Жанр: Любовные романы
Не верь глазам своим
..., и испугался при
виде Моны. Она закричала или пригрозила позвать охрану, а непрошеный гость
ударил ее по голове, чтобы заткнулась. Собираясь бежать, он услышал
приближение тележки с уборщицей. Спрятался за дверью, а когда она вошла,
ударил заодно и ее.
Однако сегодня в здании наставлено так много охраны, что теория о наркомане
как-то не вязалась. Не менее странно звучит другое объяснение: некто,
знающий Мону, вычислил, что она задержится в офисе допоздна — что для
вторника большая редкость, — и пришел к ней. Возможно, он не
намеревался причинить ей вреда, но они поругались, и страсти закипели. Не
исключено, что он работает в
Баззе
.
Я взглянула в окно. Внизу уже собрались папарацци, а скоро появятся
остальные представители прессы. Произошла скандальная история, и о ней
напишут все.
В конце коридора раздался громкий топот. Человек, в котором я узнала Карла,
мужа Моны, с полоумным видом пролетел мимо
чрева
. Фалды пиджака
развевались точно флаг. За ним следом спешил еще один полицейский. Не успел
Карл добраться до кабинета жены, как путь ему преградил детектив. С уст
слетели слова:
Больница Святого Винсента
. Вот, значит, куда ее отправили.
Супруг незамедлительно развернулся и удалился, полицейский не отставал. И
зачем только к Карлу приставили охрану?..
Вскоре оба детектива направились ко мне вместе с Женщиной-полицейским. Она
объявила мое имя и ушла. Следователи пододвинули стулья и присели.
Главным оказался дюжий мужчина за сорок, под метр девяносто, с толстыми
щеками и редеющими спереди каштановыми волосами. Очки без оправы почти не
были заметны на лице. Низкий пухленький напарник был на пару лет старше, от
виска шла серебристая дуга проседи.
— Мисс Уэгтинс? — прозвучал то ли вопрос, то ли утверждение, когда
старший по званию прочел запись в блокноте.
— Да.
— Вы проявили похвальное мужество. Я детектив Рэнди Тейт, а это
детектив Маккарти.
Я кивнула, ощутив ту тревогу, какую всегда испытываю при общении с полицией.
— Очень приятно.
— Я знаю, вы уже рассказывали о происшествии, но не могли бы вы
повторить все нам в деталях?
Пришлось изложить все заново с момента, как я услышала стоны, не упомянув
причину, по которой оказалась в редакции. Не хотелось опять лгать без
надобности.
— Я передвинула тело Моны на несколько дюймов от стола. Понимаю, нельзя
ничего касаться на месте преступления, но она билась в припадке, и я
испугалась, что голова ударится о ножку стола. Кстати, не знаете, как она?
— Нам пока не сообщили, — ответил он, и стало ясно, что это меня
не касается. — Жертва что-нибудь говорила?
— Ничего. Ее сильно трясло от конвульсий. Я расспросила другую
пострадавшую — уборщицу, Она считает, что преступник спрятался за дверью и
напал на нее оттуда. Она его не видела.
— А вы никого не встретили на этаже по дороге сюда?
— Нет, тут было пусто. В приемную доносился шум с вечеринки в
Треке
.
Скорей всего нападение произошло незадолго до моего появления.
— Ходжес часто работает допоздна?
— Да, но кроме вторников, насколько мне известно. По понедельникам мы
сдаем материалы для очередного номера и сидим до полуночи. А по вторникам
сотрудники расходятся около шести.
— А вы почему задержались?
О Боже, опять!
— Ну, прежде всего я работаю не на полную ставку, и поэтому у меня свой
график. На протяжении всего дня я находилась вне офиса — знаете ли, добывала
информацию для статьи — и зашла вечером забрать накопившиеся во входящем
ящике бумаги.
Я кивнула на бумаги, торчавшие из сумки. Мне было неловко лгать Тейту. Он
пристально на меня посмотрел, словно чувствовал, что я что-то недоговариваю,
или просто пытался связать все воедино.
В редакции послышались новые голоса и шаги. Мы одновременно вытянули шеи и
увидели четырех человек, передвигавшихся чуть ли не строем, — группа
осмотра места преступления. За ними двое в спортивных костюмах несли
основное оснащение. Вероятно, тоже детективы. Тейт поймал взгляд одного из
них и кивнул в сторону кабинета Моны — мол, подойду, как закончу допрос
свидетеля.
