мини-юбках и строить из себя девочку. А еще
коллекционирует всякое барахло, что бесплатно раздают звездам на разных
церемониях. Складирует у себя все, до чего дорвутся загребущие руки.
— Хиллари сказала, она защищает своих клиентов, как тигрица детенышей.
— Обычно я не согласна с тем, что говорит Хиллари, но тут она права.
— А если бы кто-то собрался публиковать гадости о ее подопечной, как бы
она себя повела?
— Как и все: вопила бы и орала с угрозами подать в суд на журнал и
редактора лично. Промоутеров никто не учит, что можно добиться лучшего
результата дипломатической тактикой. Иногда мне кажется, они ведут себя так
для того, чтобы отчитаться перед знаменитостью — мол, я и вопила, и орала,
не помогло.
Кики в самом деле кричала на Мону на вечеринке. Отстаивала ли она права Евы?
Могла ли зайти дальше? Как все было? Мона плевала на заботы Кики и послала
ее к черту. Кики заметила, как Мона уходит, и прокралась за ней. Кстати,
Брэндон бросил между делом фразу о том, что Кики где-то пропадала. Она
надеялась вернуться к животрепещущей теме, а Мона просто велела ей
заткнуться. В бешенстве Кики ударила ее, затем еще раз. Но тогда откуда
взялся человек в Маленькой Одессе? Неужели он простой грабитель? Или он в
одной упряжке с Кики? При одном воспоминании об ужасе, испытанном под
машиной, мне стало плохо.
Чтобы отогнать дурные мысли, я принялась за работу. Достала блокнот с
записями и набросала слова Дикера и Харрисона. Затем взяла тетрадь и
просмотрела хронологию событий, отметив там, что встреча с Дикером длилась
максимум пять-десять минут. Что-то в его словах вызывало подозрение. Я снова
взяла блокнот и вернулась к записи разговора с Эмми. Она сказала, что Мона
попросила пожелать ей удачи, поднимаясь к нему в кабинет. Как правило, такое
говорят, когда предчувствуют опасность или страх перед начальством. В то же
время Дикер утверждает, что она зашла всего лишь сообщить о невинной
передовице. Почему Дикер не потребовал отчета раньше? И почему Мона не
захватила с собой распечатку статьи, чтобы показать ему?
Я поднялась из-за стола и направилась к кабинету, который временно занимала
помощница Моны Эмми. Девушка угрюмо пялилась в листок бумаги, словно и не
шевельнулась с моего последнего визита.
— Когда ты собираешься вернуться на прежнее рабочее место? —
спросила я на пороге.
— Может быть, на следующей неделе, когда прибудет Бетти. Там как-то
жутковато сидеть одной. К тому же я не уверена, не сократят ли меня.
— Не сомневайся, обстоятельства сложатся в твою пользу. Послушай, Эмми,
хочу задать тебе еще один вопрос. Когда Мона отправилась тем вечером к
Дикеру, она могла намереваться рассказать ему о передовице?
— У нее не было с собой бумаг.
— Но может, она просто хотела передать общий смысл.
— Тогда бы просто позвонила. Поверьте мне, миссис Ходжес старалась
найти любой предлог, чтобы не встречаться с ним лично.
Значит, Дикер обманул меня.
— А как на твой взгляд, зачем она поднялась к нему? — спросила
я. — При чем здесь удача?
— Что?
— В прошлый раз ты сказала, Мона попросила пожелать ей удачи.
— Ах да. Вероятно, собиралась сообщить Дикеру нечто неприятное.
Например, что мы превысили выделенный бюджет. Такие вещи всегда выводят его
из себя.
— Ясно, спасибо, — поблагодарила я. Похоже, я вынудила Дикера
солгать. Но зачем ему скрывать истинную причину прихода Моны? Интересно,
выдал ли он полиции ту же версию, что и мне? Я развернулась уходить, но тут
остановилась. — И еще одна деталь. В прошлый раз ты сказала, что в
редакции оставались Шустрик и Харрисон. А Райан уже ушел? —
поинтересовалась я.