— Скажите, а есть ли среди сотрудников сильно обиженные на госпожу
Ходжес ? — спросил Тейт. — Может, кто-то желал свести с ней счеты?
Я обомлела. Боже, что мне теперь-то говорить? Конечно, Робби держал на нее
зуб, но он не убивал, и не стоит напрасно навлекать на него подозрение
полиции. Да и какой смысл перечислять всех людей, кого достала Мона. Не
долго раздумывая я решила проявить осторожность и не давать прямых наводок.
Все равно полиция опросит кучу людей, которые работают здесь намного дольше
меня, и тогда всплывут все внутренние передряги, включая увольнение Робби.
— Я здесь всего шесть недель и не вникла в тонкости отношений, —
сказала я. — Вам лучше поговорить с Нэшем — исполнительным директором.
— Ладно, на сегодня к вам больше вопросов не имеется, — заключил
детектив. — Вот как раз подошли специалисты по уликам. Вы не могли бы
показать им, где именно вы нашли жертву и насколько ее передвинули?
— Конечно, — согласилась я и последовала за Тейтом в приемную. Там
уже огородили часть помещения, включая то место, где упала на колени
уборщица. Снаружи и внутри желтой ленты кружили полицейские. Детектив
оставил меня снаружи, посовещался с кем-то внутри и махнул мне рукой, чтобы
заходила. Сюрреалистически мощные прожекторы создавали такое впечатление,
будто кабинет Моны готовят к съемкам показа мод.
Ко мне повернулась молодая женщина в темно-синем пиджаке не по размеру.
— Покажите, где вы обнаружили жертву, — попросила она.
— Голова находилась вон там. Я оттащила Мону Ходжес приблизительно на
пятнадцать дюймов, чтобы она не ударилась.
На бежевом ковре осталось большое кровавое пятно. Оно переливалось в ярком
свете. Мне стало дурно.
Тейт вывел меня из кабинета. Поначалу мне показалось, он ведет меня обратно
за стол, но мы прошли мимо, к выходу. Меня отпускали.
— Вот моя визитная карточка, — сказал детектив, вытащив ее из
бумажника. — Позвоните, если что-нибудь случится или заметите нечто
странное на работе.
Я кивнула, пытаясь изобразить готовность помочь, хотя чувствовала себя
прескверно.
— И еще. Я попрошу вас ни с кем не обсуждать детали того, что вы
сегодня видели. Хорошо? Сохранение секретности необходимо для расследования.
— Да, понимаю.
— Вот и прекрасно, — сказал он и кивнул близстоящему
полицейскому. — Он выведет вас из здания, оградив от журналистов.
Тейт зашагал обратно, а полицейский подбежал исполнять роль швейцара. Когда
он открыл дверь в холл, я изумилась картине, представшей моему взору. Там
собралось неимоверное количество офицеров полиции, в особенности около входа
в редакцию
Трека
. Музыку сменил неумолкающий ропот ворчливой толпы.
Очевидно, приглашенных не выпускали до личного допроса каждого.
Не менее шокирующей оказалась сцена при выходе из лифта. Через большие окна
вестибюля я увидела толпу на улице. Львиная доля ее состояла из
представителей прессы с камерами. Они сбились в кучу впритык к живому
ограждению из полицейских. Мона, рассылавшая по всему свету репортеров и
фотографов, сама стала участницей скандальной истории, какие писали ее
подчиненные.
Распространявшееся по всему вестибюлю многоголосие приглушала стена, но
когда полицейский распахнул дверь наружу, меня окатил шум на полной
громкости. Такое бывает в международных аэропортах, когда выходишь из
относительно спокойной таможенной зоны навстречу какофонии встречающих.
— На чем вы собираетесь добираться до дома? — прокричал мне на ухо
полицейский.
— Наверное, возьму такси.
— Я помогу вам.
Он взял меня за руку и повел сквозь толпу. Засверкали фотовспышки, и
журналисты стали забрасывать меня вопросами:
Что там произошло?
,
Вы что-
нибудь видели?
,
Полиция арестовала подозреваемого?
,
Назовите свое имя
.