Эмми подняла глаза и покосилась влево.
— А я разве вам не говорила?
— Нет. Так он был там?
Да, он тоже задержался допоздна. Извините, что забыла упомянуть его. Шустрик
и Харрисон сидят ближе ко мне, поэтому их присутствие ощущается более остро.
Со словами благодарности я удалилась и вернулась к столу. До сих пор надо
заполнить пару прорех — опросить Кики и Кимберли, во что бы то ни стало
связаться с папарацци, — но пора приступать и к написанию статьи. Буду
надеяться, что получу полную информацию до понедельника.
В следующие полтора часа я сделала первый набросок. Пришлось совмещать
объективность с повествованием от первого лица, и хотя жутковато было
будоражить в памяти события того вечера, от себя писалось как-то легче.
Закончив набросок, я отослала его Нэшу по электронной почте, чтобы он
составил представление о моей задумке. Хорошо бы успел взглянуть на него до
нашей сегодняшней встречи.
Я перелистнула блокнот на ту страницу, где записала реплики Дикера. Если они
с Моной разговаривали не о передовице, то о чем? И почему всего лишь пять
минут?
Эта мысль не давала мне покоя. В грязном белье
Базза
сведуща Кэт Джонс.
Она может быть в курсе повышенного напряжения между Моной и Дикером. Если
подруга до сих пор чувствует себя виноватой за то, что уволила меня,
обязательно уделит мне время на этой неделе.
Я набрала ее номер, и трубку, естественно, подняла помощница. Я объяснила,
что хочу урвать полчасика у Кэт сегодня или в воскресенье, поскольку в
субботу барбекю у Дикера. Также добавила, что готова довольствоваться
телефонным разговором.
— Кэт сейчас на совещании. Подождите секундочку, спрошу, сможет ли она
прерваться.
Замечательно. Совесть мучает ее еще больше, чем я предполагала.
Я ждала около двух минут, представляя жизнь в
Глоссе
: знакомые лица
сотрудников, по которым так скучаю, угрюмые модели, переполнявшие приемную в
день кастинга, сумасшедший отдел моды в кабинете напротив, где наряжали
манекена, прозванного толстозадым. Прошло всего шесть недель, а казалось,
целая вечность.
— Вы еще на проводе?
— Да.
— Кэт приглашает вас к себе на чай около восьми. Подойдете?
— Конечно, — удивленно ответила я. Вот это ч называю проблемами
индустриальной эпохи. Время закругляться, а то скоро встреча с Нэшем, и не
хочется упустить возможность расспросить Кэт о Дикере.
Тут мне вдруг вспомнился загадочный мужчина на восемнадцатом этаже. Прошло
пять часов, а я по-прежнему ощущаю трепет. За следующий поступок мне стыдно.
Взяв сотовый телефон, чтобы не определился рабочий номер, я позвонила в
приемную Дикера.
— Добрый день, я беспокою вас от имени Сеймура Рейгана, — сказала
я помощнице. Стопроцентно его зовут не Сеймур, но мне как раз было нужно
броское ложное имя. — Он сегодня встречался с мистером Дикером и,
вероятно, оставил где-то свой сотовый телефон.
— Вы имеете в виду Боу Рейгана? — озадаченно переспросила она.
— О Боже, простите, я недавно у него работаю.
— Сейчас поищу, — сказала она без особого энтузиазма.
Она пропала надолго, и я уже стала волноваться, не сверяет ли она мою
выдумку с версией Боу Рейгана. Однако вскоре девушка из приемной вернулась и
равнодушно ответила, что никто не находил телефона, обещала сообщить, если
что.
Боу Рейган. По крайней мере теперь у меня есть его полное имя.