Я ощутила себя прямо-таки Николь Кидман.
Полицейский поймал такси и помог мне сесть. Как только машина тронулась, я
развалилась на липком кожаном сиденье. Пять часов назад я планировала
провести вечер в итальянском ресторане в Виллидже, полакомиться жареной
курочкой и выпить бокал тосканского вина. А вместо этого обнаружила
начальницу в крови. К тому же оказалась в пекле криминального расследования.
Не натолкнись я на эту жуткую сцену, событие все равно не прошло бы
стороной. На следующий же день редакция
Базза
превратится в дурдом: все
будут обсуждать нападение и как оно отразится на личной судьбе каждого.
Мона, вероятно, получила серьезную черепно-мозговую травму. Она вообще может
не оправиться.
Пока такси неслось по Бродвею, я достала сотовый и карманный компьютер,
нашла номер Нэша. Удалось связаться только по голосовой почте и оставить
сообщение об инциденте на случай, если ему еще не доложили, и свой
контактный телефон. Затем я позвонила Полу Петроцелли, знакомому доктору из
неотложки
, который охотно отвечает мне на основные медицинские вопросы,
необходимые для написания очерка. Когда бы я ни набрала его номер, он занят:
выполняет непрямой массаж сердца или вытаскивает из руки рыболовный крючок.
Однако на сей раз я застала его в перерыве между спасением людей. Описав
рану на голове Моны и приступ, я спросила, каков предположительный диагноз.
— Похоже, удар был неслабым, — сказал он, зевая. — При такой
травме внутреннее кровотечение не сильное, но мозг набухает от удара, как и
любая ткань, а для мозга всякие опухания крайне нежелательны. Череп — штука
твердая, внутри него особо не разбухнешь. Мозговая ткань начинает
сдавливаться, и все это заканчивается образованием грыжи в нижней части. Та,
в свою очередь, давит на дыхательный центр ствола мозга.
— На месте удара было достаточно крови, — дополнила я. — Это
что-то меняет?
— Ну да, тогда возможен другой сценарий. При Ударе порвались кровяной
сосуд и оболочка мозга. Тогда мы имеем дело не только с набуханием, но и
обильным кровотечением в мозг. Хотя финал будет тот же самый.
— Возможен смертельный исход?
Конечно. Травма головы — это тебе не хухры-мухры. Слушай, меня тут срочно
вызывают. Перезвони позже, если тебе понадобится дополнительная информация.
Затем я набрала номер Лайлы Паркер, бывшего агента ФБР, у которой я иногда
беру интервью. Хорошо бы, если б она взялась за расследование дела.
Прозвучал автоответчик, и я оставила сообщение с угрозой завалить ее
вопросами.
Таксист высадил меня на углу Девятой улицы и Бродвея. Зайдя домой, я ощутила
неимоверное облегчение. У меня небольшая квартирка с одной спальней и
кухонькой, но там есть и несколько достоинств: просторный чулан, который я
переоборудовала в домашний кабинет, большой балкон и чарующий вид из окна —
старые жилые здания из кирпича и девятнадцать водонапорных башен на западном
горизонте. Моя квартира — единственное ценное, что осталось от замужества,
если не считать исчерпывающих знаний о футбольных ставках.
Я налила бокал вина, сбросила сандалии и свалилась на кушетку с таким
шлепком, будто упала со второго этажа. Ничего не ела весь вечер, желудок
болит, а аппетита нет. Устроившись среди подушек, я погрузилась в мысли о
Моне. Кто мог пойти на такой шаг? Уборщица не видела преступника, а Мона
должна была: удар ведь пришелся спереди. Надеюсь, врачам удалось привести ее
в сознание и сейчас она шепчет имя на ухо детективу.
Тут до меня дошло, что надо позвонить Робби. Не терпелось сообщить новость и
рассказать о моей маленькой лжи, чтобы он ненароком не выдал полиции
истинную цель моего прихода в
Базз
. Да и потом надо поставить Робби в
известность, что я не нашла писем, за которые он так беспокоится.
Я взяла трубку и набрала номер. На третьем гудке Робби ответил.
— Наконец-то, — произнесла я с облегчением. — Слушай, у меня
жуткая новость.
— Про Мону?
— Да, а ты откуда знаешь?