Я откинулась на спинку кресла. Проходившая мимо младший редактор из другого
конца
чрева
кивнула мне в знак приветствия, я почему-то вздрогнула. Она
приостановилась в благоговении, будто я только что разговаривала с
начальником ФБР. Что бы она подумала, знай, чем я тут занимаюсь?
Я взглянула на часы. Через полчаса встреча с Нэшем. Я уже начала раздумывать
о максимально полезной трате оставшегося времени, как вдруг услышала некое
шевеление у конференц-стола. Там стояла женщина — издалека вроде
незнакомая, — разговаривая с одной из помощниц. Последняя указала
пальцем в нашу сторону, и женщина резко повернула голову, окинув взглядом
пол-этажа. Затем стала приближаться.
Я бы продолжила работу, но не могла оторвать глаз от ее одежды. На ней были
брюки цвета неспелого яблока, сползающие с широких бедер. Их дополнял ярко-
розовый топ без рукавов с воротником-стоечкой, опускавшимся посередине вниз,
выставляя напоказ ложбинку. На голове мальчишечья кепка того же оттенка
зеленого, что и брюки. Она убрала под кепку все волосы, поэтому лишь на
расстоянии трех метров я, к своему ужасу, признала в ней Кимберли Ченс.
Сначала я подумала, что она пришла к Нэшу, но, услышав приглушенное
ого
от
Лео, поняла, что она несется на меня.
— Вы Бейли Уэггинс? — резко спросила она, остановившись рядом с
моим столом. Я успела только выпрямить спину.
— Да, здравствуйте, Кимберли, — произнесла я. — Я пыталась с
вами связаться.
Она меня узнала.
— Вы были у здания суда, да? — грозно заявила певица. В ее голосе
была гнусавость, заглушаемая гневом. — Кто, к черту, дал вам номер
моего сотового?
За исключением телефонных звонков, офис буквально вымер, люди застыли на
своих местах.
— Послушайте, почему бы нам не пойти куда-нибудь поговорить? —
предложила я, поднимаясь с кресла. — В конце коридора есть место, где
можно уединиться. — На шпильках она была на десять сантиметров выше
меня, не говоря уже о двух десятках лишних килограммов.
Кимберли насмешливо покачала головой:
— Никуда мы не пойдем. Скажите, кто дал вам мой телефон?
— Мона Ходжес, — ответила я. — После вашего ареста. — Я
не стукачка, просто хотелось посмотреть ее реакцию на имя Моны.
— Неудивительно! — выпалила она. — Вы работали на сатану и
должны стыдиться. Вы хотя бы представляете, как травите жизнь людям? Мы ведь
такие же, как и все, только более одаренные, и хотим жить спокойно, чтобы
нас никто не донимал. А тут приходите вы, и все летит к чертям.
Бог знает, что в этот момент думали мои коллеги, но я уверенно смотрела на
Кимберли.
— Вы ругались с Моной на вечеринке во вторник? — спросила я, решив
взять быка за рога.
— А, вижу, к чему вы клоните, — сказала она, выдавив слащавую
улыбку. — Думаете, это я убила стерву? Нет, я весь вечер не отходила от
кавалера. Можете спросить у полицейских.
— Спасибо за информацию, — поблагодарила я, надеясь, что, если
сохранять спокойствие, она угомонится.
— И еще, — продолжила певица, сверкнув своими холодными голубыми
глазами. — Знаете, что бывает с людьми, которые служат сатане? Они
горят в аду!
На этой высокой ноте она развернулась на десятисантиметровых каблуках и
зашагала прочь.
Не успела Кимберли выйти за дверь, как все начали хихикать и кто-то
прокричал:
— Молодец, Бейли!
Жаль, мне это не казалось смешным. К моему столу подошла Джесси,
прислонилась к перегородке и сочувственно улыбнулась.
— Что скажешь? — печально спросила я.
— Она, видимо, пришла показаться, чтобы ее выбрали Мисс Зеленые Штаны,
но вряд ли ее ждет успех.