— Мне позвонил знакомый из
Трека
. Говорят, она лежит в коме в
Бельвью.
— А ты в курсе, что тело обнаружила я?
— Что?!
— Ты не ослышался. Мне никого нельзя посвящать в детали.
— Ты нашла ее? — воскликнул он. — Ты была там?
— Конечно, Робби, — подтвердила я, подавляя раздражение. — Я
пошла по твоей же просьбе забрать письма, которых в столе не оказалось. Про
них я, кстати, не сказала полиции. Не хотела впутывать тебя, поэтому уверила
их, что забирала кое-какие бумаги.
— Но ты не перезвонила мне, как обещала, — жалобно произнес
он. — Ты собиралась связаться с подругой и сразу мне перезвонить.
— На это ушло время. А когда я набрала твой номер, ты не взял трубку. Я
решила, ты просто не в состоянии, оставила сообщение и пошла в офис. Да и
какая разница? Что тебя так огорчает?
— Просто... — тревожно замялся Робби.
— Просто что ? — спросила я, начиная сердиться.
— Я сам забрал письма. Я пошел в офис, когда понял, что ты уже не
позвонишь.
4
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить бомбу, которую бросил к
моим ногам Робби.
Он вечером был в редакции
Базза
. Он находился там одновременно с Моной.
Робби невероятно расстроился из-за увольнения. А теперь Мона лежит в
больнице с дырой в голове.
— Ты еще на проводе? — спросил он.
— Да, — тихо выдавила я. — Ты видел Мону?
— Нет, зачем мне идти до конца коридора? Я схватил письма и ушел. Ты не
знаешь, как она? Жить будет?
— Не знаю, Робби. Скажи, как ты проник в офис? У тебя же забрали
пропуск.
Он недовольно вздохнул:
— Да. Я знал, что мне без него не пройти, но тут вспомнил, что состою в
списке приглашенных на вечеринку в
Трек
. Стоило появиться в вестибюле,
назвать имя и показать удостоверение личности с фотографией — пошли в ход
водительские права. Там далее поставили дополнительного охранника, чтобы
сверять имена приглашенных. Никогда его раньше не видел. Когда я поднялся на
этаж, оттуда вышел фрилансер из отдела оформления. Он придержал для меня
дверь, значит, еще не в курсе, что меня уволили.
— Во сколько это было ?
— Без двух минут восемь. Я посмотрел на часы, чтобы убедиться,
достаточно ли поздний час и все ли ушли.
— А ушли все?
— Да. В редакции не было ни души. Очевидно, тот фрилансер уходил
последним. Я схватил письма и испарился оттуда.
— Ты воспользовался центральным выходом?
— Нет, я спустился по боковой лестнице — до самого вестибюля. Не хотел
рисковать. Зачем ты расспрашиваешь меня, Бейли? Ты ведь не думаешь, что я к
этому как-то причастен?
— Вовсе нет. Мне интересно, могли ты натолкнуться на преступника. Ты
заметил свет в кабинете Моны?
— Нет, то есть, возможно, он и горел, но я не заворачивал за угол.
У меня голова шла кругом. Мы разминулись с Робби на пятнадцать — двадцать
минут. Говорит ли он правду? Или это он раздробил Моне череп? Да нет, вряд
ли у Робби хватило духу сотворить такое, даже в минуту отчаяния.
— Как ты считаешь, на меня падет подозрение? — дрожащим голосом
спросил он.
— Будем надеяться, что Мона поправится и расскажет все полиции. Но пока
она не пришла в себя, тобой непременно заинтересуются детективы. Ты Должен
как можно быстрее нанять адвоката.
— О Боже, какой ужас! — заскулил он.
— Я мало в этом понимаю, но адвокат наверняка посоветует тебе самому
обратиться в полицию. Все равно они на тебя выйдут. Кто-нибудь наверняка
видел, как ты заходил в офис, к тому же не секрет, что тебя уволили. А если
ты возьмешь инициативу в свои руки, то окажешься в более выгодном положении.
Только сначала нужно посоветоваться с людьми сведущими: пусть они рассчитают
правильный курс поведения. Ты знаешь хорошего адвоката?
— Ну, я разговаривал с одним по поводу усыновления.
— Эта не та область, — сказала я, с трудом скрывая
раздражение. — Тебе нужен специалист по уголовным делам.