— Весь офис слышал?
— Ну, все сотрудники нашей части этажа. Другая часть не успела
сбежаться.
Словно по наводке, одна из заместителей редактора подошла спросить, в
порядке ли я. Когда я уверила ее, что у меня крепкие нервы, она попросила
меня записать обличительную речь для размещения в
Клубничке
. Да, вот уж
Кимберли обрадуется.
Мне хотелось скрыться от любопытных глаз, и я убежала в столовую. В чашку
полился кофе из автомата, и я спокойно вздохнула. Значит, Кимберли
утверждает, что у нее есть алиби на весь вечер. Что-то не верится. Судя по
последней сцене и нападению на полицейского, у нее проблемы с контролем над
эмоциями. Запросто можно представить, как она пробила Моне череп. А я,
значит, буду гореть в аду. Образное выражение или прямая угроза? Пока не
удостоверюсь в подлинности ее алиби, стоит ходить по улицам осторожнее.
Интересно, как ей удалось пройти через ресепшен? Обычно сюда посторонних не
пускают, если у них нет конкретной договоренности.
Я открыла холодильник и достала пакет молока. Добавляя его в кофе, услышала
сзади шаги. Будучи слегка на взводе, я резко развернулась.
— Какого черта ты вытворяешь? — прогремел мужской голос.
10
Полностью развернувшись, я увидела у входа в столовую Райана. Под тяжестью
неприятной сцены с Кимберли я подумала, что его гнев связан именно с ней,
только неясно, с чего это так его раздосадовало.
— А что тебе не нравится? — спросила я.
— Сама прекрасно знаешь. — Он продолжал стоять в проходе,
посматривая вправо, словно боялся появления незваных сотрудников, которые
могут подслушать разговор.
— Нет, Райан, я правда не знаю. Ты же не на стороне Кимберли?
— Кимберли? — переспросил он в явном недоумении. — Что за
Кимберли?
— Кимберли Ченс. Она пришла к нам в редакцию, чтобы пригласить меня на
ужин.
— Впервые слышу. Я все это время был здесь, — безразлично ответил
он. — Речь идет о том, что ты отнимаешь мой хлеб. Это я пишу
биографический очерк о Моне, а ты ходишь по пятам и связываешься со всеми
моими источниками. Ты разговаривала с Дикером. Ты преследуешь Карла. И тут
мне докладывают, что ты приглашала Мэри Кей на чай с пышками.
— Райан, на днях я пыталась обсудить с тобой этот вопрос. Боялась, что
в наших статьях могут случиться накладки, но ты сам не захотел. Конечно же,
мы неизбежно будем опрашивать одних и тех же людей. Что тут поделаешь. Те,
кого ты упомянул, обладают информацией не только для твоего очерка, но и для
моего. Они все разговаривали с Моной незадолго перед смертью.
— Однако создается такое впечатление, что ты пишешь биографию.
— Нет, я этим не занимаюсь. Мне дали задание осветить убийство. У меня
нет никакого желания погружаться в жизнь и творчество Моны Ходжес.
С лица сошла ярость: видимо, мое объяснение подействовало. Он собрался
уходить.
— Постой, у меня есть к тебе вопрос, — сказала я.
— Что? — презрительно спросил он.
— Когда мы разговаривали о вечеринке, ты не упомянул, что покинул
редакцию так поздно.
— Не думал, что тебя это может интересовать.
— Ты был здесь, когда вернулась Мона. Вы перекинулись парой фраз.
— И что?
— А то, что я пытаюсь создать хронику событий последнего часа ее жизни,
а ты не изъявил желания сообщить, что видел ее совсем незадолго до смерти.
Нэш не очень обрадуется, когда узнает, что ты скрываешь от меня информацию.
Райан ухмыльнулся:
— Уверяю тебя, у меня нет сведений, которые могли бы тебе пригодиться.
И да будет тебе известно, я уже уве
...Закладка в соц.сетях