— Может, Брок кого-нибудь знает. Он сейчас в Сан-Франциско по делам.
Пока мне не удалось с ним связаться.
— Если не найдешь адвоката, позвони мне, я наведу справки. Держись.
— Стараюсь. О Боже, какой кошмар. А она была... была уже в коме, когда
ты ее обнаружила?
— Мне нельзя разглашать детали. Она была в прескверном состоянии.
Позвони мне завтра, расскажи, как идут дела, ладно?
— Ладно, — ответил он, сдавливая всхлип.
Я положила трубку и начала расхаживать по комнате. Дела плохи. Очень плохи.
Самое страшное, что Робби вскоре станет главным подозреваемым. А вдруг это
он совершил преступление? Нет, Робби на такое не способен.
Стянув джинсовую юбку и забросив ее в угол, я поплелась на кухню. Желудок
требовал еды, но в рот полезут разве только гренки. Когда я засовывала в
тостер кусочек хлеба, зазвонил сотовый в другой комнате. Я добежала до
сумочки и откопала в ней телефон. На линии был Нэш.
— Прослушал твое сообщение, — сказал он. — Ты еще там?
— Где?
— В
Баззе
.
— Нет, я сейчас дома. А вы? Вы давно узнали о происшествии ?
— Да, я был на вечеринке в редакции
Трека
. Едва удалось оттуда
выбраться. Они опрашивали всех по очереди, и я оказался в самом конце
цепочки, но убедил полицию, что являюсь лицом не посторонним. Что там
стряслось?
— Кто-то напал на Мону и уборщицу. Понятия не имею зачем.
— В каком состоянии Мона? Считаешь, она оправится?
— Она была без сознания, когда я нашла ее. Сейчас вроде в коме, в
Бельвью. Больше мне ничего не известно.
— Говоришь, ее ударили по голове? А чем именно?
— Не знаю, — честно ответила я, не забывая и о том, что нельзя
разглашать подробности. — Полиция не позволяет любителям вмешиваться в
расследование.
— А как там уборщица?
— Вроде в порядке.
— Она ничего не видела?
— Кажется, нет. Хотя она плохо соображала из-за удара по голове. Может,
когда разум прояснится, что-нибудь вспомнит.
— Что ты сказала? — спросил он. — Я еду в такси по парку,
здесь плохая связь.
Я повторила.
— Иисусе... — пробормотал Нэш. — Опять прерывается связь, я вешаю
трубку. У тебя есть мой домашний, позвони вечером, если что узнаешь, ладно?
Ты мне нужна завтра в редакции. Зайди ко мне в кабинет сразу, как придешь на
работу.
— Конечно, — ответила я, недоумевая, что он задумал, но понимая,
сейчас не лучшее время спрашивать.
— А ты сегодня должна была, кажется, находиться в суде? — вдруг
вспомнил он.
— Да, — сказала я как можно увереннее. — Но мне... мне
понадобилось забрать кое-что с рабочего места.
В ответ последовало молчание: видимо, связь прервалась окончательно.
Приготовив гренки, я включила телевизор, по каналу
Си-эн-эн
шло ток-шоу, и
ничто не предвещало новостей о Моне. Вряд ли удастся получить официальную
информацию до местного выпуска новостей в одиннадцать часов. Несколько минут
я ходила взад-вперед по квартире с бокалом вина в руке, практически к нему
не прикладываясь. Я не испытывала добрых чувств к Моне, но произошедшее
здорово выбило меня из колеи.
Впервые за долгое время захотелось оказаться в обществе Джека Херлити —
парня, с которым я встречалась до января. Джек — психолог, мы познакомились,
когда я писала статью о беспокойной девочке, убедившей всех, что в доме
полтергейст. Как я ни сопротивлялась возникшему влечению, прошлой осенью у
нас завязались стабильные моногамные отношения. Работая профессором в
Джорджтаунском университете, Джек жил в Вашингтоне, на выходные прилетал в
Нью-Йорк, а осенью перевелся в Нью-Йоркский университет. Мы бродили вместе
по Гринич-Виллидж, ходили в кино, слушали музыку в небольших клубах,
катались на лыжах и много занимались превосходным сексом.
Затем в январе он поразил меня предложением переехать к нему с намеком в
ближайшем будущем жениться. Мне безумно нравился Джек, но как только эти
слова слетели с его уст, я поняла, что не готова к новым обязательствам. С
развала предыдущего брака минуло всего два года, и мне требовалось время на
осмысление, отчего все полетело к чертям и как не потерпеть фиаско снова.
Джек порвал со мной, заявив, что ему нужно или все, или ничего. Я сильно
переживала, но не сомневалась в правильности решения. Шли дни, и боль
стихала — даже быстрее, чем я ожидала.
Но сегодня мне безумно хотелось излить Джеку душу. Он обладал поразительным
талантом задавать такие вопросы, ответы на которые дают невероятное
облегчение, словно камень падает с плеч. Джека больше нет в моей жизни, я
должна быть сильной и справляться со всем сама.
Я пошла к холодильнику, на сей раз в поиске чего-нибудь сладкого. Там
нашелся замороженный ванильный йогурт, дата и производитель неизвестны. Под
крышкой оказалось нечто столь же старое, как полярный лед Южного полушария.
Пришлось соскрести сверху кристаллики и вонзить ложку. На вкус йогурт
оказался даже хуже, чем на вид.
Выкинув его в мусорное ведро, я услышала звонок телефона.
Скажи мне, что все это ложь, — раздался в трубке голос с нотками
крайнего нетерпения.
— Кто это? — спросила я.
— Джесси, — на вздохе выпалила она. — Извини. Я в полной
прострации, проходила мимо и решила набрать твой номер, Все произошедшее —
это просто... не знаю даже, как назвать.
— Понимаю. Я тут тоже с ума схожу.
— Ты правда была там?
— Да, была, зашла забрать бумаги. Откуда ты узнала?
— Я уже переговорила со всеми сотрудниками
Базза
. Кто-то с вечеринки
в
Треке
пронюхал, что это ты обнаружила Мону.
— А ты сейчас где? — Из трубки доносился шум машин.
— Я тут за углом, на Восьмой улице, возле университета. Послушай, не
хочешь встретиться? Выпили бы по чашечке кофе или чего покрепче?
— Заходи ко мне, — пригласила я. — Посидим у меня на балконе.
— Так ты не против? Я не помешаю?
Я сказала, что буду только рада ее приходу, и дала точный адрес.
Отыскав в углу джинсовую юбку, я снова влезла в нее. Мне нравилась Джесси,
но еще рано появляться перед ней в ярко-розовых трусах.
Она зашла через пять минут, тяжело дыша. Длинные шелковые волосы убраны за
уши.
— Привет, заходи, — сказала я, открыв дверь. — Молодец, что
позвонила.
На ней были длинные штаны цвета хаки, светло-зеленая футболка и ожерелье из
желтых камней. У Джесси хорошая фигура с пышной грудью, но она считает, что
весь эффект портят широковатые бедpa, и поэтому надевает темный низ и вешает
много украшений наверх, чтобы отвлечь внимание.
— Здорово, что ты оказалась поблизости. Мне как раз хотелось поговорить
с человеком, который сможет понять ситуацию.
Мы неуклюже обнялись. Не такие уж мы и близкие подруги, и как-то неловко
стоять в моей квартире поздним вечером, обхватив друг друга руками.
— Не могу поверить, что ты ее нашла, — сказала Джесси. — Что
с ней? Я слышала, ей проломили череп.
— Да, на нее напали. Я бы с удовольствием все обсудила, но нельзя.
Полицейские угрожали быстрой расправой, если я проболтаюсь.
— Понятно. Подробности должен знать только сам преступник. А каково это
вообще — обнаружить Мону в таком виде?
— Не приятно. Хочешь выпить? — Я указала на бутылку красного вина
на столе. — У меня припасены вино, пиво, содовая и портвейн, который
кто-то принес четыре года назад.
Она улыбнулась и задумалась.
— Гм... содовую, если она уже открыта. Если нет, то встряхни ее
покрепче.
Джесси последовала за мной на кухоньку, осматриваясь по сторонам.
— У тебя тут мило, — отметила она.
— Спасибо. Вот газировка. Пошли на балкон.
Я вывела ее навстречу темноте. Ночной вид с моего балкона чем-то напоминает
декорации к спектаклю на Бродвее: чернильно-синее неб
...Закладка в соц.сетях
